Обреченные. Проклятие крови

Лили сидела, вжавшись в глубокое бархатное кресло у самого камина. Ноги были подобранны под себя, а в руках она сжимала большую кружку с уже остывшим чаем, просто чтобы занять чем-то ладони. Ее взгляд отсутствующе скользил по комнате, цепляясь за знакомые лица, но не задерживаясь ни на одном. Внутри нее все еще бушевали остаточные вибрации недавней ссоры и последовавшего за ней примирения с Джеймсом. Это было похоже на то, как после сильной бури на море остается высокая, беспокойная зыбь. Она слышала, как Мэри, сидевшая напротив на пуфе, что-то тихо и взволнованно рассказывала о Дэйви, который прислал ей букет. Лили кивнула, сделала усилие, чтобы улыбнуться, но не смогла вникнуть в суть. Ее мысли были далеко. Он изменился. Правда изменился. Раньше после такой драки он бы ходил героем, раздувался от гордости, что «поставил этих слизеринских выродков на место». А сейчас… он извинялся. Смотрел такими виноватыми глазами. Она провела пальцем по краю кружки, ощущая шероховатость керамики. И этот поцелуй под звездами… Он был другим. Не таким нахальным, не таким самоуверенным, а нежным. — Лили? Земля вызывают Лили Эванс! Резкий, но добрый голос Алисы вырвал ее из раздумий. Лили вздрогнула и моргнула, переводя взгляд на подругу. Алиса сидела на подлокотнике ее кресла, свесив ноги. — Что? Извините, провалилась в мысли, — прошептала Лили, чувствуя, как по щекам разливается легкий румянец. — Мы видим, видим, — фыркнула Марлин, развалившись на соседнем диване. Она перелистывала учебник по защите от темных искусств, но без особого внимания. Ее пронзительные глаза изучающе скользили по Лили. — Очевидно, мысли эти высокие, очкастые и с идеально взъерошенными волосами. — Оставь ее, Марлин, — мягко вмешалась Алиса, толкнув ее плечом. — Она имеет право на послепомирившуюся эйфорию. Особенно после того, как устроила ему такую взбучку. — Я не устраивала взбучку, — возразила Лили, наконец ставя кружку на маленький столик. Она выпрямила спину, чувствуя, как возвращается в реальность. — Я выразила свое разочарование его безрассудством. Есть разница. — Ну, твое «разочарование» было слышно, наверное, и в Хогсмиде, — не унималась Марлин, но в уголках ее губ дрогнула улыбка. — Бедный Поттер. Получил и от Макгонагалл, и от Дамблдора, и от тебя. Парень выжил, его можно отправлять в мракоборцы прямо сейчас, закаленный. Мэри тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Но он же так старался извиниться, Лили. И тот цветок… он его сам вырастил? Лили невольно улыбнулась, вспомнив маленький, идеально сформированный бутон солнечно-желтого цвета, что Джеймс, запинаясь и краснея, вручил ей перед всем замком. — Он сказал, что подглядел заклинание у Стебль. Сидел в оранжерее два часа, чтобы он распустился. — Мерлин, это до неприятного мило, — проворчала Марлин, закатывая глаза. Но Лили знала — за этой маской цинизма скрывалась ранимая душа, все еще зализывающая раны после расставания. — Так что вы теперь? Все прям серьезно? — спросила Алиса, подмигивая. — Поттер и Эванс. Это было неизбежно. Лили вздохнула. Этот вопрос не давал ей покоя с момента их примирения. — Ну, Джеймс ведет себя как обычно, поэтому думаю да. — Смотри, не опозорь нас, — иронично сказала Марлин, закрывая учебник с громким хлопком. — Теперь ты представляешь честь всего Гриффиндора. Веди себя прилично, не заставляй его краснеть перед слизеринцами. — Он сам отлично справляется с тем, чтобы заставлять себя краснеть, — парировала Лили, но беззлобно. Ей вдруг страстно захотелось защитить его. — Он просто… импульсивный. И слишком яростно защищает своих. — Да ну? — Марлин подняла бровь. — Лили, он ввязался в драку, потому что Эйвери назвал нас… ну, мы все слышали, что он сказал. Оскорбление, брошенное Эйвери, было грязным, низким, направленным не столько в них, сколько в их происхождение. «Грязнокровка». И Джеймс, не раздумывая, бросился на него. Как и Сириус. И даже Дэйви, обычно такой спокойный. — Он был прав, — тихо, но твердо сказала Мэри. — Они все были правы, когда заступились. Эйвери — отвратительный тип. — Быть правым и быть умным — не всегда одно и то же, — вздохнула Алиса. — Теперь вся команда отстранена, и Филч уже потирает руки в предвкушении их страданий. — Джеймс сказал, что они будут тренироваться тайком, — прошептала Лили, понизив голос. — Говорит, Сириус уже придумал, как обойти заклятья на квиддичном поле по ночам. Марлин фыркнула. — Ну конечно. Всегда найдет способ нарушить правила, — в голосе прозвучала знакомая тоска — смесь восхищения и обиды. Лили знала, что Марлин все еще переживает из-за их разрыва, хотя никогда в этом не признавалась. Она подняла голову и посмотрела на огонь в камине. — Ладно, хватит о серьезном, — сказала Алиса, нарушая молчание. — Лили, тебе нужно платье получше, чем то мантийно-форменное месиво, в котором ты обычно ходишь. А у меня как раз есть каталог из «Мадам Малкин». Лили заставила себя улыбнуться, отгоняя мрачные мысли. — Ты права. Давай посмотрим. И пока Алиса листала каталог, а Мэри и Марлин спорили о достоинствах того или иного фасона, Лили позволила себе на несколько минут просто быть обычной семикурсницей, думающей о платье для свидания. Лили отложила остывшую кружку на стол. Алиса, не теряя ни секунды шлепнула потрепанный журнал Лили на колени. — Вот. Смотри. Тебе нельзя идти на свидание в том же, в чем ты паришь зелья. Лили вздохнула, но подчинилась. Она открыла каталог, и стала их перелистывать, почти не глядя. Ее пальцы скользили по изображениям моделей в развевающихся мантиях и платьях. — Это слишком вычурно, — пробормотала она, перевернув страницу. — Это слишком… зеленое. — А это просто уродливо. Алиса наклонилась и через ее плечо тыкала пальцем в другие модели. — Вот это мило. Смотри, глубокий вырез и пояс. — Мне не нравится вырез. — Тогда вот это. Рукава-фонарики. — Я буду похожа на мясной пирог, Алиса. Мэри, привлеченная блеском цветных страниц, подобралась поближе и устроилась на ковре у их ног. Она подтянула колени к подбородку и смотрела на каталог снизу вверх. — А мне нравится то голубое, — тихо сказала она. Лили перелистнула назад. Перелистнула еще раз. Она не могла сосредоточиться, мысли возвращались к Джеймсу. К тому, как он стоял перед ней после драки, весь взъерошенный, с синяком под глазом, и не мог вымолвить и слова. Как потом нашел ее и просто сказал: «Прости. Я был идиотом». Без оправданий и шуток. Алиса, видимо, поняла, что модный показ провалился. Она выдернула каталог из рук Лили и отложила его на стол. — Ладно, с этим решим позже. — Она посмотрела на Лили, затем перевела взгляд на Марлин, которая все так же лениво разглядывала свою книгу. — Вы вообще заметили, что творится с Сириусом? Лили медленно подняла на нее глаза. — В каком смысле? — В смысле Лестрейндж, — прямо сказала Алиса. — Он же совсем по-другому на нее смотрит. Раньше он ее травил, язвил, придумывал обидные прозвища, подстраивал пакости. А сейчас? Ничего. Ноль. Пустота. Лили промолчала. Она заметила, сложно было не заметить. Сириус Блэк, который последние недели дышал в сторону Изабеллы Лестрейндж одной ненавистью, вдруг замолчал. Перестал. Его знаменитые ядовитые комментарии в Большом зале прекратились. — Он не просто игнорирует ее, — продолжила Алиса, понизив голос, хотя гомон в гостиной надежно скрывал их разговор. — Он смотрит, постоянно, с украдкой. И когда они все-таки сталкиваются, он не язвит. Он… поддразнивает. Легко. Как… Она запнулась, ища сравнение. — Как со мной на пятом курсе, — негромко закончила за нее Марлин, не отрываясь от книги. — Прямо перед тем, как мы начали встречаться. Та же дурацкая ухмылка. Та же манера задевать, но не ранить. Лили почувствовала, как в животе шевельнулось что-то холодное. Она сама видела это. Вчера в коридоре Сириус проходил мимо Беллы, и та, как всегда, напряглась, ожидая удара, а он лишь бросил через плечо: «Лестрейндж, твоя мантия застегнута криво. Позорище для факультета». И ушел. Без злобы. Почти… по-дружески. — Я спрашивала Джеймса, — сказала Лили, глядя на свои руки. — Он каждый раз отшучивается. Говорит, что Сириус просто устал тратить на нее силы, или что у него новая пассия, и ему не до Лестрейндж. Но он врет. Я вижу, он что-то знает. Знает и не хочет говорить. Мэри, сидевшая на полу, подняла на них большие глаза. Она обхватила колени руками. — А вдруг… — она замолчала, покраснев. — Что «вдруг»? — подбодрила ее Алиса. — Вдруг он в нее влюбился? — выпалила Мэри и тут же прикрыла рот ладонью, как будто сказала что-то ужасное. Марлин фыркнула и закрыла учебник с таким громким хлопком, что несколько старшекурсников с другого конца комнаты обернулись. — Влюбился. В Лестрейндж. Сириус Блэк. В девушку, чьи братья мечтают его убить. В ходячее напоминание обо всем, что он ненавидит. Да, звучит абсолютно логично. — Странные вещи случаются, — неуверенно сказала Алиса, пожимая плечами. — Они же постоянно в контакте. И она… ну, она красивая, нельзя отрицать. — Красивая? — Марлин встала с дивана. — Прекрасно. И что, он влюбляется в каждого, у кого симметричное лицо и длинные ноги? Тогда ему не на что жаловаться, у него их будет куча. Она резко повела плечом, поправляя сумку на плече. — Я пойду в библиотеку. Здесь душно. Она развернулась и пошла прочь, оставив за собой тянущееся недоумение. Лили понимающе смотрела ей вслед. Она понимала слишком хорошо. Эта перемена в Сириусе била не только по логике, но и по старой ране Марлин. — Не стоило этого говорить при ней, — тихо сказала Лили Алисе. — Я не думала, что она так среагирует, — вздохнула Алиса. — Но факт остается фактом. Сириус ведет себя странно, а Джеймс покрывает его. Мэри все еще смотрела на них снизу, с круглыми, от осознания возможной сенсации, глазами. — Но если правда… если он… что тогда? — прошептала она. Лили откинулась на спинку кресла. Она снова посмотрела на огонь в камине. Пламя пожирало полено, вырываясь языками в трубу. Джеймс что-то знал. Она была в этом уверена. Он знал и молчал. Защищал друга. Лили хотела ответить, что это безумие, но дверь в гостиную с грохотом распахнулась и порог переступили Мародеры. Джеймс, Сириус и Питер, Римуса с ними не было. Джеймс сразу же окинул взглядом комнату, быстро найдя Лили взглядом. Он тут же направился к их группе, широко улыбаясь. Сириус последовал за ним медленнее, скользя по ним взглядом, но ни на ком не задерживаясь. Питер засеменил сзади. — Лили! — Джеймс подошел так близко, что его колени почти уперлись в ее кресло. Он был немного запыхавшимся, волосы взъерошены сильнее обычного, словно он только что бежал. — Что это у вас? Выбираете платьица? Он наклонился и поднял с ее колен каталог, который она снова успела раскрыть. Алиса хихикнула и поднялась с подлокотника, уступая ему место. Джеймс плюхнулся рядом с Лили, так что кресло запружинило, и она непроизвольно съехала на пару сантиметров в его сторону. — Мы как раз пытались уговорить ее выбрать что-то, что не пахнет библиотекой и зельеварением, — сказала Алиса, подмигивая. Джеймс листал страницы, не особо вглядываясь. Он остановился на развороте с вечерними платьями. Алиса протянула руку и ткнула пальцем в одно из них — длинное, темно-синее, с открытыми плечами и тонким поясом. — Вот это. Как думаешь, Джеймс, Лили пойдет? Джеймс на секунду задумался, его брови поползли вверх. Он повернул голову и внимательно посмотрел на Лили, как будто примерял платье на нее мысленно. Она почувствовала, как по щекам разливается тепло, потому что он смотрел на нее так пристально, так оценивающе, что ей стало неловко. — Лили все пойдет, — уверенно заявил он, наконец отводя взгляд и возвращаясь к каталогу. — Абсолютно все. — Он перевернул страницу. — Тебе нравится это? — спросил он, указывая на то самое синее. Лили кивнула, все еще пытаясь скрыть смущение. Оно и правда было красивым. — Да, хорошее. — Ну, так закажи, — просто сказал Джеймс, закрывая каталог и откладывая его в сторону. Лили фыркнула. Ее смущение тут же сменилось легким раздражением. — Я не банк, Поттер. Не могу себе позволить покупать все, что хочу. Особенно такое. Джеймс нахмурился. Он повернулся к ней всем корпусом с серьезным лицом. — А кто вообще говорил о тебе? — спросил он с неподдельной искренностью. — Выбирай все, что понравится. Просто отправь сову в магазин, а счет пусть выставляют мне. Лили уставилась на него с недоумением. Она слышала, как Алиса резко вдохнула, а Мэри замерла на диване с открытым ртом. Даже Сириус, прислонившийся к каминной полке и до этого игнорировавший их, поднял голову и с интересом посмотрел на Джеймса. — Джеймс, нет, — твердо сказала Лили, качая головой. — Я не могу принять от тебя такое. Это слишком. — Почему? — он не понимал. Его брови снова сошлись. — Мне несложно, я хочу. — Это… не дело, — она попыталась подобрать слова. — …неправильно. Джеймс наклонился ближе, понизив голос, но не настолько, чтобы другие не слышали. — Лили, — он сказал это так, будто объяснял что-то очевидное. — Ты же моя будущая жена. Так что давай, выбирай. В гостиной воцарилась тишина. Вернее, гомон никуда не делся, но их маленький уголок погрузился в вакуум. Лили почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она видела, как Алиса застыла с восторженным шоком. Видела, как Мэри покраснела, будто это ей сделали предложение. Видела, как Сириус усмехнулся уголком рта и покачал головой, словно говоря: «Ну дает». Она посмотрела на Джеймса, он и правда не шутил. Она открыла рот, чтобы сказать что-то. Что-то резкое, что они еще дети, что она не его собственность, что это слишком быстро, но слова застряли в горле. Потому что глядя на него, на его серьезное, открытое лицо, она поняла, что для него это не было ни быстро, ни преждевременно. Для него это была просто констатация факта. Как то, что трава зеленая, а небо синее. Вместо слов она просто выдохнула и снова взяла в руки каталог, но не листала его, уставившись на глянцевую обложку. — Я подумаю, — тихо сказала она. Джеймс улыбнулся, его лицо снова озарилось привычной беззаботностью. Он понял, что победил. — Отлично. Он встал и потянулся. — Ладно, пойдем, Бродяга. Надо… кое-что обсудить. Сириус оттолкнулся от камина. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Лили и в серых глазах она увидела смесь насмешки и чего-то еще, более сложного. Почти… одобрения. Затем он развернулся и пошел за Джеймсом. Питер, молча наблюдавший за всей сценой, бросил на Лили растерянный взгляд и поспешил за ними. Когда они ушли, Алиса обрушилась на Лили. — Будущая жена?! — выдохнула она, хватая Лили за руку. — Лили! Он сказал «будущая жена»! Так, просто, между прочим! Мэри все еще сидела с округлившимися глазами. — Он… он очень тебя любит, — прошептала она. Лили сидела неподвижно, сжимая в руках каталог. Она чувствовала себя оглушенной, сбитой с толку. И где-то очень глубоко, под слоем шока и протеста, теплилась странная, тихая уверенность. Та самая, что была в его глазах. — Будущая жена! — Алиса схватила Лили за плечи и принялась их трясти, не сильно, но настойчиво. — Тебе так повезло! Лили сидела не двигаясь. Каталог все еще был зажат в ее руках. Она чувствовала, как по щекам разливается жар — Я… я даже не знаю, что сказать, — наконец выдохнула она. — Ничего говорить не нужно! — Алиса отпустила ее плечи и с силой шлепнулась на кресло рядом. — Нужно выбирать! Давай сюда этот каталог! Она выхватила журнал из рук Лили. Мэри, забыв про всякую робость, подсела с другой стороны, прильнув к Алисе плечом, чтобы лучше видеть. — Вот это синее, — Алиса ткнула пальцем в страницу. — Оно тебе пошло бы, но нужно что-то еще. На каждый случай. На свидание, на бал, просто так. — Просто так? — переспросила Лили, все еще пытаясь прийти в себя. — Ну да! Для прогулок по замку, чтобы все видели, как будущая миссис Поттер щеголяет в новых шмотках. — Алиса беззастенчиво листала страницы. — О, смотри, Мэри, это же шелк! Лили медленно покачала головой и провела рукой по лбу. — Я не могу позволить ему купить мне целый гардероб. Это нелепо. — Он сказал «все, что понравится», — не отрываясь от каталога, парировала Алиса. — И Джеймс явно не из тех, кто бросает слова на ветер. Особенно такие. Так что сиди и выбирай. — Но… — Лили, — Алиса на секунду оторвалась от журнала и строго посмотрела на нее. — Он не просто мальчик, который пытается тебе понравиться. Он… он планирует будущее с тобой. Самый простой способ его не спугнуть — это принять правила игры. Лили замолчала и снова посмотрела на дверь, в которую ушел Джеймс. «Будущая жена». — Ладно, — тихо сказала она. — Покажите. Алиса тут же просияла. — Вот! — она повернула каталог к Лили. На странице было изображено платье цвета слоновой кости, с длинными рукавами и тонкой вышивкой на груди. — Для официальных событий. Если вдруг придется идти на встречу с его родителями. — Зеленое, — прошептала Мэри, указывая на другое. — Под цвет твоих глаз. — Это тоже, — Алиса кивнула и перевернула страницу. — А вот это красное для храбрости. Она продолжала листать. Лили сначала просто смотрела, но потом ее палец сам потянулся к странице. — Это, — она сказала, указывая на простое платье темно-бордового цвета, без лишних деталей. — Отличный выбор, — одобрила Алиса. — Сдержанно и стильно. Они продолжали еще минут десять. Алиса комментировала каждый фасон, Мэри восхищенно ахала, а Лили постепенно втягивалась, и ее протест таял под напором практичности и странного, нового чувства — позволения. Позволения себе принять эту щедрость. Позволения себе представить, что она может носить эти красивые вещи. Что она, Лили Эванс, может быть той, для кого Джеймс Поттер покупает платья, потому что видит ее своей женой. — Хорошо, — наконец сказала Лили, отодвигая каталог. — Довольно. Я не могу выбрать полмагазина. — Ты выбрала пять вещей, Лили, — улыбнулась Алиса. — Это даже не близко к полмагазину. — Для начала хватит, — Лили встала с дивана. Ей нужно было пространства. Двигаться. Ее ноги сами понесли ее к башне старост. — Ты куда? — крикнула ей вслед Алиса. — Просто… нужно подышать, — бросила Лили через плечо. Лили поднялась по лестнице, прошла по коридору и заперлась в своей комнате. Она подошла к узкому окну, уперлась ладонями в холодный подоконник и смотрела на дворик. «Будущая жена». Она закрыла глаза и перед ней снова встало его лицо. Лили глубоко вдохнула, потом выдохнула, и почувствовала, как в груди, рядом с остатками смятения, разгорается маленький, теплый огонек. Огонек, который говорил ей, что, возможно, Алиса была права. Возможно, единственный правильный ответ — это просто принять. Она оттолкнулась от подоконника, прошла к своей кровати и взяла с тумбочки учебник по Защите от Темных Искусств. Берк не терпела опозданий. Идя по коридорам, Лили чувствовала себя тронутой. Это было глупо, нерационально, но было. Джеймс не предлагал ей деньги, он не хвастался своим богатством, он просто… взял и решил, что будет заботиться о ней. Как о чем-то само собой разумеющемся. Эта бесхитростная уверенность обезоруживала. Но вместе с теплом внутри поднималась и волна неловкости. Она всегда была самостоятельной, сама покупала себе книги, мантии, все необходимое на те деньги, что удавалось скопить или заработать летом. Принять такую щедрость… это казалось неправильным. Как будто она что-то ему должна. Как будто она становится ему обязанной. «Ты же моя будущая жена». Она покачала головой, сгоняя навязчивую мысль, и чуть не пропустила поворот к классу Защиты. Дверь в класс была уже открыта, Лили вошла одной из первых. Профессор Берк сидела за своей кафедрой и ее холодный взгляд скользнул по Лили, когда та пробиралась к своему месту. Лили опустилась на стул, достала перо и чернила, поставила учебник перед собой. Все боялись Берк. Все ждали, какой ужас она приготовила для них сегодня. Лили сидела за своей партой, положив руки на раскрытый учебник. Она старалась не смотреть в сторону кафедры, где профессор Берк разбирала какие-то бумаги. Она украдкой наблюдала, как ученики по одному и по двое заполняли комнату. Слизеринцы заняли свои ряды справа, когтевранцы и пуффендуйцы рассаживались слева и в центре, перешептываясь. Дверь в класс с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Головная боль, дремавшая у Лили за глазами, тут же обострилась. Она даже не повернула головы, потому что знала, кто это. Джеймс вошел первым. Он окинул взглядом класс, его глаза сразу же нашли Лили. Уголки его губ дернулись вверх в знакомой ухмылке. Он, не раздумывая, направился прямо к ней. Джеймс добрался до ее парты и бесцеремонно опустил свою сумку на пол рядом с ней. — Лили, — бросил он, опускаясь на свободное место слева от нее. Парта содрогнулась от его веса. — Соскучилась? Лили не ответила. Она смотрела прямо перед собой, на доску, чувствуя, как тепло разливается по ее щекам. Она не хотела, чтобы он видел, как она покраснела. Сириус прошел следом. Его взгляд скользнул по слизеринским рядам, на секунду задержавшись на пустом месте, где обычно сидела Изабелла Лестрейндж. Лили заметила это краем глаза. Потом Сириус плюхнулся на парту прямо позади Лили. Питер и Римус вошли последними. Питер нервно огляделся и юркнул на место позади Сириуса, Римус молча сел рядом с Питером. Он сразу же открыл свой учебник, погрузившись в чтение, словно пытаясь создать вокруг себя невидимый барьер. — Ты видела ее лицо? — тихо прошипел Джеймс, наклоняясь к Лили. Он кивнул в сторону Берк. — Как будто она только что проглотила кучу слизней. — Поттер, помолчи, — сквозь зубы прошептала Лили, бросая быстрый взгляд на кафедру. Берк не подняла головы. Она продолжала изучать свои бумаги, но Лили почувствовала, как атмосфера в классе стала еще более гнетущей. Присутствие Мародеров всегда вносило напряжение, но сегодня оно было особенно острым. Джеймс не унимался. Он опустил голову ниже, и его губы оказались в сантиметрах от ее уха. — Ну что, выбрала уже что-нибудь? — прошептал он. — Я серьезно. Хочу чтобы у тебя было самое лучшее. Лили резко повернула голову, чтобы посмотреть на него. Их носы почти столкнулись. Он смотрел на нее так серьезно, что у нее перехватило дыхание, в ореховых глазах не было и тени насмешки. — Джеймс, — начала она, пытаясь вернуть себе самообладание. — Мы не должны говорить об этом сейчас. — Почему? — он нахмурился. — Берк еще даже не начала свой ежедневный сеанс пыток. — Потому что не можем, — прошипела она, отодвигаясь от него. Сзади раздался тихий смешок Сириуса. Лили почувствовала, как ее уши горят и снова уставилась в учебник. Джеймс откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и не сводил с нее глаз. Она чувствовала его взгляд на своем профиле, на своих руках, на волосах. Это было невыносимо и… приятно одновременно. — Ладно, — наконец сдался он. — Но после урока мы это обсудим. Лили не ответила. Она видела, как Берк наконец отложила свои бумаги и медленно подняла голову. Ее холодный взгляд медленно прополз по рядам учеников. Когда ее глаза дошли до их ряда, они на мгновение остановились на Джеймсе, затем на Сириусе, а потом скользнули дальше, к Римусу. Взгляд Берк на лице Люпина задержался на секунду дольше. Лили невольно сглотнула. Урок начинался. Почти все места в классе были заняты. Лили видела, как Снейп в одиночестве сидел в заднем ряду, сгорбившись над партой. Место рядом с Сириусом позади нее тоже пустовало. Профессор Берк поднялась из-за своего стола. Ее каблуки отстукивали резкие, отрывистые звуки по каменному полу, заставляя последние шепотки в классе затихнуть. Она остановилась перед учениками, сцепляя руки за спиной. — Сегодня мы начнем изучать одну из самых сложных и жизненно необходимых дисциплин в нынешних условиях — легилименция и окклюменция. Она повернулась и волной палочки вывела на доске эти два слова. Буквы появились острыми, угловатыми белыми линиями. — Легилименция — искусство извлекать чувства и воспоминания из сознания другого человека. Окклюменция — искусство защищать свой разум от вторжения. Большинство из вас никогда не овладеют легилименцией в достаточной мере, чтобы быть опасными. Это требует таланта и… определенной склонности ума. Ее взгляд скользнул по слизеринским рядам, и несколько учеников выпрямились. — Но окклюменции, — она ударила палочкой по слову на доске, — вы обязаны научиться. Хотя бы на базовом уровне. В мире, где Пожиратели Смерти ходят на свободе, ваш разум — это ваша последняя крепость. Или ваша самая большая уязвимость. В классе стояла абсолютная тишина. Лили чувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Она видела, как Римус нахмурился, даже Джеймс перестал ухмыляться и слушал внимательно. — Базовая техника, — продолжала Берк, — заключается в очищении разума от всех мыслей и эмоций. Вы должны научиться создавать пустоту. Барьер. Мы начнем с… Внезапно в дверь постучали. Три резких, быстрых удара. Берк замолчала. Ее брови медленно поползли вверх и она повернула голову к двери. — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появились две фигуры. Эмма Вэнити и Изабелла Лестрейндж. Обе выглядели запыхавшимися. Волосы Лестрейндж были слегка растрепаны, а на щеке горел яркий румянец. Эмма, как всегда, была собранной, но ее грудь быстро вздымалась. — Просим прощения за опоздание, профессор Берк, — четко сказала Эмма. — Нас задержал профессор Слизнорт. Берк медленно осмотрела их с ног до головы. Ее взгляд задержался на Лестрейндж дольше. — В нынешние времена опоздания могут стоить вам гораздо большего, чем просто выговор, мисс Вэнити и мисс Лестрейндж, — произнесла она наконец. — В следующий раз, если вас задержат, сообщите, что вы направлялись ко мне. Теперь займите свои места, мы как раз начинаем. Эмма быстро кивнула и направилась к задним рядам, к единственному свободному месту рядом со Снейпом. Она скользнула на стул, не глядя на него. Лестрейндж сделала шаг вперед, чтобы последовать за ней, но ее путь преградил высокий слизеринец, который уже расселся на своем месте, развалившись и заняв проход. Она остановилась, и ее глаза метнулись по классу в поисках другого свободного места. Лили увидела, как взгляд Лестрейндж нашел пустое место рядом с Сириусом. Все мышцы на лице девушки напряглись. Она бросила быстрый, почти отчаянный взгляд на Эмму, которая уже устроилась рядом со Снейпом. Эмма встретила ее взгляд и едва заметно пожала плечами, словно говоря: «Выбора нет». Лестрейндж замерла на секунду, а затем, резко выпрямив спину и подняв подбородок, направилась к пустому месту позади Лили. Сириус наблюдал за ее приближением с ленивым интересом. Он не шевельнулся, чтобы уступить ей дорогу и ей пришлось протиснуться между его коленями и партой. Лили почувствовала, как ее стул сдвинулся от неловкого движения. Лестрейндж опустилась на стул, поставила сумку на пол и уставилась прямо перед собой, на спину Лили. Сириус медленно повернул голову и посмотрел на ее профиль. — Лестрейндж, — произнес он тихо без язвительности, скорее с любопытством. Она не ответила. Джеймс обернулся, переведя взгляд с Лестрейндж на Сириуса, и поднял бровь. Сириус в ответ лишь усмехнулся уголком рта и развернулся к доске, но Лили заметила, что его плечо теперь было развернуто в сторону Лестрейндж, а не от нее, как это было бы раньше. Берк, наблюдавшая за всей этой сценой с каменным лицом, снова заговорила. — Как я и говорила. Окклюменция. Мы начнем с основ. Очищение разума. Я буду вызывать вас по одному и пытаться проникнуть в ваши мысли. Ваша задача — сопротивляться. Кто хочет стать первым примером для класса? Она окинула взглядом ряды учеников. Никто не пошевелился и не поднял руку. Позади нее она слышала ровное, чуть напряженное дыхание Лестрейндж и чувствовала пристальный взгляд Сириуса, направленный не на профессора, а на девушку рядом с ним. — Ты сегодня опоздала, Лестрейндж, — услышала она низкий голос Сириуса. — Плохо начинать день с нарушения правил. Изабелла не ответила. Лили лишь почувствовала, как та чуть отодвинулась, и стул под ней скрипнул. — Ничего не скажешь? — Сириус не унимался. Его голос стал тише, предназначаясь только для нее. — Никаких колкостей? Никаких ледяных взглядов? Я почти обиделся. — Отстань, Блэк, — донесся до Лили сдавленный шепот Лестрейндж, но без прежней ненависти. Было раздражение, усталость, но не та леденящая ярость, что звучала раньше. — Ага, вот и она, — Сириус довольно усмехнулся. — Я уж думал, ты забыла, как со мной разговаривать. В этот момент профессор Берк, медленно прохаживавшаяся между рядами, остановилась как раз напротив их ряда. Ее холодный взгляд упал на Изабеллу. — Мисс Лестрейндж, — произнесла Берк. — Вы, кажется, отвлеклись. Возможно, вы хотите продемонстрировать классу свои способности к окклюменции? Стать первым добровольцем? Лили увидела, как Изабелла замерла и она медленно, с явным страхом, покачала головой. — Нет, профессор, — тихо выдохнула она. — А может все-таки… — Она же сказала, что не хочет, — раздался голос Сириуса. Берк медленно повернула голову в его сторону. Ее глаза сузились. — Я вас не спрашивала, мистер Блэк. — А я хочу быть добровольцем, — заявил Сириус, откинувшись на спинку стула. Он поднял подбородок, встречая взгляд Берк. — Если вам так уж не терпится кого-то пытать, начните с меня. Джеймс обернулся и уставился на Сириуса с немым вопросом. Римус поднял взгляд от учебника с тревогой. Берк несколько секунд молча смотрела на Сириуса. В классе стояла гробовая тишина. — Хорошо, — наконец сказала она. — Выходите, мистер Блэк. Сириус с грохотом отодвинул стул, встал и небрежной походкой направился к центру класса, к свободному пространству перед кафедрой. Все глаза были прикованы к нему. — Приготовьтесь, — скомандовала Берк, поднимая палочку. Сириус встал прямо, сложив руки на груди. Он не принял оборонительную стойку, просто стоял, вызывающе глядя на профессора. — Легилименс! — резко произнесла Берк, направив на него палочку. Сириус вздрогнул. Его глаза на мгновение потеряли фокус. Он зажмурился, на лбу выступили капли пота. Он сжал кулаки, мышцы на его шее напряглись. Длилось это несколько секунд, потом он с силой выдохнул и открыл глаза. — Слабо, мистер Блэк, — холодно констатировала Берк, опуская палочку. — Очень слабо. Ваши мысли — бурлящий, неконтролируемый поток. Вам нужно много и упорно тренироваться, если вы хотите овладеть окклюменцией. Сириус вытер рукавом лоб. — А мне нечего скрывать, — заявил он громко и упрямо, глядя ей прямо в глаза. В классе пронесся вздох. Кто-то сдержанно хихикнул, и Берк, не моргнув глазом, выдержала его взгляд. — Это наивное и крайне глупое заблуждение, мистер Блэк, — произнесла она без единой нотки эмоций. — Каждый человек имеет секреты, сожаления, страхи… чувства. Ваша проблема в том, что вы даже не пытаетесь их защитить. Вы выставляете их напоказ, ошибочно полагая, что это — сила. На самом деле, это величайшая уязвимость. Вернитесь на место. Сириус дерзко ухмыльнулся, повернулся и пошел назад к своей парте. Но Лили, наблюдая за ним, заметила, как напряжены его плечи и как быстро бьется пульс на его шее. Он снова плюхнулся на свое место позади Лили, тяжело дыша. — Герой, — прошипела Лестрейндж, не глядя на него. — Всегда к твоим услугам, принцесса, — откликнулся Сириус, и его голос снова обрел легкие, игривые нотки. Лили перевела взгляд на Берк, которая уже выбирала следующую жертву. Она сжала руки под столом. Сириус только что продемонстрировал им всем, насколько они беззащитны и насколько права была Берк. У каждого есть страхи, и ей было чего бояться. Джеймс тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула так, что передние ножки оторвались от пола. — Скукотища, — проворчал он, достаточно громко, чтобы Лили его услышала. — Я думал, сегодня будет настоящее веселье, а она бубнит про окклюменцию, как будто мы на лекции у Бинса. Никого не пытает, никого не унижает. Разочарование. Лили, не отрывая взгляда от Берк, которая методично объясняла основы ментального щита, нахмурилась. — Она права, — тихо, но твердо сказала она. — В нынешней ситуации это необходимый навык. Нужно уметь защищать свои мысли. Джеймс фыркнул, но возражать не стал. В этот момент Берк остановилась напротив ряда слизеринцев. — Мистер Снейп. Продемонстрируйте. Северус, сидевший сгорбившись, медленно поднялся. Он не глядя ни на кого, прошел к центру класса и остановился, уставившись в пол. — Легилименс, — произнесла Берк, направляя на него палочку. Снейп не дрогнул, даже не зажмурился. Он просто стоял, лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Прошло несколько секунд и Берк опустила палочку, медленно кивнув. — Очень хорошо. Четкий, непроницаемый барьер. Явно наработанная практика. Возвращайтесь на место. Снейп, не сказав ни слова, развернулся и пошел обратно. Джеймс, наблюдавший за этой сценой, скривился. — Ну конечно, — громко прошептал он. — Змей знает, как прятать свои гадкие мыслишки. Неудивительно. Лили, не глядя, резко опустила каблук на его ботинок. Джеймс вздрогнул и с глухим стуком опустил стул на все четыре ножки. Он поморщился, потирая ногу, но на его лице тут же расплылась ухмылка. — Ну, Лили, — прошептал он, наклоняясь к ней так близко, что его губы почти касались ее уха. — Признайся, тебе тоже скучно. Сидеть тут, слушать эту муть. Чудовищно, да? — Мне нормально, — отрезала Лили, стараясь сохранять невозмутимость, хотя его близость заставляла ее сердце биться чуть быстрее. Джеймс огляделся. Берк повернулась спиной, записывая что-то на доске. Большинство учеников скучали или тихо перешептывались. Он снова подвинулся к Лили, сократив и без того маленькое расстояние между ними до нуля, опустил руку под парту и провел ладонью по ее бедру поверх мантии. Лили вздрогнула от неожиданности. Ее голова автоматически повернулась к нему, глаза широко распахнулись. — А может, сделаем не «нормально», а «превосходно»? — прошептал он. Лили быстро окинула взглядом класс, проверяя, не видят ли их. Берк все еще была у доски. Прямо за ними Сириус и Лестрейндж были заняты своим тихим противостоянием. Сириус, откинувшись на стуле, пытался дотянуться до темной косы Изабеллы, которая свисала с ее плеча на спинку стула. Лестрейндж, не оборачиваясь, отбивалась, стараясь отпихнуть его руку локтем, но без настоящей злости. Римус сидел, уткнувшись в учебник, но его взгляд периодически поднимался и скользил то к профессору Берк, то к Эмме Вэнити, сидевшей рядом со Снейпом. И только Снейп, сидевший рядом с Эммой, смотрел прямо на них. Его черные глаза были прикованы к руке Джеймса, все еще лежавшей на бедре Лили, и к их близко склоненным головам. Тонкие губы искривились в гримасе отвращения. Лили резко отодвинулась, скинув руку Джеймса. — Прекрати, — прошипела она, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Снейп смотрит. Джеймс лениво повернул голову и встретился взглядом со Снейпом. Он не убрал руку, а наоборот, обнял Лили за талию, притянув ее еще ближе. — Пусть смотрит, — громко сказал он, ухмыляясь прямо в лицо Снейпу. — Может слизень научится, как нужно общаться с девушками. Снейп резко отвернулся и Лили с силой вырвалась из объятий Джеймса. — Ты ужасный, — сказала она с раздражением и смущением. — Зато ты меня терпишь, будущая жена, — беззастенчиво напомнил он ей с торжеством. В этот момент Берк обернулась от доски. — Мистер Поттер! — оборвала его она. — Вы хотите поделиться с классом своими глубокими познаниями в окклюменции? Или, может быть, продемонстрируете их на практике? Джеймс медленно повернулся к ней, все еще ухмыляясь. — Просто обсуждаем материал, профессор. Очень увлекательно. Берк холодно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Лили, которая старалась выглядеть как можно невиннее. — Тогда советую обсуждать тише. Или я найду для вас более практическое применение. Понятно? — Понятнее не бывает, профессор, — бодро ответил Джеймс и с преувеличенным вниманием уставился в свой учебник. Берк продолжила лекцию, но для Лили ее голос превратился в далекий гул. Все ее внимание было приковано к Джеймсу, который, казалось, решил, что тишина — это личное оскорбление. Он начал с того, что принялся ритмично постукивать пальцами по краю стола. Тук-тук-тук. Лили стиснула зубы и притворилась, что не замечает. Тогда он перешел к следующей тактике. Он наклонился, будто поднять упавшее перо, и его плечо плотно прижалось к ее. Он не отодвигался, и она, почувствовав тепло его тела через ткань мантии, сдвинулась, освобождая пространство. Он тут же занял его снова. — Поттер, — прошипела она, не глядя на него. — Что, Эванс? — ответил он невинным тоном, уставившись на доску с преувеличенным вниманием. Его плечо по-прежнему давило на ее. Она с силой оттолкнула его локтем и он наконец отодвинулся, но через секунду его рука снова оказалась под столом. На этот раз он не стал лапать ее, а начал водить кончиками пальцев по ее ладони, которую она инстинктивно сжала в кулак. Лили дернула руку, как от огня. Она бросила быстрый взгляд вокруг. Берк что-то чертила на доске. Сириус позади, кажется, проигрывал битву за косу Изабеллы и теперь получал тычки локтем в бок, на что лишь тихо смеялся. Римус делал вид, что конспектирует. Снейп смотрел в учебник, но его уши были ярко-красными. — Прекрати, — снова прошипела она, убирая руку на колено подальше от него. — Я ничего не делаю, — возразил Джеймс, разводя руками с таким чистым выражением лица, что ей захотелось шлепнуть его этим же учебником. Он выждал минуту, потом наклонился к ее уху, и его дыхание снова заставило ее вздрогнуть. — Слушай, насчет платьев, — начал он шепотом. — Я думаю, то синее — да, но еще нужно что-то зеленое. Под цвет твоих глаз. Или красное… нет алое! Чтобы все знали, чья ты. Лили резко повернулась к нему, забыв о осторожности. — Я ничья! — выпалила она шепотом, и он отшатнулся. — Фигура речи! — он поднял руки в защитном жесте, но его глаза смеялись. — Чтобы все знали, с кем ты. С лучшим ловцом Хогвартса. — Отстань, — прошипела она и с развернулась к доске, намертво вцепившись в перо. Он замолчал. Минуту. Потом она почувствовала, как что-то щекочет ее шею сзади. Она дернула плечом, думая, что это волосы, но щекотка не прекратилась. Лили провела рукой по шее и наткнулась на тонкую, невидимую струну. Она обернулась и увидела, что Джеймс держит в руках свое перо и водит его кончиком по воздуху в сантиметре от ее кожи. В ярости Лили взмахнула рукой, чтобы сломать перо, но он быстро отдернул его. — Поттер! — рявкнула Берк, оборачиваясь. — Вам так скучно на моем уроке, что вы решили устроить цирк? Джеймс мгновенно принял невинный вид. — Ни в коем случае, профессор. Я просто… поправлял перо. Оно затупилось. — Ваше перо интересует меня меньше всего, — холодно ответила Берк. — Следующий звук от вас будет стоить Гриффиндору пятидесяти очков. И вам — месяца отработок. Понятно? — Совершенно понятно, профессор, — кивнул Джеймс, складывая руки на парте, как примерный ученик. Берк еще несколько секунд смотрела на него, затем продолжила урок. Джеймс сидел смирно и Лили наконец выдохнула. Мир и покой. Почти. Через пару минут она почувствовала, как ее собственная сумка на полу шевельнулась. Она нахмурилась и заглянула под стол. Из-под лямки ее сумки торчал кончик его палочки. Он медленно выдвигал ее учебник по зельеварению. Лили замерла. Она посмотрела на Берк, которая стояла к ним спиной, затем посмотрела на Джеймса. Он уставился в потолок, насвистывая себе под нос какую-то беззаботную мелодию, абсолютно ни в чем не повинный. Она медленно, очень медленно опустила руку под стол, нащупала его палочку и с силой оттолкнула ее. — Ой! — громко ахнул Джеймс, хватаясь за руку, хотя она его даже не коснулась. Все в классе обернулись, а Берк замерла на полуслове. — Поттер, — произнесла она тихим, опасным голосом. — Выйдите. Немедленно. И ждите меня в коридоре. Джеймс с театральным вздохом поднялся. — Но, профессор, это была несчастный случай… — В КОРИДОР! Джеймс поднял руки в знак капитуляции и, шаркая ногами, поплелся к выходу. У самой двери он обернулся, поймал взгляд Лили и подмигнул. Дверь закрылась за ним и в классе воцарилась гробовая тишина. Лили опустила голову на парту и закрыла глаза. Она была одновременно в ярости, смущена и, черт побери, едва сдерживала смех. Лили сидела, уткнувшись лбом в прохладную деревянную столешницу, и пыталась раствориться, исчезнуть, стать одним целым с партой. Жар стыда пылал на ее щеках. Он идиот. Полный, безнадежный, катастрофический идиот. Берк что-то говорила классу, но Лили не слышала ни слова. И тут до нее донеслись странные звуки прямо за спиной. Сначала сдавленный, похожий на хрип, выдох. Потом еще один. Затем короткий, сорвавшийся смешок, который кто-то тут же попытался подавить. Лили приподняла голову от стола и на сантиметр развернулась на стуле. Сириус сидел, откинувшись назад, и зажимал ладонью рот, но плечи его тряслись. Глаза были влажными от сдерживаемого смеха. Он смотрел прямо на нее с чистейшим весельем. А рядом с ним… Изабелла Лестрейндж. Она сидела, склонившись над своей сумкой, будто что-то в ней ища, но ее спина неестественно напряглась, а тонкие плечи подрагивали. Из глубины сумки донесся еще один тихий, сдавленный смешок, явно женский. Она подняла голову, и Лили увидела ее лицо. Лестрейндж была пунцовой. Она сжала губы в тонкую белую полоску, пытаясь взять себя в руки, но глаза выдавали ее. Они были наполнены таким же неудержимым хохотом, как и глаза Сириуса. Их взгляды встретились и Лестрейндж тут же снова нырнула головой в сумку, и плечи затряслись с новой силой. Сириус, увидев это, не выдержал. Из-за его ладони вырвался громкий, раскатистый смех. Он тут же превратил его в притворный кашель, зажав рот кулаком и безбожно надрываясь. — Кхем-кхем-кхем! — Сириус изо всех сил изображал приступ астмы, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Из сумки Лестрейндж снова донесся явственный, хоть и приглушенный, смех. Она вытащила оттуда какой-то блокнот и прижала его ко лбу, пытаясь остыть. Лили замерла, наблюдая за этой сценой. Ее собственное смущение начало понемногу рассеиваться, уступая место странному чувству. Они смеялись. Над Джеймсом, над его идиотскими выходками. И над ней, над ее бессильной яростью. Сириус, все еще давясь кашлем, поднял на нее глаза. Он вытер слезу и, все так же ухмыляясь, покачал головой. Лестрейндж тоже рискнула поднять взгляд. Увидев, что Лили смотрит на них без гнева, а скорее с недоумением, она снова фыркнула и, краснея еще пуще, уткнулась носом в учебник, но улыбка так и не сходила с ее губ. В этот момент дверь класса скрипнула, и внутрь просунулась голова Джеймса. — Профессор, мне очень скучно одному, можно я вернусь? — произнес он жалобным тоном. Это стало последней каплей. Сириус громко и откровенно рассмеялся, уже не пытаясь это скрыть. Лестрейндж, не выдержав, прислонилась лбом к стене и беззвучно тряслась. Даже Римус, сидевший позади, опустил голову на сложенные на парте руки, и его спина заметно вздрагивала. Берк медленно повернулась к двери. — Мистер Поттер, — произнесла она ледяным тоном. — Если вы еще раз появитесь в моем поле зрения до конца урока, я лично швырну вашу метлу в Озеро. И заставлю вас доставать ее зубами. Поняли? Дверь тут же захлопнулась. Лили снова опустила голову на парту, но на этот раз не от стыда. Она прикрыла лицо руками, чтобы скрыть улыбку, которая сама собой расползалась по ее лицу. Проклятый Джеймс Поттер. Он умудрился рассмешить даже Лестрейндж и Сириуса Блэка одновременно. Это было почти волшебством. Дурным, идиотским, но волшебством.

***

Оставшиеся полчаса урока тянулись невыносимо медленно. Берк вызывала кого-то еще, но Лили уже не следила. Она сидела, уставившись в одну точку на доске, и чувствовала себя странно пусто. Ее мысли прервало движение слева. Она перевела взгляд и увидела, как Вэнити, сидевшая рядом со Снейпом, случайно уронила перо. Оно покатилось по полу и остановилось у ног Люпина. Римус наклонился, поднял его и молча протянул Эмме. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и Эмма быстро отвела взгляд, но Лили заметила, как уголки ее губ дрогнули в почти незаметной улыбке. Римус, обычно такой замкнутый, на секунду задержал взгляд на ее опущенной голове, прежде чем снова уткнуться в книгу. Снейп, сидевший рядом, сжал губы и демонстративно отодвинулся. Затем Лили услышала за спиной новый виток тихой войны. — Дай, — прошипел Сириус. — Нет, — так же тихо, но твердо ответила Лестрейндж. — Я просто посмотрю. — Ты ее сломаешь. Или съешь. Или и то, и другое. Лили украдкой повернула голову ровно настолько, чтобы видеть их краем глаза. Сириус пытался отобрать у Изабеллы изящную магловскую перьевую ручку с серебряным пером. Она вцепилась в нее обеими руками, прижимая к груди. — Я буду вести себя прилично, — настаивал Сириус, пытаясь поддеть палец под ее захват. — Клянусь, я… с хорошими намерениями. — У тебя никогда не бывает хороших намерений, — парировала Лестрейндж, отворачиваясь от него и прикрывая ручку плечом. — Ну теперь-то бывают, — он не сдавался, его пальцы нашли щель и защекотали ее запястье. Лестрейндж вздрогнула и чуть не выронила ручку. Она с силой вырвала руку. — Отстань, Блэк! — Только если дашь посмотреть, — он ухмыльнулся, видя, что добился своего. С негромким вздохом поражения она разжала пальцы. Сириус торжествующе взял ручку, повертел ее, поднес к свету. — Красиво, — заключил он и… просто вернул ей. Лестрейндж смотрела на него с подозрением, словно ожидая подвоха. — Что? — он поднял брови. — Я же сказал — просто посмотреть. Она медленно, недоверчиво взяла ручку обратно и снова спрятала ее в сумку. Сириус наблюдал за ней с тем же странным, заинтересованным выражением, что было у него с начала урока. Лили развернулась обратно к доске. Ей стало скучно. По-настоящему скучно. Без постоянных тычков, шепота в ухо и крадущейся руки Джеймса урок превратился в монотонное бормотание Берк. Не хватало его смеха. Не хватало его глупых, вызывающих выходок. Не хватало того, как он постоянно привлекал к себе все ее внимание, даже когда она злилась на него. Она посмотрела на пустое место рядом с собой, на его сумку, все еще стоявшую на полу. На учебник, который он так и не открыл. Когда это успело случиться? Когда этот надоедливый, самоуверенный зазнайка стал такой неотъемлемой частью ее жизни? Всего несколько месяцев назад она бы обрадовалась, если бы его выгнали с урока. А сейчас ее первым побуждением было обернуться, чтобы поделиться с ним закатившими глазами, наблюдая за Сириусом и Лестрейндж. Ей хотелось, чтобы он был здесь, чтобы шепнуть ему на ухо какую-нибудь язвительную шутку. Ей не хватало его теплого плеча, прижатого к ее, даже если она это отрицала. Она вздохнула и посмотрела на часы. До конца урока оставалось еще пятнадцать минут. Самые долгие пятнадцать минут в ее жизни. Она снова опустила голову на парту и закрыла глаза, представляя, как он сидит в коридоре, наверняка рисует что-то глупое на стене или строит планы, как насолить Берк и она поймала себя на мысли, что ждет не дождется, когда же снова его увидит. Звонок прозвенел, разрезая гнетущую тишину в классе. Лили вздрогнула и быстро подняла голову. Берк, не говоря ни слова, развернулась и вышла из класса первой. В классе мгновенно поднялся шум. Стулья заскрипели, ученики начали собирать вещи, громко разговаривая и смеясь, сбрасывая с себя напряжение прошедшего урока. Лили потянулась за своей сумкой и автоматически наклонилась, чтобы подхватить и сумку Джеймса, которая все еще стояла на полу рядом с его стулом. Она закинула ремень своей сумки на плечо, а его — на сгиб локтя, и только потом осознала, что сделала и замерла на секунду, глядя на две сумки в своих руках. Лили действительно вела себя как его… ну, как тот, кто привык за ним убирать. Она фыркнула и покачала головой, но возвращать его сумку на пол уже не стала. Пока Лили возилась, краем глаза она увидела, как Лестрейндж попыталась быстро улизнуть. Слизеринка встала и сделала шаг к проходу, но ее путь, как и раньше, преграждали длинные ноги Сириуса, который не спеша собирал свои вещи, растянув это как можно дольше. — Пропусти, — коротко бросила Лестрейндж, глядя куда-то в пространство над его головой. — Я что мешаю? — с притворной невинностью спросил Сириус, разглядывая свое перо. — Проход же свободен. Он намеренно не убирал ноги, и между его коленями и партой оставался лишь узкий промежуток. Лестрейндж сжала губы. Она явно не хотела снова протискиваться так близко к нему, сделала резкое движение, как будто собиралась перешагнуть через его ноги, и в этот момент Сириус, словно нечаянно, выдвинул ногу еще на несколько сантиметров. Лестрейндж, не ожидавшая этого, потеряла равновесие и чуть не упала прямо на него. Она издала короткий возмущенный вздох, отшатнулась, резко развернулась и, не сказав больше ни слова, пошла к другому концу ряда, протиснулась между партами и исчезла в толпе у выхода. Сириус проводил ее взглядом с улыбкой на лице. Он повернул голову и его взгляд упал на Лили, которая наблюдала за этой сценой с явным подозрением. — И почему она постоянно убегает? — спросил он, разводя руками. — Я же ничего такого не сделаю. Лили подняла бровь. — Может быть, потому что ты не оставляешь ее в покое, Блэк? Даже на минуту. — Но я же уже не зло это делаю, — возразил он, как будто это было исчерпывающее объяснение. — Я сейчас… нейтрально-дружелюбно пристаю. — От твоих «нейтрально-дружелюбных» приставаний она, похоже, тоже не в восторге, — сухо заметила Лили, поправляя сумку на плече. Сириус наклонил голову, изучая ее с внезапным интересом. — А от чего, по-твоему, девчонки в восторге? Ну, кроме Сохатого и предложениями купить пол-«Мадам Малкин»? Лили покачала головой, глядя на него с недоверием. — Сириус, что происходит? — спросила она прямо. — О чем ты? — он сделал удивленное лицо, но глаза выдавали его. — Ты. Ты ведешь себя с ней странно. Очень странно. Ты перестал ее ненавидеть и начал… я даже не знаю, как это назвать. Терзать? Дразнить? Флир… — она сглотнула, но продолжила, — Флиртовать? — Я же сделал, как ты хотела, — парировал он, поднимаясь и закидывая свою сумку на плечо. — Перестал ее травить. Ты же сама говорила, что это неправильно. Я исправился, теперь почти святой. — И начал приставать, — закончила за него Лили, идя к выходу рядом с ним. — Гениально. Ты просто сменил тактику издевательств. — Я не издеваюсь! — он искренне возмутился. — Она же… она такая забавная. Ну, знаешь, как котенок, которого тронешь, а он шипит, фыркает, шерсть дыбом, хотя сам размером с ладошку. С ладошку? Может в представлении двухметрового Сириуса она и была с ладошку, в реальности же почти доходила до Джеймса. Лили остановилась прямо в дверях класса и посмотрела на него с самым серьезным выражением, какое смогла изобразить. — Смотри, Сириус, чтобы этот «котенок» тебе в один прекрасный день все пальцы не отгрыз. И не только пальцы. При этом она будет абсолютно права. Сириус только усмехнулся в ответ, и они вместе вышли в коридор. Джеймс стоял, прислонившись к стене напротив двери. Он явно скучал, переминаясь с ноги на ногу, но лицо его озарилось широкой улыбкой, когда он увидел Лили. — Наконец-то! — воскликнул он, отталкиваясь от стены. — Я тут уже мысленно все обои пересчитал. Думал, ты меня бросила здесь гнить. Лили молча протянула ему его сумку. — О, ты мои вещи собрала! — он с еще большим энтузиазмом ухватился за ремень, и повернулся к Сириусу. — Видишь? А ты говорил, она никогда не будет за мной убирать. Настоящая жена. Сириус фыркнул. — Она, скорее, хотела убедиться, что ты наконец-то уберешься с глаз долой, Сохатый. Джеймс проигнорировал его и шагнул к Лили. — Ну что, простишь меня? — он посмотрел на нее снизу вверх, поджав губы в наигранно-жалкую гримасу. Лили глубоко вздохнула. — Если ты сейчас же перестанешь строить эти дурацкие рожи — возможно. Джеймс тут же выпрямился, и его лицо озарилось. — Отлично! Тогда пошли в Замок, я голоден. Он обнял ее за плечи, притянув к себе, и потащил по коридору, не обращая внимания на ее слабые попытки вырваться. Сириус последовал за ними, засунув руки в карманы, и Лили заметила, как его взгляд на секунду скользнул по коридору, в котором скрылась Лестрейндж, прежде чем он снова сосредоточился на их с Джеймсом перепалке. На его лице застыло задумчивое, почти озадаченное выражение.

***

Джеймс не отпускал ее ни на шаг. После Защиты он потащил ее есть, усадил рядом с собой в Большом зале и непрерывно подкладывал ей на тарелку мясного пирога и картошки, пока ее тарелка не начала напоминать пищевую пирамиду. Потом была Трансфигурация, где он умудрился уронить свой учебник так, что он приземлился точно на ее ногу, просто чтобы иметь повод наклониться и шепнуть ей на ухо извинение, от которого защемило в животе. На Зельеварении он, к ее удивлению, вел себя прилично, но постоянно передавал ей через стол нужные ингредиенты, прежде чем она успевала за ними потянуться. И теперь, ближе к вечеру, они сидели в библиотеке. Вернее, она пыталась читать, а он сидел напротив, положив подбородок на сложенные руки, и просто смотрел на нее. Не ухмылялся, не строил рожи. Просто смотрел. Его взгляд был теплым и настолько прямым, что ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не засмущаться. Она перелистывала страницы и ловила себя на мысли, что чувствует себя полной дурой. За свою вспышку гнева после той дурацкой драки. Она так яростно кричала на него за безрассудство, за эгоизм, и сейчас, сидя рядом с ним, под этим пристальным, защищающим взглядом, она понимала — если бы он не ввязался тогда, не встал горой за нее, все могло быть еще хуже. Эйвери и его прихвостни почувствовали бы свою безнаказанность. Она подняла на него глаза. Он тут же улыбнулся — не своей обычной развязной ухмылкой, а мягкой, почти застенчивой. При всех его дурацких, инфантильных, совершенно невыносимых выходках… Она оглядела их уголок библиотеки. Римус что-то тихо обсуждал с Питером. Сириус, развалившись в кресле, перекидывался с кем-то записками через весь зал — Лили была почти уверена, что они адресованы Лестрейндж, которая сидела за соседним столом и делала вид, что не замечает. Вокруг Джеймса всегда было полно людей. Друзей. Он был тем якорем, вокруг которого кипела жизнь. И сейчас она сидела в самом центре этого шторма. И чувствовала себя… в безопасности. Как за каменной стеной. Если какой-нибудь слизеринец, даже случайно, бросал в ее сторону косой взгляд, Джеймс не язвил и не кричал. Он просто замолкал, его лицо становилось серьезным и твердым, и он буквально физически перемещался, вставая между ней и источником опасности. Как и Сириус. А еще эти дурацкие цветы. Каждое утро на ее тарелке появлялся новый, слегка помятый цветок — то бутон розы, сорванный, по ее подозрениям, с куста у теплицы, то странного вида синий колокольчик, явно украденный с грядки на Травологии. Он никогда не говорил при этом ни слова. Просто оставлял его там, как само собой разумеющееся. И теперь… теперь он решил ее обеспечивать. Совершенно серьезно предлагая купить ей полгардероба, как будто это самая естественная вещь на свете. Лили отложила книгу. Она больше не могла притворяться, что читает. Она смотрела на него — на его взъерошенные волосы, на очки, съехавшие на кончик носа, на его руки, лежащие на столе. На этого шумного, безрассудного идиота. И поняла с внезапной ясностью, от которой перехватило дыхание. Это именно его она всегда искала. С самого начала. Не идеального, не тихого, не всегда удобного. А именно такого — живого, настоящего, готового на все ради тех, кого он любил. Даже если его методы были сумасшедшими, а поступки — часто глупыми. Джеймс, видя, что она отложила книгу, насторожился. — Что? — тихо спросил он. — Снова что-то не так? Я могу уйти, если мешаю. Он действительно был готов уйти, чтобы ей было комфортно. Лили покачала головой. Она встала, обошла стол и остановилась рядом с его креслом. Он смотрел на нее снизу вверх с немым вопросом. Она наклонилась и поцеловала его. Нежно. Быстро. Просто прикоснулась губами к его прямо посреди библиотеки. — Нет, — прошептала она, отдаляясь и глядя ему прямо в глаза. — Все как раз правильно. Лили не успела сделать и шага от стола, как ее руку резко дернули назад. Она чуть не потеряла равновесие и обернулась. Джеймс встал, его стул с грохотом отъехал назад. На его лице больше не было ошеломления. Там была знакомая, наглая, счастливая ухмылка, от которой у нее перехватило дыхание. — Нет, так не пойдет, Эванс, — проворчал он, и его руки обхватили ее талию. Он притянул ее к себе так быстро, что она вскрикнула от неожиданности, и до того, как успела что-то сказать, его губы снова нашли ее. Но это был уже не тот нежный, мимолетный поцелуй, что она ему подарила. Этот поцелуй был таким властным, уверенным, что у нее подкосились ноги. Она инстинктивно вцепилась пальцами в его мантию, чтобы не упасть, и ответила ему с той же стремительностью. Библиотека, книги, другие ученики — все перестало существовать. Остался только он. Его губы, его руки на ее спине, его быстрое дыхание, смешивающееся с ее. Они оторвались друг от друга одновременно, оба запыхавшиеся. Лили отшатнулась, ее щеки запылали. Она машинально провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Ее взгляд упал на Сириуса. Он все так же сидел в своем кресле, закинув ногу на колено, и смотрел на них с широкой, понимающей ухмылкой. Он поймал ее взгляд и медленно, преувеличенно одобрительно подмигнул. В этот же момент из-за соседнего стола поднялись Эмма Вэнити и Изабелла Лестрейндж. Лестрейндж собирала свои вещи в сумку, стараясь смотреть куда угодно, только не на них, но Лили заметила, как ее взгляд на долю секунды скользнул по ней и Джеймсу, а уголки губ дернулись. Эмма же смотрела на них прямо, и на ее лице читалась легкая, почти незаметная улыбка. Они быстро прошли мимо и скрылись между стеллажами. Сириус, проводив их взглядом, тяжело вздохнул и поднялся. — Ну, любовники, — громко сказал он, нарушая тишину библиотеки. — Сколько можно сосаться на глазах у несчастных сирот, вынужденных тут учиться? Нам пора на отработку. Филч уже, наверное, точит ножи. Джеймс не отпускал Лили. Он смотрел на нее так, словно хотел запомнить каждую черту ее лица. — Я позже зайду к тебе, — тихо сказал он ей, поглаживая ее талию. — Мы должны поговорить о том, что ты стесняешься брать у меня деньги. И о многом другом. — Я не стесняюсь, — автоматически возразила Лили, хотя ее голос прозвучал сдавленно. — Ага, конечно, — он усмехнулся и наконец разжал объятия. Сириус уже стоял рядом и нетерпеливо тыкал его в бок. — Пошевеливайся, Ромео. Твою Джульетту никто не украдет. А вот Филч, если мы опоздаем, точно наши головы на пики поставит. Джеймс позволил Сириусу оттащить себя от Лили, но не сводил с нее глаз. — Ладно, ладно, иду! — буркнул он, поднимая с пола свою сумку. Потом он снова обернулся к Лили и крикнул ей уже через весь зал, не обращая внимания на шиканья других учеников: — Ему просто не терпится поскорее догнать свою слизеринскую «подружку» и снова поиздеваться над бедной Лестрейндж. Сириус, уже толкавший его к выходу, фыркнул, но ничего не ответил. Лили лишь покачала головой, наблюдая, как они исчезают в дверях библиотеки, все еще продолжая толкать друг друга и о чем-то горячо спорить. Она осталась стоять одна посреди зала, прикасаясь пальцами к своим все еще горящим губам, чувствуя на себе любопытные и осуждающие взгляды оставшихся учеников, но ей было на них плевать. Она медленно повернулась и пошла к выходу легкими и пружинистыми шагами. Улыбка, которую она пыталась скрыть, наконец вырвалась на свободу и озарила все ее лицо. Да, он был идиотом. Но он был ее идиотом. И мысль о том, что он «зайдет позже поговорить», заставляла ее сердце биться чаще не от страха, а от предвкушения.