Trix After All

Тёплый и мягкий свет проник в просторное и светлое помещение общежития. Утреннее пение волшебных птиц ласкало уши, а из окна лёгкий ветерок приносил запах травы и цветов из двора кампуса, и даже из столовой доносился запах свежей вкусной выпечки. Этот день она встретила так же, как и предыдущие — с яркой и лучезарной улыбкой на лице. Потянувшись лениво в кровати, она сразу же взяла в руки телефон, проверяя сообщения. Улыбка так же не сходила с её лица, когда она увидела, что Энрике написал ей утром о том, что он кое-что для неё приготовил, и она узнает об этом при встрече. Ширли не могла дождаться этого момента, понимая, что и у неё есть то, чем она хотела бы его в том числе порадовать, и взаимообмен сюрпризами очень сильно её воодушевлял. Ширли отложила телефон, приподнимаясь на локтях. Анабель не было в комнате, и девушка стала неторопливо собираться. Времени было достаточно, поэтому она решила приготовить ещё кое-что — подарки родителям и родственникам. Она хотела бы красиво их запаковать вместе с Энрике, и параллельно пообщаться с ним о том, что на самом деле он чувствует, ведь она хотела помочь ему избавиться от того напряжения и негатива, которые явно в нём накопились за последние месяцы. Ширли думала, что если его вовлечь в совместное дело, то так им будет легче разговориться, и в том числе, они сделают приятное и хорошее дело. Накрасившись и принарядившись, девушка вышла из комнаты, и в общей гостиной уже сидели её подруги. — Доброе утро, Ширли! — Иси и Пайпер читать журналы и параллельно общались, и заметив подругу, тут же потянулись для объятий. — Привет, девочки, — радостно ответила Ширли, и феи не могли не заметить её приподнятое настроение и такой же, чуть более яркий, чем обычно, внешний вид. — Да ты прямо светишься! Что, важная встреча? — с намёком проговорила Пайпер, и Ширли закатила глаза, понимая, что она всё ещё смущается от их подколов. — Просто дружеская встреча! Ничего более, — с улыбкой проговорила она, и девушки переглянулись. — Точно? Ты прямо как на свидание собралась, — в общую комнату вошла растрёпанная после тренировки Анабель, что сразу заметила нарядный вид Ширли. — Ой да ладно вам! Просто... Нам с Энрике нужно много о чём поговорить. И не о том, о чём вы подумали! — сразу же приостановила Ширли поток предстоящих интриг и поддразниваний от подруг, — Просто я чувствую, что у него сейчас есть какие-то проблемы, из-за которых мы начали отстраняться. И поэтому мне важно помочь ему, как хорошему другу. Так же, как и мы помогаем друг другу, — Иси потянулась к ней, взяв за руку. — Ох, Ширли, всё хорошо, — её тон был наполнен теплом и искренним волнением за подругу, — Я уверена, что у тебя всё получится. Ты хорошая подруга, вместе выслушаешь и примешь человека, несмотря ни на что! — И я прекрасно знаю то, что от твоей помощи он точно не откажется, поэтому дерзай, — подмигнула ей Пайпер, и Ширли вновь приулыбнулась. — И да, будь собой и расскажи о своих чувствах. Уверена, что это тоже будет важным шагом. Может, он как раз переживает и из-за своих чувств к тебе, — Анабель мягко прикоснулась к её плечу. — Спасибо вам, девочки. Всё обязательно получится, — с уверенностью ответила Ширли, и феи обнялись друг с другом, желая каждой удачи на этот день. Девушка отправилась на поздний завтрак, а после, следя за временем, вышла из здания школы, прищуривая глаза под приятными лучами солнца. Был тёплый, яркий день, на небе проплывали одинокие белые облака, а небо отдавало синевой океана, и сочные краски окружающей среды радовали её глаз. Ширли взглянула на часы в телефоне, понимая, что она как раз вовремя вышла. Ворота автоматически выпустили её из территории школы, и буквально через несколько минут она услышала знакомый звук рёва ветроцикла. Она восхищённо наблюдала за тем, как он буквально танцует в воздухе, мчась вперёд, в каждом движении была отточенность и мастерство, а с другой стороны — дерзость и риск. Она с улыбкой пронаблюдала за тем, как он эффектно приземлился рядом, снимая шлем. Лица обоих озарила улыбка. — Вау, как всегда потрясающе! — проговорила девушка, складывая руки в замок, пока Энрике припарковал транспорт неподалёку. — Привет, Шир, рад наконец увидеться с тобой, — Энрике был спокоен, но на его лице всё равно была улыбка, обозначающая то, что он тоже с нетерпением ждал их встречи. Они ненадолго обнялись, и девушка наконец стала чувствовать себя уютнее в компании Энрике. Она замечала его беглые взгляды на себе, и думала о том, оценит ли он её внешний вид. — Потрясно выглядишь, впрочем, как и всегда, — сказал парень, его глаза наполнились теплом, и Ширли улыбнулась в ответ, понимая, что иначе он и не сказал бы. — Спасибо! Я рада, что мы наконец выбрались на прогулку! Они прошлись чуть дальше от школы, и уместились под одним из больших деревьев. Ширли замечала, что в какие-то моменты Энрике то становится отстранённым, то наоборот, словно пытается влиться в диалог... Её лицо озарила небольшая тень печали, ведь она и правду беспокоилась за него. Она хотела как можно скорее сгладить обстановку, поэтому решила сразу вовлечь его в задуманное дело — В общем, я решила поотправлять своим небольшие подарки... — щёлкнув пальцами, в воздухе появились сделанные собственноручно ею украшения и необычные композиции из коллажей, а также упаковочные материалы, которые она подготавливала накануне, — Думала, ты захочешь помочь. — Конечно, без вопросов! Это... Просто потрясающе! Ты и вправду настоящая волшебница, — Энрике восхищённо рассматривал в руках её творческие наработки, и Ширли радостно улыбнулась, наблюдая за тем, как он аккуратно и бережно берёт её работы, как проводит пальцами, ощущая каждую шероховатость и текстуру. Отчего-то сердце девушки застучало быстрее. — Да... Это то, чем я живу, ты это знаешь, — они переглянулись, и взгляды их были наполнены каким-то трепетом и благодарностью друг к другу... Возможно, даже больше, чем просто к друзьям. Но каждый из них пока не решался это признавать. Они болтали обо всём, упаковывая подарки. Об учёбе, о происходящих вокруг них событиях, либо же просто молчали в обществе друг друга. Об их чувствах либо же о подробном состоянии Энрике, она не начинала разговор... Ширли надеялась на то, что вскоре она достаточно решится для того, чтобы это признать. А пока... Она была рада тому, что было между ними сейчас. Пусть и не так достаточно, как ей хотелось бы... Но после признания, она понимала, что Энрике может отреагировать по-разному. Она не знала, признается ли он, но... Сегодня она заметила, что он, даже сквозь пелену задумчивости и меланхолии, всё равно излучал то тепло к ней, которое с каждым днём становилось только сильнее. Она надеялась на то, что всё вскоре сможет разгладиться... Их непринуждённые беседы помогли парню стать более открытым, и теперь он даже улыбался чаще, а его смех ласкал её слух, от чего у Ширли непроизвольно краснели щёки. Так же она замечала то, с какой аккуратностью и изяществом он придаёт внимание запаковыванию. Девушку это тоже впечатлило, ведь он старался и получалось у него это по-особенному красиво и восхитительно. — Где ты этому научился? — спросила она с явным интересом, и Энрике отвлёкся, оборачиваясь с задумчивым видом. — Мм, не знаю. Я никогда подобным не занимался, как-то само всё происходит. Ну, или перенял эту особенность уже от тебя, — он усмехнулся, возвращаясь к работе, и Ширли подвинулась чуть ближе, рассматривая подробнее. — А я думаю, это всё-таки твоя особенность. И талант! И потенциал раскрыть можно и в других видах творчества. Ты не пробовал? — Не-а. Знаешь, часто некогда. А если что-то и пробую... То часто выгораю, знаешь. — он нервно приулыбнулся и Ширли внимательно наблюдала за ним. — По-моему, тебе не хватает немного уверенности. Я думаю это касается и других аспектов самореализации... — тихо проговорила она, как раз в тот момент, как они наконец закончили упаковывать. Девушка щелчком пальца отправила посылку на почту Магикса, сформировав послание, куда и кому оно будет отправлено. — Может быть, — с тяжёлым вздохом проговорил парень, а после, словно что-то вспомнив, отвлёкся, и Ширли с интересом наблюдала за ним. — А это то, что я тебе обещал, — парень достал из карманов небольшую прямоугольную коробку, вручая её подруге. — О, спасибо тебе, Энри! Что это? — с интригой спросила девушка, вновь засияв, она заметила выверенные красивые буквы на коробке, и в её голове всё встало на свои места, — Это парфюм? Он лишь улыбнулся, давая понять, чтобы она сама всё узнала, и девушка с горящими глазами стала аккуратно открывать коробку, доставая из неё изящный флакон. — Какая красота! Ты как всегда знаешь чем меня можно порадовать! — радостно воскликнула она, сразу же проверяя, какие ароматы он выбрал для неё. Лицо парня наконец посветлело, и сам он, подперев кулаком щеку, наблюдал за ней. Увлечённая Ширли пока что не замечала его взгляда, который таил в себе какое-то невысказанное тепло за ней... Фея сразу ощутила аромат жасмина, лотоса и тонкого шлейфа росы, и это сочетание вызвало в ней определённые ассоциации с одухотворённостью, спокойствием и гармонией. — Это не просто парфюм... А он ещё наполнен магией. Позволяет избавить ауру от негативного влияния, чтобы легче было концентрироваться в магии. Я подумал, тебе это пригодится, ведь ты говорила, что с учёбой у тебя в последнее время не очень, — девушка с улыбкой обернулась на его слова, понимая, что он и вправду прочувствовал то, что ей было необходимо. — Ох, спасибо тебе большое! Это то, что мне и вправду было нужно! Сочетание восхитительное, и я действительно чувствую, что даже мысли стали яснее, — Ширли посмотрела в его глаза, и их взгляды пересеклись. Яркая синева его глаз её завораживала, и блики в её глазах подрагивали, отражая её искренность и благодарность. — Я рад этому... Для такой подруги как ты ничего не жалко, учитывая то, как ты всегда всё принимаешь на себя и поддерживаешь меня... — он прикрыл глаза, пряча смущённый взгляд, и Ширли слегка приподняла брови, думая о том, значит ли это то, о чём она думала... — Мне не сложно, за меня не стоит переживать. И вообще-то у меня тоже кое-что для тебя есть! — девушка специально сразу взяла с собой кулон, и достала его из кармана юбки. Она взялась за подвеску, вручая его Энрике. — Ты... Серьёзно? — он будто не поверил в то что видит, аккуратно беря в ладони кулон и рассматривая его, — Это невероятно красиво, Ширли... Я даже не думал, что... Ты так для меня постараешься, — они оба буквально светились: Энрике от благодарности, а Ширли от радости за то, что смогла подарить ему такие эмоции. — Это моя признательность и благодарность за то, что ты всегда был рядом. И... не только за это, — голос Ширли дрогнул, став тише. Она наблюдала, как его пальцы с неожиданной нежностью сжимают кулон, как он вглядывается в каждую деталь — в изящную огранку, в цветы, что находились словно в капле росы, которая переливалась под солнцем, обнажая красочность каждого лепестка внутри. — Это... Ирис, роза, и... — предположил Энрике, и в его глазах читалось не только восхищение, но и понимание. — Лунный резонанс. Было непросто его достать, но... У меня получилось, — улыбнулась Ширли, снова подвинувшись к нему ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. — Он означает гармонию, поиск себя, и... Невысказанные чувства. И немного своей магии... Чтобы частичка меня всегда была рядом. Энрике замер. Он смотрел то на кулон в своей ладони, то на её искреннее, полное надежды лицо. — Никто... никто никогда... — он запнулся, с трудом подбирая слова, и отвернулся, чтобы скрыть навернувшуюся на глаза влагу. — Спасибо, Шир. Это... это самое лучшее, что у меня есть. В его голосе прозвучала та самая уязвимость, которую Ширли надеялась увидеть. Стены, которые он так тщательно выстраивал, наконец дали трещину. — Энри... — она осторожно, почти несмело, положила свою руку поверх его. — Я твоя подруга. Ты можешь говорить со мной обо всём. Что бы ни происходило. Я вижу, как тебе тяжело, и мне больно от того, что ты закрываешься и стараешься справляться со всем в одиночку. Он глубоко вздохнул, всё ещё не решаясь посмотреть на неё. Тишина повисла между ними, но теперь она была не неловкой, а полной ожидания и доверия. — Всё как-то... накатило разом, — наконец проговорил он глухо. — Тебе иногда не кажется, что... Что ты словно сходишь с ума? — он запнулся, и его взгляд наконец встретился с её. — Ну... Буквально каждый день, — она засмеялась, и Энрике подхватил её смех, более печально опустив глаза, — А если серьёзно, то... Что тебя тревожит? Он вновь посмотрел ей прямо в глаза, начиная наконец становится самим собой. — Знаешь, такое чувство, будто я упускаю что-то важное в себе. Что-то, от чего меня пытались оградить. Всю жизнь... И все вокруг постоянно что-то недосказывают, пытаясь таким образом ещё больше вогнать меня в тупик, — Ширли внимательно слушала, ловя его взгляд, который то и дело метался и опускался вниз, — И только тебе я могу доверять. И прости за то, какой я был в последнее время. Столько событий, столько сложностей. Я не хочу подвести ни тебя, ни всех остальных, ты меня знаешь. — Ты не подводишь, — твёрдо сказала она, сжимая его руку, — Никого. И уж тем более меня. Иногда просто нужно позволить себе быть не идеальным. Позволить наплевать на то, что говорят другие, ради своего же счастья. Разрушить те идеалы, которые тебе пытались навязать... Если они не отображают тебя настоящего. — он вновь взглянул на неё, и очередной совместный взгляд был словно остановкой посреди всего этого суматошного мира, тем островком безопасности, который не давал им погрузиться в отчаяние... Его слова говорили гораздо больше, чем слова. В них был и страх, и благодарность, и что-то ещё, тёплое и трепетное, что заставляло сердце Ширли биться чаще. Он перевернул ладонь и сжал её руку в ответ. Его прикосновение было твёрдым и тёплым, от чего бабочки внутри феи затрепыхали с новой силой. — С тобой мне становится лучше, — признался он, и лёгкая, почти застенчивая улыбка тронула его губы, — Спасибо, что ты есть. В этот момент между ними словно что-то щёлкнуло. Воздух наполнился электричеством, а звуки мира вокруг приглушились. Они сидели, держась за руки, и понимали, что простых слов «дружбы» уже катастрофически не хватает. Ширли чувствовала, как по её щекам разливается румянец, но не могла отвести взгляд от его синих глаз, таких ясных и глубоких в этот миг. — Энрике, я... — начала она, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она тяжело вздохнула, отвернув взгляд, смотря прямо перед собой, — Ты... Ты нравишься мне. Уже давно. Больше, чем... Чем просто друг, — её голос дрожал, а сердце отбивало быстрый ритм, заставляя голову вскружиться от переполнявших ощущений. Она расслабила вспотевшую ладонь в его руке, борясь с накатившим смущением и страхом. Она смогла. Она сказала это. И неизвестность её пугала... — Я... Я влюблена. Это... — Я знаю, — на удивление уверенно ответил он, от чего Ширли сама была удивлена, посмотрев на Энрике. — Что? — Я знаю о твоих чувствах. Я давно это замечаю, Шир. Поэтому, это тоже одна из причин... Почему мне пришлось отдалиться. Я долго думал над этим... Глаза феи заблестели. Она впервые почувствовала, что боится. Боится отказа, боялась остаться со своими неразделенными чувствами наедине... — Мне казалось, что... Теперь мы станем другими, и ничего уже не будет, как прежде. Я очень дорожу нашей дружбой, она очень ценна для меня. И я убедился в этом сегодня, Ширли. Твоя поддержка, твоя лёгкость, искренность... Я не хочу этого терять, — она смотрела на него, распахнув глаза. Каждое слово отбивалось в её сознании, как роковое, и дыхание затаилось. Энрике тоже переживал, говорил с запинкой, подбирая слова... Но всё так же крепко сжимал её руку. — Я понял, что не хочу терять тебя, ведь я испытываю к тебе ровно те же чувства. Я не хочу спешки, я... Я хочу познать их. Вместе с тобой. Если ты, конечно не против, — он произнёс это так тихо и так искренне, что у Ширли перехватило дыхание. Весь мир сузился до его лица, до синих глаз, в которых плескалась целая буря надежд и опасений. Секунда тишины показалась вечностью. А потом её лицо озарила такая яркая, такая сияющая улыбка, что её могло бы хватить, чтобы разогнать тучи над всем Магиксом. — Против? — её голос прозвучал как счастливый, лёгкий выдох. Она качнула головой, и пара счастливых слёз скатилась по её щекам, но она даже не заметила. — Рики, я... я только ЗА! Больше, чем за! Я готова идти с тобой рядом, неважно медленно или нет, но изведать эту новую для нас дорогу... Это... Это просто невероятно! Она не стала сдерживаться и бросилась ему в объятия, обвивая руками его шею. Энрике на мгновение замер от неожиданности, но затем его руки крепко обняли её за спину, прижимая к себе. Он аккуратно прислонил голову к её виску, и исходящее от неё тепло и запах цветов заставили его прикрыть блестящие от слёз глаза. Его плечи наконец расслабились, сбросив тот невидимый груз, который он нёс все эти недели. Они сидели так, укрытые кронами дерева, сквозь которые проходили лучи озаряющего всё вокруг солнца. Неизвестно, насколько долго они обнимались, но это было неважно — ведь это был самый важный, самый счастливый для них день. Вскоре они оторвались от объятий, вновь садясь рядом, но уже ближе, счастливые и смущённые. Пальцы касались рук друг друга, и они застенчиво улыбались, понимая, что наконец эта недосказанность полностью испарилась между ними. Тишина между ними теперь больше не была напряжённой или неловкой — она была наполнена теплом и трепетом двух юных сердец, которые были окрылены новыми воодушевляющими чувствами друг к другу. И это было только начало их совместной истории. — Знаешь, — тихо проговорил Энрике, вновь сплетая пальцы с её рукой, — Наверное, я сейчас самый счастливый человек во всём Магиксе. И самый спокойный. Как будто перестал видеть все эти преграды впереди, которые были в моей голове. — Я понимаю тебя, — Ширли улыбнулась, и её глаза сияли чистой, ничем не омрачённой радостью, — У меня такое чувство, будто наконец-то закончилась долгая, удушающая гроза, а за ней наступила лёгкость. Выглянуло солнце, и стало так светло... Энрике кивнул, проводя большим пальцем по её костяшкам, и этот просто жест заставил её сердце ёкнуть. — Прости, что заставлял тебя переживать. Что отстранялся, — его голос снова стал серьёзным, но теперь в нем не было прежней боли, лишь лёгкое сожаление и твёрдое намерение, — Со всеми своими... демонами я разберусь, это точно. И я знаю, что ты всегда будешь рядом. — Я обещаю это, — твёрдо ответила Ширли, — Мы со всем справимся, Энри. Они ещё какое-то время сидели под деревом, наслаждаясь этим новым, хрупким и таким прекрасным состоянием и моментом. Ширли вдруг рассмеялась, лёгким и счастливым смехом. — Что? — улыбнулся Энрике. — Просто подумала... Как же сейчас обрадуются девочки, когда я всё им расскажу. В последнее время они только и твердили, что между нами есть что-то большее. — Теперь точно без умолку будут об этом говорить, — с лёгкой усмешкой ответил Энрике, и они оба засмеялись, представляя эту картину. Они прогуливались рядом с территорией школы по лесу, всё так же держась за руки. Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые тона. — Мне уже пора обратно. Завтра учебный день, нужно готовиться, понимаешь... — с неохотой проговорил Энрике, смотря на лучи проходящего сквозь листву деревьев солнца. — Угу, — кивнула Ширли, продолжая идти рядом с ним. Они медленно пошли по дороге обратно к школе, и их шаги были неторопливыми, будто они хотели растянуть эти мгновения до бесконечности. Рядом с воротами школы они остановились. Ширли повернулась к нему, смотря с трепетом и надеждой. И это было взаимно. — Значит, до встречи? — спросила она, и в её голосе звучала лёгкая нотка надежды на то, что этот день не закончится. — До скорой встречи, — с ноткой грусти, но с большой теплотой ответил он. Он наклонился и мягко, почти что с благоговением, поцеловал её в щёку. Его губы были тёплыми, а прикосновение — мимолётным, но от него по всему телу Ширли пробежались тысячи искорок. Нехотя отрывая их руки, Ширли зашла за ворота, обернулась и помахала ему рукой. Он стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась в здании общежития, и только тогда он развернулся и пошёл к своему ветроциклу, с непривычной лёгкостью в душе и с той самой сияющей улыбкой, которую, казалось, он давно забыл. А Ширли, поднимаясь по лестнице, прижала ладони к горящим щекам. Ей не терпелось увидеться с подругами и поделиться своим счастьем. Она понимала, что впереди их будет ждать много сложностей, но и столько же поддержки и внимания, и она знала, что они со всем справиться. Ведь главное, что они — вместе. Энрике мчал на ветроцикле обратно в Красный Фонтан, прокручивая между деревьев в воздухе резкие повороты. Адреналин смешался с нежным трепетом внутри, и сердце пульсацией отбивалось в его висках. Он чувствовал себя невероятно счастливым, всё ещё не в силах полностью поверить в то, что только что произошло между ним и Ширли. Спустя долгое время, где он находился в вечных недосказанностей, напряжения и страха — он смог освободиться. Она стала его спасением, светлым лучиком добра в беспроглядной и тяжёлой рутине дней. Покалывающая дрожь прошлась по его пальцам, вспоминая то, как она держала его за руку. Губы до сих пор помнили этот невесомый, невинный поцелуй в щеку, такую мягкую и нежную, словно лепесток — хотя она и так была уникальным и редким цветком. Он расплылся в улыбке, ускоряясь на ветроцикле до невозможности. Они признались в том, что хранили в себе столь долгое время... Мир вокруг казался нереальным, и лишь скорость возвращала парня в чувство. Энрике долго думал перед их встречей. Сомнения разрывали его на части, но всё же, сумев совладать с собой и осознать то, что для него будет важнее — он всё-таки принял её в своё сердце. И никак об этом не жалел. Парень добрался до школы, и на автоматизме припарковал транспорт в одном из ангаров Красного Фонтана. Шаг его был пружинистым, дерзким, но невероятно лёгким и безмятежным. Рука сама легла на шею, сразу же нащупывая там заветный кулон, сделанный его пассией. Лицо вновь озарила улыбка. Практически такая же, как была у неё... Да, она и впрямь заразила его своей лучезарностью и светом. Композиция и впрямь была потрясающей. Держа кулон в своих пальцах, он чувствовал, как он слегка вибрирует, точно как будто песня льётся, он ощущал это где-то на подсознании, удивляясь такому необычному в себе ощущению. С глубоким вздохом, он вновь спрятал его под одеждой, ближе к телу — ближе к сердцу. Теперь это напоминание о Ширли будет сопровождать его всегда, наполняя уверенностью и такой необходимой поддержкой. Он понимал, что нашёл своё счастье, нашёл её — свою фею, свою любовь. Он зашёл через основное здание, которое вело сетью к общежитию, сердце разрывалось между тем, чтобы кому-нибудь рассказать об этом потрясающей вести, либо же пока что сохранить её в тайне, лелея в своём сознании, как нечто трепетное и хрупкое, доступное только ему одному в этом мире. Ему хотелось закрепить в своей душе это новое чувство, переслушивая голоса и слова в голове, снова и снова переживая момент их признания. Поднимаясь по лестнице и проходя по коридору дальше, он неожиданно столкнулся с Ривеном. Отец стоял на одном из открытых балконов, прислонившись к парапету и мрачно глядя на заходящее солнце. Суровый профиль, сведённые брови — привычная маска, которую Энрике наблюдал из раза в раз, но сегодня она почему-то не вызвала в нём привычной реакции скованности и лёгкого страха. Энрике немного помедлил, и Ривен, обернувшись, подозвал его ближе к себе. — Что это на тебя нашло? — раздался резкий, пропитанный усталостью голос. Энрике вздрогнул и остановился. Ривен смотрел на него с привычной суровостью, но в его взгляде читалось недоумение. Он редко видел сына в таком состоянии — безмятежным, почти умиротворённым, с лёгкой улыбкой на лице. — А что-то не так? — спросил он с надеждой, что отец не будет предъявлять ему теперь и за его состояние. — Я спрашиваю, чего ты такой... довольный? Обычно после выходного ты возвращаешься ещё более мрачным, чем уходил. Энрике почувствовал, как внутри всё сжалось. Старая привычка прятать свои истинные чувства от отца дала о себе знать. Но сегодня было иначе, ведь счастье внутри него перевешивало любой страх и переживания. — Просто... хорошо провёл день. Встречался с Ширли, — коротко ответил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Ривен фыркнул, его губы искривились в знакомой усмешке. — Опять с этой феей? Я же говорил, не отвлекайся на глупости. Учёба и подготовка на первом месте. Внутри Энрике что-то ёкнуло, и старая обида, словно рана, заныла с новой силой. Он глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться, но слова вырвались сами, подогретые сегодняшним ощущением свободы и счастья. — Это не глупости, отец. Она... она мне дорога. Ривен шумно вздохнул, покачав головой. Но всё же, он относился к этому скорее, безразлично, нежели его реально волновало то, что происходит в жизни сына. — Ладно, это всё неважно. Главное, что не ведьма. С этим нельзя шутить. Эта фраза, как кол в сердце, пробралась сквозь барьер его счастья, заставляя Энрике сразу помрачнеть. Он не понимал, почему отцу не всё равно на то, будет он встречаться с феей или ведьмой, ведь важна была личность, характер... А отцу было словно плевать на всё это. И плевать на его счастье... Энрике выпрямился, лицо приобрело серьёзный тон, а старые обиды вновь глушили всю рациональность в нём. — Почему? — спросил он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал, — Почему ты так к ним относишься? — он сделал шаг вперёд, ловя на себе внимательный взгляд Ривена, — К ведьмам. Что они такого сделали, чтобы ты ненавидел их всех поголовно? Его слова заставили Ривена скривиться, и всё его напущенное спокойствие вмиг оборвалось. Его глаза излучали холодный гнев, и Энрике стало не по себе от этого взгляда. — Ты не знаешь на что они способны! — его голос прогремел сталью, и Ривен повернулся к нему полностью, возвышаясь уже не просто суровой, но и обозлённой фигурой, — Ты не видел того, что видел я! Ты не знаешь, какую разруху и боль они несут! Ривен сжал руки в кулаки, сдерживая свой гнев. Энрике стоял неподвижно, смотря прямо на него. Он привык к таким его резким перепадам настроения. Всегда в такие моменты хотелось убежать, но сейчас он готов был стоять на своём до последнего. Всё это начало ему не только надоедать, но и задевать — он пылал желанием узнать всю правду и восстановить справедливость. — Ты видел лишь ту, что ведёт себя смиренно, лишь потому, что у неё чип в шее и за ней следят! Ты не видел их настоящих! — продолжал изливать свой яд Ривен, не останавливаясь ни перед чем. — Время изменилось! — парировал Энрике, чувствуя, как знакомый гнев начинает закипать где-то глубоко внутри, — Сторми... она сдалась, она хочет сотрудничать! Ей дали шанс, и она им воспользуется! Все заслуживают второго шанса! — Второго шанса? — Ривен сказал это со злостной усмешкой, наполненной возмущения, — Ты наивен, как ребёнок! Они не меняются, их магия исходит из тьмы! Она разъедает всё изнутри и снаружи, она не может принести ничего хорошего! — Это предрассудки! — голос Энрике дрогнул от нахлынувших эмоций, — Ты судишь обо всех лишь по немногочисленным случаям! А что насчёт их детей? Они что, тоже виноваты? Их нужно держать в клетке, лишать образования, только потому что у них тёмная магия? — Да! — рявкнул Ривен, сделав шаг вперёд. Его терпение лопнуло, — Потому что это единственный способ обезопасить наш мир! Ты не понимаешь, Энрике! Ты не знаешь, на что способна тёмная магия! Как она может проявиться в самый неожиданный момент и уничтожить всё, что тебе дорого! Это последние мрази, Энрике, и я не понимаю, почему ты их защищаешь! Спор продолжал разгораться, и Ривен не рассчитывал своих слов и действий: ярость и старые незажившие раны затуманили его разум, позволив открыться тому, что оставалось в тайне. — Не понимаешь? — Энрике засмеялся, но смех вышел горьким и надломленным, — А что я тогда должен был понять? Откуда мне было знать, если ты никогда ничего мне не рассказывал? Если я вообще ничего не знал, никогда! — он сорвался на возглас, наполненный возмущением и обидой, не в силах понять то, почему его отец так поступает. Речь уже шла не про ведьм, а про недосказанности между ними, то, что Энрике было тяжело осознать и понять, ведь и понять из чего было практически невозможно. — Да, а я тебе расскажу, Энрике! — его лицо по-настоящему исказилось гримасой гнева. В нём было нечто личное, уже не спрятанное, то, что он больше не мог таить долгие годы. — Я тебе объясню, почему ты не ничего не знаешь! Потому что ты сам такой! Твоя магия исходит из тёмного источника! Я это понял, когда тебе было 8 лет, в тот самый день, когда ты из-за своей истерики устроил землетрясение и чуть не разгромил дом! Именно после этого твоя мать и я окончательно разошлись! Именно поэтому я забрал тебя сюда, чтобы держать под контролем! Слова, словно снежный ком, обрушились на Энрике неожиданной и сильной лавиной. Он отшатнулся, еле стоя на ногах. Глаза были распахнуты от шока, а руки подрагивали. Резкая, звенящая тишина повисла между ними. Он не знал. Он не понимал... Он забыл. Обо всём забыл, и даже не подозревал узнать такую тайну про себя. Тайну, которая объясняла всё, абсолютно всё. Вся его жизнь оказалась ложью. Бессмысленностью. Враньём... — Что... Что ты сказал? — его голос превратился в хриплый шёпот, обессиленный и надломленный. Ривен, опомнившись, замер. Он понял, что натворил, но отступать было поздно. Гнев сменился мрачной решимостью. — Ты всё забыл. Стресс, возраст... неважно. Но да. У тебя есть магия. Тёмная. И она сильна. Я сделал всё, чтобы ты никогда о ней не вспомнил и никогда ею не воспользовался. Ради твоей же безопасности. И ради безопасности всех остальных. Энрике смотрел на отца, не видя его. В ушах стоял звон. Обрывки воспоминаний, туманных и далёких, пронеслись вихрем в его сознании. Крики, дрожь земли, огромная волна, чувство всепоглощающего страха и боли... Он забыл. Он действительно всё забыл. В голове мгновенно, как вспышка, пронеслось одно страшное осознание. Дело было не только в том, что он обладал магией... А какой она была в нём. Он понял, что является тем, кого его отец, его наставник, так яростно ненавидит и боится. Тёмным магом. Лицо его побелело. Руки сжались в кулаки, осознание перемешивалось с прошедшими событиями дня, которые, казалось, были уже так давно, были так неуловимы, но создавали обжигающий, отчаянный контраст в нём. Кулон на шее жёг кожу как свидетельство того мира, в котором он больше не существовал. Мира света, фей, и простого человеческого счастья, которое только что было так близко. — Я... — Энрике не мог вымолвить ни слова. Сознание было наполнено множеством отрывочных воспоминаний, но ни одно из них не доходило до него осознанно, будто всё происходило во сне. Ривен, видя его состояние, сурово сжал губы. — Теперь ты понимаешь? — его голос вновь стал жёстким и безжалостным, — Теперь ты понимаешь, почему нельзя доверять ведьмам? Почему нельзя поддаваться чувствам? Ты не такой, как они. И никогда не будешь. Забудь о фее. И забудь о магии. Твоё место — здесь, со мной. В строгости и контроле. Это единственный способ уберечь тебя от самого себя. Шок сменился леденящим ужасом, а за ним поднялась волна горького, уничтожающего предательства. Глаза опустились в пол, всё вокруг плыло, и взгляд ни на чём не фокусировался. — Ты... ты скрывал это от меня все эти годы? — прошептал он, — Всю мою жизнь? — Я делал то, что должен был сделать. Чтобы уберечь тебя. — Уберечь? — Энрике засмеялся, и этот смех прозвучал дико и неуместно, — Ты не уберёг меня, отец. Ты сломал меня. Ты заставил меня забыть, кто я есть. А теперь... теперь я даже не знаю, кто я. Он посмотрел на Ривена — на этого сурового мужчину, который был его отцом, наставником и командиром в одном лице. И впервые в жизни он не увидел в нём ни силы, ни авторитета. Только испуганного, озлобленного человека, застрявшего в далёком, уничтожающем его самого прошлом. Теперь взгляд Энрике был пропитан сталью, и неведомым ранее чувством презрения. Да, он искал правду, искал ответы на свои вопросы... Но это совершенно не то, чего он мог ожидать. Парень развернулся, чтобы уйти, и последний раз бросил на него взгляд. — Для тебя я тоже мразь, да? — процедил он сквозь зубы, собираясь уходить, и Ривен схватил его за руку, заставляя остановиться. — Стой! — вновь холодная, знакомая сталь в голосе отца прорезала воздух, но Энрике вырвал руку с горькой обидой и отвращением, и не чувствуя ногами под собой пол, помчался прочь. Он не помнил, как выбежал из здания. Не видел сгущающихся сумерок над собой, не видел никого перед собой, не слышал голоса, забыл все лица — всё казалось фальшью. Ложь... предательская, грубая, отвратительная... Ненавистная для него, неприемлемая и абсолютная — оказалась его реальностью. Ни о чём не хотелось думать — хотелось просто забыться. Спрятаться от этой горестной лжи... Энрике вновь вернулся в ангар, и забрав ветроцикл, умчался из школы на всех парах. Скорость выветривала любые мысли из головы, позволяя шуму ветра и рёву мотора заглушать в себе всю боль и ярость. Он не знал, насколько долго он летел и куда — всё это было неважно. Важно было то, что он сейчас чувствовал. И от чего так сильно хотел избавиться. Слёзы, срываясь с глаз, сразу же исчезали на ветру. Сухой и опустошённый взгляд не мог зацепиться ни за что: скорость размывала реальность по краям, лес и деревья смешались в одно единое бесформенное пятно, сужая весь фокус до единой точки по центру. Вскоре, когда небо померкло в сумерках, и лишь серебристо-голубоватый свет луны освещал лес, Энрике приземлился где-то в лесу. Он не знал, куда он приехал, да и было ли ему это сейчас важно? Небрежно бросив транспорт рядом, он обессиленно сел возле какого-то дерева, закрывая лицо руками. Ужасные мысли с новой силой нахлынули на него. Весь его мир, всё, что он о себе знал, всё, чем он гордился: его дисциплина, его сила, его справедливость — всё это оказалось ложью, построенной на страхе и подавлении. В глазах общества он был угрозой, скрывающейся под маской образцового специалиста. Но самый страшный удар заключался совершенно в ином. Человек, которого он годами считал своим героем, своим защитником, все эти годы видел в нём монстра. И теперь, когда правда всплыла наружу, Энрике остался наедине с самым большим своим страхом — с самим собой. Погружённый в свои мысли, Энрике не заметил и не услышал две подходящие к нему фигуры. — Специалист, да? — услышал он неизвестный голос, и поднял голову, всматриваясь в пришедших людей. Это оказались подростки, примерно его возраста, может, чуть младше. Спрашивал его парень, который выглядел очень настороженно, поглядывая на его ветроцикл, а рядом стояла девушка, которая, казалось, была отстранена от происходящего. — Как видишь, — с тяжестью вздохнул Энрике, поправляя рукой волосы. Сил на разговоры и объяснения не было, и он хотел, чтобы они поскорее от него отвязались. — Да, я прекрасно вижу, в отличии от тебя, потому что ты не на своей территории, — парень звучал возмущённо, скрестив руки на груди. Энрике был в смятении, не понимая, чего он от него хочет. — Вообще-то, лес общий для всех, и я не понимаю твоих претензий. — Энрике старался отвечать как можно спокойнее, отвернувшись от странного парня, но тот продолжал настаивать на своём. — Вообще-то, это территория Облачной Башни, и ты находишься в той части леса, что его окружает и принадлежит ей. И если ты специалист, то тебе здесь делать нечего! — Да в чём твоя проблема? — Энрике с раздражением встал, и подойдя ближе, всмотрелся в искажённое злобой лицо парня. Бушующие эмоции вновь нахлынули на него, и он понимал, что ни к чему хорошему это не приведёт. — Белиал, он очень расстроен и подавлен. Пойдём, — сказала девушка рядом, пытаясь оттащить его за рукав за собой, но Белиал не слушая, вырвал руку. — Да плевать! — не замечая ничего вокруг, кроме жгучей несправедливости и собственной ярости, Белиал шагнул вперёд, и его бледное лицо исказила гримаса презрения, — Моя проблема? Моя проблема в том, что вы, специалисты, везде и всюду лезете со своим "порядком"! Вы считаете, что вам всё дозволено? Что вы можете диктовать, кому жить, а кому нет? Энрике, и без того выбитый из колеи, смотрел на него с ещё больше нарастающим раздражением. Ему было не до чужих комплексов и неоправданных обвинений. — Я никому ничего не диктую. И вообще, у меня своих проблем хватает. Так что оставь меня в покое. — Ах, проблемы? — язвительно усмехнулся Белиал, — У бедного специалиста проблемы? Это тебе не с ведьмами разбираться, которых вы травите, как животных! Эти слова пронзили Энрике, словно раскалённое железо. Это было именно то, что он только что узнал о себе, то, что разрывало его изнутри и было вывернуто наружу Белиалом. — Ты ничего не понимаешь! — голос Энрике сорвался, и в нём зазвучали отчаянные, горькие нотки, — Ты не знаешь, через что я прошёл! Ты не знаешь, каково это — обнаружить, что ты... что ты... Он запнулся, не в силах выговорить это вслух. Признаться самому себе было ужасно, а сказать кому-то — абсолютно немыслимо. Белиал, ослеплённый собственной ненавистью, не увидел в его глазах ничего, кроме привычной для специалистов снисходительности. — Что ты? Что ты их "защищаешь"? Да брось! Вы все одинаковы! Вы презираете нас с рождения! Вы отняли у меня всё! — его голос дрогнул, выдав давнюю, незаживающую боль. Девушка, с каждой минутой мрачнея и мрачнея, сделала несколько шагов назад, будто пытаясь спрятаться в тени, но и уйти она не могла, оставив их двоих. — Отняли? — Энрике засмеялся, и смех его был сухим и горьким, — А у меня, по-твоему, ничего не отняли? Мой отец... он годами скрывал от меня правду! Он заставил меня забыть, кто я! Он сломал меня, чтобы я вписался в его уродливый, чёрно-белый мир! И сегодня я внезапно узнаю, что я, оказывается, обладаю тёмной магией, которую он так ненавидит, и меня вместе с ней! Повисла гробовая тишина. Белиал замер, его язвительная усмешка сошла с лица, сменившись шоком и недоверием. Даже отстранённая девушка удивлённо посмотрела на Энрике. — Что? — прошептал Белиал, не веря его словам. — Что слышал, — Энрике мрачно отвернулся, не в силах снова смотреть на него, — Я такой же изгой. Монстр в глазах того, кто должен был меня защищать. Белиал медленно покачал головой. Шок сменился жгучим, едким неверием. Он понял, что это была ловушка. — Враньё... Все вы мастера лгать. Докажи. Энрике растерянно посмотрел на него. — Что? — Докажи! — потребовал Белиал, и в его глазах вспыхнули звёздные всполохи, — Если в тебе и впрямь есть сила, покажи её! Или ты просто трус, который прячется за красивыми словами? Энрике отступил на шаг, будто ему нанесли сокрушающий удар. Доказать? Как? Он десятилетиями подавлял в себе эту силу, сам того не осознавая! И даже не чувствовал в себе ни искры, ничего... Но он знал, он вспомнил, на что был способен. Но даже в порыве гнева это было невозможно... — Я... я не могу, — глухо проговорил он, чувствуя, как по телу разливается ледяное бессилие, — Я не умею её контролировать. — Что, боишься? — Белиал фыркнул, и в его смехе звучала ядовитая жалость, — Как типичный специалист. Боишься собственной тени. Ты ничем не лучше их. Ты даже хуже. Ты предал саму свою суть. Энрике вышел из ступора с новой вспышкой гнева. Спор достигал точки кипения, напряжение витало в атмосфере, не давая нормально дышать. Два юноши, объятые собственной болью и яростью, стояли друг напротив друга, и казалось, от силы их напора воздух мог разразиться искрами молний. Один из них проецировал свою боль, подпитываемую годами унижений, а другой был раздавлен грузом только что обретённой правды. Они не видели и не слышали ничего вокруг, кроме ненависти, отчаяния и взаимных обвинений. И никто из них не обращал внимания на то, как стоя в самой сторонке, под тенью деревьев, дрожала в порыве впитываемых в себя чувств девушка. Её руки тряслись, а лицо исказила гримаса боли и отчаяния, прерывистое дыхание искажалось и затихало под громкими голосами, и она больше не смогла совладать с нахлынувшими чувствами. — ОБА! ТИШИНА! Её крик, резкий, пронзительный, неестественный для её обычно спокойного голоса, прорвал порочный круг их ярости. Энрике успел лишь повернуться в её сторону, смотря на горящие жёлтым пламенем глаза на её лице, что медленно закрашивались алым цветом, точно кровью. Вместе с криком из неё вырвалась невидимая, сокрушительная волна. Волна магии, рождённая отчаянием, желанием остановить этот кошмар, ЗАСТАВИТЬ их замолчать. Она попала сразу в обоих. Энрике и Белиал одновременно вскрикнули, схватившись за головы. В их сознаниях на долю секунды вспыхнула ослепительная, всепоглощающая боль. Не физическая, а глубинная, будто кто-то дотронулся до самых тёмных недр их души, раскаляя докрасна. Боль стирала всё: гнев, обиду, ярость, оставляя после себя лишь оглушающую, звенящую пустоту. Гнев испарился, сожжённый этой аномальной вспышкой. Они стояли, пошатываясь, их глаза были широко распахнуты от шока и непонимания. А потом по лицу Белиала из носа потекла алая струйка крови. Почти одновременно кровь выступила и под носом у Энрике. Они посмотрели на неё, и она сама казалась испуганной и ошеломлённой силой своей же магии. В наступившей тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, медленно падали на землю капли крови. Она смотрела на них, и её красные глаза были полны ужаса. Она сжала свои виски, будто пытаясь загнать обратно ту дикую, неконтролируемую силу, что только что вырвалась наружу. — Прости... — её голос дрожал, превращаясь в шёпот. Она смотрела на Белиала, её взгляд умолял о прощении, — Прости, Белиал... Я не хотела... я не контролировала... Белиал медленно вытер тыльной стороной ладони струйку крови, текущую из его носа. Его лицо было бледным, как полотно, но гримаса ярости исчезла, сменившись ледяной, бездонной пустотой. Он посмотрел на неё, и в его прозрачных глазах не было гнева. Лишь усталая, знакомая боль. — Ничего, — его голос прозвучал хрипло и глухо, — Со мной всё в порядке. Затем его взгляд медленно и тяжело скользнул к Энрике. В них вновь вспыхнул огонь., но уже не яростный и обжигающий, а холодный и обдуманный. — Доволен? — прошипел он, и каждое слово падало, как камень, — Ты всё увидел? Ту самую магию, что делает нас изгоями. Ту самую, что есть и в тебе. Запомни этот момент, специалист. Запомни, какого это быть монстром. Он резко развернулся, его пепельно-фиолетовые волосы метнулись по воздуху. — Пошли, Мелькора. Девушка кивнула, бросив на Энрике последний, потускневший взгляд, и пошла за Белиалом, уходя вглубь леса, в сторону силуэта Облачной Башни. Энрике остался стоять один. Он медленно отошёл назад, после опустился на землю, опираясь спиной о холодное дерево. Пальцы потянулись к носу, стирая липкую кровь. Он смотрел на свои красные кончики пальцев, не в силах осознать произошедшее. Что... что это было? Это не было похоже на то внезапное землетрясение в его воспоминании. Это было... иное. Чужое. Это ворвалось прямо в его голову, в его сознание, выжигая всё на своём пути. Боль, которая стёрла весь гнев, всю ярость, оставив только оглушительный, леденящий ужас. И этот взгляд Белиала. Полный ненависти, но и... понимания. Энрике сглотнул ком в горле. Он сжал кулаки, чувствуя, как кровь прилипает к коже. Он пришёл сюда, раздавленный правдой о себе, и нашёл... это. И теперь он сидел один в ночном лесу, пытаясь собрать воедино осколки своего разрушенного мира, не зная, что делать дальше.