Танец Разрушения и Созидания

Этот мир был уже обречен: он рассыпался мелкой крошкой пустоты буквально на глазах, иссыхаясь травой под ногами и осыпаясь звездами с неба. Красивый, миролюбивый, совершенно беззаботный мир, который прекратит свое существование в самое ближайшее время. Звездные не желали сдаваться и отступать, даже когда шансов сохранить этот мир не осталось. Не желали сдаваться и Кошмары. Бой был в самом разгаре, искрясь всплесками агрессивной магии, выкорчевывая деревья и землю вокруг. Дрим прекрасно осознавал, что они слишком поздно прибыли на место резни и исправить что-то уже не представлялось возможным, но он все равно не мог позволить своему брату уйти так просто, отожравшись негативом до самых краев. Да, этот мир они проиграли, однако чаша Эмоциональных весов по-прежнему была сдвинута в светлую сторону, и это придавало монстру моральных сил. Пусть они и проиграли этот бой, но война еще не окончена. Найтмер испил эмоции умирающего таймлайна до дна, ему тут больше нечем было поживиться, но он не давал команды своим Кошмарам прекратить бой. В конце концов, его парни уже довольно долго ныли на отсутствие хорошей магической разрядки и кровавого мордобоя, изнывали от скуки и откровенно маялись без каких-либо телодвижений. Так что пусть развлекаются, раз подвернулась хорошая возможность. Король Кошмаров не проявлял никакого интереса и волнения за своих, он даже к битве не присоединился, наблюдая со стороны, как Киллер и Хоррор наступают на братца, атакуя его с разных сторон и оттесняя, а Даст развлекается с Блу. Его парням ничего не угрожало, потому что численный перевес был явно не на стороне любителей единорогов и пони. А даже если что-то вдруг пойдет не так – что было в данных реалиях просто невозможно, ведь таймлайн почти рассыпался, – Найтмер всегда сможет вмешаться и как следует прищемить брату хвост. Или попросту открыть портал и вернуться домой, потому что свою личную миссию он выполнил. Ярко-бирюзовый цвет единственного глаза заискрился, медленно и лениво оторвался от лица Дрима, в сантиметре от которого пролетел нож Киллера, следом замирая на двух сцепившихся фигурах немного дальше основного поля боя. Там то и дело раздавались какие-то крики, маты, а еще земля громыхала так, точно наступило извержение вулкана. Словесное извержение, по крайней мере. Найтмер хмыкнул, продолжая наблюдать за дракой двух равных по силе монстров, являющихся полными противоположностями друг друга. Нужно будет обязательно как-то отблагодарить и задобрить Глюка, чтобы тот согласился отвлечь этого радужного придурка во время основной битвы, дабы у Кошмаров было больше шансов на победу. Такое бывало далеко не часто, обычно Эррор предпочитал не участвовать в набегах Найтмера и его банды на прочие миры, считая это занятие слишком ресурсозатратным для любимого себя, но иногда помогал, зная, что Найтмер никогда не останется в долгу. Иметь в должниках Короля Кошмаров дорогого стоит. Как-то давно Найтмер честно и открыто предложил Эррору вступить в их “клуб плохих парней”, потому что хотел получить себе в коллекцию довольно сильный экземпляр представителя Сансовой элиты. В таком случае ему точно ничего бы не стоило скосить весы Мультиверса в сторону негатива, да и братец бы думал наперед, прежде чем ставить палки в колеса. Разрушитель со своей полезной способностью взламывать и распылять миры давал довольно весомую помощь и поддержку в единоразовых набегах, а под чужим контролем и в умелых руках вообще был бы незаменимым членом команды. К сожалению, Кошмар совсем не удивился, когда от его предложения отказались. Ответ был дан коротко и как-то даже нервно. Да, Глюк периодически заглядывал в за́мок, иногда соглашался помогать на вылазках, был далеко не светлым и добрым белым зайчиком, да вот только ходить под чьим-то началом и исполнять чужие приказы было вовсе не в его сути. Эррор всегда был сам по себе, сам себе на уме, непоколебимый и неуправляемый. Сохранял нейтралитет в определенном смысле. Честно? Найтмеру было жаль терять такого монстра, и он до сих пор не отпустил мысль рано или поздно переманить его на свою сторону, не мытьем, так катаньем. Король Кошмаров продолжал лениво следить за боем Эррора и Инка, иногда до него долетали обрывки фраз, но монстр не слушал. Ему было невыносимо скучно, и он просто ждал, пока его парни наиграются и можно будет отправиться домой. Небо, тем временем, пошло крупными трещинами, рассыпаясь на миллион битых пикселей. Таймлайну осталось совсем немного. В противоположной стороне раздался истошный крик Свапа-младшего. Найтмер отвел взгляд от боя Хранителя и Разрушителя, переводя его на источник шума. Даст, нависая темной тенью над лежащим на спине Блу, ногой вдавил переломанную руку юного Хранителя в землю. Раздался хруст второго перелома. На негативном лице расползлась ухмылка, а душу наполнили чужие эмоции боли и страданий. Блуберри снова закричал, болезненно и надрывно, начиная биться и метаться на земле от ослепляющей боли, пытаясь вырваться из чужой смертоносной хватки. Еще чуть-чуть и разрыдается… Ах, уже. Инк тоже отвлекся на крики друга, и это дорого ему обошлось – синие нити полоснули по щеке и надбровной дуге, обжигая, как раскаленная кочерга. Он вскрикнул, прижимая свободную руку к лицу. Пусть чувство боли у него и было притуплено, но не отсутствовало полностью. Хлынула черная кровь-чернила, заливая правый глаз и рот. Пришлось отплевываться, попутно полностью возвращая всё свое внимание к Эррору. Ничего, он обязательно поможет Блу, когда этот ад закончится, но крики юноши не могли оставить равнодушным, и художник то и дело метал яростные взгляды в сторону пыльного скелета. Безумец в капюшоне был намного сильнее и свирепее, выбрал себе не равного по магии врага и, видимо, очень гордился этим. Хотя, чего еще ожидать от приспешников Найтмера? Они никогда не сражались честно. – Не хлопай глазками, радужный мудак, – нити просвистели всего в нескольких сантиметрах от плеча Инка, но тот успел отскочить в последнее мгновение, – а то вовсе без глазок останешься. Хранитель альтернатив продолжал отплевываться от крови, заливающей правую часть лица, из-за чего обзор становился крайне хреновым и появилась слепая зона, которой Разрушитель воспользуется при первом же удобном случае. Нужно сконцентрироваться, не упускать врага, не пропустить очередной удар. Инк покрепче сжал Бруми, перехватывая кисть двумя руками для удобства. Не отвлекаться. Сосредоточиться. Сейчас бы дополнительная красная краска ой как не помешала, но эта вылазка была крайне спонтанной, так что Инк не успел прихватить с собой новый пузырек. А тот, который имелся, опустел. – Пожалуйста, Эррор, ты не обязан тут находиться! – закричал художник, искренне надеясь на благоразумие своего “спарринг-партнера”. Теперь, когда Блуберри ранен и не может сражаться, их шансы хотя бы потрепать Кошмаров рассыпались, как небо над головой. Нужно заканчивать бессмысленный бой и как можно скорее возвращаться домой, чтобы помочь другу. – Ты же не настолько плохой, Эррор! Тебе вовсе не нужно участвовать во всем этом! Эррор пожалел, что не может закатить глаза обратно в череп. Опять этот бездушный сгусток чернил завел свою шарманку, от которой откровенно тошнило, причем уже много-много лет. Вроде личность творческая, по крайней мере должна быть, а никакой оригинальностью даже не пахнет – каждый раз одно и то же, каждый раз трезвонит как заезженная пластинка слово в слово! Придумал бы уже что-то новое, видят звезды. – Да-да, – отмахнулся Разрушитель, даже не вслушиваясь в жалкие потуги Инка его “образумить”. Он увернулся от чернил художника, посылая в ответ крупную костную атаку. Хранитель, как самая настоящая уховертка, довольно ловко отскочил в сторону от красных костей, несмотря на заплывший кровью глаз. Плохой обзор не мог перебить мышечную память и ловкость, отточенную многолетним опытом. Зато теперь точно может понять какого Найтмеру с единственным функционирующим глазом, ха! – Я на полном серьезе! Нам незачем сражаться, тебе и мне! – взмолился Инк, отбрасывая Эррора своей огромной кистью. Черного скелета протащило по земле, поднимая следом столб пыли, но на ногах он устоял. Правда, с трудом. Чертыхнулся, возвращая равновесие. – Наши встречи могут быть более милыми и менее кровопролитными. – Конечно-конечно, – зарычал Оши, прижимая руку к грудной клетке, именно туда, куда пришелся удар Бруми, – дай только время торт испечь на наше следующее свидание! – Эррор, давай не будем усугублять! Ты ведь не злой, я точно знаю! – закричал Хранитель альтернатив и, судя по голосу, готов был хоть на колени встать, лишь бы его услышали и дали шанс. Да, абсолютно каждый их бой Инк пытался образумить врага, пытался достучаться до его совести, всем своим существом верил, что рано или поздно сможет посеять зерно сомнения в душе Разрушителя. – Мы все еще можем стать друзьями! – Ой заткнись уже, радужный мудак! – рявкнул монстр, ни на шутку разозлившись и вновь наступая на Инка с новой атакой, стараясь целиться точно в слепую зону с правой стороны. Его достали эти пустые разговоры, переливание из пустого в порожнее. Бой продолжался. Более остервенело и агрессивно. Больше Инк не пытался образумить Эррора. Не сегодня. Дрим откровенно выдохся, потратив слишком много магии и угнетаемый негативной аурой брата, которая становилась все сильнее и тяжелее. Сопротивляться было невыносимо. Мир почти распался, силы с каждым новым ударом покидали, ведь хорошие эмоции неоткуда было черпать – здесь царила только пустота и гибель, а его друзья не в самом лучшем состоянии для раздачи позитива. Блу потерял сознание после третьего перелома руки, и, к радости Дрима, Даст бросил его в грязи, не стал добивать. Теперь пыльный направился к нему. С тремя Кошмарами разом Хранитель хороших снов не справится, даже от двух он отбивался с большим трудом, пропустив пару ножей Киллера – один вонзился в плечо, другой задел ребра. Желтый взгляд метнулся к Инку – единственному стоявшему на ногах, чье лицо почти полностью было залито кровью. Они оба устали, были в меньшинстве и не могли продолжать бой на равных с врагами. Пора отступать. Срочно! Дрим мысленно выругался, собирая остатки своей магии и выпуская разом три стрелы, одну за одной, точно в голову Киллера. Тот увернулся от двух, но третья задела висок. Приспешник Найтмера злобно зарычал. Размазывая ладонью кровь, Убийца так смачно выматерился, что будь у Дрима уши, то они свернулись бы в трубочку. – Нужно забирать Блуберри и уходить! – приказал лидер, приблизившись к Инку и Эррору, ведущих бой, настолько близко, насколько это было возможно, продолжая отстреливаться от Кошмаров и уворачиваться от их атак. – Нет смысла сражаться, этот мир мы потеряли! Инк вынужден был согласиться с другом, косо глянув себе под ноги. Земля почти испарилась, преобразуясь в белоснежные края Пустоты. Таймлайн вот-вот схлопнется и перезагрузится, так что нужно было убираться отсюда. Да и не стоит тешить самолюбие Найтмера и давать ему еще больше подпитки, хватит и того, что он уже получил! Закричав, Инк широко размахнулся Бруми и со всей силы ударил в сторону Эррора, атакуя его огромным потоком кипящих чернил. Разрушитель попытался защититься, сманеврировать, но атака была слишком внезапной и обширной, чтобы полностью увернуться от нее, так что адски горячая жижа попала точно на левое плечо врага, прожигая насквозь одежду и доставая до костей. Завоняло паленой тканью. Глюк взвыл от боли, хватаясь за плечо и пятясь назад. – Чтоб ты никогда больше не проснулся, мудила! – заорал Оши, уничтожая полным ненависти взглядом своего заклятого врага, трясущейся рукой пытаясь остановить кровь из свежей раны. Его трясло от боли и ненависти, а еще от унижения. Рыча, точно зверь, глянул на скучающего Найтмера, рассматривающего глючное рассыпающееся небо. На Кошмаров. На Звездных. Ой в жопу, тут и так уже все понятно с исходом битвы, его помощь с отвлечением и разрушением кода больше без надобности. Чертыхнувшись, красноречиво послав Инка в далекое пешее эротическое, Эррор нырнул в только что созданный глючный портал, исчезая с поля битвы. Найтмер с ним за три жизни не расплатится за этот бой, да и в ближайшее время Эррор не собирался ему больше помогать. Нужно было зализать собственные раны.

***

– Я задержался! Эррор постыдно вскрикнул, распахнув глаза, но не успел толком ничего увидеть, потому что какая-то бело-коричневая волна, выпрыгнув из чернильного портала, буквально снесла его с ног, повалив на траву и придавив к земле. Глючный закашлялся, хватая ртом воздух, а по телу зарябили ошибки, размывая силуэт монстра. Сверху на нем нагло лежали. – Ты что, хочешь, чтобы я помер от сердечного приступа? Не пугай так! – гаркнул Эррор, перебивая быстрый несвязный чужой монолог, в котором мелькало очень много “Прости-прости-прости”. Закатил глаза, откидывая голову назад и больно ударяясь макушкой об землю. Ругнулся. Его тело все еще покрывали ошибки от негодования, но уже значительно меньше. – Звезды, чуть коньки не отбросил. Слезай с меня давай, я тебе не подушка. – Прости, Рорри, но я просто боялся, что ты можешь меня не дождаться. – И когда такое было? – Никогда, – согласился Инк, продолжая лежать на черном монстре и придавливать его к земле всем своим телом. Закатное солнце лизнуло своими яркими лучами тела скелетов. Вокруг головы глючного рассыпался ворох ромашек и одуванчиков в траве, сырой от недавно прошедшего дождя. Инк улыбнулся, подмечая, что картина предстала весьма красивая и даже романтичная. Нужно будет обязательно нарисовать, только бы не забыть. – Блу было не очень, пришлось повозиться с его рукой. Три перелома! Даст постарался на славу, ничего не скажешь. – Ты, кстати, тоже. Инк удивленно вскинул надбровные дуги, а его зрачки несколько раз изменились, в итоге остановившись на вопросительном знаке и спирали. Он нерешительно сполз с груди Эррора, садясь рядом и дожидаясь, пока любимый тоже сядет, не совсем понимая о чем идет речь, но искренне стараясь это вспомнить. Сейчас они оба были на самом краю Мультивселенной. В самом дальнем, в самом маленьком и в самом незаметном таймлайне, который даже личного имени не имел. Здесь не происходило ровным счетом ничего, обычная версия самой обычной Подгорной сказки по линии Пацифиста, где история подошла к своему логическому счастливому концу. Никаких внезапных разрушений, никаких альтернативных Сансов, никакой борьбы за Свет и Тьму. Монстры и люди живут на поверхности, в полном мире и согласии. Тихий, спокойный и никому не интересный мир. Они долго искали подобное место, где никто из друзей или врагов не смог бы случайно их обнаружить или увидеть. И где никто бы не знал, кто они такие и откуда прибыли, не задавали бы вопросов и не интересовались прошлым. Здесь они были просто обычными монстрами, как и все остальные жители. Это была их личная Тихая Гавань, тайное место, где можно было быть собой и не играть дурацкие роли “хороший-плохой парень”, не примерять маски, не лгать. Здесь они были по-настоящему счастливы. Примерно раз в неделю Эррор и Инк приходили в этот мир, чтобы побыть вдвоем. На протяжении уже двух лет это стало самой настоящей традицией, до исполнения которой каждый из них отсчитывал не то что дни, а часы! Конечно же они виделись и встречались, когда сами того хотели, порой даже каждый день, но здесь… Это мир был идеальным местом, чтобы насладиться друг другом и уделить друг другу каждую минуту отведенного времени. Оттого эти встречи были более драгоценные. Они разговаривали целые ночи напролет, любуясь звездами; забредали в местные кафешки за молочными коктейлями, когда хотелось чего-то сладкого и холодного; регулярно снимали номера в гостинице, потому что заниматься любовью в траве не так уж и удобно. Они жили, не упуская минуты. Наслаждались. Любили. Только одно было плохо в данном таймлайне – здесь совершенно не умели делать шоколад. Эррор за эти годы перепробовал всевозможные шоколадки, какие только тут были, но удовлетворяющий для себя вкус так и не нашел, поэтому Инк приспособился и часто брал подарки для любимого из дома. Вот и сейчас он смущенно вынул из кармана парочку любимых сладостей Эррора, крутя их в руках. Улыбнувшись, протянул яркие упаковки черному скелету. Тот в ответ надулся, но шоколад взял. – Не подлизывайся, – буркнул он, разворачивая шуршащую упаковку. Инк усмехнулся, сев на траве по-турецки и подперев щеку кулаком, наблюдая, как варварски сладкоежка расправляется с ни в чем не повинной оберткой. – Если ты еще раз так херакнешь меня своей кистью – обижусь и херакну в ответ. Еще бы чуть-чуть и без руки оставил. Эррор интуитивно потер левое плечо, хмурясь от мерзкого зуда из-за ожога. Меньше суток прошло, конечно же рука ужасно болела и ныла, доставляя массу неудобства и нервотрепки! А если шрам останется, то тогда точно придётся мстить этой ходящей чернильнице в оболочке, и мстя будет страшна! Инк заслужил, потому что чуть в нем дырку не прожег своей сраной магией. – Ох, прости пожалуйста, я не хотел бить так сильно! – искренне всполошился Инк, вспомнив, наконец, что произошло сегодня утром, тут же рыская по карманам в поисках исцеляющей краски. Глюк отмахнулся, мол, забей и не суетись. Но художник продолжал суетиться, напрочь игнорируя хмурое выражение лица. – Дрим был слишком близко, поэтому мне нужно было ранить тебя как следует. – Ну спасибо большое, – агрессивно откусывая довольно приличный кусок от шоколадки, вновь буркнул Эррор. – В следующий раз хоть знак какой-нибудь подай что ли, когда захочешь меня заживо сварить. Им приходилось это делать каждый чертов раз, когда Найтмер просил поддержать Кошмаров. Приходилось показательно ранить: до боли, до крови, а все для того, чтобы ни у кого не возникло подозрений о полной неприязни этих двоих друг к другу. Приходилось вести себя мерзко, делать вид, что являются кровными врагами, что их тошнит от одного только присутствия рядом друг с другом. Приходилось сражаться. Они никогда не дрались всерьез и никогда не подходили слишком близко, потому что оба понимали – сорвутся. Держали дистанцию в бою, чтобы не видеть эмоций и лиц, потому что так было легче отрешиться от происходящего. Они просто играли отведенные привычные роли в этом масштабном спектакле, отвлекая зрителей от самой сути повествования. Ни Кошмары, ни Звездные понятия не имели что разворачивалось у них под носом уже столько лет. Слепые? Глупые? Нет, просто два влюбленных монстра слишком хорошо и весьма успешно скрывались, откровенно водя за нос своих друзей и знакомых. Инку, без сомнения, в этом плане было сложнее, чем отстраненному Эррору, которого уж точно никто никогда не спрашивал о личной жизни. Да и захотел бы кто-то спрашивать? Вряд ли. Художник постоянно находился в компании своих друзей и рисковал буквально каждый день раскрыть тайну, что-то брякнуть в разговоре или как-то “не так” отреагировать на сказанные слова. Пока, к счастью, инцидентов не было, но это все равно ничего не меняло по большей части. Эррора веселила эта двойная игра, но иногда, в глубине души, он мечтал, чтобы игра закончилась. Хотел встать и проорать всей Мультивселенной, что он любит этого бездушного, но такого очаровательного и самоотверженного монстра, и что готов провести с ним всю свою жизнь, сколько бы им там ни было отведено. Да, конечно, все эти действия могли привести к крайне печальным последствиям, потому что они с самого начала своего существования являлись врагами, полными противоположностями, которые, в конечном итоге, притянулись. Хранитель и Разрушитель, работающие бок о бок. Кто бы мог подумать. Инк, наконец, нашел нужный флакон. Откупорил, зачем-то понюхал, удовлетворенно кивнул и стянул с плеча Оши пальто – целое, кропотливо починенное так, что и следа не осталось, – добираясь до раненого собственными руками плеча. Глючный скелет не сопротивлялся, активно уничтожая шоколад и задумчиво смотря куда-то в пространство, погруженный в свои мысли. Инк как-то устало вздохнул и покачал головой, когда увидел наспех небрежно перебинтованное плечо, ничем не обработанное. Одежде Эррор уделил больше времени, чем самому себе. Еще один интересный факт их отношений состоял в том, что гаптофобия Эррора почти не проявляла себя при Инке. Это не было каким-то чудесным совпадением или счастливым стечением обстоятельств, вовсе нет. Это был сложный и долгий путь из множества попыток, ругани и даже парочки драк. Монстрам понадобился не один месяц, чтобы начать минимальный физический контакт, научиться касаться друг друга без неловкостей и причинения боли. Сперва Эррору было сложно, очень сложно, его буквально наизнанку выворачивало только от одной мысли о какой-то тактильности. Даже минимальное прикосновение обжигало, сопровождаемое волнами глюков и ошибок, которые словно бы пытались защитить уязвимое тело. Постепенно, очень медленно, Оши начал доверять не только художнику, но и себе. Тот вечер, когда они впервые осознанно взялись за руки, до сих пор вызывал в сознании приятное тепло и ностальгию, согревая изнутри, заставляя душу взволнованно трепетать между ребер. – Я почти закончил, – заверил Хранитель альтернатив, сочувствующе глянув на сморщенное от неприятных ощущений лицо Разрушителя. Тот засунул в рот остатки первой шоколадки и принялся агрессивно жевать, изредка дергая плечом на болезненные спазмы. – Да, это крайне неприятно, знаю, но зато ты будешь как новенький. У меня вот ничего на лице уже нет, видишь? Эррор не ответил, лишь показательно-обиженно принялся за вторую шоколадку. Мало он ему нитями врезал, мало! Инк захохотал на недовольное лицо любимого, на что получил устрашающий взгляд, как бы говорящий: “Посмейся мне тут еще!”. Закончив с плечом, он убрал почти пустой флакон обратно, убедился, что плечо больше не будет кровоточить и беспокоить Эррора, и только потом вернул на место пальто. Вздохнул. Немного подумав, вытащил из органайзера другой флакон, нежно-розовый, откупорил и лизнул самую малость. Эмоции в глазах засверкали и несколько раз изменились, останавливаясь на розовом сердце и желтой звезде. Белые пальцы коснулись черной руки, лежащей на траве. Инк улыбнулся, касаясь Эррора, но нежно и аккуратно, точно стараясь впитать каждое короткое прикосновение, наблюдая, как едва заметная волна битых пикселей отделилась от тыльной стороны ладони и пропала, словно ничего и не было. Больше никаких внешних проявлений от прикосновения не последовало. Эррор, кажется, этого даже не заметил. Его рука была такой теплой, приятной. Художник задумался о чем-то, перебирая пальцами по тыльной стороне ладони возлюбленного, вслушиваясь в шуршание обертки от шоколада. – Кстати, на следующую встречу с тебя торт, – вдруг сказал Инк, крепко, но нежно сжимая руку возлюбленного. Засмеялся на ошарашенное лицо и новые глюки, появившиеся теперь уже на черепе и плечах от полного непонимания и возмущения. – А что? Ты сам это сказал, помню-помню. Я люблю с ирисками. Эррор хотел было ответить, да еще и со всеми прекрасными матерными эпитетами, которые только знал и помнил, но полный рот шоколада не дал вымолвить и слова. Зато россыпь ошибок и глюков по всему телу говорила довольно красноречиво о полном несогласии с заявлением! Инк рассмеялся в голос, обнимая Эррора, пока тот окончательно не завис.