Лестница на второй этаж.

Время летело неумолимо. Приближалось лето. Город утопал в цветущей зелени, ранние цветы уже начали демонстрировать прекрасные ароматные бутоны, а дети с каждым днем становились всё ленивее. Детские площадки, сколоченные и собранные из всего, что было под рукой, совместными усилиями, с каждым днем становились все оживленнее. Солнце грело, но еще не жарило. И сердце Весты было наполнено теплом и благодарностью за возможность видеть эту жизнь каждый день. Может быть, всё не так уж и плохо, подумалось ей. Если жизнь продолжается, может быть, что-то еще можно исправить. За прошедшее время хижина лесника была восстановлена и стараниями Оньянкопона усовершенствовалась. Конечно, это была не его личная заслуга - все-таки без финансовой помощи городских торговцев закупить материалы не получилось бы. Веста продолжала работать в приюте, но у неё было стойкое ощущение, что скоро ей придется уйти отсюда. Потому что обстановку нельзя было назвать спокойной. Её запросы в больницы терялись, бухгалтерия отказывала в выдаче денежных средств на расходы по социальным вопросам, указывая, что и так едва получается сводить баланс, так еще и дополнительных трат не хватало... В это время Адам Сойер попрощался с Габи и Фалько, которые в неопознанном настроении покинули его кабинет. Прошедшее время едва принесло положительные результаты. Официальные запросы и жалобы за этот период вернулись на стол адвоката. Документы просто передавали из рук в руки, отправляли отписки, а вообще попытка добиться чего-либо через официальные каналы, казалось, не принесла никаких результатов. Казалось. Адам внимательно посмотрел на потрепанные изрядно листы, победно улыбнулся и спрятал документы. -Капитан Леви! - Элизабет, словно весенний ветер, теплый и неугомонный, ворвалась в чайную с блюдом, накрытым чистым полотенцем. Мужчина повернул голову в ее сторону. Габи нахмурилась. Фалько вздохнул. - Капитан, я вдруг решила, что не хочу ждать Дня памяти, чтобы угостить Вас, - девушка поставила гостинец на свободной части кассовой зоны и убрала полотенце. - В лесу появились первые ягоды и я подумала, что... -Капитан Леви не ест сладкое, - буркнула Габи. Впрочем, сама девчонка смотрела на десерт с раздражением, но и с нескрываемым любопытством. -...Но он сам меня яблочным пирогом угощал, - растерянно пробормотала девушка. -Потому что он не был сладким, - произнесла Габи. - Тесто практически пресное, а яблоки были кисловатыми. -Габи, отставить, - произнес Леви. - Лучше сообрази пару чашек чая. У меня посетитель. Элизабет хихикнула и по кивку-приглашению хозяина чайной прошла в уже знакомую подсобку. Фалько внимательно смотрел на свою невесту, на которую пацан-кассир, кажется, тоже глаз положил. Та недовольно пыхтела и собиралась разразиться гневной тирадой. Эти выступления уже становились чем-то регулярным. Так что молодой человек делегировал приготовление чая кассиру и выволок подружку на улицу. Он прекрасно знал, что у Габи должно слететь с языка. Веста добрая. Капитан ладит с ней. Они, кажется, видятся время от времени? Ой, он потом такой довольный домой приходит, просто прелестно, аж душа радуется. И зачем эта девица тут лезет между ними, да еще и делами с пекарней прикрывается? Нет, она точно капитана хочет заполучить. -Так, угомонись, Габи, - строго произнес Фалько. - Да, Веста хорошая. Но мы не можем навязать капитану отношения. В нем... Определенно поменялось что-то, но мы ведь не знаем наверняка, из-за женщины это или нет. Тем более вон их как много в последнее время вокруг него крутится. -...А знаешь, ты, наверное, прав, - неожиданно произнесла Габи. Фалько поднял бровь. Мисс Браун в чем-то уступила. Маленькая победа. Может быть, даже стоит отметить этот день в семейном календаре как праздничный. - Нет, правда. Какая разница, что именно случилось такого хорошего... Нет, то есть это важно, конечно... - девушка вздохнула, осознав безуспешность попытки выразить свои мысли и чувства. - Капитан справился со своими демонами... По крайней мере, по большей части. И теперь спокойно живет. Это самое главное... Никогда не забуду тот день, когда нам приспичило зайти к нему во время обеденного перерыва, - тихо добавила девушка. - Как вспомню выражение его лица, когда он говорил, что его мама зовёт к себе... - она остановилась и закрыла лицо руками. За пределами сражений капитан редко проявлял эмоции, но чистое безумие в широко распахнутом сером глазу выбило ее из колеи. И Габи даже не с первого раза услышала шепот Фалько о том, что надо перепрятать все ножи и столовые приборы. И даже не сразу поняла, зачем это нужно сделать. К счастью, пара только один раз в жизни была свидетелем подобного эпизода. Они не могли наверняка сказать, что мрачные мысли навсегда оставили голову капитана. Но когда мужчина снова стал уделять внимание тренировкам и в доме стали появляться библиотечные книжки, ребятам стало спокойнее. -Ты всерьез решила делать пригласительные на свадьбу своими руками? - поинтересовался Фалько, желая переключить внимание девушки на что-то более светлое и жизнерадостное. В конце концов, даже упрямый и мрачный капитан Леви движется вперед. -О, да! Я даже специальную плотную бумагу купила! Красивая невероятно! Молодой человек улыбнулся, покачал головой, когда восторженная Габи, непрерывно тараторя, неосознанно ускорила шаг, и решил, что ему, вероятно, тоже стоит поучаствовать в этом. И результат, который Фалько нарисовал в своих мыслях, был поистине прекрасным. Остается только надеяться, что Габи с деталями не переборщит. -А может быть, мы вообще рано планы строим, - задумчиво пробормотала девушка. - А вдруг ничего не получится и нас все-таки переселят? Пока кто-то волнуется, Эдвин Миллс уже жалеет, что мать продала дом в родном городе. Потому что Элли просто категорически отказывается выходить замуж за человека, с которым живет мать. Потому что она хочет свою семью, а не причитания старой бабки. Которая, к тому же, ее недолюбливает. Но вряд ли мужчина вкладывал в это предложение хотя бы часть тех чувств, что были в первом браке. Эдвин знает, что мать скучает по Весте. Эдвин тоже скучает. Как ни прискорбно признавать, за это время тоска не утихла ни на грамм. А ведь документы о разводе они получили в декабре... С ума сойти можно. Но ничего страшного. Скоро все встанет на свои места. В конце концов, его маленькая жертвенная Веста не позволит, чтобы молодая пара, такая дорогая этому дьяволу с Парадиза, пострадала просто так. Мальцов нельзя назвать богатенькими, а услуги таких адвокатов, как Адам Сойер, надо оплачивать. Если только его милая бывшая женушка не провернула это как социальную помощь. Веста поняла, что наступил тот самый день, когда утром вместо дежурной короткой болтовни старенькая смотрительница сказала, что больше ключи не выдаст. Женщина не хотела тратить день на работу, которая, в общем-то, уже не оплачивается. И ей не было стыдно за это. В конце концов, она старалась выбивать все необходимое до последнего. Даже когда стало понятно, что Эдвин работает над данным ей обещанием, Веста упрямо отправляла запросы, жалобы, пояснения и вообще все, что только можно отправлять. Все её немногочисленные вещи быстро перекочевали в небольшую коробку и скоро вновь вернутся домой. Все поверхности в кабинете были протерты и вымыты, окно было открыто настежь и ветер, который стал уже по-летнему теплым, беззастенчиво трепал обходной лист, подписанный бухгалтером, работником архива и который теперь надо передать нынешнему директору. Процесс смены руководства начался примерно в то же время, как Веста устроилась на эту работу. И господин Сандерс, увы, не был хорошим, добрым или приятным человеком. И теперь она считает увольнение освобождением. Она уволилась не сама, но в последний раз идет в этот кабинет, чтобы отдаль бумажку, смело. Голос капитана Леви в её голове советует назвать бывшего босса куском дерьма и послать нахуй перед тем, как эпично хлопнуть напоследок дверью, но Веста так не сделает. В ней нет силы и смелости капитана. -Господин Сандерс, - она уверенно вошла в кабинет и подошла сразу к столу. - Все подписали мне обходной лист, - Веста протянула руку, чтобы положить документ на стол, но сильная мужская рука, холодная, с выступающими венами, перехватила ее запястье. -Даже не боретесь за право остаться здесь, госпожа Моррен, - покачал головой мужчина. - Или, Вы думаете, что только эльдийские калеки заслуживают особенного к себе отношения? Женщина замерла. В ушах стучало, а кровь прилила к ушам и щекам. Господи, до чего же стыдно... -Ты можешь остаться здесь, - тихо продолжил Сандерс. - Неофициально, разумеется. Помогать марлийским ребятишкам... -Нет, - холодно произнесла Веста, понимая, к чему может свестись подобный разговор. Особенно если он ведется таким сальным, томным голосом... Неприятно. -Да брось, Моррен, - мужчина явно раздражался. - Ты не самая красивая женщина даже в этом здании. После твоей супружеской неверности разовое пользование - это максимум, на который ты можешь рассчитывать. Ну, давай, девочка. Я даже постараюсь смягчить ситуацию с твоим бывшим мужем. Веста точно не помнила, что сказала. То ли "пошёл нахер", то ли "пошёл нахуй", но ей достало смелости хлопнуть напоследок дверью. Раздача в волонтерской группе проходила лениво сегодня - не торопились ни переселенцы, ни сами волонтеры, а через два часа, когда все закончилось, Веста нагло развалилась на траве неподалеку от хижины. Солнце пригревало, о работе она больше не думала. Конечно, ей нужно будет найти что-то новое, не сидеть же на шее у матери, на самом деле. Но об этом она подумает завтра. -Вы не идете домой, госпожа Моррен? -Лень шевелиться, - отозвалась Веста, приоткрыв один глаз и мельком глянув на Оньянкопона. Мужчина присел рядом. -Не знал, что Вы знакомы с Леви. ...Женщина растерялась, не зная, что сказать. Правду? Что она - женщина из социальной службы, которая ходила к нему дольше прочих? Дошли ли до него уже слухи о том, насколько далеко все зашло?.. Впрочем, может быть, у нее просто паранойя. Сам Оньянкопон просто искренне пытался понять причину изменений в его друге. Конечно, у него случилось много всего. Попытки жить нормальной жизнью давались капитану тяжелее, чем можно было себе представить. Восстановление после сражения было продолжительным, болезненным и сложным. Любое перенапряжение в травмированной ноге поначалу постоянно вело к скоплению жидкости в суставе. Хорошо, что сейчас у него хороший врач. Когда Леви наконец-то разрешили покинуть госпиталь, он редко вставал на ноги. К физическим нагрузкам, возможным в его состоянии, разрешили вернуться только год спустя. Однажды, когда Оньянкопон сидел в гостях в капитана и оба крепко напились, сильнейший солдат человечества признался, что не чувствует принадлежности к этому миру, а от хлама принято избавляться. Его можно было понять. Для человека, который всегда все контролировал, который нес ответственность за чужие жизни, который никогда не сидел на месте, оказаться практически прикованным к инвалидному креслу, подобная ситуация сродни медленной, мучительной казни. Оньянкопон хмурится, отвешивает Леви поздатыльник и называет размазней. За это капитан слабо улыбается и говорит "спасибо". И вот теперь Леви много ходит, открыл свое дело, да и женщины вокруг него крутятся. По некоторым откровенно можно сказать, что "она запала на этого коротышку". И Оньянкопон с легкостью списал бы приподнятое настроение капитана на стабильный бизнес и обретенную способность радоваться мелочам, которые встречаются в повседневной жизни. Но что-то подсказывало, что дело намного серьезнее, чем кажется на первый взгляд. -К тому же, скоро привезут продукты и инвентарь для раздачи на Дне скорби, - протянула Веста всё так же лениво, позволяя солнечным лучам согревать кожу. - Вам ведь не помешают лишние руки для фасовки, не правда ли? -...И как такая женщина, как Вы, могла из социальной службы уйти, - усмехнулся Оньянкопон. - Госпожа Моррен, Вы покраснели? -Нет, это солнце просто припекло, - моментально соврала Веста. В квартире Леви было как всегда тихо. Он сидел на излюбленном кресле в гостиной - Габи окрестила его "хозяйским", а на диване нагло развалился Фарлан. Изабель так и не решила, к кому ближе хочет сидеть, и устроилась на полу, примерно посередине. Мужина смотрел на них из-под полуприкрытых глаз, лениво подперев щеку рукой, когда шумная девчонка наконец-то заткнулась, гордо прекратив перепалку со старшим, и повернула к нему голову. Полные любопытства огромные глазища и широкая улыбка - кажется, что она всегда была такой. Как будто на этом личике не было шока после первой стычки с титанами. Как будто он никогда не смотрел в её безжизненные пустые мертвые глаза. -Ну чего тебе? - раздраженно спросил Леви. -Братишка, даже в сорок выглядишь на тридцать, - девушка хитро прищурилась и переглянулась со своим неизменным напарником. Фарлан усмехнулся и развалился на диване еще наглее. -Неплохую нору урвал, - прокомментировал блондин. - И девчонка тоже ничего. Леви скептично посмотрел на него. Он не произнес этого вслух, но каждая мышца на его лице буквально кричала "какая, нахуй, девчонка"? -Ооо, посмотри на этот взгляд, так мило, - хихикнула Изабель. - Да брось, братишка, - она подползла ближе и Леви казалось, что еще немного - и она залезет ему на лицо. - Разве ты не заслужил то, что имеешь? От кого угодно это могло бы прозвучать как упрек. Но это Изабель. Ничего, кроме искренней радости за других. -Разве вы заслужили то, что получили? - тихо спросил мужчина, отводя взгляд. - И вообще, заткнитесь вы оба. Болтаете тут о всякой ерунде. Бабу какую-то приплели... -Не какую-то, а весьма конкретную, - отозвался Фарлан. -Я знаю, что вы мертвы. А это значит, что я сплю. Ну, или подох. Менее предпочтительный вариант, конечно... - пробормотал Леви, устало проходясь ладонью по лицу. - Четырехглазая сказала бы что-нибудь заумное сейчас... -Он злится, что мы открыто говорим о его желаниях, когда сам братишка молчит. Это так мило, - хихикнула Изабель. -Она сказала бы, что вы просто воплощение моего чувства вины, - проворчал Леви. -Скорее, сложная проекция твоего подсознания, включающая в себя чувство вины, боль выжившего и подавленное влечение. Настолько подавленное, что твои мысли вырываются через чужие слова в твоем собственном сне, - хихикнула Ханджи за спиной. Леви вздрогнул. Какой-то вечер воспоминаний. И вот так вот бездарно он потратит свое короткое время сна? Слушая, как эти бестолочи обсуждают его... Как там ненормальная сказала?.. Подавленные желания. - Я пропустила добрую половину сплетен! - как всегда, эмоциональная женщина нагло устроилась на подлокотнике его кресла, предварительно спихнув локоть Леви. - Серьезно, Акерман, в твоем возрасте пора бы уже испытать прелесть сексуальных утех. -То же самое хотел ему сказать, - ввернул Фарлан. Леви почти завыл от отчаяния и тут... Мужчина резко вздрогнул и проснулся. От стука в дверь его комнаты. -Капитан, Вам нужна помощь? -...Нет, - Леви сел в кровати и отдышался. ...Вот ведь. Просто присел на минутку и уснул. Совсем уже... Дверь осторожно открылась. Сначала в комнате оказался поднос, который прекрасно смотрелся в этих уютных женских руках, до ушей долетел шорох ковра под босыми ногами, и запах пряностей от обеда, смешавшийся с запахом духов. -Габи сказала, что у Вас появилась привычка обедать в не на кухне, потому что вид с балкона лучше. Это правда? Поднос устроился на письменном столе, пока хрупкая фигурка пыталась разобраться с балконной дверью. -Я сам, - мужчина встал. - Там щеколда заедает иногда... Чтобы добраться до чертовой задвижки, приходится чуть ли не прижиматься грудью к её спине. И почему-то в этот момент Леви уже не может думать ни про обед, ни про балкон, ни про то, какой умиротворяющий пейзаж ждет его за стеклами. Только тепло чужого тела. Только запах духов. Только гладкие волосы, прямые и блестящие... И наверняка очень мягкие. Он понимает, что стоит так, без движения, слишком долго. И то только в тот момент, когда она развернулась к нему. Леви ожидал чего угодно. Что она отведет взгляд, не выдержав его собственного, тяжелого и только с половины лица. Что она будет пялиться на его шрамы и бороться с тошнотой. Или - что еще хуже - вдруг испытает жалость по отношению к нему. Но ничего из этого не происходит. Она выдерживает. Не отворачивается. И никакой жалости. Только невольно скользит взглядом на его губы время от времени. И что заставляет её рассматривать его исполосованный рот время от времени?.. Неужто поцеловать хочет?.. Леви почти качает головой в недоверии, но все же решает испытать удачу. Её губы мягкие и теплые, а руки - маленькие и проворные. Вон как ловко с пуговицами на его рубашке разобрались. У него не получается проделать с ней то же самое так же быстро. Но она и не торопит. Вместо этого тонкие пальцы проходятся по шрамам - везде, где могут проскользнуть - крепкий, подтянутый пресс, бока, грудная клетка, ключицы - кажется, он весь соткан из боевых отметин. А тот, по которому она прошлась сейчас - Господи, очкастая рыдала, когда работала с травмой, накладывала швы и боялась, что Леви умрет - удар пришелся слишком близко к важной артерии. Он не терял времени зря - наконец-то ее рубашку тоже можно откинуть в сторону. Счастье, что с юбкой попроще. Все мысли улетучились из его головы - в конце концов, Леви никогда не был так близок к тому, чтобы переспать с бабой. Да чего уж там, он вообще никогда не был даже близок к тому, чтобы быть близко. И вот она, теплая, в его койке, с раздвинутыми ногами и с незнакомым голодным взглядом, непривычно раскрасневшаяся и ждущая... Леви занял условно удобную позицию - колено давало о себе знать, да и в бедре ощущения были не самые приятные. Но ради такого, пожалуй, стоит потерпеть. Мужчина зажмурился и даже приготовился толкнуться вперед, когда раздался стон. Фальшивый. Ненастоящий. Похожий на те, что издавала мать, когда над ней пыхтел очередной клиент. Леви распахнул глаза. А глаза напротив уже не были такими яркими и живыми. Скорее, усталыми. Разве эта прекрасная женщина была настолько худой?.. -Нет, нет, я не хочу сделать плохо, - пробормотал Леви, увлекая дорогое создание в поцелуй. - Верь мне, пожалуйста, - бормотал он между поцелуями. Но когда он снова открыл глаза, все стало еще хуже. Она стала бледнее, а скулы выступали еще сильнее. - Я не подведу тебя, я обещаю, - прошептал Леви, целуя бледную шею. - Все будет хорошо, моя... Моя кто, пронеслось в голове Леви. Он никогда не говорил никому ничего подобного. Любимая?.. Милая?.. Солнышко?.. Как-то сопливо это все... Мужчина мотнул головой, отгоняя глупые мысли, и открыл глаза. ... Вот блять. Сколько бы искренности он не вкладывал в этот тупой секс, ничего не меняется. И она сейчас похожа на его мать в ее предсмертном состоянии. Исхудавшая. Бледная. С темными кругами под глазами... -Прости, прости, прости!.. -Капитан... Капитан, это сон, - голос Фалько наконец-то вырвал Леви из двойного кошмара. - Капитан, - молодой человек осторожно тряхнул старшего за плечи. Мужчина широко распахнул глаза и сел, тяжело дыша. - Вы совсем немного спали. Габи только посуду после ужина успела помыть, - тихо произнес Фалько. - Травяного чая, может быть? Леви кивнул и медленно лёг обратно. -Мои родители надеялись, что завтра вечером Вы разделите с нами ужин, - тараторила Габи, прибежав с чашкой ароматного теплого напитка. Леви нахмурился, принимая чашку. -У меня были другие планы. -О, - лицо девушки озарила надежда. - Наверное, Вы хотели... - она замялась. Капитан и Веста наконец-то снова увиделись после долгого перерыва. -Я собирался выпить чай с Андерсонами, - отозвался мужчина. - Он открывает пекарню в соседнем помещении. Мы приняли решение объединить наши дела. -Это как? - пробормотала Габи. А она-то надеялась, что Леви наконец-то решился сделать шаг к созданию семьи. О, если бы только он завтра сидел на пледе с её семьёй и семьёй Фалько... Ух, тогда бы Габи точно нашла бы Весту (она ведь наверняка должна быть где-то неподалеку от пристани от волонтерского движения?..) и потом утянула ужинать к ним... И тогда бы она точно напомнила капитану, какая она замечательная и как вкусно готовила, когда приходила к нему, и как с ногой помогла... -Ну что ты там опять в своей бестолковой голове надумала? - проворчал Леви, заметив, как зажглось лицо маленькой Браун. Габи смутилась, забрала чашку и скрылась на кухне. Домой Веста возвращалась поздно. Настолько поздно, что солнце поздней весны уже успело скрыться за горизонтом, а фонари в городе - зажечься. Оньянкопон был против её путешествия до дома в одиночестве. Тем более, что путь лежал поначалу через не самый благополучный район. -И хочется тебе время тратить, я не понимаю, - женщина беспечно шагала по улочкам. -Так поздно уже, госпожа Моррен. Мало ли, что, - отозвался мужчина. - У тебя все в порядке? -Меня уволили сегодня, - произнесла Веста. И тон ее голоса дал понять, что это хорошо, а не плохо. -Так вот почему ты задержалась сегодня. -Да. Завтра не надо рано вставать. Отосплюсь и часам к десяти подойду к точке раздачи у пристани... Надеюсь, что погода будет хорошей и запрета на запуск водных фонариков не будет. -Все будет хорошо, Веста.