Лестница на второй этаж.

Микаса отвела меня домой, но исполнить приказ Леви и отпоить меня чаем не смогла. Потому что я закрыла дверь в нашей спальне, давая понять, что меня пока не стоит беспокоить, вышла на балкон и сидела в любимом кресле, не желая никого видеть. К ужину я тоже не вышла. И хотя она приготовила восхитительную похлёбку из привычных ей парадизских блюд, аппетит у меня так и не появился. Когда Леви вернулся с работы, он спросил, не надумала ли я всё-таки поужинать. Я отказалась. Когда время ужина закончилось, он принёс мне песочное пирожное с ягодным джемом и огромной шапочкой из белкового крема. Я согласилась. А ещё через пять минут капитан пришел на балкон с чашкой чая. Он не давил и не настаивал на разговоре, давая мне переварить случившееся. Конечно, Эдвин прав. Мои отношения с Леви — это нарушение субординации. Если бы дети не имели к нему отношения, то я не боролась бы с таким рвением. Конечно, я не смогла бы оставить в беде людей, которые обратились за помощью. Но переживала бы явно меньше. Как вообще Эдвин мог опуститься до такого?.. Но сейчас, когда капитан попивает свой чай, а его свободная рука неуклюже ласкает моё плечо, мне кажется, что всё не так уж и плохо. В четверг меня вызвала Стивенсон. И у меня не было причин сомневаться, по какой причине я должна явиться в её кабинет. Пару минут она молча смотрела на меня, не зная, как комментировать ситуацию, а потом тяжело вздохнула: — Ну и что я должна с тобой делать, Веста? — Уволите меня? — Нет, не уволю. Я вынуждена отстранить тебя от работы с господином Аккерманом. — Но я никогда не делала ничего плохого. Все меры поддержки были предоставлены в рамках законов и регламентов. Я никогда не пользовалась служебным положением, чтобы продвинуть его вне квот или получить финансирование на его программу в обход закона. — Я знаю. Но я так же теперь знаю то, что твой бывший муж — редкостный мерзавец. Я сама не в восторге от эльдийцев, но... Эта пара ведь совсем дети, — женщина устало провела рукой по лицу. — И я верю, что ты никогда не воспользовалась бы служебным положением, чтобы дать определенным подопечным преимущества. Задержись после работы сегодня. Нужно будет поправить документы. — ...Какие документы? — Ну как же. Ты ведь соврала комиссии по этике, что у тебя нет личных дел с Аккерманом. Три начальника подразделения подписали протокол, который это подтверждает. Но когда мы ставили подписи, мы не думали, что это может так откликнуться в будущем. — Вы знали? — удивилась я. — Ну, на тот момент ты только-только вернулась в соцслужбу и непонятно было, что у тебя с этим капитаном. Но когда ты снова начала его сопровождать как специалист... В общем, женщину, за которой ухаживают, видно сразу. Но мы знаем, что ты честный человек и что для развода у тебя наверняка были и другие причины. Сегодня мы подпишем протокол задней датой. Укажем, что ты состоишь в личных отношениях с подопечным, но на качество твоей работы это не влияет и что твоя работа с ним на особом контроле, — медленно произнесла Стивенсон, подбирая формулировки. — Сейчас, когда у нас на руках судебное предписание, мы не можем просто так закрыть на него глаза. Это не внутренняя документация и... — И если Вы поступите иначе, то у отделения будут проблемы. Я понимаю. Спасибо большое. — И я очень надеюсь, что ты действительно всегда действовала в рамках полномочий. Иначе это будут уже такие проблемы, которые не исправишь, просто поменяв протокол. Беседа с комиссией после развода — это одно, а вот после заявления о превышении полномочий — совсем другое. Я задумалась на несколько минут, вспоминая все важные моменты в реабилитации Леви и внешние документы, которые были направлены по его делу, и оценила мое поведение в общем. Нет. Я никогда не нарушала протоколы. Ну, может быть, чуть-чуть, когда опаздывала к назначенному времени или когда допускала слишком игривые нотки, обращаясь к нему. Впрочем, об этих маленьких преступлениях никто, кроме нас, не знает. Пришла в чайную Леви я поздновато, уже в половине восьмого. Джейк, молодой парнишка-кассир, отпускал, скорее всего, уже последних покупателей перед закрытием. Он всё ещё был уставшим и не выспавшимся, но определенно довольным прогрессирующим отцовством. Он жестом предложил мне пока что присесть — видимо, капитан отлучился куда-то по делам. Чуть позже Джейк принес мне свежий чай в красивой чашке и я тихо ждала Леви, попивая приятно горячий напиток и дожидаясь своего... Своего кого, подумалось мне?.. Парня? Леви наверняка сказал бы свой "Ткц", если бы я обозначила его именно так. Я хихикнула, когда мне представилось выражение его лица в этот момент. — Веста. Давно я тебя не видела, — видимо, я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как звенел колокольчик... И через мгновение на соседний стул опустилась Элизабет. — Капитан говорил, что у тебя проблемы. Надеюсь, всё решится благополучно. — Спасибо, — уныло отозвалась я. Жаль, что Микаса уехала. Мне плохо, она тоже перепугалась нового витка в общении с Жаном... Вот с кем бы мне теперь хотелось просто поплакаться. Какое-то время мы сидели в неловком молчании. Я помнила, что Элизабет влюблена в Леви... Только вот он сам мне никогда об этом не говорил. Только о том, что она ему пигалицу напоминает. Про загадочную "пигалицу" капитан мне так и не рассказал пока что. — Зачем ты помогала мне, зная, что он уже выбрал тебя? — девушка буквально выпалила этот вопрос, очевидно, замучавшись теряться в догадках. — ... Не поняла, — растерянно произнесла я. — Помнишь, мы с тобой вместе вышли из чайной и ты сказала что-то вроде: "Я надеюсь, что он сделает что-то по сердцу. Что выберет женщину, которая принесет ему счастье в его понимании". Или подобный высокопарный бред. Я ещё думала тогда, почему ты такая удивительно спокойная. Ты ещё не настолько старая, чтобы отношения с тобой были скучными... Хотя тут не в возрасте дело, — она бросила по всей мне неодобрительный оценивающий взгляд. Я покраснела. — А потом вспомнила, почему. "Может быть, капитан уже сделал свой выбор. О каком соперничестве тогда может идти речь?". Ты сказала еще и это. — В тот момент я не могла предположить, что Леви выберет меня, — тихо произнесла я. — В то время я только-только вернулась к социальной работе и виделась с ним как... Как куратор его реабилитации. — ... Ты хочешь сказать, что когда ты "помогала" мне, ты действительно... Помогала мне? — недоверчиво протянула Элизабет, зло сверкая глазами. — Соперницам не принято помогать. Ты... — Дело не в соперничестве, — я уже не могла скрывать раздражение. — Мы говорим о сложном мужчине, к которому у нас обеих чувства. Ты думаешь, что мне хватило бы наглости спекулировать его состоянием, чтобы привязать к себе? — А что, по-твоему, ты делаешь? "Посмотрите, какая я жертвенная, капитан Леви", "посмотрите, я выбила Вам хорошего врача, капитан Леви", "посмотрите, я развелась ради Вас, капитан Леви"... — Я не знала, как всё сложится. Я дала тебе рабочий совет. Я никогда не вешалась ему на шею, — отрезала я, вставая со стула и... Неуклюже сворачивая пустую чайную чашку. И в этот момент дверь подсобки наконец-то открылась и Леви вышел... С каким-то мужчиной. Судя по тому, как Элизабет метнулась к нему, это... — Папочка! Я присела, чтобы собрать и выкинуть беспорядок. Осколков мало. Крупные. — Эй, аккуратно, — Леви присел рядом с дежурным вафельным полотенцем и поставил рядом небольшую мусорную корзину. — Не поранься. — Вставай, Леви, куда ты садишься гуськом с твоим коленом, — шепнула я. — Прости за чашку. Он попросил меня подождать еще минут пять. У меня после дня на работе ноги буквально гудели и я смотрела в окно, пока мужчины, стоя на улице, заканчивали обсуждать свои дела. — Прости меня, Веста, — произнесла Элизабет. Она снова заняла место соседнее с моим и теперь точно так же, как и я, ждала, пока беседа закончится. — Я была на сложных и длинных переговорах. И когда увидела тебя, я ещё не остыла. Только вот... — она закусила губу и посмотрела в сторону. — Я буду за него бороться. — Дамочка, — Леви приоткрыл дверь в лавку. — Давай, пойдем домой. Я кивнула. Мы с Элизабет вышли вместе и со своими спутниками направились в разные стороны. — Давай зайдем в мясную лавку по пути, — предложил Леви. — Может быть, мы успеем урвать кусок копченого карбонада. — Давай. — Пирожное хочешь? — Нет, — я ненадолго замолчала. — Леви, ты знал, что Элизабет влюблена в тебя? — Догадывался, — лаконично отозвался он. — Но я никогда не давал ей повода думать, что у меня ответные чувства. — Мог бы и прямо сказать ей, что... — Я уже говорил, что позже объясню причину более мягкого к ней отношения. Я почти уверен, что ты не ревнуешь, дамочка. В чем дело? Ты устала? На работе задергали? — Комиссия по этике собиралась. Я коротко объяснила ему ситуацию. — Хорошая тётка эта твоя Стивенсон. Надо будет поблагодарить её, когда всё закончится, — прокомментировал Леви.