Прекрасное далёко

22 марта 2015 года. Иркутск

23.25 по местному времени.

Тихая ночь опустилась на обширные просторы Сибири, громадные леса которой так и шелестели за окнами, терясь об них и пугая советских детишек, уже спящих сладким крепким сном. Эта субботняя ночь была не такой, как все остальные до нее. Чувствовалось некоторое... волшебство? Да, чудо мимолетного момента, изменившего мою жизнь на "до" и "после". Впрочем, в воздухе попутно чувствовался и плотный резкий запах перегара, исходящий от начальника нашего отдела. В отделении КГБ по городу Иркутску проходило мое награждение. Все как и положено: строгие дядьки жмут друг-друг мозолистые руки, отдают честь и, не смея сказать ни единого лишнего слова, отступают армейским строевым шагом к своим позициям. Строго и, как бы сказал Дим Петрович, мой наставник, "прилежно". Учитывая то, что в душном помещении было хрен где развернуться и даже вздохнуть, я был счастлив. Да кому я, блять, пизжу, я был на седьмом небе в предвкушении долгожданной премии в 500 рублей и честно заработанной трёшки, на которую и горбатился до своих 28 лет. А между тем, праздник начался уже ближе к ночи. Погасшие фонарные столбы, освещавшие "Париж Сибири", казалось, сигнализировали о начале бурного культурного отдыха, немного отдающего криками подвыпивших оперов. А вот навстречу мне выходит и держащий бутыль импортного коньяка Иван Дьяконов, тот, с кем я и поступал в спецслужбы. Вечно веселые серебристые глаза, ухмылка, будто он стащил у кого-то конфет и расстегнутая клетчатая рубашка с небольшими пятнами от пролитого алкоголя. Чуть скошенная набок фуражка с красной звездой в центре, дрожащие от "невыносимого напряжения" ноги и такие же руки кричали о том, как моему товарищу было сейчас о-о-очень хорошо. Только завидев мое приближение, тот улыбнулся во все зубы и довольно прочирикал своим высоким мальчишеским голосом: И- Опа-а-а-а! Васька! Поздравляю тебя-я-я *ик*. А я уж думал, куда это ты провалился... Ради тебя ж все и затевалось... Я, не торопясь, подошел к нему и, осознав, что вся субординация пошла псу под хвост, крепко обнял товарища, немного отраняясь от воняющего перегаром рыла, лезущего по пьяни целоваться. Достаточно непривычная картина, особенно, если знаешь, что Дьяконов и слова лишнего не проронит на операциях, строго храня молчание. Бросив своему другу улыбку в ответ, я положил руки на пояс и, оглядывая товарища с ног до головы, вынес приговор: В- Я тоже рад тебя видеть, Ванек. Ну, как оно? Веселишься, я полагаю? - с ноткой иронии возник я. - Петровича не видел? Чуть почесав козлиную бородку, рыжий наклонил голову, будто задумываясь, подобно греческим мыслителям. После пятисекундного молчания, прерываемого лишь громкой музыкой, херачащей мне прямо по ушам, тот наконец разверзнулся: И- А то! - тот подпер голову кулаком. - Он... *ик* к полковнику заходил. Просил еще и тебя позвать, как возможность будет. Но ты *ик*... далеко не уходи. Надо еще и повышенье твое отмыть по-мужски... Отойдя от своих долгий предисловий, тот засунул руку в глубокий карман своих штанов и, подобно фокуснику, вытаскивающего из шляпы зайца, достал целую бутыль "Столичной". Сказать, что у меня челюсть отвисла от его магии - не сказать ничего. Немного ошараненный, я, тем не менее, продолжил: В- Ну даешь... Еще б такое провернул тогда в армейке - цены бы тебе не было! Ну да ладно. - я схватил полупустую рюмашку со стола незадачливого офицера, уже пускавшего слюни во сне. - Чего тянуть-то?! Его улыбка стала еще шире, после чего тот вытянул уже свою посуду и, с легкостью балерины открыв бутыль, разлил горячительное по тарам. Немного затаив дыхание, я наблюдал, как его дрожащие руки расплескивали капли на стол, отчего тот как сапожник ругался. Наконец разобравшись с этой насущной проблемой, Дьяконов пристально взглянул мне в глаза, еле останавливая свои бегающие по всему освещенному яркими лампами помещению глаза. Будто дожидаясь моего приказа, он кивнул, за чем последовал и мой кивок, после чего горло ощутило резкое жжение, заставившее меня скорчиться и схватиться за горло. Стиснув зубы, я наконец выдохнул и с небольшим страхом снова окатил вопросительным взглядом своего товарища: В- Ты где ее, нахер, достал?! Из пекла? И- В-вот так значица, да?! Я сюда и так и сяк, и охранника прошел-с, а ты меня не уважаешь?!. *ик* Я... Да я... - Дьяконов уж было хотел поднять вверх кулак и, похоже, врезать мне за неуважение к продукту, вот только спирт пересилил бедного парня, и тот с грохотом и звоном болтавшихся на груди медалей упал на пол, чуть ударившись о жесткую поверхность головой. - Ох бля-я-я... После того, как мой буйный коллега немного угомонился, я забросил того за руку на один из деревянных стульев, накрыв того его же курткой. Судя по всему, с него действительно хватит... Пока что. Что он там говорил? Подойти к полкану? Это будет всяко лучше, чем ухаживать еще за каким-то бухариком... Неспеша зашагав в сторону кабинета моего начальника, я уже морально приготовился к тому, что того веселья из зала там не будет. Пройдя половину здания, я поднялся на каменном лестничном пролете на пару этажей вверх, ощущая каждой частичкой своего тела тот "волшебный напиток", любезно предложенный уже крепко спящим Дьконовым. В вот и его крепкая дубовая дверь с номером 178 и строгой надписью в табличке под ней: "К.Ф. Кунаев". Сглотнув ком в горле, я занес свой кулак над дверью, после чего легонько ударил по двери три раза и, дождавшись этого по-отцовски строгого: К- Войдите! - я быстро открыл дверь, разразив весь кабинет Кирилла Федоровича лязгом слегка проржавевших петель и, стуча каблуками своих туфель, подошел к лысеющему седому мужчине, сидящему за письменным столом. Никогда не расстававшийся со своей военной формой мужчина, обвешанный немногочисленными медалями и орденами, отражавшимися ярким светом от включённой настольной лампы, поднял свой взгляд на меня и, сняв свои очки в железной оправе, обдал меня хмурым взглядом. Один только его взгляд заставлял меня нервничать так, будто я, будучи школьником, был у директора. Опустив свою тяжелую морщинистую руку на переключатель лампы, тот отключил ее, позволив моим глазам разглядеть Кирилла получше. Обладающий небольшим родимым пятном под глазом и парой осколочных шрамов на губе, тот, несмотря на свой почтенный как для работника спецслужб возраст в 59 лет, был в отличной форме. Я незамедлительно, только увидев его лицо, прислонил правую ладонь к виску, отдавая старшему по званию честь и крича: В- Здравия желаю, товарищ полковник! Сержант Василий Артемович Новиков к расположению прибыл! После чего старик также отдал мне честь и, сверкнув яркими глазами, прохрипел: К- Вольно... Я, Новиков, тебя уже и заждался. Поздравляю с повышением. Так вот... Ты присядь пока. Послушавшись, я опустился на чрезвычайно простой, как для кабинета полковника, деревянный пожухлый табурет и, сложив руки в замок, принялся наблюдать за стариком. Кирилл, смочив губы стоящим на столе бокалом с водой, поичмокнул и, откладывая свои бумаги в сторону, пристально взглянул мне в глаза, будто готовясь что-то передать: К- Буду краток, Вася. Работа у нас такая тяжелая - Родину защищать от всяких сволочей, стремящихся разрушить над привычный уклад. Ты наверняка помнишь и 91-й, когда этим сукам практически удалось нас разобщить и, если бы не вмешательство КГБ, мы бы тут с тобой не сидели и мило беседовали. В- ... Старик на мгновение затих, будто ожидая моего ответа. Стрелки на часах в комнате, казалось, перестали тикать, оставляя меня один на один с, только на первый взгляд, спокойным человеком. Тот, как говорили его постаревшие сослуживцы, настоящий дьявол во плоти, лишь кажущийся обычным исполнительным человеком. В любом случае я, не смея его перебивать, продолжил слушать, пусть и будучи начеку: К- В общем, сержант, наш отдел даже в выходные не смеет отдыхать. И, тем не менее, тебе, как младшему по званию, поручено более, если можно так выразиться, "простое задание". Ты же наверняка слышал, что во Владивостоке недавно открылось одно местечко с очень, как это называется, реакционной составляющей...- тот потянулся к портсигару, лежащему на стопке исписанных вдоль и поперек тетрадей. Вытащив оттуда одну гильзу, полковник взял ее в зубы и, поднеся к ней вырвавшийся из-под зажигалки огонь, слегка задымил помещение. - Какая-то очередная блинная, коих в Союзе словно мух. Не пойми меня неправильно, Вася, если бы на то была причина, наши люди просто сожгли бы это место раз и навсегда без лишних разговоров. В- Но?.. - будто рефлекторно высказался я. К- Это место было открыто, как символ нашего сотрудничества с Японией и ее ебучими капиталистическими стервятниками. Понятия не имею, почему наш бесхребетный, прости господи, генсек не выпнет всех этих узкоглазых к чертовой бабушке, но факт есть факт... И там, что немало важно, нередко собираются люди, как говорят наши информаторы, не совсем придерживающиеся линии партии. Как только Федорович затих, я не удержался, чтобы не высказать своего возмущения по поводу, как мне тогда показалось, бессмысленности сего занятия. В- Товарищ полковник, вы хотите, чтобы я установил слежку за... кафе? Я, конечно, все понимаю, но... Внезапно тот повысил голос, да так, что тонкие гипсокартонные стены его кабинета начали чуть ли не дрожать. Кирилл встал передо мной и, насупившись как индюк, развел руки в стороны, грозясь меня придушить. Со всей дури вломив по бедному письменному столу, тот заорал: К- ПРИКАЗЫ НАЧАЛЬСТВА НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ! ПОЛЕТИШЬ ТУДА ЗАВТРА ЖЕ И РАЗБЕРЕШЬСЯ! Я ЯСНО ВЫРАЖАЮСЬ?! Я снова, уже от страха, отдал тому честь. Быстро переведя взгляд с его рассерженных глаз на часы, мое тело ощутило небольшую дрожь, что чуть привела к небольшой судороге, так и норовившей расползтись в самый неожиданный момент: В- Так точно, товарищ полковник! К- ОТЛИЧНО! А ТЕПЕРЬ ЗА ДЕЛО! БИЛЕТЫ НА САМОЛЕТ ТЕБЕ ВРУЧИТ ХАРИТОНОВ. И ЧТОБ НОГИ ТВОЕЙ, НОВИКОВ, ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! Напоследок отдав честь уже в третий раз, я пулей ринулся из того злополучного места, сверкая пятками по коридору, все еще гудящему от веселья. Тут-то, переваливаясь с ноги на ногу, вышел и мой начальник, Дмитрий Петрович Харитонов. Судя по его выражению, дядька был явно не в духе: В- Здравия желаю, товари... Меня снова перебили: Д- Вольно... Ты слышал, что тебе сказал Кунаев? Маразматик опять думает, что все вокруг пытаются за ним следить. Сука, как же мне не хочется портить тебе выходной, сынок... - тот немного поднял свои тонкие брови вверх и устало вздохнул, кладя мозолистые руки себе на живот, будто виня самого себя. В- Ну что ж, приказ - есть приказ, каким бы он не был. Я надеюсь, он не будет психовать, если я немного повременю со своей миссией? Заодно и город посмотрю, как-никак. Д- Только в лицо ему так не скажи, балбес. - тот протянул руку во внутренний карман своего черного пиджака, вытаскивая оттуда немного смятый сверток с наклеенным на него стикером в виде серпа и молота на фоне полос. - Отлет завтра утром. Не заплутай там, а? И знаешь что? Удачи тебе. Что бы ни случилось - будь на связи. В- Так точно... - прошипел я сквозь зубы и, развернувшись кругом, побрел в сторону выхода. Жажда отмечать была не просто уничтожена, нет. Та была аннигилирована, растерзана и разорвана желаниями моего жирного начальства. Да что этот старый хер себе позволяет?! Просто так, снихера, прямо на награждании... Надеюсь, Кунаев сегодня просрется, пока я буду переться в никому, сука, не нужную кафешку...

23 марта 2015 года. Владивосток

10:18 по местному времени

Густые пушистые облака, прежде заполонявшие собой небеса, разрезались крыльями гигантского ИЛ-86, подобно острейшей сабле в руках опытного мечника. Грохот двигателя, усталые зевки пассажиров и проходящие по самолету стюардессы, наряженные в красную униформу - все эти вещи, как бы сильно мне не хотелось отоспать еще один часок, намеревались прервать мой "вековой" сон. А когда я вообще нормально спал в последний раз? В школе, похоже? Твою мать, как же быстро время идет... - я схватился пальцами за переносицу и протер глаза после небольшой дремоты. Владивосток, гавань всего Союза, а также пристанище ревизии... Впрочем, за тем меня сюда и отправили, дабы делать за КГБ всю грязную работу. Огромные бетонные высотки, простирающиеся до небес и вгрызающиеся в них своими высокими крышами, широкие бульвары, между которыми протянуты на канатах развевающиеся красные знамена "Мир, Труд, Май!" и прочие украшения и стандарты, действующие свои шуршащим звуком, мягко говоря, на нервы. А бесчисленные колонны машин буквально заполоняли улицы знатно разросшегося портового города. Эх, благодать! Чуть потянув спину после перелета и хрустнув слегка затекшей шеей, я невольно произнес: В- Так, Новиков, не время тебе пока расслабляться! Надо бы понять, где можно будет разместиться на первое время и... Так, а Дмитрий разве не обещал мне здесь квартиру? - моя ладонь в порыве осознания всей тщетности ситуации грохнулась прямо на лицо, раздавая терминал, полный людей, небольшим хлопком. - Ну дурак. Что еще попросишь? Дворец? Званием не дорос - значит губу уж не раскатывай... Наконец-то выйдя из того чертового муравейника с толпами больше, чем в Москве, моему взору открылся как вид на сам закатанный в бетон город, так и доска с объявлениями, стоявшая аккурат впритык к выходу из аэропорта. Обклеенная многочисленными объявлениями о фирмах такси, "доступном" жилье с расценками больше московских и прочей не нужной мне прямо сейчас херней, в глазах, подобно редкой искре, сверкнула одна бумага: В- Требуется сторож в... Бинго! "Кафе у Машеньки"! Только какого хрена оно делает именно здесь, на стенде? Ай, ладно, черт с ним. Такс-с, что там с телефоном? - чуть опустив свой взгляд, я обнаружил, что нижняя половина объявления заклеена налепленной на него поверху информацией о какой-то конторе. Попытавшись избавиться от сего препятствия, я безжалостно вырвал бумажку, только потом увидев, что вместе с ней вырвал и кусок из объявления о нужном мне кафе, что было намертво приклеено к первому. - Сука! Да чтоб тебя! Аргх-х-х... Вот посмотрел номер, дуралей. Ладно, придется мне вспоминать адрес... Достав из своей наплечной кожаной сумки пару свертков с записульками от Кунаева, я вгляделся: растекшаяся к херам собачьим ручка хоть и мешала, не вызывала у меня особых проблем с понятием текста. А вот и, собсна, адрес... Ленина 15. Как же, блять, оригинально... Поймав по пути с аэропорта первое попавшееся такси с каким-то веселым грузином за рулем, всю дорогу рассказывающим мне о своем бизнесе, что тот прятал от глаз, как он выразился, "Свиней кэгэбэшных", я наконец-то помчался "устраиваться." Дорога предстояла неблизкая, поэтому можно было и наконец то отдохнуть на задних сидениях "Москвича".

23 марта 2015 года. Владивосток

11.03 по местному времени

?- Да, да! Захады, дарагой! Тэбе всэгда рады будут. - получив с места грабительские 5 рублей за поездку, радостно с сильным кавказским акцентом проговорил водила, после чего, сверкнув фарами, умчался обворовывать беспечных туристов снова. Пред моими глазами наконец-то возникло то самое здание, крутившееся у меня с прошлого дня в голове. Обширный просторный комплекс, растянувшийся на пару соток среди, буквально, чистого поля, очень сильно выделялся, особенно на фоне прочих зданий. Приплюснутая, словно блин, крыша, покрытая, на минуточку, первоклассной березой, хрен знает как выжившей в суровом дождливом Приморье, окаймление по всему периметру в виде дощатых стен, создававших атмосферу старинного русского здания, эти старые добрые деревянные ставни на окнах, исписанные различными узорами и рисунками в виде сюжетов и, что особенно бросалось в глаза, одинокая рекламная надпись сверху входа, почти не портившая всю красоту этого, несомненно, шедевра. Еще пару минут простояв, просто пялившись на это, я наконец-то взял себя в руки и, взглянув на наручные часы, отправился в путь. Даже вдалеко от выхода мои уши пронзила очень приятная музыка, похожая на смесь традиционных и современных инструментов. Не теряя времени, я с трудом отодвинул тяжелую дверь и по слегка затененному коридору прошагал до, как было видно на плане, главной сцены, где и творилось все действие. Довольные крики и возгласы народа, столпившегося за обеденными столами с их детьми, гремящая музыка, бившая по ушам, подобно молоту в рабочей руке и бегающие туда-сюда официанты, на лбах которых выступали редкие капельки пота. Ничего необычного, таких, как это заведений в Союзе было, мягко говоря, дохрена, вот только была одна фишка, о которой мне Кунаев совсем не упомянул. На сцене помимо привычных артистов в костюмах и прочей театральной утвари стояли три возвышающиеся над всеми в этом зале фигуры, похожие на... животных? Торчащие ушки, хвосты и звериные клыки явно выдавали в них знакомые образы: Первой и, судя по всему, главной из тройки была девушка с бурым цветом кожи, держащая в своих массивных руках-лапах микрофон. Испуская сладкий голос, та буквально кружилась по всей сцене, пышно распуская свой длинный расписной сарафан. Медвежьи ушки на голове явно толковали о ее принадлежности к "царю леса", а ее прекрасное лицо чуть ли не модели лишь подчеркивало образ красавицы, обладавшей, ко всеобщему удивлению и радости, совсем нехилыми формами груди и ягодиц. Распущенные светло-коричневые волосы, изредка забегая к глазам, венчали всю эту механотронную прыть, оставляя всех посетителей с открытыми ртами. Голубоглазая особа же продолжала свою тирраду: ?- Кружат они, стараясь... Вертят земную ось... Чтобы влюбленным раньше-е-е... Встретиться пришлось... Не удержавшись перед халявным выступлением, я грохнулся за ближайший свободный стол и швырнул на него свою клетчатую кепку. Подперев подбородок руками, я, сам того не замечая, по уши погрузился в атмосферу концерта, позабыв о своей ебать какой важной миссии: В- Какая красота... Когда я в последний раз был в театре? Лет 5? Нет, 6... Загоняешься с этой работой, Вася, ох как загоняешься... А между тем на сцене все ярче мелькал образ второй девушки, образ которой был куда современнее: синекожая особа с заячьми ушками носила расшитые тёмные брюки, заметно расширявшиеся к концу штанин; нетипичный для Союза красный топ, еле-еле скрывающий шикарный объем груди, что не могло не приковывать к себе внимания особенно от взрослой аудитории. Такие же ярко-голубые волосы, сплетенные в длинную косу, ложащуюся ей на плечи, создавали некое чувство спокойствия даже тогда, когда только смотришь на зайчиху Девушка, не обращая на всю эту толпу совершенно никакого внимания, сосредоточила свой яркий зеленоватый взгляд на строгом пианино, стоявшем чуть ближе к краю сцены. Изредка подергивая ушками, та виртуозно выбивала из машины своими пальцами легкую мелодию, похожую на Лунную Сонату. Затем мое внимание переключилось на девушку, заболтливо перебирающую клавиши на другом музыкальном инструменте. Заметно поднапрягшись, желтокожая барышня, вбирая весь воздух из своих стальных легких, выдувала из тромбона острые звуки, подобно железнодорожным шпалам вклинивавшиеся в общую композицию с голосом солистки и мастерством игры на пианино зайчихи, создавая акустический шедевр. С первого взгляда, третью из этого "оркестра" можно было бы спутать с обычным человеком, вот только ее непременно высокий рост и чрезвычайно идеальное лицо заметно рушили всю эту иллюзию натуральносьи, позволяя истинной красоте механизма блистать вовсю. Глубокие фиолетовые глаза, насыщенно-желтые волосы, распустившиеся до поясницы и прекраснейшая фигура прямиком с тех импортных американских журнальчиков. Неудачно пытаясь скрыть свою красоту под толстым слоем традиционной славянской одежды в виде подогнанной под девичьи формы рубахи и платьица, желтокожая, тем не менее, не стеснялась образа, при каждой возможности выпячивая свою грудь настолько, насколько то было возможно. В- Вот шалунья... А я-то думал, тут культурное местечко. - саркастически проговорил я про себя. Через пару минут выступление уже практически подходило к своему концу. Медведица, заметно растянув последнюю ноту, подобно Призраку Оперы, задрала свою голову вверх, слегка взмахивая своими роскошными волосами и расставляя руки "швам". Мигнув яркими глазами, та, будто невзначай уставилась в мою сторону с такой ненавистью во взгляде, что я невольно вздрогнул. Целуясь с ней взглядами около трех секунд, та так же резко обернулась к остальным зрителям, одаривая белоснежной улыбкой весь апплодирующий ее мастерству зал. В- Ну нихера себе приемчик... Я почти что испугался. И только я хотел, было, встать с места, как, обернувшись, заметил уверенно марширующую в мою сторону солистку. Не показывая ни единой эмоции, та молча встала возле меня и, будто анализируя, выдавила из себя фальшивую улыбку, нисколечки не затмевающую ее хищных глаз. Твою мать, может это и кажется маной небесной, что такая красотка, пустьи выплавленная из металла, заинтересовалась тобой, ее грозная комплектация затмевала всю ее милоту. Тем не менее, отбросив свои опасения, я снова вжился в роль "туриста": В- Ох, это было чудесно! Ваш голос подобен облаку... - растянув на лице легкую улыбку, возгласил я. - ... Будьте уверены, у вас только что появился новый горячий поклонник! В ответ машина, также не роняя слов, уселась за соседний со мной стул и, сомкнув вместе свои тонкие ножки, чуть наклонила голову. На ее лице возник легкий румянец, похоже, выветривший из ее процессора все негативные мыслишки. Неожиданно издав небольшой смешок, механотроник растаяла в благодарнастях: ?- Ну что же вы, товарищ! Давайте лучше на "ты", а то я сгорю от смущения... - девушка чуть сузила глаза, оглядывая меня с ног до головы. - Ты, похоже, у нас впервые? В- Э-э-э... ?- Вот и замечательно! Не против, если я устрою тебе небольшую экскурсию по нашему прекрасному месту? Обещаю, будет весело! Пытаясь оторваться от навязчивой железяки, уже начинающей действовать мне на нервы своей "псевдодоминацией", я аккуратно отклонил ее предложение: В- Я бы с радостью, вот только... - вот только механотроник специалтно пропустила мимо своих ушей все, что я сказал, уже приступая к активным действиям. Девушка резко схватила меня за руку и, так мягко, подобно кошке, нависла над моим ухом. Положив свою другую руку мне на плечо, медведица своеобразно обняла меня. Что-то здесь явно было нечисто... В любом случае, дабы не раскрывать карт, я решил подыграть моей новой "подруге": В- Ну хорошо, уговорила, чертовка! - стараясь выразиться как можно мягче, упрекнул я бурокожую. - Подожди-ка, а как тебя?.. Не дожидаясь, пока я закончу, та сделала такой маневр, от которого у меня в жилах кровь застыла. Буквально вжавшись мне в плечо своей огромной и мягкой грудью, та легонько обхватила мою голову и начала трепать волосы. Чуть поглаживая, словно кота, я ощутил волну наслаждения, от которой невольно "замурчал". Механотроник же, явно довольная своим успешным захватом, нагнулась ко мне и прошептала: ?- О, милый... Лезешь обниматься к девушкам, даже не зная их имен? Как не по-джентельменски... Ну что ж, если тебе так интересно, то меня зовут Мария, но все остальные зовут меня Маша... - на ее лице появилась злобная ухмылка. Буквально выхватив меня из-за стола, та насильно потащила меня куда-то в угол комнаты, чему я, естественно, не сопротивлялся. В любом случае, я мог в любую секунду вырваться из ее мягких и нежных рук, дабы... Блять, дабы что?.. Ты собираешься драться с хрупкой красавицей? Господи, как же я тогда ошибся... - А ты, сладкий, можешь звать меня как захочешь... Уже непринужденно, незаметно для остальной толпы, находящейся в эйфории после выступления, та затолкнула меня в какую-то странную и не очень опрятную комнату. Тьма сжирала любые источники света, заставляя меня и без того щуриться в этом не самом просторном помещении. Керамический пол, холодные стены и... этот задыбленный аромат холода, если так можно выразиться. Уже на этом этапе я начал понимать, что где-то в моих планах был обнаружен просчет. Буквально захлопнув за собой дверь, девушка, так же резко, как и в первый раз, обернулась в мою сторону, в то же время неторопливо стягивая с себя рукой одну из лямок сарафана. Вот только голос ее был пропитан не похотью, а такой неприязнью, что от одной лишь волны сводило зубы: М- Итак, парень, вот что мы будем с тобой делать...