Отражаясь в глазах чудовищ

Вопреки ожиданиям охотниц, портал, ведущий из обители бабушки Самсин в мир реальный, сработал немного не так, как планировалось: Найджела доставил ровно по адресу – Руми резонно заметила, что столкновений с кумихо более чем достаточно для обычного человека, а вот самих охотниц вынес не на звероферму, куда, согласно расследованию Зои, торопилась Марбл, а примерно за пару километров от этого места, в промышленные районы, такие мрачные, что даже идти по ним ощущалось как приступы депрессии. Хорошо, что у команды был Тори, который, уверенно взяв след Марбл, вёл их вперёд, и Зои, чья восторженная болтовня предавала этому мрачному месту чуть больше красок, хотя сосредоточенные Руми и Мира слушали её вполуха. Тут уж сказывалась выучка от столкновений с демонами: болтовня болтовнёй, а опасность может подстерегать на каждом шагу. – Представляете, – просто каким-то чудом умудряясь не наталкиваться на промышленный мусор и колдобины на асфальте, ожидающем починки, тараторила Зои, – оказывается, лисы Новосибирского генетического эксперимента, начавшегося свыше 80 лет назад и до сих пор продолжающегося, очень часто становятся домашними любимцами. Они выведены селекционно, без использования генетических фокусов вроде изменения ДНК, чаще всего у них широкие лапы и множество белых пестрин по всему телу, кроме того бывают особи с закрученными, как у собак, хвостами и висячими ушками. Так мило, правда? – Что-то ничего похожего у Марбл не наблюдается, – резонно заметила Мира, на что Зои, ненадолго оторвавшись от смартфона, оживлённо закивала: – Всё так, но дело в том, что их закупили для фермы не для продажи в качестве домашних питомцев. В статье сказано, что, дабы замаскировать эксперимент в те времена, когда генетика была в России признана лженаукой, её организаторы сказали, что этим самым одомашниванием пытаются добиться того, чтобы лисы приносили щенков дважды в год – совсем как домашние собаки. Это был увеличило выработку меха. Я полагаю, то место, в которое мы торопимся, закупило их с точно такой же целью. Плюс, наверное, с такими животными легче работать, если они сами идут на контакт. – Жалко только, они не учли, что кто-то может стать кумихо, – резонно заметила Мира и тут принюхалась, чуть заметно морщась, – Да, теперь и я чую, что рядом звероферма. Руми остановилась как вкопанная, и подруги вместе с нею. – Что такое? – наконец расставшись со смартфоном, поинтересовалась Зои, на что полукровка нахмурилась: – Мой нюх теперь сильнее человеческого, и я чую... Страх. Им страшно. Не знаю, как, но такое чувство, что они прекрасно знают о своей судьбе. – Не представляю, каково Марбл вернуться сюда, – тихонько проговорила Зои, и в голосе её слышалось явственное сожаление. Мира, которая хотела было пустить ремарку вроде того, что вот нечего было к людям лезть, мигом передумала, разглядев сквозь ворота тела разных окрасок, мечущиеся в тесных клетках. Охотницам случалось бывать в зоопарке, но звероферма производила удручающее зрелище. Некоторые лисы бегали из стороны в сторону, некоторые тявкали, забившись в угол, другие пытались копать полы своих тюрем или грызть решётку. При приближении людей многие рычали, грозно скаля пасти, но притом в глазах животных плескалась понимание, что вздумай кто-нибудь сейчас открыть дверцу и попытаться их вытащить – и бежать будет некуда. – Тори, ищи Марбл, – заметив, что даже щенок замешкался, водя носом, попросила его Зои, но тут Руми подняла руку вверх: – Я вижу её. Там! Место вызывало смятение и в душе самой кумихо: она приняла человеческий облик наспех, магия сформировала очень грубые джинсы и растянутую бесформенную футболку с небрежно накинутой на неё курткой с капюшоном. – Она что, одежду Найджела скопировала? – негромко произнесла Мира, приподняв брови, и Руми, присмотревшись ещё раз, с удивлением кивнула. Марбл видела эти вещи не так долго, но всё же сумела их воссоздать. Если лисицу можно было назвать талантливой, охотницы были готовы признать, что это – подходящий эпитет для их новой знакомой. Не замечая никого и ничего, Марбл бежала в нужном направлении, петляя между клеток. Лисы по месту её следования затихали, некоторые высовывали наружу носы, даже принимаясь вилять хвостами – они чуяли её истинную природу, несмотря на изменившийся облик. Тут кумихо остановилась, нависла над одной из клеток и… сделала два шага назад. На неё в ответ смотрела другая лиса, самая обычная рыжая, взволнованно облизывающая зеркальце носа. Марбл наклонилась поближе, и они обнюхались, но вовсе не как старые знакомые, а скорее как чужаки, с невероятной осторожностью, и именно в этот самый момент появился ещё один персонаж. – Эй, дамочка, Вы бы не наклонялись так низко, выглядят они мило, но при случае нос откусит так, что ни один пластический хирург новый не сошьёт, – послышалось со стороны пристройки, и наружу вышел сотрудник зверофермы, неопрятного вида и чуть располневший. Из карманов его полинявшей униформы с нашивкой фирмы виднелись те самые пресловутые перчатки, которые используют для работы с животными. – Здесь была лиса, чёрная с рыжим, с год назад, – проговорила Марбл, указывая пальцем на клетку. Лицо живодёра озарилась вежливой, но не то чтобы слишком приятной улыбкой: – Год! Ну Вы и вспомнили, дамочка. Проездом у нас были, что ли? Видать, не моя смена была, Вы ж писаная красавица. Но могу понять, животина-то была запоминающаяся, редчайший окрас, для этого в дикой природе и выловили. Вот только размножаться отказалась, что-то у неё там с внутри не ладно было, так что только зря деньги потратили. – Куда она делась? – уже по тону было ясно, что Марбл понимает исход этого диалога, но отступить она уже не могла. – Как куда, – развёл руки он, – На воротник пустили. Или на муфту, шкурка-то небольшая была, а подобную подобрать у нас тут так и не смогли. Но если Вам такая же нужна, оставлю телефон, быть может, подберём вариант... Что происходит? Тори зарычал, бестолково суча лапами в руках Зои, которая своевременно подхватила его с земли, дабы щенок, починившись инстинкту, не пошёл в атаку. – Двуногие твари. И вы ещё считаете себя лучше нас, – голос Марбл огрубел, а пространство вокруг неё начало резонировать, мерцая от магии, навеваемой единственным хвостом. Близ её силуэта, сгустившись, появились знаменитые лисьи огни, и, если смотреть полубоком, можно было заметить проблески её истинного облика. – Вы... Вы кто такая? – работник попятился, да так и осел на пятую точку, споткнувшись об одну из ступенек пристройки. Ошарашенный, он и не собирался бежать. – Вы её убили, убили! – заорала Марбл, и ей вторило многоголосое эхо запертых в клетках пленниц, ни дать ни взять какофония неупокоённых душ. – Её снова придётся запереть, – подалась было вперёд Мира, но Руми перехватила подругу за запястье, качая головой: – Марбл не идёт в атаку, давай дадим ей шанс. – Какой ещё шанс? – с негодованием повернулась к ней танцовщица, – Мы теперь за неё отвечаем, причинит вред человеку – отправится на перерождение. – Смотрите, – проговорила Зои, и взгляд охотниц снова сосредоточился на месте действия. – Я не знаю, кто Вы, госпожа, – огрубевшие ладони работника сложились в молитвенный жест над головой, – Ну прошу, пощадите, я всего лишь делал свою работу! Я никогда не издевался, никогда не проявлял жестокости, убивал их так быстро и безболезненно, как только мог! Прошу, пощадите, у меня семья, жена и двое детей, я работаю ради них! – Да как ты смеешь выполнять подобную работу?! – из глаз кумихо брызнули слёзы, и она рухнула на колени чуть подальше от скрючившегося в страхе человека. Руми оказалась права, Марбл не была убийцей, она откинула голову назад и разревелась, не животное, не человек, а что-то между. Пора было действовать, и Руми, выйдя из-за ряда клеток и сделав знак подругам идти следом, поспешила навстречу кумихо: – Марбл, нам очень, очень жаль. Пожалуйста, пойдём домой. – Вот мой дом, – оглянувшись на них, лисица в человечьем обличье указала на клетку напротив той, возле которой останавливалась, – Здесь я жила сколько себя помню. Грызла прутья, ломая молочные зубы, и мочилась в один из углов клетки с надеждой на то, что однажды он размокнет и я смогу выломать себе ход наружу. А вот здесь, – рука её, словно подстреленная птица, передвинулась к месту обитания молодой огнёвки, – Жила она. Её звали Кымыль. Я сама придумала это имя, потому что то, настоящее, я попросту не могла произнести. Потому что я родилась среди людей, была вскормлена людьми, и я не могла произнести слово на настоящем лисьем языке, похожее на шелест ветра, – она болезненно зажмурилась, и тут навстречу кумихо выдвинулась Зои, временно перепоручив щенка Мире. Села напротив неё на колени, прямо в грязные опилки, перемежавшиеся клочками меха. – Что ты делаешь? – утёрши слёзы одним решительным жестом, пробурчала кумихо, но Зои открыла объятия ей навстречу: – Теперь ты с нами. Я не буду говорить тебе, что всё будет хорошо, или что ты забудешь, но... Если ты расскажешь нам о Кымыль, мы тоже будем помнить. Тоже будем знать, насколько особенной она для тебя была. – Вы люди, я лисица, какое вам дело до моих страданий? – она скосила голову набок, и тут уже к ним подошла Руми, протягивая руки обеим: – Люди, лисы – какая разница? Все мы хотим жить, все мы чувствуем. – И вообще: мы договорились с небесами следить за тобой, если ты где наводишь шороху, мы тоже должны быть тут как тут, – добавила Мира, заходя с другого угла, на что Кумихо горько усмехнулась: – Вы очень странные и весьма непрактичные создания. – Пусть так, – Зои бережно тронула её за плечо, и Кумихо не отстранилась, – Но мы сделаем всё возможное, чтобы стать твоими друзьями. Ты позволишь нам? – Вы, люди, – тон её звучал устало, будто проникновение на звероферму и истерика высосали из кумихо все силы, – Проживаете день за днём, и не подозревая о мучениях таких, как я. – Именно поэтому, – Руми положила руку на другое её плечо, – Мы хотим знать. Пока ты не расскажешь, мы не сможем узнать об этом. Поверь, я как никто понимаю, что это такое – оставаться наедине с собственной болью. – Могу кое о чём вас попросить? – карие глаза попеременно остановились на всех трёх охотницах, а следом – и на работнике зверофермы, – Я смогу стереть ему память, но мне понадобится время, чтобы восстановиться. Я снова стану лисой. Сможете донести меня до дома? Только, прошу, не в переноске. – Тебя ждёт самое мягкое и самое удобное худи на свете, – торжественно пообещала Зои, будто нарочно надев то перед выходом из дома, – Обещаю, будет тепло и уютно. На губах Кумихо заиграла слабая улыбка, и она, пододвинувшись к так никуда и не ушедшему работнику, коснулась лба того кончиком когтя: – Это был самый обычный твой рабочий день, ничего особенного, но в последнее время ты брал много смен, а потому потерял сознание из-за усталости. А теперь спи. Мужчина откинулся назад, словно марионетка, у которой обрезали ниточки, тогда как женский облик Марбл истаял, и вскоре на земле перед охотницами была самая что ни на есть обычная домашняя лисица мраморного окраса. – Давай сюда, – без обиняков взяла её на руки Зои, пряча от всего мира между футболкой и мягчайшим футером, и Руми кивнула в сторону выхода: – Пойдёмте домой. Нам всем нужно успокоиться. Зои, ты идёшь? – Уже, ещё немного… Иду, да, – отозвалась макнэ группы. Полукровка окликнула её лишь потому, что услышала замедление шагов, но спрашивать и проверять, что делала Зои, не посчитала нужным – в конце концов, они были друзьями уже достаточно долго, и между ними царило доверие. Что же касалось этого чёрно-белого комочка под опекой рэперши, то тут, скорее всего, доверие предстояло ещё заслужить, хотя первый шаг точно был сделан. Была ещё одна веская причина, по которой Руми не хотела оборачиваться: пусть память работника зверофермы и была стёрта, но там, за их спинами, оставались сотни бесприютных душ, застрявших на пороге между жизнью и смертью, и смотреть на это было выше сил охотницы.