Мистер Пятница

17 июля 2025 года. Четверг. Выйдя из душа, Тэхён взял висевший на настенном крючке халат, сразу же набрасывая его на себя, пытаясь остановить неприятное зябкое ощущение на коже от прохладного воздуха в небольшой ванной комнате отеля. Завязав пояс, Тэхён поднял взгляд на зеркало и протяжно выдохнул, пытаясь сбросить внутреннее напряжение, от которого болела шея и ныли плечи. Нервно зачесывая мокрые волосы назад, он вытянул шею, поворачиваясь боком, убеждаясь, что действительно смыл с себя все следы взбитых сливок, которые с него съедались с помощью клубники или напрямую собирались языком. Выполнив стряхивающее движение с ладоней, Тэхён покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею, при этом мысленно убеждая себя в том, что избавился от следов как сладкой еды, так и чужой слюны. Невольно вспомнив прошлые разы, особенно коричневые разводы от слизываемого расплавленного шоколада, визуально вызвавшие тогда в Тэхёне совсем иные ассоциации, и ощущения того, как он прилипал к самому себе от сладкого сиропа, Ким резко осел на пол, непроизвольно на всякий случай кладя ладонь на крышку унитаза. Отдышавшись и обойдясь без необходимости придумывать причины для расстройства желудка, Тэхён поднялся на ноги, выдохнул, настраивая себя на стабильный эмоциональный тон, и вышел в комнату отельного номера. Направляясь к развороченной постели, он внимательно наблюдал за Сокджином, скрючившимся на кресле около маленького столика и пишущего заметки на салфетках, стараясь не смотреть на его обнаженное тело, особенно лежащий на бедрах живот, под которым даже не было видно паха. — Кто на этот раз будет трахать детектива Кима? — спросил Тэхён, боком ложась на постель, сразу проверяя полы халата, не давая им обнажить себя. Похотливо проурчав, Джин быстрее заскользил карандашом по салфетке, сводя ноги вместе и негромко промычав, лишь сильнее раскручивая свои фантазии от голоса Тэхёна. Резко выдохнув лишь через пять минут, Сокджин откинулся на спинку кресла, разбрасывая руки на подлокотники и расставляя ноги. Взяв неиспользованные для творчества салфетки, альфа вытер следы спермы, стекающей по бёдрам, и в скомканном виде бросил их на столешницу, только после этого переводя взгляд на омегу, теперь лежавшего на спине и разглядывающего потолок. — Пока только директор фирмы по криозаморозке и охранник ангара, где должны храниться тела клиентов, — ответил Сокджин, продолжая только после вопросительного взгляда Тэхёна. — Клубника навела меня на мысли о замороженной клубнике, о том, как она крошится, вот и подумал про людей. Так что к Тэяну обратятся родственники богатого альфы, который, желая очнуться через сто лет, отдал себя на холодную консервацию, тем самым продолжая числиться в живых и лишая всю свою голодную родню наследства, — гадко посмеиваясь, рассказывал он. — Родственнички пообещали Киму пять процентов от наследства, если тот докажет, что их дед умер вследствие этой сомнительной процедуры. Так что Тэян сразу же пробрался в постель к директору, но так ничего от него и не выведал, да и в доме ничего не нашел, — развязно тянул Джин, давая понять, что сцены в горизонтальной плоскости имеют множество высокорейтинговых деталей. — Поэтому он приедет ночью к месту хранения замороженных тел и пройдет на территорию при отключенных камерах после того, как доведет охранника до феерического оргазма. Вот теперь думаю, — озадаченно выдал Сокджин, переведя взгляд в сторону, — то ли он там все узнает, то ли закрутить сюжет посложнее. — «Посложнее» — это добавить еще нескольких альф, с которыми Тэян переспит? — уточнил Тэхён, мысленно предсказывая ответ, но для вида поддерживая беседу. — Знаешь, — воодушевленно заговорил Сокджин, подавшись вперед, уперев локти в колени и свесив кисти между ног, — я тут недавно смотрел форум и заметил интересную деталь. Появились комментарии о том, что Тэян спит только с красавчиками, а это просто нереалистично. Там развернулась целая ветка споров, где одни отстаивают такую концепцию, потому что красивый омега должен быть только с красивыми альфами, а другие фактически толкают троп про «красавца и чудовище», правда, не в прямом смысле. Вот и думаю, может, мне охранника сделать каким-нибудь фу. — «Фу»? — удивлённо переспросил Тэхён, вскинув бровь. — Ну сам посуди, — цокнув языком, начал Джин, поясняя. — Ясно дело, никто тела реально замораживать не станет, точнее, да, они заморожены, но технологии оживления нет. Клиентов просто усыпляют, помещают в раствор, который при попадании в тело останавливает сердце, и подключают холод просто как к холодильнику. Мошенничество чистой воды: документы поддельные, ангар снимается просто в аренду как склад для личных нужд несуществующего человека, деньги давно выведены на другие счета, так что этот директор в любой момент поменяет одни поддельные документы на другие и улетит из страны. Зачем ему тратить большие деньги на охрану? — риторически спросил он, разводя ладони в стороны. — А незачем, там нечего охранять, — выдал Джин, вновь прижимая спину к креслу, закидывая ногу на ногу, и размышляя вслух: — Охрана и камеры нужны для красивой картинки, для демонстрации клиентам. Так что ночами там должен быть не альфа-красавчик с телом бодибилдера и при оружии, а лысеющий толстячок за сорок, который на работе смотрит сериалы и ест пончики, заливая сладкой колой. Вполне себе реалистичный сюжетный момент, вынудивший Тэяна, морщась и кривясь, подставить зад альфе, который будет елозить своим толстым животом ему по заднице, толкаясь в него небольшим стручком, торчащим из неподстриженных жестких зарослей. Пережив еще один приступ тошноты, Тэхён сел на постели, прикрыв глаза и шумно вдохнув-выдохнув, приглушенно слыша смешки Сокджина через шум в ушах. — Ты слишком серьезно воспринимаешь то, что Тэян списан с тебя, — упрекнул его Сокджин, подперев висок кулаком. — Я же не заставляю тебя переключаться с меня, красавчика, на несуразное нечто, — добавил он, свободной рукой дотягиваясь до клубники и откусывая ее часть, вытирая ребром ладони каплю сока, упавшую на плотный округлый живот и покатившуюся по дуге к пупку. «Но представлял-то ты сейчас явно меня», — зло подумал Тэхён, сжав пальцы в кулаки, тотчас расслабляя ладони, дабы не выдать свою истинную реакцию. — Извращенцы, конечно, возликуют, — проговорил Тэхён, выказывая словами и тоном поддержку идее, которой, судя по бесстыдной поволоке в глазах, Сокджин загорелся. — Безупречный детектив Ким, — с похотливой сладостью в голосе тянул Сокджин, рисуя картину в воображении, — и тут такое унижение. Но тут главное не переборщить, — вернув серьезный тон, продолжил он, размышляя. — Это всё равно должно поднять всем члены, так что, может, именно так Тэян узнает о своих собственных пристрастиях, в итоге словив кайф от контраста, который он увидит в висящем на стене зеркале, — выдал Джин, задумываясь, говоря с самим собой. — Да, именно так, потому что если мне нужно будет вводить нестандартных и некрасивых альф на постоянной основе, то у этого должно быть объяснение в самом Тэяне, — помолчав, Сокджин обратился к Тэхёну: — Как думаешь, в этой ли книге его еще раз спарить с кем-нибудь таким или оставить желание проверить на практике сначала пугающие его предпочтения для следующей истории? — Для следующей, — озвучил Тэхён совет, который Джин от него ждал, попутно пытаясь абстрагироваться и вообразить Тэяну не свою внешность. — Читателям нужно будет самим переварить такую необычную тягу, да и появление сразу двух «чудовищ» на страницах одной книги, когда во всех прошлых тот спал только с эталонами красоты, будет перебором. — Да, — кивая, согласился альфа, — ты прав. Нужно будет дать им время. Тогда остальную историю оставим без секса, но с флешбэками к этому сексу на скрипучем столе и влажными простынями поутру, а в следующей истории сделаю, наверное, заказчика с какими-нибудь увечьями, — растягивая гласные, примерялся он, крутя в голове возможные сюжеты. — Какие есть варианты? — обратился Джин, внимательно смотря на Тэхёна, взбудораженно ожидая его ответа, зная, что тот даст ему очередную порцию вдохновения. — Ты не можешь подкладывать его под любого некрасивого или страшного альфу, оправдывая это темой «красавец и чудовище», — упрекнул его Тэхён, видя, как на лицо Сокджина набежала мрачная тень. — Бессмысленный трах с косыми, кривыми, хромыми надоест так же быстро, как безупречный секс с идеалами. — Тогда нужно понять, что Тэяна во всём этом зацепило, — щёлкнув пальцами, обозначил Сокджин, впиваясь требовательным взглядом в карие глаза Тэхёна и начиная допрос: — Отчего именно тебе стало противно? От того, что тебя трахал альфа, который воспринимается как «неподходящий»? Или ты почувствовал себя униженным и использованным? А может, дело было в отвращении от неприятных тактильных ощущений? — Ты же сам сказал, чтобы я не воспринимал Тэяна как отражение своего я, — усмехнувшись, уколол его Тэхён, выдерживая жадный цепкий взгляд Сокджина. — Не воспринимай, — подтвердил тот, — но сейчас вновь поставь себя на его место и скажи, отчего тебе стало дурно? — Секс со случайным альфой должен быть только на уровне соединения члена и задницы, — резким тоном произнес Тэхён, формально отвечая на творческий запрос, но фактически озвучивая признание, которое жгло горло: — Меня тошнит, когда посторонний альфа позволяет себе хоть какие-нибудь прикосновения к другим частям моего тела, думая, что имеет на это право. — Интересно, — выдохнул Сокджин, стуча пальцем по подбородку в такт бегающим в голове мыслям. — Значит, — размеренно проговорил Тэхён, отвлекая Джина от собственных оценок и привлекая к своему варианту: — у Тэяна случился сенсорный диссонанс. Неприятные тактильные ощущения: волосы, запах, трение живота — могли спровоцировать смешение отвращения и возбуждения, создав «эмоциональный коктейль», и мозг интерпретировал сильные эмоции как сексуальные. — Точно! — радостно выпалил альфа, подскакивая на ноги и начиная ходить по комнате. — Он просто лежал и игнорировал происходящее, терпел, делал вид, что нравится, иногда постанывая на опыте, но как только Тэян увидел зеркало, то отгородиться от этого больше не смог. Ему стало так мерзко, что мозг превратил сильные эмоции в извращённое наслаждение. Ты как всегда умеешь смотреть в душу, — довольно заявил Сокджин, на эмоциях подходя к столу с едой и поглощая ягоду за ягодой, не ведя им счета. — В следующей истории Тэяну попадётся неприглядного вида заказчик, он будет на него смотреть, рассматривать, пытаться понять, хочет он под него лечь или нет, но ничего не будет чувствовать, а в конце книги, когда тот отдаст деньги за заказ, Тэян через зеркало увидит, с какой похотью этот мерзкий альфа смотрит на его задницу, и его переклинит: мгновенное и сильное отвращение будет теперь восприниматься мозгом как похоть. «Даже немного жаль, что мои зеркала лишь усиливали мерзкий привкус на душе», — подумал Тэхён, поднимаясь и начиная одеваться, видя, что Сокджин вновь занял руки карандашом и салфетками, что давало ему небольшой временной зазор для незаметного исчезновения. ***** 18 июля 2025 года. Пятница. — Что это? — безразличным тоном спросил Тэхён, прижавшись грудью к краю открытой двери и не моргая смотря на Чонгука, стоящего на пороге его квартиры с пакетом, из которого доносились чарующие его пустой желудок ароматы. — Наш с тобой ужин, — озвучил Чонгук, приподнимая пакет, отчего терпкий пряный запах ударил Тэхёну напрямую в голову. — Я ушел пораньше и занялся готовкой, — дополнял он, с наслаждением и внутренним урчанием наблюдая за тем, как холодный взгляд омеги теплел под влиянием подношений, — но, как закончил, то понял, что ты можешь приехать намного позже, отчего придется всё разогревать, а это испортит вкус, — объяснил Чон, делая шаг в квартиру, продолжая смотреть в карие глаза. Отступив на шаг, пропуская альфу внутрь, Тэхён закрыл за ним дверь и, забрав у того пакет, направился на кухню, игнорируя тихий мягкий смех Чонгука. Выкладывая на небольшой стол, у которого помещалось только два стула, контейнеры, сохраняющие тепло, Тэхён в несерьезном тоне мысленно размышлял над тем, чтобы у него в прямом смысле не потекли слюни: то, как готовил Чонгук, в обычном-то состоянии заставляло его ловить кайф, а уж в голодном — грозило привести к гастрономическому оргазму. Не успев убрать пакет, Тэхён шумно схватил воздух ртом, когда теплые после горячей воды руки скользнули ему на живот, пробираясь сразу под домашнюю футболку. — Извиняешься за среду? — едва слышно озвучил Тэхён, откидывая голову Чонгуку на плечо, открывая доступ к шее, на которой сразу же оказались настойчивые губы. — Наслаждаюсь моей законной пятницей, — прошелестел он, спускаясь до ключицы, создавая новый эпицентр расползающихся мурашек. — Собираешься трахнуть меня прямо здесь? — спросил Тэхён, прогибаясь и прижимаясь ягодицами к паху альфы. — Нет, — довольно отозвался тот, выпрямляясь и путая слова в черных локонах около виска. — Раздевать омегу может только тот, кто его одевает, а просить впустить сюда, — выдал Чон, опуская ладонь на низ живота, проскальзывая под шорты, — имеет право только тот, кто обеспечил омеге сытость, — закончил Чонгук, перемещая пальцы выше, останавливая в районе диафрагмы, пуская на губы счастливую улыбку, когда желудок Тэхёна громко и четко озвучил своё согласие с подобным требованием. Оставив улыбку в черных прядях, Чонгук усадил Тэхёна на ближайший стул, принимаясь самостоятельно открывать контейнеры и перекладывать их содержимое на тарелки. — Думаешь, накормишь меня, и я подобрею? — поинтересовался Тэхён, неотрывно следя за движениями Чонгука, особенно руками. — Покорно раздвину для тебя ноги, забыв про то, что ты устроил? — С радостью приму укусы на шее и плечах, царапины на спине и синяки на ягодицах от твоих пяток. — А член в сцепке тебе не оторвать? — с напускной бравадой тянул Тэхён, чуть отодвигая торс от стола, смотря за тем, как Чонгук наполняет его тарелку сочным мясом. — Оторви, — позволил Чон, занимая второй стул и ладонью сжимая обнаженное бедро Тэхёна, скользя пальцами по внутренней стороне, достигая сокровенного и, без покушения на манговую сладость, исчезая с золотистой кожи. — И тогда я буду единственным, кто будет тебя наполнять, — озвучил он, беря в руки вилку и нож, начиная нарезать мясо Тэхёна небольшими кусочками, один из которых он на металлических зубчиках поднес к губам омеги, безмолвно, лишь взглядом прося принять его дар. Открыв рот, Тэхён позволил Чонгуку поместить на его язык мягкое мясо, смакуя ощущаемый вкус неизвестного ему соуса для маринования. Заметив удовлетворенный блеск в черных глазах, Тэхён начал медленно и тщательно пережевывать еду, вновь наблюдая за отточенными движениями пальцев, режущих, накладывающих и готовых его кормить. — Себе, — указал Тэхён, когда Чон поднёс к его губам ещё один кусок мяса, видя, что своей порцией тот даже не начинал заниматься. Хмыкнув, Чонгук приоткрыл рот, помещая в него край вилки и зубами снимая с нее еду, при этом пристально смотря на Тэхёна, отвечающего ему тем же. — Почему мне кажется, что сейчас ты съел кусочек меня? — подавшись чуть ближе, низко и тихо спросил Тэхён. — Потому что мы научились очень тонко чувствовать желания друг друга, — отозвался Чонгук, поднося к губам омеги очередную часть их ужина и смиренно ожидая, когда те разомкнутся. Скрыв взгляд за ресницами, Тэхён чуть повернул голову, принимая предложенное внутрь чуть глубже, чем того требовалось. Сомкнув губы на приборе, он медленно подался назад, слегка поворачивая голову из стороны в сторону, демонстрируя своё наслаждение глухим стоном. — Вкусно, — озвучил Тэхён, на мгновение прекратив жевать, подушечками пальцев протирая уголки губ, усиливая двусмысленность его действий, с довольным урчанием принимая от альфы закуски. — Когда-то давно, — мерно начал Чонгук, отводя взор от омеги, только чтобы выбрать для него следующее угощение, — я читал, что у первых альф инстинкт размножения включал в себя не только желание сделать потомство и защитить его, но и накормить своего омегу… — Зачем? — вклинился с вопросом Тэхён, прежде чем открыть рот для мяса и сразу после для закуски. — Не испытывающий нужду и не находящийся в режиме выживания омега с куда большей долей вероятности позволит себя покрыть, — пояснил Чонгук, повинуясь брошенному взгляду Тэхёна, указывающего ему взять еды для себя. — Если бы такие инстинкты сохранились в людях, — выдал Тэхён, проглотив очередную порцию, открывая рот для новой и говоря по мере ее пережевывания, — то мы бы давно вымерли. — Почему? — спросил Чонгук, на мгновение замирая с занесённой над тарелкой вилкой. — Сам подумай, — усмехнувшись, начал Тэхён, забирая столовый прибор из пальцев Чонгука, накалывая на зубья мясо и предлагая то озадаченному сменой ролей альфе. — Тогда было достаточно для себя найти пещеру, добыть еду и поделиться этим с омегой. Уже прекрасный альфа, — озвучил он, нанизывая на вилку закуски, отправляя их в свой рот, дабы потом вернуть согретый их теплом металл Чонгуку и продолжить, слегка неразборчиво из-за еды: — Если бы сейчас омеги давали только лучшим альфам, то большая часть твоих собратьев никогда в жизни даже бы не понюхала там омегу. Сейчас чувство безопасности не связано со «здесь и сейчас», — подчеркнул Ким, проглатывая еду и взглядом отслеживая действия Чонгука, который продолжил прерванное, собирая новую порцию для него. — Нужны гарантии, касающиеся достаточно отдаленного будущего и требующие умения добывать не природные ресурсы в виде ягод и хвороста, а те, которые люди сами придумали и за просто так не раздают. — Деньги, — резюмировал Чонгук, отвлекая Тэхёна от мгновенного ответа очередным подношением, перекладывая прибор в ладони, дабы вытереть костяшкой пальца испачкавшуюся кожу под губой. — Деньги — не главное, — проговорил Ким, постепенно появляющейся коварной улыбкой выдавая незаконченность озвученной мысли. — Главное — их количество, — продолжил он, сопровождая слова легким смехом. — Но да, ты прав, только богатые имели бы право на размножение, работай в нас этот инстинкт. А так даже самый никчемный альфа может получить потомство, которое природа бы ему не предоставила, — закончил Тэхён, сразу открывая рот для последнего кусочка мяса. — Все омеги тогда хотели бы одних и тех же альф, — сделал вывод Чонгук, подтягивая к себе дожевывающего Тэхёна, пересаживая на свои колени и гладя его тёплый живот. — А я никогда и не понимал омег, выскакивающих замуж по «большой любви», — признавался тот, пальцами изображая кавычки, — думая, что это может компенсировать отсутствие комфортных условий для жизни, — обозначил он, слегка откидывая голову в сторону, открывая более удобный доступ к шее, которой сразу же коснулись мягкие губы. — Был бы там хоть альфа шикарный, — продолжал Тэхён, запуская пальцы в волосы Чонгука и перебирая темные локоны, — но зачастую там что-то невнятное и несуразное. — То есть в любовь ты совсем не веришь? — меж поцелуев, порхающих по мягкой коже, глухо спросил Чонгук, скользя ладонью по бедру, задирая шорты до ягодицы. — Верю, — рвано выдохнул Тэхён, чувствуя, как организм стал отзываться на возбуждающие ласки. — Да вот только та самая любовь, о которой снимают фильмы и пишут книги, не случается абсолютно с каждым человеком, — пояснял он, чуть двигая тазом, ощущая под ягодицами появляющуюся твёрдость. — И вместо того, чтобы принять горькую истину о том, что не все найдут для себя идеального человека, люди обманывают самих себя, называя любовью не только банальное желание потрахаться, но и временно удобное сожительство, потом страдая из-за того, что это не продлилось вечно, как в сказке, — закончил Ким, простонав сквозь сомкнутые губы и сильнее вдавливая в себя пах альфы, следом тому выговаривая: — Ты же знаешь, как я не люблю трахаться сразу после еды, — напомнил Тэхён, вопреки словам двигаясь на альфе так, словно тот был уже внутри него. — А секса пока и не будет, — произнес Чонгук, обдав усмешкой мгновенно покрывшуюся мурашками кожу, удерживая интригующую паузу в словах, попутно переставляя контейнеры и тарелки на ближайшую столешницу кухонной тумбы. — У нас в планах лишь десерт, — добавил он, с легкостью поднимая Тэхёна с себя и укладывая его грудью на опустевший стол. — Точнее, десерт будет у меня, — уточнил Чон, сдергивая с омеги шорты вместе с бельем и опускаясь сзади него на колени. Не дав тому и секунды на действия и слова, Чонгук впился расставленными пальцами в его ягодицы, растаскивая их в стороны и присасываясь к едва влажному колечку мышц, дёрнувшемуся, сжавшемуся, но сразу поддавшемуся давлению настойчивого языка. Кружа по контуру, собирая потекшую смазку, Чон сглатывал, слюной смывая внутрь себя вкус манго, и прижимался носом к ложбинке, дыша естественным запахом чарующего тела и ароматом усиливающегося возбуждения. Приподнявшись, оперевшись на локти, Тэхён прогнулся в пояснице и сам толкнулся навстречу Чонгуку, получая в ответ одобрительное урчание и широкий вылизывающий жест от поджавшихся яичек до копчика, от которого по бедрам и ягодицам прошла дрожь. Собрав влажные ладони в кулаки, Ким облизывал и кусал губы, дыша через раз, наслаждаясь наполнившими маленькую комнату звуками: постыдными, неприличными, животными — и от этого еще более возбуждающими. Отпустив ягодицы, мысленно обещая позже извиниться за возможные синяки, Чонгук вкрутил в Тэхёна сразу два пальца и под аккомпанемент вскрика-стона несколькими движениями вытолкнул наружу сладкую смазку, жадно слизывая ее, съедая, нарочито громко чавкая и довольно мыча. Лаская его изнутри, Чонгук скользил пальцами по бархатным стенкам, давил на пульсирующую петлю и, увеличив скорость проникновения, наполнил кухню влажным хлюпаньем, от звука которого его собственный член дернулся, скованный бельем и одеждой. Облизав собственные пальцы, не желая терять ни капли сладкой смазки, Чонгук обхватил ими напряженный омежий член и, помогая себе второй рукой, вновь прижал губы к раскрытому пульсирующему колечку мышц. Вздрогнув от капли пота, упавшей с его лба на ладонь, Тэхён распахнул глаза и мотнул головой, пытаясь смахнуть в сторону прилипшие пряди, но замер, не добившись своего, зацепившись взглядом за их отражение на зеркальной поверхности холодильника. Чувствуя язык внутри себя, он не мог отвести взгляда от того, как напрягалась шея Чонгука, как остро проступал угол челюсти, как вздрагивали его ресницы при новой порции смазки, попадающей в его рот, как его губы растягивала довольная улыбка, когда он переключался с поцелуями на ягодицы. — Нравится? — хрипло спросил Чонгук, за бёдра удержав дёрнувшегося от неожиданности Тэхёна. — Не отвлекайся, — сбивчиво указал ему Тэхён, обрывая вдох, когда Чонгук в отражении поднял на него полный голода и жажды шальной взгляд. Чувствуя, как запульсировал низ живота и потянуло около входа, Тэхён оттолкнулся ладонями от пластиковой поверхности, стремительно поворачиваясь перед лицом Чонгука, и забрался на стол, оперевшись на руки за своей спиной и широко расставив ноги. — Закончи пальцами, — объяснил Тэхён, смотря в чёрные глаза, сразу после цепляясь взглядом за блестящие губы и подбородок. Резко вогнав их в готовое к развязке ритмично сжимающееся колечко мышц, Чонгук за волосы притянул Тэхёна к себе, глуша в поцелуе последние ноты его острого крика-стона. Делясь с омегой его собственным вкусом, лаская его язык своим, он массировал его петлю, давил на нее, собирая в ладонь стекающую по пальцам последнюю подаренную перед оргазмом смазку. Задрожав в сильных руках, Тэхён разорвал их поцелуй, на инстинктах кусая Чонгука, хватая в зубы ткань его рубашки, глуша ею, как кляпом, утробный рык. Потеряв на мгновение ориентир в пространстве, он рвано дышал, согреваясь в крепких, теплых объятиях, в которые его заключил альфа, как только его нутро начало закрываться. Морщась от скачущих в голове мыслей, которые возвращали его во вчерашний день, вынуждая вспоминать то, что он не хотел, Тэхён шумно вдохнул и, слегка отодвинувшись, вскинул упрямый взгляд на альфу, по напряженному выражению лица которого стало ясно, его метания не остались незамеченными. — Если я закажу взбитые сливки и клубнику, — бойко начал он, осекаясь на середине мысли, не зная, как спросить, попросить и объяснить, не выдавая правды. — Я и без них могу облизать тебя от макушки до самых пяточек, — тихо выдохнул ему в губы Чонгук, довольно улыбаясь и предвкушающе урча, — но если ты хочешь быть еще слаще, то я не против. Заказывай, — подытожил он, подхватывая Тэхёна на руки, поднимая с пола его одежду и с приятной ношей двигаясь в сторону гостиной, где мелькали беззвучные картинки оставленного после звонка в дверь телевизора. ***** 19 июля 2025 года. Суббота. — Какого черта! — выругался Тэхён, поднимаясь на локтях, но не находя в себе силы открыть глаза. — Я сам, — отозвался Чонгук, на мгновение нависая над омегой, целуя в изгиб плеча и шеи. Встав с постели, он подхватил с пола своё нижнее бельё и, натянув его, двинулся в сторону входной двери, в которую стучали с завидным упорством. Решив не проверять гостей через камеру домофона, звук которого отсутствовал из-за еще не выключившегося ночного режима, Чон резко распахнул дверь, едва не получив небольшим кулаком по своей груди. — Боже мой! — проголосил омега, испуганно отскочив, запоздало вспоминая о сыне-омеге подросткового возраста и закрывая ему ладонью глаза. — Какой ужас! Прикройтесь! Тут же дети! — Скажите спасибо, что я вообще оделся, — лениво протянул Чонгук, опираясь предплечьем о дверной косяк чуть выше своей головы. — Что вам нужно? — Минсок, иди домой, — строго указал омега, подталкивая сына в сторону соседней двери, ругаясь и злясь, когда тот выворачивал шею и с распахнутым ртом смотрел на практически обнаженное тело альфы. — Минсок! — взвизгнул тот, отчего поморщился не только Чонгук и главный виновник, но и, вероятно, все жильцы дома. — Где Тэхён? — требовательно спросил омега, когда сын скрылся в соседней квартире. — Спит, — легко ответил Чонгук, убирая руку с двери и начиная разминать лопатки и плечи, выполняя легкие круговые движения. — И будить я его не буду. Что вы от него хотели? Смерив Чонгука неодобрительным взглядом, брезгливо скривив губы, омега начал: — Если он решил устроить из квартиры бордель, — гневливо выговаривал сосед, — то я быстро сообщу об этом владельцу. Это приличный дом, и мы не намерены по ночам слушать его крики и стоны. — То есть ваш сын появился как-то иначе? — усмехнувшись, поинтересовался Чонгук, вставая в расслабленно-уверенную позу, словно он предстал перед гостем в деловом костюме, а не в трусах, ничего не скрывающих. Хватая ртом воздух от возмущения, омега смыкал и раскрывал губы, лишь через десяток секунд выдавая: — Да как вы смеете? Я замужний омега, наш сын был рожден в союзе, я не подбирал альф где… — Так и мы с Тэхёном супруги, — перебил его Чонгук, вовремя вспоминая используемую ими легенду. — Что? — оторопело уточнил тот, недоверчиво смотря на альфу. — Я никогда вас тут не видел и ничего не слышал о… — У нас с ним разные квартиры, чтобы у каждого было своё личное пространство, — продолжал Чонгук, сохраняя спокойное выражение лица, мысленно смеясь с мужчины, явно не ожидавшего такого развития событий. — Просто всё время до этого именно Тэхён приезжал ко мне, но тут я оказался рядом, и мы решили, что нет смысла тратить время на дорогу. — Ну и что? — возмутился сосед, вздернув нос. — Ваш союзный статус не дает вам права… — Делать своих детей? — потешаясь, вклинился Чонгук, оскалисто улыбаясь. — Просто пусть он будет тише! — кипя от злости и негодования, выпалил омега. — Этого точно не могу гарантировать, — твердым тоном отказал Чонгук, мотая головой в отрицательном жесте. — Я очень хороший любовник, — уточнил он, слегка поведя бедрами из стороны в сторону, отчего чужой взгляд непроизвольно упал на его пах, порождая стыдливо красный цвет на лице омеги. Не разобрав смысла бессвязного возмущения и ругательств, бурчанием доносящихся от стремительно уходящего к себе в квартиру соседа, Чонгук закрыл за ним дверь, позволяя себе тихий смех только после громкого хлопка дерева о дерево. Потянувшись, чувствуя несильное жжение на спине, догадываясь о причинах неприятных ощущений, Чон вернулся в спальню, взглядом оглаживая практически обнажённого омегу, попутно стягивая с себя бельё. Встав коленями на край постели, он отбросил в сторону край одеяла, скрывающий соблазнительные ягодицы, и опустился к ним, сминая их пальцами и оставляя смачные поцелуи на упругой плоти. Скользя ладонями по бокам и языком по линии позвоночника, Чонгук довольно проурчал, в ритм животному звуку выговаривая: — Еще сладкий после вчерашнего, — с наслаждением протянул Чонгук, глухо простонав, чувствуя напряжение в паху из-за нахлынувших воспоминаний о том, как именно он добывал те самые отчаянные крики и стоны. Поднявшись с ласками до шеи, Чонгук практически лёг на Тэхёна, удерживая часть веса на своих руках, но пахом прижимаясь к плотным ягодицам, притираясь и устраивая свой член на ложбинке между ними. — Кто там был? — разморенно спросил Тэхён, лишь слегка повернув голову в сторону, оставляя глаза закрытыми. — Сосед, — ответил Чонгук, продолжая распалять Тэхёна протяжным касанием языка по коже, повторяя жест, которым он слизывал с бархатной кожи омеги сладость, в тысячу раз уступающую вкусу его самого. — Хотел, чтобы мы трахались потише, — добавил он со смехом, движением паха изобразив толчок. Уловив тихий хмык Тэхёна, в коротком звуке которого не было ни капли раскаяния, Чонгук прижался губами к изгибу плеча и шеи, чувствуя легкий вкус клубники, сок которой он вчера выдавливал на пальцы и втирал во влажную от возбуждения золотистую кожу. — Что ты ему сказал? — глухо из-за близости ткани ко рту уточнил Тэхён, чувствуя волну мурашек по телу, когда их запаховые железы соединились, цепляясь ворсинками и смешивая их ароматы, усиливая тропический эффект. — Сказал, что я твой муж, и мы делаем ребенка, — проговорил Чонгук, перемещая руки вперед, забираясь ими под подушку, находя ладони Тэхёна и переплетая их пальцы, ложась на того сверху. Выпустив через приоткрывшийся рот сдавленный выдох от тяжести крепкого тела и остроты ощущений совпавших желез, Тэхён вскинул бедра, придавливая возбуждённый член альфы к его крепкому прессу, и потерся о твердую плоть. Сжав пальцы Чонгука, лишая того возможности вернуть ладони на его тело, Тэхён двигал ягодицами из стороны в сторону, то скидывая его член с расщелины, то возвращая его туда. Прорычав, Чонгук несильно прикусил шею Тэхёна около линии роста волос, сразу забирая свои ладони из ослабшей хватки, дабы просунуть их тому под грудь и пальцами зацепиться за плечи. Удерживая Тэхёна на одном месте, Чонгук с силой надавил пахом на его ягодицы, придавливая к матрасу, начал двигаться, имитируя толчки-проникновения, скользя вдоль впадины и обратно. — Да надень ты уже презерватив и не мучайся, — выдал Тэхён, завозившись под Чонгуком и вытаскивая руки из-под подушки и складывая их на неё. Оторопев лишь на мгновение, подавив в себе желание напомнить, какой сегодня день, Чонгук рывком дотянулся до тумбочки, цепляя пальцами блестящий квадратик, зубами разрывая упаковку и раскатывая его на себе. Вновь опустившись на омегу, он растолкал коленями его бедра, вклиниваясь между ног, и проник во влажное нутро, плавно проскальзывая до упора под звук собственного утробного стона. Вернув руки тому на плечи, Чон несколько раз двинулся, подбирая правильный угол, увеличивая скорость и силу, когда при очередном проникновении от стен небольшой комнаты отразился бархатный вздох. Поймав себя на злорадной мысли о недовольном соседе, Чонгук плотнее соединил их запаховые железы, резче двигая бедрами, порождая влажные звуки по всей квартире. Цепляясь ногтями за подушку, Тэхён утыкался в нее лицом, но уже через считанные секунды отодвигался от ткани из-за нехватки воздуха, жадно хватая его ртом, тотчас меняя на стоны и вскрики, не сдерживая себя в их громкости, лишь краем сознания цепляя образ занудного соседа, но теряя его под маревом наслаждения и пульсации внутри своего тела. Прогнувшись в пояснице, самостоятельно меняя угол проникновения на тот, который был угоден именно ему, он играл внутренними мышцами, создавая для Чонгука тугой вход и мягкий выход, наслаждаясь шумным, рваным дыханием в своих волосах. — Позволь сцепку, — попросил Чонгук, находя губами кончик уха Тэхёна и целуя его, скользя касаниями по ушной раковине из-за собственных толчков. Передернув плечами и хмыкнув, не дав хотя бы интонацией четкого ответа, Тэхён расслабился на постели, прекращая свое активное участие, позволяя себе лишь глухие постанывания, не совпадающие с рваным ритмом движений внутри своего тела. Расценив отсутствие ответа как согласие, Чонгук вдавил себя до конца, прижимая петлю узлом, провоцируя ее на резкое сжатие, сцепляющее их на ближайшие минуты. Охнув от той силы, с которой влажное нутро сковало его плоть, он ослабил давление пальцев на влажные плечи, перемещая их под шею и ключицы, чувствуя ими хрупкую жизнь, которую Тэхён доверял ему, не допуская даже мысли, что сильная рука может сжаться и породить боль. Огладив большим пальцем острую линию подбородка, Чонгук зарылся носом в черные локоны, дыша чарующей смесью их ароматов и едва уловимыми нотами их вчерашней страсти: взбитыми сливками и клубникой, слизанными, но не смытыми с кожи. Расцепившись с глухим стоном, потонувшим в мягких волосах, Чонгук, слегка пошатываясь, поднялся с Тэхёна, выскальзывая из него, придерживая край презерватива под узлом, не давая тому соскользнуть под силой тяжести. Завязав его конец и выбросив результат их сцепки в урну на кухне, Чон вернулся в спальню, видя, как лениво потягивается Тэхён и как сонливо трёт глаза. — Поспи, — предложил Чонгук, накрывая его одеялом, подтыкая его со всех сторон и оставляя поцелуй на лбу омеги. — Я разбужу тебя, когда сделаю завтрак. Сильнее закутавшись в одеяло, подтянув его к подбородку, затащив под плечи и подложив край себе под ноги, Тэхён угукнул, мгновенно засыпая. ***** — Да как ты не понимаешь! — возмущенно выпалил Чонгук, потрясенно смотря на спокойного Тэхёна, одной рукой перебирающего распечатки счетов Сокджина, его любовника, их фотографии со «свидания», сделанные нанятым им детективом, а другой размеренно подносящего к губам стакан с апельсиновым соком. — Не сегодня, так завтра всё это будет на первых полосах газет. — Я всё понимаю, — со снисходительным вздохом произнес Тэхён, осмотрев Чонгука, откровенно не вписывающегося в антураж его простой кухни в маленькой квартире. — Но не вижу в этом катастрофы, — добавил он, отставляя опустевший бокал на стол. — Ну станет известно, что я был любовником известного писателя, и что с того? — риторически спросил Ким, поднимая взгляд на альфу, мрачно и резко смотрящего в ответ. — Родители понимают, что я давно не девственник, с работы меня уволить за аморальность не могут, ты в курсе, — перечислял Тэхён, скривив губы и добавив: — Вот только Юнги, но, знаешь, не велика потеря. На время мне вполне хватит моих денег, да и уверен, что ты мне не дашь умереть с голода, — размеренным тоном размышлял он, вновь лениво просматривая строчки с переводами-поступлениями. — Пройдет время, и я найду себе Вторник, Среду и Четверг, может, кого-то даже проще получится поймать с этой славой любовника писателя. — Зачем? — не сдержав рыка, выдал Чонгук, шагнув к столу, уперев ладони в листы и фотографии, нависнув над Тэхёном. — Зачем тебе это нужно? Ты же так легко сейчас готов отказаться от Юнги, так что тогда тебе мешает порвать с Сокджином? Подняв голову, Тэхён внимательно осмотрел лицо Чонгука, словно заострившееся от клокочущей внутри него злости, и, мерно растягивая слова, заговорил: — Не ищи в этом чувства, — обозначил он, прямо смотря в черные глаза. — Это лишь холодный расчет… — Подставить себя под общественное порицание? — перебил его Чонгук, несдержанно запуская пальцы одной руки в черные волосы омеги, крепко сжимая их у корней, не давая возможности отвести взгляд. — Гениально, ничего не скажешь. — Мне плевать на то, кого он выбрал в качестве моей замены, — невозмутимо продолжил Тэхён, намекая на звучавшие ранее слова Чонгука насчет невзрачной внешности того омеги. — Но я не оставлю ему те деньги, которые принадлежат мне по праву. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил Чонгук, теряя гневный запал. — Отпусти, — указал Тэхён, движением глаз намекая на хватку в своих волосах. Убрав руку, Чонгук опустился на стул, пристально смотря на омегу, в глазах которого мелькнули искры раздражения. — Ты читал его книги про детектива Кима? — на мгновение скривив губы, задал вопрос Тэхён, подавшись ближе к Чонгуку, упираясь локтями в столешницу. — Я не увлекаюсь подобной литературой, — ответил Чонгук и, не сдержав порыва, положил ладонь на кисть Тэхёна, гладя большим пальцем внутреннюю сторону запястья. — Посмотри как-нибудь, — произнес тот, едко усмехнувшись. — Или хотя бы просто глянь обложки книг, где есть изображение самого детектива. Там, конечно, определённая рисовка, но думаю, ты легко сможешь понять, кто был прототипом, — видя правильную догадку, мелькнувшую в черных глазах, Тэхён продолжил: — Это я подсказал ему отойти от чистых любовных романов и заняться легкими детективами с эротической составляющей, а он ко всему этому наделил детектива Ким Тэяна моей внешностью, — хихикнув, Ким придвинулся еще ближе, щекоча своим дыханием губы Чонгука, и выдал: — Так что если тебя бесит то, что в жизни меня трахают другие, то там меня имеет буквально каждый второй. — Это не объясняет твоего желания остаться с ним, — сдержанно заметил Чонгук, выдавая свои эмоции только чуть более сильным давлением на запястье омеги. — Я явно принес ему денег куда больше, чем стоимость всех моих покупок вместе взятых, — начал тот, выворачивая свою руку из пальцев Чонгука и накрывая его ладонь своей. — Так что я не уйду без достойной компенсации, — признался Тэхён, поспешно уточняя, видя, как дернулись губы альфы. — Я в этот же четверг разыграю слезливую историю с арендодателем, который выставляет меня на улицу, так как ему нужно срочно продать квартиру для погашения долгов. Уверен, что получу от Джина деньги, и вот тогда уже можно будет думать насчет всей этой ситуации с издателем. Взвыв, мешая в этом звуке злость и отчаяние, Чонгук рывком поднялся на ноги, вышагивая по маленькой кухне, как зверь в клетке. Запуская пальцы в волосы, пропуская пряди сквозь них, он пытался собрать разбежавшиеся мысли, оформить их в слова, тотчас разрушая все придуманные аргументы воспоминаниями о непоколебимой уверенности Тэхёна. Резко сменив траекторию движения, Чон в два шага вернулся к омеге, внимательно наблюдающему за ним, и предложил: — Давай я куплю тебе квартиру, — сказал он, сразу продолжая под звук протяжного вздоха. — Или дам тебе эквивалентную сумму. Но, пожалуйста… Поднявшись на ноги, Тэхён накрыл пальцами губы Чонгука, не давая ему договорить, и риторически уточнил: — Причем тут ты? — обозначил он, убирая пальцы с его рта и подходя вплотную, прижимаясь к груди Чонгука, ощущая тепло его тела даже через их одежды. — Ты не обязан возмещать то, что задолжал мне Сокджин. — Я не хочу для тебя этого публичного клейма любовника, — выдохнул Чонгук, забираясь ладонями под ткань футболки и скользя пальцами по теплой коже на спине. — От него не отмыться, — озвучил он, кружа около губ Тэхёна своими, разрываясь между желанием поцеловать и продолжить выговаривать тому за безрассудство. — Никакие деньги не стоят того ушата дерьма, которое общество с удовольствием выльет на твою голову, — дополнил Чон, сдерживая рвущиеся наружу упреки на тему того, чей он муж, понимая отсутствие собственного права на такие претензии. — И что, — прошептал Тэхён едва слышно, при этом касаясь губ Чонгука в мимолетном поцелуе, — ты даже не раскроешь надо мною зонтик? — спросил он, кладя ладони на щёки альфы и прижимаясь к его рту своим, сразу раскрывая его для настойчивого языка, отдавая инициативу и себя под чужие ласки. Выпуская из себя глухие стоны, сразу съедаемые в пылкой влажной ласке, Тэхён прижимался к Чонгуку, пока не почувствовал его ладони под бельём на ягодицах. Отвернув лицо, разорвав поцелуй, получая прикосновение мягких губ к скуле, он сбивчиво заговорил: — Мне нужно в душ, — обозначил Тэхён, шумно хватая ртом воздух, когда пальцы раздвинули половинки и огладили сухой вход. — Быть облизанным тобой с головы до ног, конечно, невероятно, но у всего должна быть мера, — пояснил он, отталкивая Чонгука от себя, выкручиваясь из-под его ладоней и, не оглядываясь, сбегая в ванную, через несколько минут слыша сквозь шум воды хлопок входной двери. ***** 21 июля 2025 года. Понедельник. Звук дверного звонка застал Чонгука на пути к кухне. Изображение на экране домофона было закрыто ладонью, сквозь неплотно сжатые пальцы которой пробивался свет. Поразмыслив лишь мгновение, делая вывод, что охрана не могла пустить сюда постороннего, он открыл дверь, сразу усмехаясь получившейся картине. В этот раз он стоял в домашних вещах, шортах и футболке, в то время как Тэхён блистал в своих шифоновых одеждах и дразнил покачивающимся на пальце пакетом, источающим чарующие ароматы. — Дежавю, — не удержавшись, поддел Чонгук, ухмыльнувшись и пропуская Тэхёна внутрь. Не став спрашивать, почему тот не вошел сам, подозревая причину именно в желании создать повторяющийся эффект, Чонгук направился на кухню, планируя включить чайник, но отвлекся, когда пакет неожиданно резко был поставлен рядом с ним на столешницу кухонного острова. Удивившись подобному жесту, Чонгук повернулся к омеге, намереваясь уточнить причины, но так и остался с открытым ртом и незаданным вопросом, когда Тэхён ухмыльнулся, литым движением опустился перед ним на колени, попутно сдергивая с него шорты и белье. Прошипев сквозь зубы, когда влажный рот обхватил его вялый член, Чонгук одной рукой ухватился за край столешницы за спиной, а пальцы второй впутывая в черные упругие локоны, на задворках сознания подумав, что Тэхён зря потратил столько времени на свою укладку. Помогая себе рукой, водя ею по стремительно твердеющему и увеличивающемуся в размерах члену, Тэхён обводил языком головку, неглубоко пуская её в горло, цепляясь пальцами свободной руки в крепкое бедро, стараясь контролировать толчки альфы, не давая тому возможности лишить его дыхания, скользнув глубоко внутрь. — Извиняешься за субботу? — через протяжный стон спросил Чонгук, усиливая их эффект дежавю, несильно надавливая на затылок Тэхёна, но получая только усмешку, прокатившуюся мурашками по всей длине до узла. Отодвинувшись, продолжая скользить ладонью по твёрдой плоти, достигая головки, обводя её ладонью, размазывая собственную слюну, Тэхён задрал футболку Чонгука, выставляя на обозрение сокращающийся от его ласк пресс, и прижался с поцелуем к выпирающей тазовой косточке, ловя шальной взгляд альфы, добивая его ответом на вопрос, о котором тот, судя по его растерянному взгляду, успел забыть: — Омма всегда учил меня, что нужно извиняться ртом, — мурча, проговорил Ким, потеревшись щекой о кожу Чонгука и вновь беря в рот напряженную плоть, пуская ее чуть глубже, чем нужно при обычном минете, но не позволяя большего. Поджав уголок рта, Чонгук колко протянул: — Что-то мне подсказывает, что он имел в виду кое-что другое, — заметил он, отодвигаясь от столешницы и делая незначительный шаг вперед, давлением на заполненный рот осаживая Тэхёна, вынуждая того опуститься ягодицами на пятки. — Возможно, — согласился Тэхён, извернувшись, освобождая рот и шумно хватая недостающего воздуха. — Но, согласись, моя интерпретация тебе явно нравится больше, — добавил он, высунув язык и демонстративно пройдясь им по всей длине: от узла до головки, сразу беря её внутрь и по спирали двигая головой, начиная ощущать апельсиновый вкус. — Я был бы просто счастлив, — заговорил Чонгук, цепляя пальцами черные пряди, вытягивая округлые завитки в прямые линии, сразу отпуская их, давая возможность вернуться к упругой форме, — если бы ты своим ртом сказал мне, что всё осознал, — проговаривал он, на инстинктах, на желаниях толкаясь глубже, прося, намекая, умоляя позволить оказаться в запретной глубине, — и больше не будешь с ним встречаться. Обдав Чонгука острым взглядом, в котором можно было заметить неожиданную даже для самого омеги решимость, Тэхён опустился ниже, создавая прямую линию рта и шеи, мягко и осторожно выполняя безмолвную просьбу альфы. Цепко удерживая их зрительный контакт, не давая тому морального права даже на секундное закрытие век, Тэхён насадил себя на твердую плоть, сглатывая, пуская сначала головку, а после и часть твердого члена в горло. Ногтями царапая его пресс и бедро, Тэхён с усилием заставлял себя дышать через нос, не позволяя панике охватить его разум, и двигался выше, пока не дошел до узла, который он даже при всем желании не мог принять в себя. Прижавшись губами к плотному валику в символичном поцелуе, Тэхён прикрыл веки на заслезившихся глазах и простонал от собственного осознания того, что именно он позволил Чонгуку и что сам делал для него. Услышав полустон-полурык над своей головой и почувствовав, как дернулся член внутри него, Тэхён поддался эмоциям, сразу же соскальзывая с упругой твердости, отшатываясь, заваливаясь на ягодицы, начиная с хрипом хватать воздух, мешая это с кашлем и попытками смочить слюной саднящее горло. Опустившись на пол к Тэхёну, Чонгук целовал его лицо, не накрывая его рот своим, позволяя отдышаться, прийти в себя, при этом давая волю рукам: расстёгивать, развязывать и обнажать мягкую кожу соблазнительного тела. Придерживая омегу за голову, Чонгук аккуратно уложил его на тёплую плитку, раздвигая обнажённые ноги и поцелуями спускаясь по шее и груди, доступной из-за распахнутой рубашки. Рывком стянув с себя мешающую футболку, он отбросил её в сторону, подаваясь к губам Тэхёна, целуя-вылизывая его рот и язык, наполненные апельсиновым вкусом. — Скажи, — выдохнул Чонгук срывающимся голосом, дразняще прикусывая то верхнюю губу омеги, то нижнюю, скользя языком между ними. — Скажи, что ты передумал, — просил он, пальцами проникая в Тэхёна, мысленно злясь на себя за отсутствие презервативов под рукой. — Скажи, что понял, как это опасно и… — С обрыва прыгают либо самоубийцы, либо те, кто уверен, что не умрет, — хрипло из-за оставшихся неприятных ощущений в горле озвучил Тэхён, чувствуя, как напряглись мышцы шеи альфы под его пальцами. — Потому что они прыгают со страховочной системой! — пуская недовольную вибрацию в голос, выпалил Чонгук, смотря в полуприкрытые карие глаза, полные возбужденного дурмана. — А у меня её нет? — спросил Тэхён, распахивая ресницы и подцепляя Чонгука своим взглядом, как крюком, заставляя того замереть и оставить в горле рвущиеся наружу слова. — Не в меня и без сцепки, — едва слышно проговорил он, вводя альфу в смятение. Проведя ладонью вдоль своего тела, Тэхён обошел вниманием свой пах, проникая между раздвинутых ног и обхватывая запястье Чонгука. Вытащив из себя его пальцы, он потянул его руку к себе, ставя ее на предплечье около своего лица, и сомкнул ноги за спиной альфы, толкая его к себе и вскидывая бедра навстречу. Ощутив, как твердый член мазнул влажной головкой по промежности, но проскользил в сторону копчика, Тэхён запустил руку между их телами, мягко направляя упругую плоть, не покрытую защитой, внутрь себя, надавливая пятками на ягодицы Чонгука, погружая его во влажное нутро, смешивая их запахи еще сильнее. Выпустив с губ рваный стон, входя в глубину чужого тела, Чонгук опустился на Тэхёна, придавливая его к полу своим весом, беря секундную передышку для осознания истинности случившегося. Несмело толкнувшись, практически на пробу, прислушиваясь к ощущениям от естественной смазки на собственном члене, он увеличивал амплитуду, выскальзывая на увеличивающуюся длину, с силой толкаясь обратно, усиливая влажные звуки и наполняя пространство шлепками кожи о кожу. — Сильнее, — просил Тэхён, шепча ему на ухо и цепляясь за его плечи со спины, впиваясь ногтями в твёрдые мышцы из-за усилившейся резкости и грубости проникновения. — Когда-нибудь, — шелестя сбивчивым тоном, говорил ему Чонгук, слизывая влагу с открытой из-за запрокинутой головы шеи, прикусывая мочку уха, скользя языком по серёжке и переходя с поцелуями к волосам, вискам и влажным ресницам, — ты разрешишь мне наполнить тебя, — гулко озвучил он, с силой вгоняя себя в нежное нутро, живое ощущение которого затмевало Чонгуку разум и перечеркивало человеческие правила. — Будь всегда на моей стороне, — вторил ему Тэхён, сбиваясь в словах на хлестких толчках, слепо ища его губы своими, прижимаясь к ним, толкаясь между ними языком и задыхаясь от встречного давления, вынуждающего отступить и пустить альфу в себя и здесь. — Пусть критикуют другие, — рвано произнес он, когда Чонгук отпустил его губы, чтобы схватить порцию воздуха для нового раунда схватки их языков, в которой Тэхён дразнил и сразу сдавался на милость победителя. Наслаждаясь предоргазменными спазмами петли, примеряющейся к своей добыче, Чонгук едва не упустил момент сцепки, в последнее мгновение выскальзывая из Тэхёна только благодаря пальцам омеги, вовремя коснувшимся его паха в останавливающем и отрезвляющем движении. Выпрямившись, неустойчиво балансируя на коленях, Чонгук сжимал узел в ладони и выдавливал сперму на вздрагивающий от собственного оргазма живот Тэхёна, прижимающего границы своей петли сразу с двух рук, переживающего пронесшуюся по ногам судорогу и выгибающегося до едва слышимого хруста в позвоночнике. Уперевшись одной рукой около талии Тэхёна, второй ладонью Чонгук излюбленно втирал свою сперму в золотистую кожу, создавая еще один источник собственного запаха на омежьем теле. Склонившись над ним, Чонгук прижался губами к его груди, чувствуя быстрый стук его сердца, после прикладываясь ухом к месту поцелуя, расслабляясь под теплыми руками, обнявшими его за плечи и голову. — Ты же помнишь, что обещал ночевать со мной? — вымолвил Чонгук, касаясь краем губ кожи на груди в мимолетном поцелуе, ладонью со следами собственной спермы проводя по его ребрам, талии и бедру, цепляя ногу под коленкой, подтягивая к себе. — Ты останешься здесь? — Останусь, — тихо отозвался Тэхён, перебирая пальцами волосы Чонгука. — Мне только днём нужно будет отъехать ненадолго, потом я вернусь. — Хорошо, — едва слышно произнес Чонгук, прикрывая глаза и сожалея о том, что он может позволить себе лишь несколько минут их мирного блаженства, ограниченного необходимостью не опоздать на собственное совещание в банке. ***** — Так, — выдал доктор, смотря на монитор и поворачивая датчик УЗИ в Тэхёне, — всё в порядке, все показатели в норме, отклонений нет, признаки беременности не наблюдаются, — резюмировал он, осторожно вынимая устройство из омежьего нутра, выкидывая с него презерватив в урну и с неторопливой бережностью вынимая из уретры медицинский стержень, позволяющий имитировать возбуждение, дабы сдвинуть внутреннюю стенку и провести полноценный осмотр. — Вытирайся и одевайся, — указал тот, выбрасывая свои перчатки и направляясь к столу, принимаясь изучать результаты анализов, состыковывая их с тем, что видел на мониторе. — Когда был последний половой акт? — спросил врач, когда Тэхён занял стул перед ним. — Часов пять назад, — ответил тот, закидывая ногу на ногу и смотря на взрослого омежколога прямым взглядом. — Незащищённый, но без сцепки, — добавил Ким, чуть усмехаясь на сведенные брови врача. — Что-то поменялось в графике? — уточнил тот, делая пометки в медицинской карте, открытой на мониторе. — Да нет, — пожав плечами, отозвался Тэхён. — Это была спонтанность. — Спонтанность? — переспросил врач, с прищуром глянув на пациента. — Незащищенный половой акт с незнакомцем? Может, тогда лучше заново сдать анализы, — предложил он, перебирая листы, где все показатели информировали об идеальной норме. — Нет, — тихо посмеявшись, выдал Тэхён, мотнув головой. — Никаких незнакомцев, — опроверг он, смотря на взволнованного омежколога. — И анализы повторять не нужно, я уверен в том, что он чист, — подчеркнул он, переводя тему: — Что с противозачаточными? Тяжело вздохнув, доктор отложил листы в сторону и, положив сцепленные пальцы на стол, начал: — Тэхён, возможно, ты скажешь, что это не моё дело, но я надеюсь, что ты не собираешься беременностью уводить альфу из семьи? — поинтересовался тот, сразу продолжая под влиянием удивленного взгляда карих глаз. — Поверь, тут было много разных омег, и лишь несколько могут похвастаться тем, что их новая семья оказалась не карточным домиком. Большей же части этот ребенок не только не помог получить альфу, но и разрушил всю жизнь. — Мистер Чхве, — елейно протянул Тэхён, растягивая губы в пакостливой улыбке, — я никогда в жизни не поверю в то, что Ушик вам ничего обо мне не рассказывает. Стушевавшись, доктор прокряхтел, маскируя неловкость кашлем, и отвел взгляд, сконфуженно поясняя: — Не то чтобы он мне прям всё в деталях и красках рассказывал… — Но то, что у меня появился непримужний альфа, вы точно знаете, — подлавливая омму своего друга, заметил Тэхён, веселясь со стыдливой краски на щеках взрослого омеги. — Сам факт его наличия не гарантирует того, что своим здоровьем ты интересуешься для него, — выкручиваясь из собственноручно созданной щепетильной ситуации, предположил мистер Чхве. — Так я для него и не интересуюсь, — парировал Тэхён, сильнее откидываясь на спинку стула, чуть сползая по ней в расслабленной позе. — Мне это нужно для самого себя. — Никак на тебе те противозачаточные не сказались, — рассказал омежколог, покачав головой. — Я же специально выписал тебе те, у которых меньше всего побочных эффектов. Так что цикл должен быть, как и раньше, как часы, — заметил он, вспоминая характеристику Тэхёна для своей пунктуальной течки, — а уровень твоей фертильности даже в обычный день, — продолжил врач, кивая на листы с анализами, — может дать фору оммочке с десятью погодками. — Прекрасно, — довольно протянул Тэхён и, хлопнув ладонью по верхней части бедра, поднялся. — Так приятно, когда в больнице сообщают хорошие новости, — выдал он, слегка кланяясь в прощальном поклоне. Вздохнув, мистер Чхве вновь покачал головой и кивнул, вдогонку заботливо и взволнованно прося Тэхёна всё хорошо обдумать перед таким серьёзным решением. ***** 22 июля 2025 года. Вторник. Когда в дверь гостиничного номера забарабанили, Тэхён с широкой улыбкой на губах поспешил её открыть, сразу же опускаясь на корточки и подхватывая активного, шумного альфу, самолетиком занося его в основную комнату и падая с ним на заправленную постель. — Ну хоть обувь с него сними, — пожурил его Ушик, закрывая входную дверь, и с тем же вздохом, как у оммы, наблюдая за смеющимся сыном и воркующим над ним другом, незаметно для ребенка стаскивающим детские ботинки. — Где? — радостно вскрикнул альфочка, подскакивая на ноги, пружиня на матрасе и цепляясь за плечи севшего следом Тэхёна. — Дядя Тэтэ, где? — повторил Хёнук, падая на коленки из-за неустойчивой основы. — А вон там, — протянул Тэхён, указывая на открытый балкон, где в границах плотного и высокого ограждения на плетеном столике лежал пазл с любимыми супергероями альфы. Посмеявшись над довольным возгласом сына, слезшего с края постели и поспешившего к подарку, Ушик проговорил: — Весь в аппу, тому тоже покажи новую игрушку, и на пару часов в доме тишина, — заметил он, потянувшись к тарелке с фруктами и по цвету жидкости прикидывая, какой сок налит в прозрачной емкости. — У вас прекрасный сын, — озвучил Тэхён, поднимаясь с постели и пересаживаясь к Ушику, занимая второе кресло около столика с заказанной им едой-перекусом, необходимым до того момента, как они уйдут из гостиницы. — Уверен, что правильно поступил? — дразня, в очередной раз спросил Ушик, чистя мандарин и хихикая с возведенных к потолку глаз Тэхёна. — Ты мог бы и сегодня быть с ним, вместо всего вот этого, — добавил он, рукой, в пальцах которой была зажата оранжевая долька, обводя пространство комнаты. — Абсолютно, — насупившись, выдал Тэхён, наливая себе сока в стакан, лишь бы занять руки. — Я уехал от него часов в девять, потому что он перенес утренние встречи. Слишком много сладкого тоже вредно, — сказал он, даже не прикладывая фантазию к объяснениям. — Тем более ему полезно понакручивать себя перед средой. Ты, кстати, сможешь? — с надеждой поинтересовался Ким, переведя напряженный взгляд на друга. — Да, — согласился тот, кивая. — Дядя Хван посидит с Хёнуком несколько часов. — Прекрасно, — удовлетворенно проговорил Тэхён, мысленно ставя еще одну галочку в списке подготовительных дел на завтра, вспоминая про другой вопрос, который волновал его не меньше: — Ты сходил? — Он уволился, — рассказал Ушик, сведя брови на переносице. — Из администратора ничего вытянуть не получилось, а вот услышавший мои просьбы медбрат нагнал меня на парковке и рассказал, что он очень тяжело переживает развод, съехал на квартиру на окраине, не выходит оттуда и ничего не делает, максимум каналы на телевизоре переключает. Он звонит ему каждый вечер, иногда приезжает, пытается взбодрить, куда-то вытащить, уговорить вернуться, но тот только отмахивается и говорит, что ничего не хочет. Посоветовал мне либо искать другого хирурга, либо подождать, может, полгода, потому что он рассчитывает, что сможет вытащить его из этого состояния за этот срок. — Красивый? — уточнил Тэхён, наблюдая за Хёнуком, у которого, судя по пыхтящим звукам, не получалась картинка. — Обычный, — пояснил Ушик, тоже смотря на сына. — Тогда не получится, — скривив губы, сделал вывод Тэхён, цокнув языком. — Да кто знает, — фыркнув, заговорил Ушик, переводя насмешливый взгляд на друга, — может, после тебя у него на красивых омег аллергия появится. — Тогда ему точно не нужно возвращаться в хирургию, — предположил Тэхён и, взяв очищенную дольку мандарина, толкнул ее между губ Ушика. Забрав угощение, из вредности несильно прикусив пальцы Тэхёна, посмеиваясь над его наигранно обиженным выражением лица, Ушик невнятно из-за пережевывания заговорил: — Видимо, вы с Чонгуком устроили ему слишком яркий спектакль. — Я не пойму, — мрачно начал Тэхён, вновь посмотрев на друга, — ты пытаешься пробудить во мне совесть? Даже если я приеду к нему и извинюсь, то это ничего не исправит. Я не восстановлю его союз и мужем ему я не стану. — Нет, — ответил тот, вздохнув и предложив Тэхёну дольку мандаринки. — Я лишь хочу сказать, что ваши игры в супружескую пару становятся всё реалистичнее, — пояснил Ушик, с облегчением замечая, как расслабились плечи друга, и тот принял примирительный дар. — Ты уверен, что он не знает о том, что Мина нет в городе? — Уверен, — подтвердил Тэхён, для ответа заталкивая сладкую мякоть за щеку. — Они знакомы, но все же не друзья, чтобы Чонгук знал про проблемы Юнги с оммой. — Знаешь, — озадаченно протянул Ушик, беря новый оранжевый плод и подцепляя его кожуру ногтем, — я, конечно, согласен с Чонгуком, что ситуация с Джином имеет дурной запах, но все эти проблемы Юнги напрягают меня намного сильнее. Если и надо думать над идеей «минус день», то лучше начать со Вторника. — Давай сначала со Средой разберемся, — глухо попросил Тэхён, не став вслух соглашаться с опасениями Ушика, зная его переживательную натуру.