Мистер Пятница

29 июля 2025 года. Вторник. — Что это значит, мистер Чон? — зло процедил Ким Воншик, делая резкий жест в сторону только что закрывшейся за ним двери кабинета Чонгука. — Я почувствовал себя каким-то преступником, — негодовал он, высказываясь насчет прошедшего обыска и изъятия у него всех вещей. Жестом предложив омеге занять кресло напротив его стола, Чонгук заговорил, выдерживая ровный, без ноты интонации тон: — Меры предосторожности, — обозначил он, взглядом проследив за подошедшим и севшим Воншиком. — То, что я намереваюсь вам рассказать и передать, с моей стороны незаконно, поэтому я не мог допустить, чтобы вы записали наш разговор. Сжав губы в тонкую белую линию, Воншик резко кивнул, прищурив полные гнева глаза, и сдавленно обозначил: — Хорошо, я понимаю. Говорите. Разблокировав свой телефон, Чонгук открыл галерею, выбирая фото Тэхёна, сделанное сегодня утром. Повернув устройство экраном к Воншику, Чонгук пристально следил за его реакцией, произнося: — Посмотрите внимательно, — попросил он. — Что вы скажете про этого омегу? Подавившись воздухом, словно получив удар под дых, Воншик прокашлялся и через скрежет голоса выпалил: — Это он? — Это мой омега, — резко обрубил Чон не озвученную, но подразумеваемую догадку. — Забудьте про контекст, просто опишите для себя его внешность. Посмотрев на Чонгука с подозрением, Воншик наклонился к экрану, рассматривая красивого омегу, невольно хмуря лоб. Скользя взглядом по линии челюсти, изгибу бровей, между родинками, он сам не заметил, как ярость в его глазах сменилась растерянностью, потом медленным, ледяным озарением, веки дрогнули, а кровь отхлынула от лица. — Это же, — шепотом, будто боясь озвучивать мысли вслух, начал Воншик, — детектив Ким Тэян, — произнес он, по инерции указывая на родинки, те самые, которые были у главного героя последних историй Сокджина. — Именно, — горько подтвердил Чонгук, поджав уголок губ и убрав телефон. — Вот только это мой супруг, Ким Тэхён, — продолжил он, откидываясь на спинку кресла, видя в глазах Воншика понимание созвучности имен. — Наши супруги знакомы, Тэхён как-то составил компанию своему другу на презентации книги Сокджина, поэтому, когда я увидел обложку одной из книг, во мне поселились подозрения. Особенно с учетом того, что Сокджин стал часто появляться в банке, объясняя это своим статусом клиента, и пытаться, можно сказать, со мной подружиться через постоянные записи на прием, а после и звонки, задавая финансовые вопросы, — Чон сделал короткую, резкую паузу, после продолжая: — Я установил слежку за Тэхёном. День за днем, месяц за месяцем, но ничего: ни переписок, ни звонков, ни тайных свиданий. Детектив предлагал мне уже снять наблюдение, но постоянное знание обо всех его действиях превратилось в привычку, — озвучил он, замолчав из-за дрогнувшего голоса, выдавшего его напряжение. — И совсем недавно тот человек экстренно вышел на связь, сообщая, что мой супруг оказался очень близко к тому месту, где кого-то в кафе ожидал Сокджин, ведь он прекрасно знал, кого я подозреваю. Я приказал ему следить за Сокджином, ведь если предположить, что Тэхён догадался о детективе и мог попытаться исчезнуть, то Сокджин не должен был предполагать хвост за собой, — поясняя логику своих действий, рассказывал Чонгук. — Да вот только тот ждал не Тэхёна. К нему пришел другой омега, тот самый, который погиб в аварии. На этих фотографиях запечатлен их поцелуй, который не оставляет сомнений насчет того, в каких отношениях они состоят. Выпустив воздух долгим сдавленным стоном, Воншик закрыл глаза и согнулся пополам, уткнувшись лбом в собственные колени. — Значит… Я не ошибся, — дребезжащим голосом выдавил омега. — Я отдам вам фото, — четко проговорил Чонгук. — Контакты детектива не дам, потому что на суде он скажет правду, назвав мое имя как заказчика. Лучше разыграйте историю с тем, что вам их прислали или подкинули. На суде запросите экспертизу их подлинности, тогда сможете уже использовать их как доказательство, а лучше еще обратитесь к владельцу кафе, название я тоже скажу. Но у меня будет условие. Мгновенно сфокусировав взгляд, Воншик выпрямился и, подобравшись в напряжении, произнес: — Какое? — Я не наивный дурак и понимаю, что детектив Ким списан с моего супруга, — чеканя каждое слово с ледяной жестокостью, говорил Чон. — Это слишком очевидно. Я не знаю, что двигало вашим супругом, особенно с учетом того, что между ними ничего не было, но общество это волновать не будет. Если Тэхён хотя бы на мгновение появится в этой истории, то пресса заклеймит его изменщиком и будет рвать на куски, наслаждаясь громкостью и скандальностью сюжета, ведь я тоже далеко не последний человек в стране, — его голос упал до опасного шёпота, но осанка выдавала тень усталости. — Эту цифровую грязь уже будет невозможно удалить, — обозначил Чон, говоря ниже, хриплее, почти срываясь на рык. — А я не хочу, чтобы наши дети в будущем это прочитали и допустили мысль, что их омма мог быть лжецом и предателем, — позволив тишине буквально вдавить их в кресла, Чонгук чётко резюмировал: — Я отдам вам доказательства измены вашего супруга, только если вы гарантируете безопасность моего, вам этих фотографий будет достаточно, чтобы выиграть судебный спор, не нужно сподвигать СМИ и общественность на другие поиски. Пристально вглядываясь в лицо Чонгука, ища в его глазах ложь, Воншик с нотами растерянности произнес: — Почему такая щепетильность? — спросил он, поясняя: — Вы вкладываете в мои руки острый кинжал против альфы, который вам ничего не сделал. А как же альфийская солидарность? Коротко, беззвучно усмехнувшись, Чонгук выдал: — Проще предотвратить пожар, чем разгребать его последствия, — образно продемонстрировал он. — Если мы окажемся втянутыми в этот скандал, то я буду защищать своего супруга, и эту войну со мной вы проиграете, потому что у меня есть все доказательства его верности, — хлестко выговаривал Чон, напирая тоном и взглядом. — Но в чем сладость этой победы, если мой омега будет плакать, видя все эти заголовки, статьи и шоу? Опустив взгляд, Воншик раздумывал над услышанным, оценивал и примерял, после медленно выпрямляясь, давая Чонгуку увидеть в его глазах промелькнувшую смесь понимания и расчета. — Хорошо, — произнес Воншик, один раз твердо кивнув. — Я обещаю, что не буду раздувать скандал и сконцентрируюсь только на Ким Квансу. Вы правы, для решения в мою пользу мне хватит подобных фотографий. Имя Ким Тэхёна не будет звучать. Выждав паузу, Чонгук открыл верхний ящик стола, доставая плотный белый конверт с фотографиями, которые делались для Тэхёна в попытке убедить его прекратить их встречи. Положив белый прямоугольник на стол, Чон подвинул его по гладкой поверхности ровно настолько, чтобы тот оказался в зоне досягаемости Воншика, но пальцы не убрал. — И еще дружеский совет, — серьезным тоном начал он, смотря на омегу, встревоженно поглядывающего на нужную ему улику. — Не стоит лезть в его финансовые вопросы… — Почему? — ощетинившись, резко перебил его тот, с прищуром смотря на Чона. — Я весь день думал над его вопросами, которые он мне задавал, — спокойно продолжил Чонгук, поясняя: — В какой-то момент я даже предположил, что он использует мои знания для того, чтобы писать более правдоподобные мошеннические схемы, но сейчас я понимаю, что ни в одной из его книг не было ничего даже похожего на то, что мы обсуждали, — проговорил он, добавляя под удивленный взгляд омеги: — В период своих подозрений и ревности я читал его рассказы, ища в них что-то, связанное с Тэхёном. Теперь же вспоминая, как много наличных денег он снимал, я предполагаю, что там всё нечисто. Неизвестно, с чем он связался, — предположил Чон, пристально смотря в напуганные глаза Воншика. — Может, и авария не была случайностью. Заберите свою долю из того, что есть, поверьте, там достаточно, — выдал Чонгук, выказывая свою осведомленность счетами Сокджина в его банке, — а не ищите то, что там раньше было, всё же у вас двое омег, а они могут стать легкой мишенью для подобных людей. Шумно дыша, с трудом переваривая рисуемые его фантазией картины, Воншик нервно кивнул, утирая испарину со лба, мгновенным рывком дотягивая до конверта, когда Чонгук убрал свою руку. Спешно вытащив изображения, убеждаясь в их содержимом, он замер, через секунду теряя фокус из-за выступившей влаги на глазах, окончательно убеждаясь в том, что в пальцах он держит осколки своей прошлой жизни. ***** 30 июля 2025 года. Среда. — Его ввели в искусственную кому, — ровным голосом зачитал Чонгук информацию из только что пришедшего сообщения, скользнув взглядом по лицу Тэхёна, задерживаясь на напряженной линии его губ. — Организм сильно поврежден, особенно голова, — продолжил он, сделав глоток кофе, столь необходимого после практически бессонной ночи, когда Тэхён крутился под боком, ерзал, вздыхал, а с первыми лучами солнца, разрезавшими горизонт, сбежал на балкон. Тэхён не пошевелился, лишь веки едва дрогнули, словно он моргнул от яркого света, и пальцы сильнее сжали удерживаемую ими чашку. Он сделал маленький, почти незаметный глоток чая, пытаясь смочить пересохшее горло, смотря вдаль за перила балкона, где город начинал пробуждаться. — Прогнозируют проблемы с памятью, — тем же тоном отметил Чон, поставив чашку с тихим, точным стуком на стеклянный столик. — Нам это, конечно, на руку, — сделал он вывод, продолжая наблюдать за реакцией Тэхёна из-под полуприкрытых из-за усталости век. — Если и начнет утверждать, что у него был с тобой роман, то мы спишем это на бред поврежденного сознания, которое приняло за правду его фантазии про детектива Кима. Медленно повернув голову к Чонгуку, Тэхён посмотрел на него, позволяя тому увидеть в его глазах животную настороженность, как у зверя, учуявшего опасность. Отставив чашку на столик, он резко вдохнул через нос, сильнее запахивая на себе тонкий кашемировый плед, ближе подтягивая под себя мерзнущие ступни. — А как быть с переводами? — тихим хриплым голосом произнес Тэхён, медленным темпом выдавая свою попытку проконтролировать интонацию, чтобы в нем не проступила дрожь неуверенности. — Не переживай, — успокаивающе проговорил Чон, позволяя легкой, почти невидимой улыбке тронуть уголки его губ. — Все его переводы тебе заменены на снятие наличных, — озвучил он деталь, о которой вчера забыл рассказать, теперь понимая, что надо было: возможно, тогда его сон был более спокойным. — Так что, когда для суда запросят выписки со счетов для целей раздела имущества, то ни одна запись не приведет к тебе. Замерев, чувствуя, как окаменели его плечи, Тэхён выдал с внезапной резкостью: — Ты упрекал меня в том, как опасно продолжать с ним общение, а сам подделываешь документы и рассказываешь об этом так, словно это то же самое, как выпить кофе утром, — выпалил он, кивнув в сторону столика, следом сделав короткий, прерывистый вдох и продолжая: — Ужины, презентации, работа, откуда ты знаешь, когда он делал мне переводы? Может, там толпа свидетелей была, видео и фото в сети, а у тебя запись, что он в этот момент наличные снимал, — повышая голос, предположил Ким, загнанно дыша. — Я не это имел в виду, прося быть на моей стороне. Я лишь хотел, чтобы ты не отказался от меня, — выпалил он признание, которое не планировал озвучивать, запоздало мысленно ругая себя за сказанное. Медленно протянув руку через стол, раскрывая ладонь в немом приглашении, Чонгук ждал, пока Тэхён преодолеет внутреннее сопротивление и вложит в нее свою, сразу после подаваясь ближе, оставляя на холодной коже поцелуй, согревая легкими массажными движениями по кисти. — Я всё продумал, — обозначил Чон, выпрямляясь, но не отпуская чужую руку. — Для снятия наличных не нужен сам человек, требуется только пин-код, но камеры на банкоматах имеют ограниченное время хранения записей, так что со старыми переводами нет проблем. Откуда теперь узнать, кому он там карту давал? Сколько у него там было разных любовников, которым он так незаметно оказывал поддержку? — озвучил он, выдерживая паузу, давая словам время осесть. — С более свежими записями сложнее, особенно под квартиру, но мы подготовили акты, где были зафиксированы сбои в работе систем видеофиксации на разных банкоматах, но всегда на тех, где якобы снимались деньги. Под последнюю крупную операцию, которая превышает лимит, ребята сделали задним числом запрос на получение такой суммы вне офиса, который был одобрен Ким Сокджину как постоянному клиенту. В тот день в том районе был скачок напряжения, поэтому в нашем внутреннем акте есть запись о том, что банкоматы работали на базе имеющихся в них автономных генераторах небольшой емкости, но система фиксации потребовала ручного перезапуска, что мы сделали только после обнаружения проблемы. Если же информацию по счетам запросят через месяц, то тогда даже эти акты не понадобятся, записей уже даже официально не должно быть в наличии. Да и Воншик вряд ли будет рыть в эту сторону, мне кажется, я достаточно доходчиво ему намекнул на возможные проблемы с нелегальной сферой, — наклонившись вперед, сокращая дистанцию, Чонгук приковал взгляд Тэхёна к себе, не позволяя его отвести, и, опуская тон голоса, настойчиво чеканил, инструктируя: — Запомни. Крепко-накрепко. Ты с ним никогда не был близко знаком. Виделись шапочно. Однажды. На презентации его новой книги. Мимоходом, — замолчав, давая Тэхёну время, он продолжил в той же манере: — Никогда. Никому. Ни при каких обстоятельствах не говори ничего иного. Ни намека. Ни полуправды. Только эта версия. Я сделал всё, чтобы она идеально вписалась в эту реальность. Чувствуя повисшую между ними густую, звонкую тишину, Тэхён забрал свою ладонь из пальцев Чонгука и поднялся, мгновенно ежась от прикосновения босых ног к холоду пола. Подойдя к перилам, подтягивая плед выше, кутаясь в него, сковывая тканью подрагивающие плечи, он смотрел на бурлящий город, осознавая внешнюю пустоту своего взора: всё внимание было направлено внутрь себя, в лабиринт собственного страха, скрытого необходимостью держать лицо. Вздрогнув от объятий сильных рук, казалось, охвативших его целиком, Ким скосил взгляд вбок, в меру возможностей расслабляясь, уже на подсознательном уровне зная — удержат, даже если у него отнимутся ноги. — Пойми уже, — тихо заговорил Чонгук, путая слова в его волосах, — я использую любые методы, если они помогут мне защитить тебя. Я знаю цену секретов и умею их охранять. — Я твой секрет? — невпопад спросил Тэхён, морщась от собственного вопроса, пытаясь извернуться, чтобы отвлечь Чонгука поцелуем. — Ты моё откровение, — успел Чонгук ответить, встречая губы омеги своими. ***** 31 июля 2025 года. Четверг. — …и представь, весь его организм просто дал сбой, — снисходительно, с нарочитой небрежностью рассказывал Чорин, жестикулируя вилкой, на которую был наколот кусочек мяса. — Экзотическая еда, алкоголь — всё это переплелось в нем, создавая жуткий дисбаланс, — продолжал он, вспоминая другие подробности про Сокджина, которые он узнал как журналист. — У него поэтому и операция так сложно прошла, что-то он там такое съел перед аварией, отчего его кровь стала слишком жидкой и не хотела останавливаться, вытекала из него, как вода из крана. В него влили столько донорской крови, что я не уверен, что в нем осталась хоть капля его собственной, — вложив мясо себе в рот, Чон продолжил, говоря невнятно из-за пережевывания: — Хотя знаешь, может и хорошо, что он этого пока не видит. Вся эта история с любовником, — изображая свист, подчеркнул он, откидываясь на спинку кресла, бросая мимолетный взгляд в сторону пешеходного перехода, расположенного недалеко от кафе. — Скандал страшный. Люди призывают не покупать книги Ким Сокджина, и, судя по ответу издательства, культура отмены тут сработала, доходы рухнули, фанатские мероприятия отменяются, а не переносятся. А еще прошел слух, что у его мужа на руках фотографии, подтверждающие измену Кима с тем погибшим омегой, так что Воншик с ним сейчас по-быстрому разведется, забрав себе половину всего имеющегося, кроме, конечно, интеллектуальной собственности, которая, впрочем, уже ничего не стоит, — рассказал Чорин, задумавшись и выдав: — Я бы не хотел переживать всё это, будучи в сознании. — Но, как понимаю, он выживет? — сдержанно поинтересовался Тэхён, пальцами медленно вращая охлажденный стакан с лимонной водой, не выказывая явного интереса к другому альфе, прекрасно помня, с кем он разговаривает. — Конечно, выживет, — легко отмахнулся Чорин. — Состояние тяжелое, но не критичное, а уж с учетом того, что у него и после развода останется приличное состояние, то больничные счета всё равно оплатит. Так что врачи прям стараются. Сейчас побудет в коме, восстановится, потом уже будут вытаскивать его на этот свет. Кивнув, давая понять, что услышал, Тэхён посмотрел в сторону, без конкретной цели размышляя над новой информацией: несмотря на всю опасность сложившейся ситуации, самого ужасного итога для Сокджина он не желал, тем более веря в то, что сам Джин не будет публично заявлять об их связи — ему это тоже невыгодно. Заметив движение около входа в кафе, Тэхён перевел взор поверх плеча Чорина, цепляясь за группу альф, оглядывающихся и присматривающих столик. На мгновение встретившись взглядом с одним из них, который сразу же оценивающе осмотрел его и растянул губы в заинтересованной улыбке, Тэхён тихо фыркнул и отвернулся. — Что там? — заинтересованно спросил Чорин, оглядываясь и расплываясь в улыбке, увидев того самого альфу, который уже шел в их сторону. — О, привет, Доюн, — протянул он, наполняя голос игривой кокетливостью, выпрямляя спину, демонстрируя свои формы в лучшем ракурсе. — Хотите присоединиться к нам? — задал он вопрос, заглядывая за спину альфы, замечая его также пришедших на обед коллег, которые поменяли направление и двинулись к пустому столику. — Да нет, — неловко выдавил тот, поглядывая на Тэхёна, — просто решил поздороваться. Ладно, — произнес Доюн, поднимая ладонь и отступая от них спиной вперед, — я пойду к своим. Проводив альфу взглядом, дожидаясь момента, чтобы тот отошел достаточно далеко, Чорин подался ближе к Тэхёну и заговорческим шепотом начал: — Классный, он мне так нравится, — обозначил он, не обращая внимания на то, как Тэхён скептически изогнул бровь. — Я планирую ему предложить провести со мной следующую течку. — Течку? — поразился Тэхён, выразительно смотря на Чорина, довольно пританцовывающего под тихую фоновую музыку. — Подожди, я не понял, вы разве с ним в отношениях? — недоуменно уточнил он. — Отношения? — переспросил Чорин, замирая с бокалом в руке, не донеся его до губ. — А при чём тут отношения? — риторически выдал он, хмыкая. — Только не говори, что ты из этих консерваторов, которые считают, что первая совместная течка должна заканчиваться меткой. — Дело не в консерватизме, — строго проговорил Тэхён, с легким прищуром смотря на Чорина, уводящего взгляд в сторону, усиленно делающего вид, что увлечен движением машин по дороге. — А в том, что ему это неинтересно. — Да ладно тебе, — скривившись, цокнул Чорин, стрельнув в Тэхёна мрачным взглядом. — Не все отношения начинаются с конфетно-букетного периода, иногда они начинаются тупо с секса. — Отношения, — с нажимом подчеркнув нужное слово, резко обозначил Тэхён, — могут начаться с секса, если каждый из партнеров изначально допускал такую перспективу. — Ну или показать ему в постели высший класс, чтобы он поменял мнение и пожелал большего, — не соглашаясь, парировал Чорин. — Это так не работает, — с усталым вздохом протянул Тэхён. — Если изначально человек пришел только на секс, то перспективы совместной жизни не воспринимаются им как «большее». — Да с чего ты взя… — Альфа никогда не будет ценить и бояться потерять того, кто достался ему слишком легко, — перебив, хлестко выдал Тэхён, пристально смотря в чёрные глаза Чорина. — А, — глумливо протянул тот, откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки на груди, — так вот почему ты так измываешься над Чонгуком. Набиваешь себе цену? — С его ресурсами «набивать цену» бессмысленно, — спокойным тоном отразил Тэхён, не ведясь на провокацию. — Чорин, я понимаю, почему ты пытаешься меня укусить, но это не меняет сути: предложение течки — это не повышение твоего курса, а скидка сразу до нуля. — И что же мне теперь делать, гуру отношений? — с вызовом бросил Чорин, не скрыв в глубине взгляда мелькнувшее острое, болезненное любопытство. — Ничего, — ответил Тэхён, наклонившись чуть вперед и положив локти на столешницу. — С этим конкретным альфой, — добавил он, кивая в нужную сторону, но не отводя взгляда от Чорина. — Он не тот, на кого нужно тратить время, подходящие варианты появляются сами, когда видят твою внутреннюю ценность, когда чувствуют твои границы, когда понимают, что доступ к тебе — это не данность, а привилегия, которую нужно заслужить, — на одном дыхании выговаривал Ким, видя во взгляде Чорина сопротивление, смешанное с проблесками понимания. — Ты никогда не добьешься альфы унижением. Отчаяние — это самый отвратительный парфюм, который дает альфе право вытирать о тебя ноги. — Тебе легко говорить, — буркнул Чорин, пуская с губ горький смешок. — Мой идеальный брат втрескался в тебя по самый узел, — тараторя, выдал он, делая глоток, избегая взгляда карих глаз. — А для меня Вселенная, видимо, такого не приготовила, решив, что классного брата достаточно, и отправила меня в свободное плаванье по морю посредственных альф, — с патетикой в тоне выдал Чон, неосознанно используя свой писательский талант. Осознавая, что Чорин не совсем верно толкует его слова, туманя их смысл самобичеванием, Тэхён с мягкой настойчивостью продолжил: — Ценность, о которой я говорю, Чорин, вообще не связана с конкретным альфой. Она даже не выглядит как абсолютная недоступность. Это — грань, — обозначил он, пальцем проведя по столу, подчеркивая мысль. — Тонкая, но прочная линия между «интересно» и «доступно». Между «пригласи меня» и «возьми меня». Ты показываешь товар лицом — свою индивидуальность, ум, обаяние. Но ты не вываливаешь весь запас своих самых сокровенных возможностей, своих уязвимостей, своего цикла в открытый доступ после первого же заинтересованного взгляда. Особенно течку, — выдал Ким, делая паузу и наполняя взгляд строгостью и серьезностью. — Течка — это не приглашение на дружеский чай, Чорин. Это ключ от самой сокровенной, самой уязвимой части тебя. Его дают не за красивые глаза или статус. Его дают тому, кто доказал — временем, поступками, уважением к твоим границам — что он не сломает «замок» в порыве страсти. Что он не потеряет этот ключ по пьяни или от небрежности. Что он понимает его цену. И цену доверия, которое с ним связано. — Подожди, — оторопело протянул Чорин, с подозрением и потрясением смотря на Тэхёна, — ты хочешь сказать, что ты до сих пор не позволил Чонгуку… — проговорил он, умолкая на середине фразы, не находя в себе силы спросить подобное про собственного брата. С досадой вспомнив о той ночи, когда он поддался плотскому желанию, забыв все свои собственные правила и схемы, наутро от переживаний постыдно пытаясь перевести стрелки на Чонгука, сделав его виновным в собственной оплошности, Тэхён вздохнул, но не признался, озвучивая лишь часть правды: — Нет, у нас не было совместной течки. — Но, — растерянно выдохнул тот, хмуря брови и бегая взглядом по столешнице, вспоминая, — Чеджу? — вопросительно обозначил он, давая понять, что кое-что из их поездки было достоянием всей семьи. — Между нами тогда ничего не было, — произнес Тэхён, убеждая себя в том, что он даже относительно не соврал. — Я не позволил, но потребовал остаться на всё это время в доме, — поведал он, смотря на Чорина, во взгляде которого отражалась суета его мыслей. — И, как видишь, он до сих пор со мной. — Потому что он влюбился, — обречённо протянул Чорин, несильно сползая по спинке кресла. — Он дождётся, пока этот бастион падёт сам, без применения силы. — Не обязательно любить, чтобы уважать, — озвучил Тэхён, посчитав это подходящей заменой словам о недоступности любви для абсолютно каждого человека. — Мне нужно в туалет, — сменив тему, увильнул он, уходя больше для того, чтобы дать Чорину время уложить мысли и усмирить эмоции. Справив нужду и помыв руки, Тэхён вышел в коридор, ведущий к туалетам, и мысленно застонал, видя мнущегося неподалеку Доюна. Бегло оценив пространство и поняв, что тут нет другого прохода, он направился к выходу, не обращая внимания на альфу. — Извини, — обратился тот к проходящему мимо Тэхёну, поворачиваясь за ним следом, пока тот не остановился, одарив альфу раздраженным взглядом. — Я не знаю, что Чорин сказал про нас с ним, — неловко выговаривал Доюн, переминаясь с пятки на носок, — но между нами ничего нет… — И, надеюсь, не будет, — не сдержавшись, резко обозначил Тэхён, уточняя у растерявшегося от подобного тона альфы: — Что от меня-то нужно? — Я хотел пригласить тебя на свидание… — начал тот, не договорив из-за едкой ухмылки, исказившей омежьи губы. Подняв левую руку, привлекая внимание к «Слезе Востока», Ким чётко выдал: — Я супруг его старшего брата, так что шансов у тебя ноль, — выдал он, уходя, не дожидаясь ответной реакции. ***** 1 августа 2025 года. Пятница. — Да, — простонал Тэхён, продолжая нарушать тишину гостиной прерывистым дыханием и влажными звуками сливающихся губ. Сидя верхом на Чонгуке, он собой вдавливал того в мягкие подушки, по-змеиному извиваясь на его бедрах, имитируя сквозь ткань то, к чему всё и шло. Чувствуя, как некогда облегающий его фигуру строгим силуэтом черный атласный халат сполз с одного плеча, обнажив хрупкую клавишу ключицы, гладкую кожу груди и упругий сосок, уже затвердевший от возбуждения и ласк, он улыбнулся в поцелуй, без вариантов зная, кто именно незаметно развязал на нем тугой пояс. Распластанный под ним Чонгук горячими, влажными ладонями шарил под скользкой тканью халата, исследуя каждый сантиметр доступной кожи на спине омеги, его ребра, поглаживая позвоночник, пробираясь под шелк нижнего белья, достигая плотных ягодиц, сокращающихся и расслабляющихся в диком танце на его члене. Впившись пальцами в упругую плоть, мня, растягивая в стороны, чувствуя подушечками каждую дрожь, пробегающую по разгоряченному телу Тэхёна, Чон жадно покусывал, сосал, облизывал его влажную шею, лишь краем здравого сознания помня о запрете ярких меток. Дразня прикосновениями и дыханием мочку его уха, угол челюсти, он снова и снова возвращался к его губам с глубокими, влажными поцелуями, лишающими их дыхания, но дарящими наслаждение. Отвечая с той же жадностью, Тэхён вцепился пальцами в черные волосы Чонгука на затылке, притягивая его ближе, глубже, инстинктивно сильнее двигая бедрами, усиливая трение между ними, обкатывая и объезжая твердую выпуклость под собой, пока еще скрытую тонкой тканью домашних штанов альфы. Задыхаясь от их густого переплетенного аромата, пропитанного запахом возбуждения, кожи и предвкушения, Тэхён счастливо посмеивался, сквозь пелену эйфории наслаждаясь тенями их тел в темных, увеличивающихся, искажающихся силуэтах, сливающихся воедино из-за пламени в камине. Он уже не чувствовал окружающий мир, существуя только в точках соприкосновения их губ, рук и тел, отчего давление внизу живота нарастало, а глухой стук собственного сердца бился в ушах, когда в сознание, порабощенное страстью, ворвался назойливый, дребезжащий звук вибрации телефона на каменной столешнице. Раздражённо прорычав, Тэхён с влажным звуком оторвался от губ Чонгука, тотчас тихо спросившего о том, кто это, и испепеляющим взглядом посмотрел на продолжающее вибрировать устройство, экран которого не успевал даже погаснуть, озаряя тёмную кухню слишком ярким светом. Мысленно костеря себя за то, что не додумался решить вопрос с телефоном заранее, Тэхён без слов, резким, отрывистым движением поднялся с Чонгука, морщась от дискомфорта в возбуждённом паху, и, закидывая практически упавший на пол халат на плечи, стремительно двинулся через просторный холл, влетая в пространство кухни, сразу хватая телефон, щурясь из-за ударившей по глазам вспышки света от уведомления. «Тэхён, где ты?» «Я же сказал, что нам нужно встретиться!» «Тэхён, я не шучу! Это срочно!» «Не смей игнорировать!» «Ответь сейчас же! Я не могу ждать!» «Мне нужно, чтобы ты сейчас же приехал!» «Скажи, где ты, я заберу тебя» «Ты должен поехать со мной сейчас же, иначе всё коту под хвост!» Сжав корпус до побелевших костяшек, Тэхён быстро пролистал диалог до конца, от злости и негодования закусывая нижнюю губу, и начал печатать, с силой ударяя по стеклянной клавиатуре, грозясь её разбить:

«Я занят! Не мешай!»

Нажав «Отправить», он зажал боковую кнопку, мгновенно ткнув по экрану, подтверждая свое желание отключить телефон. Убедившись, что в его руках теперь черное безжизненное зеркало, отражающее линии его разгоряченного, раздраженного лица, Тэхён швырнул телефон на холодный камень кухонного острова и, резко развернувшись, решительным шагом направился обратно в гостиную, даже с такого расстояния видя острый, как скальпель, взгляд Чонгука. Скинув с себя халат, атлас которого обвивал его ноги при ходьбе, Тэхён одним движением снова уселся ему на бёдра, вцепился в плечи и столкнул их губы даже не в поцелуе, а в нападении: голодном, требовательном и отчаянном. Мгновенно ответив с той же яростью, что копилась в нем в минуты неопределенности, Чонгук сжал ягодицы, обхватывая обе половинки, излюбленно растягивая их, обнажая центр, большими пальцами нащупывая влажную ткань, пропитавшуюся сладкой смазкой. Пробравшись ладонями под нижнее белье, он надавил, не прося разрешения, проникая пальцами во влажное нутро, отчего Тэхён на нем выгнулся дугой, вскидывая голову, пуская по квартире утробный стон. Повалив того спиной на диван, Чонгук рваными движениями срывал с того шелковую преграду, приспуская свою одежду, едва успевая перед проникновением проговорить: — Обещаю, я не допущу сцепки. ***** 2 августа 2025 года. Суббота. Остановив машину на светофоре, в нескольких поворотах от своего дома, Тэхён потянулся, ощущая приятную тяжесть в мышцах и глубинное, тихое удовлетворение, разливающееся теплом под кожей: ходить по лезвию возможной сцепки незадолго до течки и проверять выдержку Чонгука, позволяя тому раз за разом брать себя без защиты, оказалось опьяняюще-опасным и ошеломляюще впечатляющим. Вспомнив про телефон, он зажал боковую кнопку, слыша мелодию активации устройства, отвлекаясь на тронувшиеся машины, нажимая на газ. Хмурясь на частые переливы уведомлений, Ким спешно запарковался около дома и сразу взял телефон, просматривая поток однотипных сообщений от Юнги и удивляясь появлению звонков от него же. Мысленно согласившись с необходимостью встретиться, Тэхён для себя видел иную причину под это: расставаться лучше лично, чем через смс. Заглушив двигатель, Тэхён выбрался из автомобиля, ставя его на сигнализацию, тотчас лишаясь ключей и телефона, зажатых в руках. Стремительно развернувшись, он замер, видя перед собой крупных, плотно сбитых, высоких альф в классических костюмах и с лицами, к которым, казалось, прилипла каменная маска. Почувствовав ледяную волну, прокатившуюся от копчика до затылка, услышав гул в ушах, Ким инстинктивно шагнул назад, натыкаясь спиной на свою машину, и с максимально доступной твердостью спросил: — Кто вы и что вам от меня нужно? — Мистер Мин ждет, — ответил один из них, передавая отобранную у Тэхёна сумку другому альфе и большой ладонью сжимая омежье плечо, ведя к другому автомобилю. Почувствовав в спину не грубый, но требовательный и не допускающий возражений толчок ладонью, Тэхён без сопротивления вполз на холодное кожаное заднее сидение, размещаясь посередине. Вздрогнув от громкого хлопка, с которым закрылась дверь, он едва не завалился набок, когда машина тронулась с ощутимым ускорением. Смотря в окно на мелькающие улицы и дома, Ким пытался запомнить маршрут, сбиваясь через каждые несколько поворотов, потому что не имел большого и богатого опыта передвижения по престижным районам города. Мысль о том, что это Юнги, не приносила облегчения, а лишь усиливала опасение, особенно в контексте его вчерашнего поведения и того, что под защитной пленкой он полностью пропитался чужим апельсиновым запахом, не оставляющим сомнений в способе смешения фруктовых ароматов. Оказавшись на территории элитного жилого комплекса, Тэхён вышел из машины, как только ему открыли дверь, и направился к ближайшему входу в окружении пугающего молчаливого сопровождения. Войдя в лифт, Тэхён почувствовал, как тесно стало трем людям, двое из которых существенно превышали внешние показатели среднестатистических людей. Доехав до одного из верхних этажей, Тэхён вышел, двигаясь ко входу в квартиру, где их ждали визуально похожие охранники. Войдя в просторную гостиную, Тэхён сразу же отметил ее роскошный, но явно необжитый вид: стерильная чистота, полупустые полки шкафов, неуместные арт-объекты, будто наспех расставленные в помещении только для того, чтобы заполнить пространство и предотвратить эхо. Мин Юнги, до этого метавшийся по комнате зверем, остановился как вкопанный посреди гостиной, впиваясь гневным взглядом в Тэхёна, с нажимом осматривая его с головы до ног. Не шагнув, а рванув к Тэхёну, с трудом нашедшему в себе силы не отшатнуться, Юнги буквально взревел: — Где ты был?! — громогласно выпалил он, позволяя гневу исказить его лицо, чувствуя пульсирующие виски. — Ты думаешь, я тут с тобой в игры играю? Тэхён смотрел на Юнги и не узнавал его: он видел его разным — властным, насмешливым, ласковым, раздраженным. Но таким — неистовым, на грани потери контроля — никогда. Подняв руки в полузащитном, сдающемся жесте, Тэхён отошел от него по кругу, словно не от страха, а от интереса к дивану необычной формы, и заговорил, стараясь сдерживать эмоции: — Я же сразу сказал, что не смогу, у меня были дела, — напомнил он, видя, как напряглась шея Мина, мгновенно уводя тему в другое русло: — Что случилось? Кто все эти люди и что это за место? — О, ты бы знал, если бы снизошел до нормального ответа, — выплевывая каждое слово, цедил Юнги, по-хищному приближаясь к Тэхёну. — На фоне всех этих моих поездок в Тэгу у Хару, похоже, совсем поехала крыша: он убежден, что я туда мотался не к омме, а к любовнику, поэтому не удивлюсь, если он посадит кого-нибудь мне на хвост. Как понимаешь, встречаться с тобой в гостинице будет слишком опасно, — резко подчеркивая серьезность ситуации, выдал он. — Но я придумал выход, — самодовольно обозначил Мин, разведя руками в стороны, указывая на пространство вокруг себя и смотря на Тэхёна с лихорадочным блеском во взгляде. — Я купил эту квартиру, на несколько этажей ниже своей, для оммы, которого разрешили перевозить, — пояснил он, кивая в сторону коридора, где Ким успел заметить мелькнувший в дверном проеме силуэт неизвестного ему немолодого мужчины. — С ним же привез помощника по уходу, у которого есть сын-омега твоего возраста. — Я не понимаю, — тихо вымолвил Тэхён, чувствуя, как у него начала раскалываться голова, и видя, что Юнги его даже не услышал. — Зовут Саланг, ты будешь им, — продолжал Мин, впиваясь взглядом в Тэхёна, ожидая, когда тот поймёт его идею. — Что значит «буду им»? — уточнил Тэхён, имея предположение, но отказываясь верить в его истинность. Посмотрев на него недовольным взглядом, Юнги начал, говоря быстро, сбивчиво, в нетерпении выговаривая: — Ты переезжаешь сюда под именем Саланг, так как работаешь вместе со своим родителем. Разумеется, ухаживать за моим оммой тебе не нужно, Чинхэ сам со всем справится. Я же буду приходить к тебе под предлогом того, что ушел навестить родителя, — продолжал Мин, вытягивая губы в хитрую торжественную улыбку. — Хару сюда явно больше не придет, ему хватило вчерашнего. А про тебя, кстати, пришлось соврать, сказав, что ты отпросился на ночевку к сеульским друзьям, — раздраженно закончил Мин, эмоциями возвращаясь ко вчерашним воспоминаниям, когда он больше часа не давал машинам хода, пытаясь найти пропавшего Тэхёна. Смотря на Юнги, на его возбужденное, полное темным ликованием выражение лица, Тэхён не видел своего уже точно бывшего любовника, а наблюдал лишь незнакомого опасного безумца. Отступив назад, натыкаясь на спинку кресла, он почувствовал прилив сил, словно символичный удар об плотную обивку разбил его кокон и путы, и пробивающимся сквозь эмоции голосом выдал: — Ты с ума сошел? Нет, Юнги, нет! — строго отказал он, не пасуя перед альфой, чьи глаза сузились, а губы сжались. — Я не согласен, я не буду жить под чужим именем, у меня есть своя жизнь, я не буду постоянно находиться тут, играя роль сиделки. — Твоя жизнь? — наполнив голос опасным шипением, уточнил Мин, меняя торжество на ярость от хлестнувших его слов Тэхёна. — Вся твоя жизнь — это я, — непримиримо напомнил он, презрительно кривя губы. — Это я дал тебе твою жизнь, оплачивая всё: твои прихоти, причуды, квартиру, еду, машину. Да всё, что ты только хотел! — гневно резюмировал Юнги, делая шаг к Тэхёну, напирая физически. — И теперь ты говоришь мне «нет»? Запах чужого пота и адреналина ударил в нос раньше, чем Тэхён смог правильно оценить занесенную руку Юнги: ладонь была раскрыта, явно предназначенная для пощечины. Он инстинктивно вжал голову в плечи, зажмурился, приготовившись к удару, к боли и к унижению. Ким слышал собственное прерывистое дыхание, бешеный стук сердца, но… Удара не было. Осторожно приоткрыв глаза, выпрямляя шею, Тэхён проскользил взглядом по все еще поднятой руке, видя ее дрожь от напряжения. Переживая борьбу внутри себя — ярости против остатков контроля, Мин короткими хриплыми вздохами дышал через нос и стискивал челюсть до боли в зубах, грозившихся треснуть. Удержав себя в течение спасительных для Тэхёна и мучительных для него секунд, Юнги медленно, очень медленно стал опускать ладонь, смотря на Кима без сожаления, но с предупреждением. — Я не приму твоё «нет», — хриплым и треснувшим голосом сдавленно обозначил Мин. — Если так хочешь пострадать, пожалеть себя и невозможность постоянного посещения кафе, спортзалов и салонов красоты, то, пожалуйста, плачь. Но не мешай своими рыданиями омме, — выставив перед ним указательный палец в угрожающем жесте, обозначил Юнги. — Ему не до твоих глупостей, — выдержав паузу, он добавил, снизив градус раздражения в тоне. — Вещи тебе купили, потребуется что-то еще — передай через Чинхэ. Надеюсь, что к тому моменту, когда я вернусь, ты одумаешься и перестанешь строить из себя не пойми кого, — гневно помолчав, сомневаясь в необходимости дальнейших слов, он все же добавил: — Я научился контролю, но он хрупок, а синяки на твоем лице будут смотреться просто отвратительно. Выплюнув последние слова, Юнги развернулся на невысоких каблуках своих туфель и, отбивая каждый шаг по паркету, вышел из квартиры, оставляя Тэхёна наедине с охранниками, сиделкой, мистером Мином и внутренним ужасом. Услышав оглушительно громкий в гробовой тишине щелчок высокотехнологического замка, Тэхён сполз по спинке кресла на пол, запуская пальцы в волосы, во всех красках понимая кошмарность сложившейся ситуации: Чонгук искать его не будет, потому что, не желая сознаваться, что собирается порвать с Мином, он наврал ему, что будет с Ушиком и его семьей, Ушик же не станет беспокоить, потому что те действительно собирались на пикник и о собственном присоединении к ним Тэхён даже не заикался, а телефон у него забрали. Услышав глухие шаги, Ким поднял голову, видя омегу, чей силуэт он заметил ранее, уже при четком свете видя его взгляд, полный отчуждения и понимания. Но отнюдь не такого, который желал Тэхён, а понимания того, кем он являлся для их хозяина. Окончательно убедившись в том, что ему тут не помогут, Тэхён закрыл глаза, прислонился головой к холодной коже кресла, мысленно убеждая себя в том, что выход из этой ловушки должен существовать.