Анамнез

Атмосфера в больнице стояла сумасшедшая, несмотря на то, что время близилось к часу ночи. Всего лишь один мальчишка, поступивший с таким тяжелым случаем, заставил всех подскочить с места. Недавнюю легкую усталость у Михаила как рукой сняло - сердце бешено колотилось, пока глаза нервно облизывали сантиметры пространства. -Михаил Викторович!! - одна из медсестер была как раз кстати. - Сюда!! Быстрым шагом он настиг комнату, в которой стояла кушетка с вот-вот поступившим парнем, вызвавшим такой переполох. Обилие оборудования и снующих вокруг людей, обеспечивающих продолжение его жизни, кружили голову. Конечно, по приходе врача им пришлось разойтись. Вид перекошенного лица, больше напоминавшего кровавый фарш, в который наугад засунули пару глаз, и без того заплывших, пугал настолько, что забывались самые базовые действия при подобных повреждениях. Во всё это влажное ярко-красное месиво были вмешаны синие пряди волос, прилипших к тем местам, где уже образовалась корочка запекшейся крови. Неужели кто-то действительно мог так его изуродовать? Разве была причина этому? Несмотря на это, общее волнение приводило в себя, заставляло мозг концентрироваться на спасении парня, его жизни. Руки хоть и подрагивали, но уже по наитию знали, что нужно делать. -Минипластины, быстро! - работа обещала быть длинной и это - только начало. Предстояли долгие репозиция костей и конструирование маски для поддержания осколков в мягких тканях лица. Нужно было учитывать и давление, теперь создавшееся на разломанном лице. Это занимало не просто часы, а дни, поэтому обещание, данное собственной жене, Михаил вскоре забыл, погруженный в работу. Открытые кровоточащие раны на лице выглядели безобразно: рассеченные бровь и губа продолжали блестеть влагой. Прямо сейчас придётся сделать несколько надрезов на поврежденном личике, чтобы осколки костей перестали впиваться в кожу. Многочисленные виды скальпелей и пинцетов, спиц и бинтов теперь поочередно красовались в руках опытного врача. Теперь травматолог-хирург более гордо звучало в голове. В бессознательном состоянии лицо парня выглядело настолько умиротворенно, будто его лицо так ему и не принадлежало, не болело вовсе и не сияло обилием гематом, ссадин и рассечений. Режь - не хочу! Безусловно, предстояла кропотливая работа по устранению тяжких повреждений, оставленных каким-то уродами, не имеющих и капли человечности. Садисты! Лишь в самом конце, спустя долгих 4 часа он стал накладывать швы в тех местах, где сделал разрезы и в тех, где уже было рассечение. Почему-то именно сейчас это не хотелось доверять медсестрам, сейчас самое доверенное лицо - он сам. Впервые за долгое время ему пришлось разбираться с таким тяжелым случаем. Чаще всего поступали мужчины и парни, участвовавшие в бестолковых уличных драках, целью которых было ни пойми что или какое-то там «уважение» среди «своих», однако эти герои всегда возвращались с переломанными костями скул или нижней челюсти. У юноши было всё сразу и это пугало. Явно он не стал бы затевать драку, это было просто-напросто глупо с его-то внешним видом и конституцией тела. «Надо будет запросить анамнез..» - ранним утром, сидя над компьютером в специальной комнате, Михаил пытался сконструировать подходящую маску на лицо парня. Голову так и мучили мысли о том, почему его новоиспеченному пациенту так досталось. «Ну что он мог такого сделать? Оскорбить кого-то?» - усталый выдох выдавал отсутствие ответа на ближайшие несколько часов, пока он не доберется до медсестер и врачей, принявших парня на скорой помощи. В голове был беспорядок, шум мыслей мешал спокойным, рациональным размышлениям. Потому лишь руки двигались автоматически. Ну неужели он не заслужил отдыха спустя такое большое количество времени? Ведь снова в ближайшее время он не сможет вернуться к жене и детям, требовавшим ещё больше внимания. «Столько проблем из-за одного пацана..». После бессонной ночи монитор компьютера лишь раздражал обессилевший взгляд, бегающий из одного угла в другой, в попытках сконструировать подходящую маску. Благо, когда с этим было покончено, Михаил смог бы заняться своими делами, пока она была на изготовлении. Уставший зевок, одиноко прозвучавший в пустой комнате, ознаменовал безоговорочную победу сна - голова удобно опустилась на сложенные на столе руки, а тяжелые веки слиплись, тут же увлажняясь выступившими слезинками. Мозг очень скоро стал показывать быстро сменяющие друг друга картинки, яркие и даже шумные, мешающие полноценному отдыху, навеивающие неопределенную тревогу. Он цеплялся за вычурные фигуры руками в попытках не упустить, но получалось это слабо и плохо, не приводило к желаемому результату. По этой причине он стал подергиваться, охваченный быстрой фазой сна. -Михаил Викторович, Вы ещё заняты? - Вот-вот повернувшаяся лицом от двери вошедшая медсестра не заметила задремавшего врача. - Ой, простите! Вздрогнув, он тут же поднял голову от стола и протер сонные глаза. -Нет, уже нет. -Простите.. Я принесла Вам его анамнез. -О, как раз хотел Вас попросить о нем. Спасибо, положите на стол. - Пересохшее горло требовало хоть какой-нибудь влаги, потому он все глотал слюну, никак не помогавшую. - Можете идти, я скоро подойду.. Молча кивнув головой, девушка вышла. Наверное, это то самое женское, чуткое понимание. Может быть, он был ей благодарен сейчас, просто осознать это не трудился. Пролистав небольшую книжечку со свежевнесенными данными, Михаил лишь глубоко вздохнул. «Как же тебя так угораздило, Максимка..» - осознавать поступающую информацию из вне становилось сложнее, но всё старался продолжать читать краткую историю болезни, составленную врачами до него. Ну, что ж, наблюдать написанное ему пришлось непосредственно, так что предстояло дополнить информацию новой, о протекании операции и проведенных манипуляциях. Швы, спицы, маски, ориентировочный срок реабилитации.. казалось, что вот-вот уставший мозг не вынесет этой нагрузки, и тяжелая голова шумно упадет на стол. Дописанная медкарта оказалась брошена на стол, подальше от себя. Ну, хоть теперь-то можно будет отдохнуть? Шумно выдохнув, она снова положил голову на руки на столе и моментально прикрыл веки. Солнце, вдруг вышедшее из-за туч, стало бить прямо в лицо, заставлять вертеть голову в попытках избавиться от раздражителя. Устав бороться с влиянием природы на организм, Михаил устало отнялся от стола. С самого пробуждения все мысли были заняты Максимом - как же сложится его жизнь дальше, с такими-то травмами? -Надо бы его проверить.. - по идее, разговор с собой должен был успокоить и направить. Прихватив с собой медкнижку пациента, он отправился в его палату. Нужно было передать её медсестре, ведь другой группе врачей, которые будут работать с парнем, так же понадобится представленная информация. Такого рода размышления, объяснения самому себе, постепенно раскладывали все по полочкам. Невыносимо больно было смотреть на парнишку. Тихонько приоткрыв дверь палаты, Михаил заглянул в помещение. -О, здравствуйте, Михаил Викторович! - заметившая краем глаза врача медсестра, тут же подошла к нему. - Он только-только проснулся, но уже уснул, я думаю. -Спасибо, я понял. Что тут думать, если уснул даже тот, кого оперировали? Шумно выдохнув, Михаил неожиданно осторожно подошел к парню, стараясь издалека рассмотреть его перешитое и перетянутое бандажем лицо. Ткани его лица опухли, глаза совсем заплыли и их белок, наверняка, все ещё не справился с кровоподтеками. На шее, прямо в трахее, была установлена трубка, так же придающая ему гнетущий вид. Разве он не сам проводил операцию? Разве не видел этого всего ещё ночью? -Да, неплохо.. А, передайте, пожалуйста, его медкарту. Скоро должны приехать другие врачи.. -Хорошо, Михаил Викторович. - Взяв протянутую вещь, она вышла, оставив врача с пациентом. Облегченно выдохнув, Михаил стал подходить ближе. Сейчас внутри поселилось некоторое спокойствие, которому до того предшествовала скованность от чужого присутствия. Наверное, мечты о том, чтобы молодого врача наконец-то оставили в покое, в ближайшее время окажутся несбыточными. Так или иначе, теперь он смог подойти ближе к своему пациенту. Выглядел тот дурно, но лучше, чем вчера. Должно быть, кто угодно будет выглядеть лучше, если привести его кровавое лицо в подобие порядка. Чем дольше он рассматривал его, тем более четко ощущал тошнотворный ком в горле. В груди славило от внезапно появившийся тревоги - как он может испытывать отвращение к своему пациенту? Туго сглотнув, он попятился в сторону выхода, стараясь разобрать у себя в голове превалирующее ощущение - жалость или отвращение? Как бы прискорбно ни было сильнее ощущать второе. А ведь он учил врачебную этику! Распахнутая дверь позволила ощутить лицу условную свежесть дезинфицированного коридора и различных препаратов. В палате был странный спертый воздух - пора бы напомнить медсестре о проветривании. Там будто пахло кровью, хотя её не было даже на лице Максима. Наконец откашлявшись, Михаил направился к стойке регистрации, где и предупредил о необходимости свежего воздуха. Теперь, до приезда остальных врачей, он мог отдохнуть в комнате для персонала. Сейчас и тот диван казался настоящим счастьем. Хотя, конечно, ничто не заменило бы ему родного дома, в котором он так хотел оказаться. Войдя в пустое помещение, он постарался как можно быстрее найти плед, а затем уже наиболее удобное положение на диване. Ощутимо сильное давление в голове мешало почувствовать расслабление в теле, однако пришлось стараться заснуть. К сожалению, здесь нельзя было запереться на ключ, ведь кому-то тоже могло хотеться прилечь, потому-то и почувствовать себя спокойно он также не мог. Мысли бушевали в голове неугомонным вихрем, больше напоминавшем что-то неоднородное и бессмысленное. Внутри было как-то.. пусто? Может быть, всему виной разочарование, ведь он только-только вернулся домой, а тут.. Винить юношу нельзя было, да и не в чем, однако так мешала ему эта внезапно произошедшая ситуация.. Наверное, нужно было время, чтобы голова перестала гудеть, а мозг - выдумывать новые причины для беспокойства. Тяжелая операция позади, осталась лишь реабилитация. Очень долгая реабилитация. Лёгкий стук в дверь заставил вздрогнуть и практически подлететь с дивана. -Михаил Викторович, Вы здесь? О, прошу прощения.. - Молодая медсестра, обыскавшая до этого всю больницу на присутствие врача, стала мяться на месте, сообразив, что случайно его напугала. -Да, всё нормально. - Облегченно выдохнув, тот прокашлялся. - Уже приехали? -Наоборот. Я искала Вас, сперва найти не смогла, поэтому.. я принесла анамнез, они сказали, что этого будет достаточно. -Чёрт.. Ладно, давай его сюда. - Михаил бегло прошелся взглядом по дописанным строчкам в мед карточке своего нового пациента. - Уже просыпался? -Кто? А.. Да, он снова просыпался, кажется, даже пытался что-то спросить. А, и ещё, Вадим Сергеевич, который офтальмолог, просил передать, что приедет снова послезавтра, чтобы проверить мальчика. -Понятно. Действительно мальчик.. А нашли его фото в документах? Кто-нибудь из родственников вообще приходил? - Нехотя поднявшись с дивана, он быстро накинул на себя халат и подошёл к выходу. - По дороге расскажете. -Да.. Да, нашли его данные, фотографию с паспорта. А родственники.. Кажется, никто так и не пришел, хотя мы звонили. Его сестра должна приехать, вообще. Казалось бы, обсуждение насущных вопросов должно было привести мужчину в чувства, однако усталость давала о себе знать. Хотелось опустить руки, взять и уйти, бросить этот врачебный долг и вернуться домой. Жить как все, перестать трястись за жизни посторонних людей. Мысли об этом уводили всё дальше от объяснений медсестры о состоянии пациента. -Хорошо, я понял. Было питание? Получив утвердительный ответ, Михаил тяжело выдохнул и дёрнул ручку двери, ведущей в палату. Теперь внутри пахло более свежо. Как бы он ни хотел избежать встречи с Максимом, это было неизбежно - уже проснувшийся парень, в положении полулежа, до прихода врача пялился в стену с безучастным видом. Уже потом, встретившись взглядом с Михаилом, он шире открыл заплывшие отекшие глаза и стал мычать и пытаться двигать руками. Выглядел он словно сумасшедший, вероятно, что если бы не боль, он бы стал кричать и бегать по палате в попытках ухватиться за врача или медсестру. -Максим Вадимович, всё хорошо! Успокойтесь, пожалуйста! - Спешно подойдя к лежащему, медсестра предприняла попытки успокоить его. Звуки звучали словно из-под воды, пока Михаил продолжал смотреть в горящие глаза Максима, выглядевшими одновременно удивительно живыми. Тяжело задышав, он чуть попятился, так и не отрывая взгляда от него. В животе резко возник тяжелый ком, моментально вызвавший тошноту. Следом и голова стала подводить - пространство поплыло и закружилось. Происходящее в теле было похоже на отвратную карусель, выйти из которой самостоятельно практически невозможно. -Михаил Викторович! Помогите, пожалуйста! С трудом голос медсестры вырвал из ступора. Тряхнув головой и сглотнув, он рывком подошёл ближе и поймал чужие руки своими. -Послушайте, пожалуйста, Максим Вадимович, - он стал успокаивать его, - Вам сейчас не стоит двигаться, а уж тем более пытаться заговорить. Так только спровоцируете смещение обломков, которые я только недавно вернул в исходное положение. Тем более, это, ведь, больно, не так ли? Успокойтесь, пожалуйста, тогда я продолжу объяснение и, если у Вас получится задать вопросы, используя ручку и бумагу, я Вас выслушаю. Договорились? Каждое последующее слово длинного монолога мужчины вызывало некоторое успокоение Максима, до этих пор мычавшего так, словно его пришли не проверять, а убивать повторно. Правда, глаза его так же метались по лицу врача, словно выискивали какой-то ответ для себя, однако же парень размахивать руками перестал. -Рад, что мы друг друга поняли, Максим. - Вдруг отвернув голову, он обратился к медсестре. - Пожалуйста, поставьте здесь стул. - И, получив на это кивок, снова повернулся на Максима, по-прежнему не отпуская его руки. - Сейчас Вам не стоит лишний раз двигать мышцами лица и пытаться глотать, иначе можете нарушить процесс заживления. Питание осуществляется с помощью вот этой трубки, - он кивнул чуть в сторону, а следом присел на поставленный рядом стул. - а дыхание с помощью той, которая установлена в трахее. Говорить не сможете также по этой причине. Пока что к Вам будут приходить и другие врачи и учавствовать в процессе реабилитации. Наблюдать за Вами, в основном, буду я. Меня зовут Михаил Викторович. Если Вам всё ясно, то моргните, пожалуйста. В чужих глазах собралась солёная влага и, когда парень моргнул, мокрая лужица расползлась по векам. Было слышно, что его дыхание пришло в норму, потому вскоре он раздал цепкие пальцы, сжимающие чужие руки. -Жить будете, это я Вам обещаю. - Стараясь выглядеть как можно более спокойно, Михаил приулыбнулся и кивнул парню. - А над лицом поработаем в будущем, как кости срастутся. Несмотря на длительные объяснения, Максим снова попытался издавать звуки, больше похожие на хриплый слабый выдох, а затем задвигал пальцами. -А, точно. И принесите, пожалуйста, листок и ручку. - С той же слабой улыбкой он снова обратился к медсестре. Как же там её зовут? Всё это непродолжительное время оба молчали, глядя в разные стороны. И впервые Михаил ощутил на себе это странное отличие - теперь не его пациент чувствовал смущение, а он сам. Ведь парень, смотрящий сквозь врача, явно думал о чём-то своём, очень волнующем. Благо, вскоре вернулась медсестра. -Спасибо. - И он снова ей кивнул. - Попробуйте написать. Ручка и листок оказались прямо в его дрожащих руках. Видно было, что он прикладывал все свои усилия для того, чтобы оформить свою мысль на бумаге, однако буквы выходили ужасно кривыми, еле различимыми. Да и заняло это значительное количество времени. Слабо закивав, Максим протянул листок, на котором с трудом различался вопрос: "Он жив?". Михаил нахмурил брови, а затем показал листок медсестре, до сих пор стоящей позади. -Кто "он"? - Она только-только подняла непонимающий взгляд на парня, как тот взвыл с новой силой, будто вот-вот начнёт рыдать. -Максим Вадимович, успокойтесь, пожалуйста. Я выясню Ваш вопрос и дам ответ утром, ладно? Мне нужно уточнить его у врачей, которые забрали Вас этой ночью на скорой. - Он мягко накрыл чужую руку, вновь стараясь привести в чувства ее владельца. На ответ врача он лишь слабо кивнул, явно расстроенный положением дел. Видимо, этот вопрос мучал его долго и сильно. Теперь предстояло справиться и с этим. Наконец оставив парня в покое и выйдя из палаты, Михаил смог прийти в себя, однако один вопрос стал мучить и его: «Что это вообще было?». -У Вас отлично получилось его успокоить. Знаете, до Вашего прихода он вёл себя нормально.. -Видимо, ждал. Спасибо Вам за работу, на сегодня можете отдохнуть. И я, пожалуй, займусь тем же. - Кивнув девушке, он потихоньку стал отходить дальше, желая как можно скорее уединиться с собой. Находиться в больнице больше не имело смысла - парень в порядке, к нему будут заходить сменщики с проверкой ночью, а вот уже утром Михаил мог бы лично проверить его. Накидывая куртку, он вдруг припомнил то, что за день не поступило никакого нового пациента. «Даже не знаю, удача это или нет..» - несмотря на мучения головной боли, он поспешил выйти из здания и отыскать на парковке свою машину. Наконец ему предстояло вернуться домой.