Лабиринт

Когда вдали любимые глаза, Когда в разлуке горестной с тобой, Когда мольбу не слышат небеса И чувствую, что побежден судьбой, Хочу я быть похожим на других, В искусстве и богатстве преуспеть, Избавиться от горестей моих И все, о чем мечтаю я, иметь, То, свято помня о любви твоей, Я малодушье жалкое кляну, И жаворонком в зелени полей Моя душа несется в вышину. С твоей любовью, с памятью о ней Я счастлив. И богаче королей.

Шекспир Сонет 29 в переводе Андрея Кузнецова

Привет. Мне было необходимо оставить вам хотя бы пару строк. Не имея возможности вспомнить то, кем я когда то была, мне становится грустно. Ведь, я больше не смогу быть такой никогда. Возможно, даже с воспоминаниями. Хотя знаете, ребята, я немного вспомнила, как всех вас любила... и сейчас люблю. Вы - это самое дорогое, что у меня есть. Но я просто потерялась. В своей памяти, в своих мыслях, возможно, решениях. Я знаю, это нелегко принять, но мне нужно уйти. Мне так жаль! Мне так искренне жаль, но я просто не смогу... Я эгоистка и слабачка. Я... Возможно, я вернусь. И я буду надеяться, что с вами всё будет хорошо, что вы сможете принять мой уход и не искать меня, просто жить дальше. Особенно ты, Ньют. И Минхо. Я желаю вам счастья и спокойной жизни, но пока без меня. Джеймс уходит со мной. Я бы его оставила в Тихой Гавани, он не заслужил скитаний, но он поймал меня, когда я собиралась уходить и не отпустил одну. Я надеюсь, что мы встретимся вновь. С любовь, Мел.       Когда Бренда дочитала письмо, в комнате повисла гнетущая тишина. Никто даже не думал о том, что Мел уйдёт после праздника, все были выбиты из коллеги этой новостью. Сначала Бренда подумала, что Мел гуляет по Тихой Гавани с братом, они оба исчезли с праздника и это казалось логичным. Но потом... уже утром, она нашла письмо на кровати подруги.       - Знаете что, - начала девушка, - значит так надо. Если ей нужно время, мы должны его дать.       - Так не должно быть, - пискнула Харриет, недовольно нахмурившись.       - Да, но это её решение, - покачала головой Бренда. - И мы должны его уважать, если действительно любим.       - Если мы действительно любим её, то не должны оставлять одну, - возразил Минхо. Остальные угрюмо молчали.       - Ты не понимаешь, да? - грустно усмехается девушка. - Мы сами виноваты в том, что она ушла. Нужно было быть рядом раньше, до того, как она ушла. А сейчас, лучшее, что мы можешь сделать - оставить её в покое.       Ньют молча подошёл к подруге и вытянул из её рук письмо Мел, а после также молча вышел из домика. Последив взглядом за парнем, остальные лишь встревоженно переглянулись. По нему это ударило сильнее всего и это было вполне логично, ведь именно Ньют стал причиной тому, что Мел вспомнила не самые лучшие моменты в своей жизни.

***

Спустя три месяца.

      - Ньют?       Минхо зашёл в комнату к другу, в нос ударил затхлый запах алкоголя и перегара. Он сморщился. Он вообще проветривал здесь? Парень обвёл взглядом комнату и увидел Ньюта сидящего в углу, тот замотался в одеяло и пил остатки пойла Галли. И кто ему только выдавал новые и новые запасы?       Азиат сделал пару шагов вглубь комнаты. Вся комната была в хаосе, в полном и беспросветном. Разбросанная одежда, на полу валялось что-то разбитое. Очевидно, такое же разбитое, как и сам Ньют. Жалость засвербила где-то в районе горла. Или это была тошнота от запаха?       - Проваливай, Минхо, - недовольно отозвался светловолосый, делая ещё один большой глоток алкоголя.       - Да прямо разбежался и выпрыгнул в окно! - съязвил он, широкими шагами подходя к другу и отбирая у него бутылку.       Послышалось недовольное и почти обессиленное "Отдай, кусок дерьма, это моё бухло".       Минхо тяжело вздохнул и поставил бутылку на стол, подальше от Ньюта, а после распахнул все два окна, что были в комнате. Свежий воздух и свет хлынули в комнату, и азиат заметил, как Ньют поморщился и от одного и от другого.       Н-да, двухнедельный запой делал из человека животное.       Со стола слетело пару листков и Ньют попытался встать, чтобы поднять их, но это вышло у него откровенно плохо. Минхо подошёл сам к этим листкам и посмотрел на них, это было письмо, что оставила Мел. Пятна на бумаге были явно от алкоголя. Всем тяжело далось решение девушки покинуть Тихую Гавань, но все вняли словам Бренды и просто смирились, но только не Ньют.       Минхо положил письмо обратно на стол, придавив бутылкой, чтобы листы снова не улетели.       Первые месяца он пытался свалить из Гавани и отправиться на поиски Уильямсов, но кто ему это позволит, правильно? Галли, Томас и Минхо ловили его по очереди. И, наконец, копач оставил попытки пойти за ними. Спустя пару месяцев он бы и не нашёл следов того, куда Мел и Джеймс двинулись. Все выдохнули, когда Ньют успокоился.       Но не тут-то было.       Он начал пить.       Заливал свою боль алкоголем. Сначала это были безобидные пару стаканчиков после работы, потом запойные выходные и теперь полноценный запой. Ему было плевать на работу, на себя, на окружающих. Он просто пил, пил и ещё раз пил. Однако, вёл себя спокойно, не буянил, не ввязывался в неприятности, но тем не менее... губил себя.       Сначала все решили просто не трогать его, мол сам перебесится, успокоится и ему просто нужно было время. А хрен там плавал! Минхо первому это надоело и вот он тут. Ньюта нужно было приводить в чувства, вытаскивать из этого состояния. Сам он не справился бы, только не без постороннего вмешательства.       Копач шатаясь поднялся на ноги и подошёл к окну, намереваясь закрыть его.       - Э-э, брат, нет!       Минхо подошёл к другу и ухватил его за шкирятник, вытаскивая сначала из его комнаты, а после вовсе из хижины. Когда они вышли, Ньют покрыл Минхо трёхэтажным отборнейшим матом, пытаясь зайти обратно. Он подвёл копача к бочке с водой, которую сам притащил сюда и, взяв в руки черпак воды, выплеснул порцию холодной и бодрящей в лицо Ньюта.       - Да чёрт бы тебя забрал, Минхо! - завопил Ньют, тут же вытирая лицо и глаза. - Какого хера ты творишь?       - У чёрта я уже был, оттуда ты меня вытащил, если помнишь, - напоминает Минхо, отпуская Ньюта и удовлетворённо наблюдая, как его друг начинает постепенно трезветь. - Теперь моя очередь тебя вытаскивать.       - Да пошёл ты, - отплюнулся копач.       - Пойду, когда придёшь в себя, - кивает азиат. - А если она вернётся завтра? Или послезавтра? Что она скажет, когда увидит тебя в таком состоянии?       Она.       Имён тут не было нужно, оба понимали о ком идёт речь.       - Мне плевать.       - Да ну?       Минхо жёстко хватает парня за шёю и теперь уже полностью опускает его голову в холодную воду в бочке. Ньют сопротивляется, пытаясь вынырнуть. Тут же к ним подбегают обеспокоенные Томас и Бренда.       - Минхо, ты что творишь? - восклицает Бренда, почти дёрнувшись, чтобы азиат отпустил Ньюта.       Но в этот момент он сам отпускает его.       Копач жадно хватает воздух, откашливаясь и сплёвывая воду, которой всё же успел наглотаться. Он переводит ошеломлённый взгляд на лучшего друга и видит чистую ярость в глазах Минхо.       - Да ёб... - начинает Ньют и тут же его тошнит, алкоголь в перемешку со стрессом, который вызвал азиат, вызвал рвоту. Но это помогло отрезветь чуть быстрее.       - Скажи ещё раз, что тебе насрать! Давай! - кричит Минхо. - Скажи это мне, себе, алкоголю, в котором ты топишься из-за Мел, - Ньют вздрогнул от её имени и сделал шаг назад, встречаясь спиной со стеной хижины. С мокрых волос быстрыми каплями стекала вода. - Скажи, что тебе просто нравится бухать и у тебя нет херовой причины упиваться до беспамятства!       - Минхо, тормози, - предупреждающе произнёс Томас.       - Притормози? - азиат через плечо смотрит на друга. - Ты, чёрт, ему это скажи! - указывает на стремительно трезвеющего Ньюта и снова поворачивается к нему. - Не бухай, как чёрт, если она тебе нужна! Иначе, когда она вернётся, я буду бороться за неё, усёк? Потому что если ты продолжишь в том же духе, то так и останешься один и она тебя не простит. Ни-ког-да.       Слова становятся пусковым механизмом и Ньют срывается с места, хватая друга за грудки, угрожающе нависая над Минхо. Томас обеспокоенно дёргается, готовый разнять их в любую секунду, но Бренда, стоящая рядом, кладёт руку на его плечо, удерживая от вмешательства. Они должны были сами разобраться и то, что делал Минхо сейчас работало - Ньют постепенно приходил в себя.       - Да что ты несёшь? - рычит копач, едва сдерживаясь от того, чтобы не вмазать азиату.       - Да то и несу! - яростно кричит Минхо.       - Ты понятия не знаешь о чём говоришь! - пальцы блондина сильнее сжимаются на одежде азиата. - Я её люблю, понял? И буду бороться!       - Да, но что она скажет, когда увидит в кого ты превратился? Придурок, - шипит Минхо, с отвращением оглядывая друга.       Слова оказывали действия и парень был уверен, что делает все правильно. Нельзя было дать Ньюту утонуть. Даже если он после этого возненавидит Минхо, сейчас он не собирался оснанавливаться и делал все, чтобы дать другу нужную эмоциональную встряску.       Хотя он не сказал ни слова лжи.       - Я не превратился в кого-то! - горячо возражает Ньют, глаза блестят от ярости. - Я всё ещё я, просто... Просто я запутался, - с губ срывается горький нервный смешок и что-то в нем отступается в сомнении и страхе.       - И поэтому забухал? Молодец, - язвительно тянет парень.       - А как ещё мне забыться? - огрызается Ньют, всё ещё держа его за грудки. - Ты считаешь, что у меня есть другой выбор?       - Да! Чёрт, да! Жить дальше и ждать, пока она вернётся со своим братом, а не придаваться саморазрушению, кусок ты кланка.       - Всё не так просто, - устало выдыхает блондин, наконец разжимая хватку и отстраняясь. - Могу лишь обещать попробовать. - Он устало трёт лицо ладонями. - Просто дай мне время, хорошо?       - Неделя. Я даю тебе неделю придти в себя. Иначе, я сделаю всё, чтобы она не вернулась к тебе, - соглашается Минхо с условиями. - Я тоже её люблю. И какими бы мы друзьями не были, если она не будет счастлива с тобой, то будет счастлива со мной, усек?       Ньют медленно кивает, взгляд устало скользит по земле. Усталость отчего-то нахлынула такой тяжестью, что он едва мог стоять на ногах.       - Понял, - тихо выдыхает он. Копач устало трёт затылок, пытаясь взбодриться. Бренда и Томас бросают выразительные взгляды, переглядываясь, но не вмешиваются.       - Ты должен знать, что я поцеловал её, - признается Минхо, подтверждая свои слова, что он сделает Мел счастливой сам, если Ньют не придет в себя.       Блондин замирает на мгновение, словно ему отвесили сильную оплеуху. Он медленно выпрямляется, пряча взгляд за всклокоченной чёлкой. Бранный выдох срывается с его губ, Ньют сжимает пальцы в кулаки и стискивает челюсть.       - Какого хрена? - сипло выдыхает, переводя взгляд на азиата.       Минхо отводит взгляд, словно бы устыдившись. Но на самом деле ему не было стыдно. Во-первых, он сделал то, что должно, во-вторых, он сам этого хотел.       - Когда вы вытаскивали меня из комплекса, первой меня нашла Мел. И мы пошли в архив, она хотела знать о себе больше, узнать о родителях, - парень в подробностях рассказывает, что именно они увидели на диске который нашли. О её пытках, о родителях, которых убили на её глазах, когда она была маленькой. - Она словила паничку. Я пытался привести её в чувства другими способами, но вышло только поцелуем. Когда она очнулась, то влепила мне пощёчину, - честно все рассказал Минхо, чувствуя, как от воспоминания щека запылала. - Но я не жалею, что сделал это.       Блондин слушал его рассказ с закрытыми глазами, крепко сжимая руки в кулаки. Его грудь тяжело вздымалась от едва подавляемой злобы, с губ почти соскальзывали резкие слова. Ньют прикусил щёку, не давая эмоциям вырваться на волю.       - Она заслуживает лучшего, друг, - мягко добавляет Минхо. - Тогда, в полуосознанном состоянии, она выбирала тебя, иначе не вмазала бы мне по лицу, едва очнувшись. Когда она спасала тебя, вколов сыворотку, она выбирала тебя, хотя уже не помнила, кто ты вообще для неё. Но, кланк, клянусь, если ты продолжить быть таким ослом, когда она предоставила тебе шанс жить! Ценой своей памяти и почти ценой своей жизни! Тогда, я сделаю все, чтобы она выбрала меня или, хотя бы, не тебя.       - Дай мне время, - повторяет Ньют чуть громче, до него наконец доходит смысл слов друга. Да, именно друга, даже после этого признания, копач считал Минхо другом, причём самым настоящим. - Мне просто.. - он осекается, сглатывает, открывает глаза, а взгляд устало скользит по голубому небу. - Мне просто сложно без неё...       - Нам всем сложно, чёрт, Бренда скучает по ней, Соня и Харриет скучают по ней! Галли, Томас.. Да все мы скучаем по ней и нам тоже сложно, но мы не напиваемся в щи. Мы пытаемся жить дальше для неё, чтобы, когда она вернулась, то мы остались прежними. И она могла почувствовать себя дома.       Копач снова устало трёт лицо ладонями, вздыхая. Да, у него были друзья, которые поддерживали его, переживали вместе с ним, но он запустил себя, позволил утонуть в страданиях, в то время как остальные только старались ему помочь.       - Я не буду бороться за неё, если увижу перед собой того Ньюта, который действительно любил Мел. Который носил её на руках, когда она подвернула ногу и спрашивал о её состоянии у других, когда она сама была на тебя обижена и не разговаривала! - резко выдаёт Минхо. - Правда, чувак, я поступлюсь своими чувствами, если ты возьмёшь себя в руки.       Слова били как удар хлыста, огнем проходящий по телу и разжигающий пожар в груди. Он тяжко выдыхает, понимая, что Минхо прав на все сто, он просто дал слабину. Достоин ли он Мел в этот момент?       - Докажи, что ты достоин её, - словно читая мысли, продолжает свою тираду Минхо. - Что я все ещё должен стоять в стороне и довольствоваться только тем, что она счастлива и не важно, что не со мной, - обрубает Минхо, а после уходит, яростно сжимая кулаки. - И уберись в своей чёртовой комнате, шанк! - на последок кричит азиат.       Парень не заметил в какой момент ушли Томас и Бренда. Ньют устало трёт затылок, пытаясь осмыслить всё, что только что услышал. Он долго смотрел вслед ушедшему Минхо, а потом ушёл обратно в хижину.       Протрезвевший мозг, наконец, оценил степень разрушений в комнате. Вот это, конечно, срач он развёл. Окна, услужливо открытые Минхо, так и остались на проветривании. Он выкинул все бутылки, собрал разбросанные вещи и убрал осколки. Чёрт, он даже не помнил от чего они. Минхо был прав, прав и ещё раз, черт подери, прав.       Нужно было брать себя в руки.       Так сильно он ещё никогда не расклеивался. Остаток дня парень посвятил уборке и отдраил все в комнате, до чего мог дотянуться, даже головная боль не могла помешать этому. Вина за то, что он раскис легла всем весом на его плечи. Ньют понял, что если не остановится, то потеряет сначала себя, а потом её.       Он этого не допустит.       Не в этой жизни.       Даже если придётся вывернуться наизнанку, он сделает все, чтобы она простила его. Чтобы он сам себя простил. Мел должна знать, что он просто глупый придурок, отчаявшийся, испугавшийся смерти и потерять всё. И он потерял. Не из-за Вспышки, черт, нет, из-за своей глупости. Он не знал, что у Мел было лекарство, но обязан был рассказать ей всё, даже если лекарства не было бы.       Обязан был быть честным.       Перед ней.       Перед всеми.       Перед собой.       Ближе к вечеру Ньют устроился на кровати поверх покрывала, бездумно смотря в темнеющий потолок. Он не будет ослом. Больше нет.

Спустя ещё три месяца.

(рекомендовано к прослушиванию: it's time - imagine dragons)

      Долгие, но счастливые полгода были отдушиной для Мел и Джеймса. Девушка многое вспомнила за время путешествия, даже чувствовала себя полноценной. Некоторые пробелы всё же оставались в памяти, но теперь она знала, что всё вернётся к ней. Все пазлы встанут на место и однажды, она увидит полную картину.       Как бы не прискорбно было это признавать, но вдали от друзей было легче. Мел, конечно, скучала по ним. Однако, в пути её не преследовали сочувствующие взгляды, никто не смотрел на неё так, как на человека, которым она не была. Пока не была. Брат всегда был исключением, он принимал девушку такой, какая она была. Он ни разу ей не напомнил о потере памяти, ни разу не сказал ей, что решение уйти было глупым.       Он был рядом.       Как самый близкий и родной человек.       Мел была благодарна ему. Всем сердцем. И если бы пришлось отдать свою жизнь за него, она бы сделала это без сомнений. Однако, все опасности были позади. На континенте не было ни одного шиза или других людей. Всё было спокойно до такой степени, что становилось даже немного скучно. Хотя никто не жаловался.       Сейчас они были в горах. Прекрасное место, с завораживающими душу видами. Мел никогда не видела чего-то подобного. И за всё время они успели увидеть много красивых мест, не тронутых человеком. Водопады, озёра, леса и теперь горы. Да она бы душу продала, чтобы жить так всегда! Без этих проблем с ПОРОКом и прочего. И почему они просто не могли закинуть всех иммунных в безопасное место?       Да, это было бы эгоистично, но это было бы спасением для человечества. Людей с иммунитетом было не так мало. Жаль, что большинство из них погибло из-за экспериментов ПОРОКа.       Сейчас Мел сидела на излюбленном месте, на одном из обрывов, откуда открывался потрясающий вид на окружающие их горы. Ветер развевал светлые волосы, которые за полгода отрасли ниже лопаток, лишь одна прядь с красным оттенком на кончике была отличной от них. Внешне она почти не изменилась, разве что лицо приобрело более острые черты из-за того, что они с Джеймсом постоянно находились в движении.       И она оставалась собой.       Больше не было той неизвестной девочки, которая очнулась в Тихой Гавани, постепенно возвращались те черты характера, что были до потери памяти. Девушка не знала, было ли это плохо или хорошо. Но чувствовала она себя от этого явно лучше.       - Лилс! - позвал Джеймс и девушка обернулась, оторвав взгляд от заходящего за горы солнца. Забытое имя стало снова родным, несмотря на то, что она похоронила эту частичку себя, когда писала имя на камне в Тихой Гавани.       - Иду! - прокричала она в ответ и поднялась на ноги, неспеша направившись к брату.       Как только девушка подошла, то увидела, что парень колдует над костром, готовя явно что-то вкусное и, судя по запаху, мясное. Им предстояло многому научиться в этом путешествии. Например, охоте. И это стало неким развлечением. Они придумывали всё новые и новые способы ловушки и тот, кто проигрывал, занимался приготовлением еды следующую неделю.       - Опять была на обрыве? - улыбается Джеймс. - И как тебе не страшно...       - Из нас двоих высоты боишься теперь только ты, я поборола это, - смеётся девушка. И действительно, она так полюбила горы, что забыла о том, что вообще боялась высоты, теперь страх казался глупым. - И что у нас на ужин?       - Запечённая птица, - гордо проговаривает парень, улыбаясь. - Хотя скорее тушёная.       - Ты никогда не думал, чтобы вернуться? - вдруг спрашивает Мел.       - Без тебя? - кивок. - Никогда. Если я и вернусь в Тихую Гавань, то только с тобой, Цветочек. Я полжизни тебя искал, думаешь, я мог бы тебя оставить? Да я лучше съем свой носок.       Мел рассмеялась от его слов, качая головой. Это было приятно. Хоть и не без грусти. Он ведь действительно искал её очень долго и даже работал на ПОРОК из-за поисков. И потратил много времени не на себя. Девушка желала ему лучшего, хотела, чтобы её брат был счастливей всех. Нашёл девушку, завёл семью, не зависел от неё самой. Но если он счастлив здесь и сейчас, в этой глуши, светловолосая не смела ему указывать где быть.       - Я очень испугался, когда увидел тебя без сознания у метро, - продолжил Джеймс, он никогда не рассказывал ей о той ночи, когда она потеряла память. - Думал, что потеряю тебя. И это было больнее всего на свете. Ты потеряла очень много крови, мы едва довезли тебя до Мэри, - он помешал птицу, что готовилась и затих ненадолго. - А пока мы летели, ты чуть не умерла. Если бы не Тереза...       - Я жива и здесь, с тобой, - отвечает Мел, когда у Джеймса от нахлынувших воспоминаний перехватывает дыхание. Девушка обходит костёр и приседает, обнимая брата со спины. - И я больше не в опасности.       - Знаю, - тихо отвечает он и сжимает руки сестры, что обхватили его шею. - И ты мне обещала слушаться, поэтому я точно знаю, что ничего больше с тобой не произойдёт.       Джеймс смеётся, когда Мел издаёт возмущённое "Эй!" и треплет его волосы, создавая ещё больший беспорядок. Он тряхнул головой, чтобы его рыжие волосы уложились снова, как нужно, они уже лезли ему в глаза и стоило бы сделать стрижку, но он не хотел. А потом парень подхватил сестру за под колени и она оказалась у его на спине. Девушка ойкнула, перехватываясь за его шею и удерживаясь, чтобы не упасть. Но в следующие мгновение рассмеялась, когда Джеймс начал кружиться и сделал пару кругов вокруг костра.       Они веселились, как дети, ещё некоторое время. А когда запахло жаренным, Джеймс вернулся к готовке под громкий смех Мел. Им обоим не хватало этого, простого веселья, обычного общения, как брата и сестры. Того времени, что у них было украдено обстоятельствами.       И сейчас они воровали это время сами. Для себя.       Это казалось таким прекрасным сном.

***

      Дни тянулись один за другим, мелькая достаточно быстро. Мел и Джеймс уже три недели жили в горах, наверное, это было самой большой их остановкой. Но им нравилось это место. Свежий горный воздух, хоть и холодный, давали силы на ещё один день. Прекрасные виды вдохновляли. Лагерь был разбил не так высоко, но ежедневно они изучали горы, обходя те места, в которых ещё не бывали.       Очередной вечер и ещё один закат, который она провожала одна. Её брат предпочитал держаться подальше от обрывов, а она сама их обожала. Наверно, это то немногое, что изменилось в ней, некоторые страхи пропали, словно их и не бывало никогда. Сзади раздались шаги и Мел обернулась.       Улыбающийся Джеймс с курткой в руках направлялся к ней.       - Ты снова забыла куртку.       - Я бы пришла за ней, - улыбнулась девушка.       - Знаешь же, что мне не сложно принести, - он накинул куртку на плечи сестры, а после, к её удивлению, сел рядом. - Да и мне захотелось узнать, что же такого ты нашла в этом месте, ведь мы скоро двинемся дальше.       - Здесь... сводобно, - пожимает плечами Мел, тоска наполнила сердце. В действительности, ей не хотелось отсюда уходить, девушке нравились горы. Но она также понимала, что оседать где-то было бы ошибкой. Это было путешествие, а не подбор места для проживания.       Джеймс ничего не ответил, переводя взгляд на горизонт. Здесь действительно было по-настоящему свободно. Они просидели так минут тридцать, провожая медленно склоняющееся солнце за горизонт. А после парень ушёл, оставляя сестру в одиночестве, он знал, что ей нужно было это время для себя. Чтобы разобраться в мыслях и чувствах, чтобы принять решение или отпустить.       Парень ни на минут не сомневался, что его сестре до сих пор было тяжело. Все темы, касающиеся Ньюта или их друзей были под запретом, эдакое табу, чтобы не тревожить раны. По негласному правилу, начинать эти темы могла только Мел. Но обычно она это делала, когда к ней возвращалось воспоминание и она делилась им с Джеймсом, обязательно уточняя действительно ли такое было или мозг сам придумал это.       Большинство воспоминаний были верными.       Но, к сожалению, из-за экспериментов, которым подверг её Дженсен, так предполагал Джеймс, у неё иногда были ложные или искажённые воспоминания. Парень обернулся через плечо и увидел, как сестра надевает куртку нормально, застёгивая её. Он улыбнулся. Она казалось всегда слишком стойкой и сильной, как одуванчик, прорывающийся через асфальт к свету и теплу.       С ней всё будет в порядке.       И Джеймс скрылся в палатке.       Укутавшись в куртку сильнее, девушка засунула руки в карманы и нахмурилась. Она нащупала что-то маленькое и металлическое. Странно. Хотя ничего странного в этом не было, она почти не надевала куртку, обычно это был свитер или что-то подобное. Мел вытащила предмет из кармана и замерла. Это был футляр, который ей вручил Томас на берегу.       Это было письмо.       Прочитать которое ей не хватило моральных сил тогда. А сейчас? Чуть покрутив в руках футляр, она задумалась всего на мгновение. И в следующую секунду уже открывала его, доставая смятую и сложенную бумагу. Мел всё ещё колебалась, но знала, что готова узнать его содержимое. Тонкие пальцы с дрожью развернули бумагу и глаза заскользили по строчкам.

Дорогая Мел,

раз наши пути расходятся... увы, навсегда, я чувствую, что не могу просто взять и покинуть тебя так. Когда мы только начали путешествие для спасения Минхо, я подхватил Вспышку. Странно себя вёл, отталкивал тебя, да ты и сама это всё знаешь. Впрочем, ты подозревала, что так и произошло, даже спросила у меня напрямую. А я решил поступить, как последний подлец. Пожалуйста, не держи на меня обиды. Я не жду твоего прощения, но не могу с чистым сердцем не открыться тебе. Я не разлюбил тебя и, наверное, никогда не смогу этого сделать.

Для меня всегда была и будешь только ты.

С каждым днём становится всё тяжелее держать себя в руках, воспоминания утекают от меня сквозь пальцы, но я стараюсь не окунаться в беспамятство и безумство. Повторяю имена ребят, что уже не с нами. Алби. Чак. Уинстон. Как молитву. И, знаешь, помогает. А когда совсем плохо, я вспоминаю, как впервые тебя увидел. Ты была испугана и казалась такой маленькой и беззащитной. Но при этом смотрела на меня так, словно знала и помнила. А потом упала мне в руки. И пока я нёс тебя до медаков, я понял, что буду защищать тебя всегда и везде. Пойду за тобой куда угодно. Так и произошло. Вот только я не смог защитить тебя от себя.

Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня. И сможешь жить счастливо в месте, где будет полно радостных воспоминаний, где не будет места боли и страданиям. Я верю, что ты найдёшь того, кто сможет защитить тебя. Ты достойна этого.

Я люблю тебя.

Прощай,

всегда только твой, Ньют.

      Несколько капель упало на смятую бумагу. Слёзы, одна за одной, скатывались по щекам девушки обжигающими ручейками. Мел ведь тоже написала письмо ему. И ребятам. Перед тем, как спасать Минхо, она попрощалась с ними. Мел не должна была выбраться из комплекса, но остальные должны были выжить.       Горечь сменилась удивлением.       Она написала письма? Она прощалась с ребятами?       Ниточка за ниточкой клубок воспоминаний распутывался и Мел осознала, что недостающие воспоминания возвращаются. В этот раз это не было больно, словно она шла по верной дороге и та должна была привести её к выходу из этого лабиринта беспамятства. Вдруг подумалось о том, что всё не могло быть так просто и последствия болью грянут вот-вот.       Но мгновения мелькали, а ничего не происходило.       Мел подскочила на ноги и побежала в сторону палатки. Нужно было сообщить об этом Джеймсу. Радость поднялась в груди и словно подарила ей крылья. Она бежала так, словно от этого зависела её жизнь, словно она могла здесь и сейчас увидеть всех и обнять. Словно... слишком много "словно" было в голове.       - Джеймс!       Она почти врезалась в него, когда тот выходил из палатки. Грудь разрывалась от переполняющих эмоций и Мел едва могла вздохнуть нормально. Джеймс обеспокоенно оглядывал лицо сестры, которая впервые за долгое время плакала.       - Что случилось?       Но Мел лишь подняла письмо, слегка улыбаясь.       - Мы возвращаемся домой.