Ноябрь внутри сердца

Гарри не был уверен, он трус, что не может заговорить с этим человеком о чем-то кроме книг в оглушающей тишине библиотеки, или последний смельчак, решившись подбросить ему такую записку. Парень лежал в своей съемкой квартире на диване, закинув ноги на спинку и свесившись головой вниз, надеясь, что кровь наконец начнет поступать в мозг и он перестанет паниковать. Не помогало. В ту единственную встречу, вне стен царства книг, они разговаривали. Гарри узнал, что Северус действительно мастер своего дела, работает в фармакологической лаборатории. Поттер никогда не был силён в химии, хоть она и завораживала. Но стоило Северусу чуть углубиться в рассказ о своей работе, парень весь превратился в слух. Это было все еще похоже на то, как слушать человека, говорящего на иностранном языке, но лицо было столь вдохновленным, а голос ровным и успокаивающим, что картина завораживала. Когда восторженная речь прервалась, будто собеседник понял, что увлекся, Гарри неловко улыбнулся, не зная, что ответить. После этого совершенно не было желания поведать, что он сирота, получивший минимальное общее образование и заканчивающий обучение на слесаря, а несколько дней в неделю подрабатывал в цветочном магазине. Парень любил и свою профессию, ему нравилось работать руками, и свою работу, где он ухаживал за цветами и создавал композиции. Но Гарри не мог не понять, как глупо будет смотреться рядом с таким человеком. Однако… Теперь они регулярно проводили время вместе в библиотеке, по понедельникам и четвергам, с пяти до восьми вечера. Читали, сидя все так же друг напротив друга, периодически обсуждая прочитанное и делясь интересным творчеством. А потом расходились, лишь кивнув друг другу на прощание. Гарри отчаянно не хватало компании этого человека, его хотелось узнать лучше, понять его так, как уже успел впитать его образ. И в порыве желания он незаметно накарябал первое пришедшее в голову на куске листа, на выходе подкладывая его в карман элегантного пальто мужчины. Сейчас он бился головой о стенку дивана, проклиная свою дурную голову. Сегодня он взял с полки новый томик стихов. Один зацепил его, и не отпускал, из-за чего и родилась одинокая строчка в записке.

Я знаю, во сне ты приходил ко мне,

Заворожил, испепеляя черными глазами.

Я знаю, встретимся с тобою наяву,

В полночь, у реки, что нитью нас связала.

***

"В полночь у реки."

Северус держал в руке чашку кофе, которая ему была так необходима в десять часов вечера, и сверлил глазами клочок бумаги. Он знал этот подчерк, видел, как Гарри иногда чертил схемы с пометками, виднелись размашистые, скачущие буквы. Парень всегда писал украдкой, будто прячась, и Северус никогда не спрашивал, делая вид, что не замечает. Записка не насмехалась. Она была такой же искренней, как их молчание в библиотеке. Такой, что мягко сжимала сердце в груди и дарила давно забытое чувство, а может и то, что он никогда не чувствовал. Постукивая пальцем по столу, Северус подумал, что ничего не теряет, кроме собственной чести, в случае насмешки, и, вспоминая лишь пару строк, прочитанные в той же книге, собрался и вышел из дома уже глубокой ночью.

А я лишь на надгробие своей гордыни,

Преподнесу букет кроваво-алых роз.

Роза была по мальчишески вандально срезана с клумбы соседки.