Не твой враг

Гарри На площади Гримо, 12 всё было одновременно таким, каким помнил Гарри, и совершенно иным. Сразу после окончания войны и полной реабилитации Сириус Блэк наконец-то мог съехать из ненавистного дома, но, к всеобщему удивлению, решил этого не делать. Он сказал, что теперь это место напоминает ему об Ордене и собственном крестнике куда больше, чем о чём-либо ещё.  После реконструкции дом всё ещё был выдержан в тёмных тонах, но теперь от него веяло не стариной, а стилем — каждая деталь отражала характер его нетривиального хозяина. Именно это место Гарри считал своим домом после войны, пока учился в Британской Академии Защитных Искусств. Здесь у него была своя комната, куда он мог вернуться в любое время года, в любом состоянии — и никогда не встретить даже подобия укоризненного взгляда. Это был его первый настоящий дом. И его настоящая семья. Гарри всё ещё не хотел думать о том, что было бы, если бы из-за его глупости Сириус погиб в Отделе Тайн, и всего этого никогда не случилось.  Он не был уверен, что смог бы пережить всё, что последовало, без крестного. Сириус всегда был на его стороне. Но при этом регулярно читал лекции о вреде «звёздной болезни» и вовремя заземлял крестника, когда тот начинал терять связь с реальностью. Гарри почувствовал приближение Фреи за секунду до того, как четырёхлетняя девочка выскочила из-за угла. Он подхватил её на лету, подбросил в воздух и продолжил путь с заливисто хохочущей крестницей на руках. — Папа не дома, но Фрея дома! — отсутствие пары зубов нисколько не уменьшало её очарования. Пока она сосредоточенно пыталась расстегнуть все металлические застёжки на кожаной куртке Гарри, он не мог оторвать от неё взгляд. Широкая улыбка, синие глаза и чёрные кудряшки помогали ей вить верёвки из кого угодно. Гарри любил дочь Сириуса как родную сестру и остро ощущал вину за то, что проводит с ней так мало времени. — Ты похож на папу, — внезапно сказала малышка. В этот момент Гарри поймал своё отражение в магическом зеркале. Возможно, Фрея права — он действительно чем-то напоминал молодого Сириуса. Чёрные, чуть отросшие волосы лежали намеренно небрежно, скрывая шрам. Его фигура уже не напоминала подростковую: годы практики и сражений расширили плечи, сделали движения уверенными, а мышцы — натренированными.  Тёмная одежда, тяжёлая обувь и неизменная кожаная куртка дополняли образ — и регулярно раздражали министерских блюстителей дресс-кода. Он помнил, что сначала нарочно выбирал такой стиль, чтобы их бесить, но со временем это стало частью его самого. — Идём есть мороженое! — Фрея отвлекла его от собственного отражения. — Никакого мороженого, мисс Блэк, — раздался голос Сириуса из соседней комнаты. Вскоре появился и сам хозяин. Теперь и сам Гарри заметил, что Сириус выглядел так, будто они были почти ровесниками: высокий, подтянутый, без намёка на седину, с той же фирменной ироничной улыбкой. Он перехватил дочь у Гарри и отправил её искать мать. Фрея сперва ужасно огорчилась, но, услышав обещание полетать на метле, тут же смилостивилась. Оставшись наедине, Сириус пожал руку Гарри и хлопнул его по плечу. Он всегда радовался встречам, особенно теперь, когда работа отнимала у Гарри всё больше времени и он бывал в гостях всё реже. Как только они вошли в кабинет, Гарри сразу выложил всё, что его беспокоило. Сириус слушал, и с каждой минутой его лицо становилось всё более озадаченным. — Даже если Сивый пытался собрать остатки Пожирателей — почему его убрали сейчас? И зачем его буквально подбросили тебе под нос? — Я думаю о том же. Всё это слишком странно, — Гарри снял очки и потёр переносицу. — У тебя есть версия, как он погиб? — Ни малейшей. Заключение целителя — инфаркт. Но не припомню, чтобы оборотни умирали от слабого сердца. — Чушь, — нахмурился Сириус. — Оборотней бесполезно истязать физически, они восстанавливаются почти от всего. Их можно убить мощнейшими заклятиями или… — он замолчал. — Или? — нетерпеливо спросил Гарри. — Или ядами, — добавил Сириус, всё ещё погружённый в размышления. — Он прошёл стандартную проверку, ничего обнаружено не было. — Именно поэтому зельевары считаются особой кастой, Гарри. Есть люди, способные создавать удивительные вещи. — В таком случае мне нужно найти кого-то, кто сможет осмотреть его ещё раз, — задумался Гарри. — Из живых легенд остался только Слизнорт, а он давно отошёл от дел. — Обратись к Паркинсонам, — пожал плечами Сириус. — К Пэнси? С каких пор она специалист по зельям? — С тех пор, как её семья веками этим занимается. — То, что у неё сеть предприятий по зельям, ещё не делает её мастером зельеварения, — упрямился Гарри. — Её — нет. А вот её сотрудников вполне. Ты же не избегаешь её по какой-то другой причине? — Сириус приподнял бровь. — Конечно, нет, — без малейших колебаний соврал Гарри. Сириус разразился своим фирменным лающим смехом. Успокоившись, он кивнул и пообещал задействовать все связи, чтобы выяснить, чем занимался Сивый все эти годы. Уже уходя, Гарри бросил взгляд на фотографию на столе: его отец, Сириус и Люпин сидели в гостиной Гриффиндора. Кто бы мог подумать тогда, что Сириус окажется единственным выжившим и возьмёт на воспитание сыновей обоих друзей. — Как Тедди? — спросил Гарри уже у дверей. — Проводит лучшее время в Хогвартсе, пока я получаю дисциплинарные письма одно за другим, — усмехнулся Блэк. — Не припомню, чтобы тебя это когда-то волновало, — прищурился Гарри. — Я крайне строгий отец, — его слова могли бы прозвучать серьёзно, если бы не голос Фреи из кухни: — Папа разрешил мне многоооо мороженого! Гарри только улыбнулся и покинул дом, который никогда прежде не казался таким счастливым, как сейчас. Гермиона Направляясь в гостиную Блейза, где её уже ждал Малфой, Гермиона размышляла о том, что, возможно, немного переборщила. Если честно, этого вообще не было в её планах. Она собиралась лишь постучать, но потом представила их надменные лица, презрительно выплюнутое «Грейнджер» — и дальше всё было как в тумане. На самом деле защита Блейза была неплохой, но именно Гермиона, Рон и Гарри плели охранные чары для собственных домов, домов семьи Уизли и многих других. С таким количеством практики она, если и не стала профессиональной взломщицей, то по крайней мере знала механику восьмидесяти процентов заклинаний, которые наложил Блейз. Она потерла недавно ушибленный лоб — боль напоминала о собственной глупости. Малфой и правда мог её убить и имел бы на это полное право. Гермиона сжала руку в кулак, чувствуя, как внутри всё сжимается от запоздалого раскаяния. Но показывать ему это она не собиралась. Её цель была привлечь его внимание — и она добилась своего. Теперь оставалось не упустить инициативу. Он сидел в кресле, суровый и сосредоточенный, весь в чёрном, с идеально уложенными платиновыми волосами. Драко выглядел естественной частью этой гостиной. Гермиона же чувствовала себя, мягко говоря, неуютно. Будто сами стены шептали ей, что ей здесь не место. Тринадцать лет назад Малфои уехали во Францию почти нищими — Люциус потратил огромную часть состояния во время войны. Гермиона помнила, как многие злорадно предрекали им окончательное падение. Но Драко Малфой, судя по всему, не собирался падать. Он основал банк Малфой, который за считанные годы захватил французский рынок, а в последний год начал заметно теснить Грингготс с его исторически доминирующих позиций. Но не только деньгами он вернул себе влияние. У него появились неожиданные компетенции в тёмной магии — настолько серьёзные, что министерство регулярно обращалось к нему за помощью в обезвреживании проклятых артефактов и решении задач, с которыми не справлялся даже Отдел тайн. Связи с министром магии, репутация эксперта в областях, куда боялись соваться другие... Гермиона была готова поставить душу на кон, что он где-то серьёзно обучался, чтобы достичь такого уровня мастерства. Но подробностей никто не знал. Словом, он снова стал одной из самых ярких фигур их общества. И тьма его прошлого довольно быстро забылась под лоском и привлекательностью его настоящего. — Присядешь или ждёшь рум-тур? — голос Малфоя вернул её к реальности. Гермиона гордо прошла мимо дивана и села во второе кресло, ровно напротив него. Закинула ногу на ногу и уже собиралась приступить к делу, когда он остановил её: — Как ты меня нашла? — Судя по тону, этот вопрос интересовал его больше всего. — У меня есть свои способы, — тут же уклонилась от ответа Гермиона. Она не собиралась признаваться, что обшарила все возможные места, отчаялась и в конце концов подкупила одного из его эльфов, чтобы выяснить, где он проводит свой вечер. — Ты понимаешь, почему я задаю этот вопрос именно в текущих обстоятельствах? — Что-то в его голосе заставляло её нервничать. Хотя он не говорил ничего, что могло бы вызывать в ней подобные чувства, Гермионе понадобилось провести с собой крайне серьёзную внутреннюю беседу, чтобы взять себя в руки. Она должна была вести себя как женщина её положения, а не как неуверенная отличница в компании школьного задиры. — Понимаю. И поверь мне, Пожиратели тем же путём, что и я, не пойдут, — заверила его Гермиона и, чтобы сменить тему, сразу перешла к делу: — Мне нужна твоя консультация. Теперь блондин действительно удивился. Он даже чуть подался вперёд, словно проверял, не ослышался ли. Сердцебиение Гермионы тут же ускорилось. Ей даже захотелось обернуться, чтобы проверить, что в комнате нет никаких паров любовных зелий, потому что иначе она просто не могла объяснить свои неадекватные реакции на него. — Тебе? Всего одно слово, но сколько же в нём было унижения для человека, который в обычной жизни знает больше, чем кто бы то ни было, о магии и её свойствах. И да, ей нужна его помощь, потому что во всей чёртовой Англии сейчас никто, кроме Драко Малфоя, не обладает знаниями, в которых она так отчаянно нуждается. Гермиона представила лица Рона и Гарри, сделала глубокий вдох и твёрдо ответила: — Именно. — Я весь во внимании, госпожа Советник Министра, — Гермионе очень не понравилась его улыбка. Она начинала переговоры со слабой позиции, и они оба прекрасно это понимали. — Я здесь по личному вопросу. — Не хочу тебя расстраивать, но я не слишком интересуюсь новостями о болгарских ловцах. — Теперь в его глазах появилось что-то такое, что заставило её растеряться окончательно. Она перестала понимать, о чём вообще думает этот чёртов чистокровный сноб. Ещё меньше она понимала, почему все сегодня вспоминают её роман с Крамом. Видит Мерлин, её точно где-то прокляли. — О да, я просто не могла найти себе места от того, — Гермиона абсолютно намеренно чуть подалась вперёд и слегка закусила губу, — от того, насколько сильно мне хотелось поделиться мельчайшими подробностями своей интимной жизни именно с тобой, Малфой. Она с удовлетворением наблюдала, как что-то в его лице меняется. С одной стороны, она знала, что он её презирает. С другой — она годами была окружена самыми разными мужчинами и прекрасно понимала, насколько действенным оружием может быть старый добрый флирт. Особенно когда ты Гермиона Грейнджер, и это последнее, чего от тебя ожидают. — Мне нужно очень быстро — в идеале сегодня ночью — создать несколько амулетов с защитной магией. Они должны быть незаметными и очень мощными. Без фоновой магии и без месяцев подготовки, — быстро проговорила она, ужасаясь, насколько нереалистично это звучит. — И что мне за это будет? — только и спросил Малфой. Он смотрел на неё так, будто от её ответа действительно многое зависело. У Гермионы резко кольнуло в области почки. Но по крайней мере он не выставил её за дверь. — Думаю, у Драко Малфоя всегда есть идеи, — со вздохом произнесла она и скрестила руки на груди. Гермиона могла поклясться, что на миг в его глазах промелькнул неподдельный интерес. Хотя, скорее всего, это просто отблеск камина, а он уже прикидывает, как унизить её попоказательнее. — Ты даёшь мне такую интересную возможность и так мало времени на размышления… боюсь, я не смогу ответить так быстро, — Малфой смотрел на неё, как пума, которая выслеживала добычу двадцать минут, и вот её взгляд наконец поймали. Она с самого начала знала, что легко не будет. И уж точно не бесплатно. Но амулеты нужны ей немедленно. Не давая себе времени на сомнения, она произнесла: — Я даю тебе карт-бланш на любое желание. Но оно не должно касаться моей работы или моего окружения. И не может обязывать меня причинить вред кому бы то ни было. На миг ей показалось, что в металлических глазах Малфоя мелькнул огонёк. — Ты настолько в отчаянии, Грейнджер? — он наклонился ещё чуть ближе, всматриваясь в неё. — Сложно найти человека, которого ты презирала бы сильнее… и всё равно ты сама идёшь ко мне в руки? Гермиона поёжилась. Здесь было опасно. — Я настолько хочу, чтобы они остались живы, — спокойно произнесла она и, неожиданно даже для себя, добавила: — И я не презираю тебя, а ненавижу. Поверь, это очень разные чувства. Малфой, не сводя с неё взгляда, достал палочку, произнёс заклинание, и в воздухе между ними зависла печать магического контракта. Глаза Гермионы непроизвольно расширились — она только сейчас начала осознавать, что буквально идёт на сделку с дьяволом. Он явно думал о том же. Протягивая ладонь, он смотрел на Гермиону так, будто она никогда не рискнёт её пожать. Она не дала себе времени на сомнения и коснулась его руки. Волшебная сделка была заключена.