Локтябрь 2025

Первое, что понял Джон, вернувшись домой после рабочего дня, было то, что воздух в квартире, всегда примерно одинаковый, кардинально изменился. Нет, ничего сверхъестественного, просто он... какой-то спëртый, пахучий, излишне душистый? Прежде такое бывало, когда Лололошка что-то готовил и добавлял пряности. И то пахло, в основном, на кухне. Но чтобы с самого коридора?.. Джон сейчас просто надеялся, что Ло жив и не угробил кухню. К сожалению, такие варианты более чем возможны. Джон не заметил, как уже снял (вернее скинул на пол) верхнюю одежду и целенаправленно зашагал к кухне. Распахнув дверь, он благо не заметил ни развалившейся на полу полусдохшей туши, ни духовки, из которой бы вовсю валил дым. Вместо этого помещение являло собой свежее спокойствие (из-за открытой форточки и прежде закрытой двери, а ещё из-за отсутствия следов преступления). Джон облегчённо выдохнул и, уже не так напряжённо, пошёл проверять остальные комнаты. Дверь в спальню — самое подозрительное место — была открыта. Лишь на небольшую щель, сквозь которую, разве что, прошмыгнула бы только мышь. Петли скрипнули, и с ними зазвучала какая-то размеренная мелодия непонятного происхождения. Джон настороженно переступил порог. Обзор выцепил сначала только всепоглощающий мрак, после — маленькие огоньки, разбросанные тут и там. Когда глаз мало-мальски привык к тусклому освещению, Джон увидел и то, к чему прилегали огоньки — свечкам, которых, к слову, действительно было много. Насколько он помнил, такого количества у них в квартире никогда не было. А потом Джон, наконец, увидел и виновника торжества — Лололошку. Сидел он в позе турецкого султана в самом эпицентре свечевого безумия. На голове повязан его любимый шарф в голубую клеточку, но в остальном выглядел он как обычно. За исключением, правда, немного безумной, предвкушающей улыбки. — Ло, что ты-..? Но Ло, словно не обратив на эту фразу никакого внимания, заговорил каким-то излишне низким, тягучим, как патока, голосом: — О-о, мой дорогой посетитель, присаживайтесь, — он проворно, но с размеренностью, входившей в образ, положил мягкую подушку напротив себя, — Садитесь, садитесь. Вы же хотите узнать свою судьбу? Джон подошёл ближе, невольно рассматривая окружающий интерьер. Этой комнате определённо шли бархатные покрывала на поверхностях и висящие тут и там безделушки, призванные создать атмосферу загадочности. Свечи же добавляли уюта, а спокойная музыка на фоне — флëр таинственности. Он опустился на подложенную подушку. Что бы Ло ни придумал, Джон определённо хочет в этом поучаствовать. Посему он без лишних размышлений решил подыгрыть этой начинающей гадалке. — Добрый вечер, а вы правда знаете мою судьбу? — сказал Джон, невольно понизив голос до шёпота. — Конечно, милый, я знаю всё, — Лололошка сверкнул лукавым блеском в глазах и провёл руками по стеклянным стенкам внезапно появившегося перед ним шара. Джон заворожëнно смотрел, как в нём красиво и плавно перекатываются клубы блестящего дыма (позже надо будет выпросить у Ло эту занимательную вещицу и разобраться в технике её работы). — Смотрите внимательно, — прошептал Лололошка, и Джон действительно наклонился к шару ближе, пытаясь что-либо в нём разглядеть. — Что вы видите? — Вижу... — Джон сосредоточенно нахмурился, — Э... белую дымку? с блёстками. Очень интересную. Эти переливы правда завораживают. — О, нет-нет-нет! — Лололошка отмахнулся в деланном разочаровании. — Так не пойдёт. Давайте сюда вашу руку. Ситуация эта напомнила Джону момент из детства, когда надо было сдавать кровь из вены, а слеповатая медсестра отвлекала тебя посторонними разговорами, лишь бы ты не сильно боялся. Впрочем, Джон надеялся, что игра в гадалок не завернёт на подобный путь (такое Лололошке лучше не доверять). Но послушно поданную руку благо не стали истязать — лишь перехватили нежно за запястье и повернули так, как было бы удобнее. Лололошка водил осторожными пальцами по протянутой ладони, мозолистыми подушечками очерчивая каждую линию. У Джона перехватило дыхание. — Всё ясно, — сказал Лололошка с неприкрытым весельем в голосе. — Твоя судьба — это я! — Чего? — Джон не знал, в какой момент его мозг отказался понимать реальность. Сейчас он, разморëнный теплом, ароматическими свечами и невольной негой от трепетных прикосновений, ни о чём не хотел думать. — Эй, мы дохрена времени вместе, ты что, забыл?! — Лололошке, к слову, было вообще нормально. Возмущался он теперь как сам привык, более не обязуясь притворяться гадалкой. Джон, видимо, уловив смысл, произнёс, хватаясь за ускользающий рассудок: — Не забыл. Лололошка удовлетворённо ухмыльнулся. — О, тебе, кстати, как? Понравилось представление, что я придумал? Ха-ха, на меня в магазине смотрели как на сумасшедшего, когда я выбрал 47 ароматических свечей... Стой, Джон, ты спишь? — Ло немного удивился, когда в порыве его пламенной речи Джон внезапно наклонился вперёд, утыкаясь носом в его плечо и слабо сжимая пальцами худи. — Дышать невозможно, Ло. Ты как в этом весь день сидел? — глухо отозвался якобы спящий. — Да нормально, — просто ответил Лололошка, а после, видимо, что-то осознав, удручëнно спросил: — Я перестарался, да?.. Джон хмыкнул и крепче вцепился в худи. — Скажу так: теперь гадаешь только на кофейной гуще. Сие гадание было решено провести на кухне, куда и пришлось реанимировать на руках заново притворившегося спящим Джона. Удивительно, но он ожил сразу, как дверь кухни закрылась, а на фоне послышалась мерная работа кофемашины. Ожил, впрочем, сказать, чтобы Ло открыл все имеющиеся окна в квартире (плевать, что на улице холодный октябрь) и засунуть куда-нибудь далеко все свечи. Когда Лололошка с глубоким вздохом направился всё это выполнять, Джон коротко и нежно поймал его губы своими. Шёпот о том, что ему понравилось и что гадание по руке тоже можно было бы повторить, вызвал у Лололошки непреодолимый порыв заобнимать и зацеловать кое-кого до смерти.