Изменчивый мир

«Не верю, не желаю верить...» Иккинг сидел на кровати, погруженный в свои мысли. Прошлый день был слишком насыщен событиями и информацией. Йохан, которого от короля драконов отделяла лишь одна линза. Провальный план, из-за которого его вытащили близнецы со своей тягой к очередной безумной затее. Но больше всего его поражал в тот день он... Вигго. Вигго Гримборн — один из опаснейших охотников на драконов, коварный и расчетливый стратег, для которого в приоритете были лишь репутация и цена, за которую можно продать пойманный товар. Он часто называл себя «деловым человеком», когда речь заходила о поимке редкого дракона или вступлении в союз с кем-то, кто предоставлял ему выгоду. Такими как раз были Йохан и Кроган. Иккинг ненавидел его всей душой и одновременно восхищался им. Пока вышеупомянутый Йохан не заявил всему миру о своем предательстве, именно Вигго не выходил из головы парня долгие, долгие недели. Любимой игрой Вигго были «Булавы и Когти». Именно благодаря ей Иккинг мог узнавать о грядущих планах врага и выстраивать стратегию. «Потому что я — никто без хорошего соперника и не хочу быстро заканчивать игру. Иначе где же удовольствие?» — так выразился знаменитый охотник на драконов во время одной из их встреч. Иккингу всегда казалось, что Вигго может в пух и прах разбить его, но тот лишь растягивал «игру», что и приводило к частым поражениям охотника. Парень не понимал, почему именно к нему, столь надоедливой личнести, испытывают такое особое отношение. Даже когда он проигрывает, то продолжает вести игру. Этой неясностью часто и пользовался столь харизматичный мужчина в своих целях. В тот злополучный день Гримборн отправил липовое письмо от имени Стоика, чтобы Иккинг явился один на неизвестный остров. Парень, конечно, знал, от кого оно, и понимал, что это ловушка. Даже друзья ему об этом говорили, но он решил действовать в одиночку и уговорил всех, что они просто зря волнуются. Однако что-то в том письме было до боли странным, не похожим на него. Парень явился на одинокий и почти пустынный остров и сразу понял, что не ошибся в своих суждениях. На пеньке среди деревьев стояла небольшая каменная фигурка викинга, что сразу привлекло его внимание и дало точный ответ на вопрос, кто под личиной отца заманил его сюда. «Сообщник — одна из важнейших фигур в игре "Булавы и Когти", позволяющая игроку использовать фигуру противника в своих целях. Конечно, можно выиграть и без неё, но с ней ты добьёшься полной победы», — Вигго произносил эти слова, выходя из-за деревьев, где прятался от лишних глаз. Его спокойный и низкий голос наводил тревогу и в то же время завораживал. Они встретились взглядами, и тут же Иккинга накрыло неистовое чувство ненависти. Он ненавидел его за всё, что тот делал. За то, что он пользовался его добротой, подвергая опасности друзей и драконов. За сорванные планы и лишнюю нервотрёпку. За все бессонные ночи, что парень проводил в раздумьях о нём и его следующих действиях. Вигго же, напротив, никогда не смотрел на парня с ненавистью; в его глазах читались лишь уважение, интерес и злость, когда Иккинг всё-таки обыгрывал его. Казалось, он слишком горд, чтобы ненавидеть столь молодого, пусть и совершеннолетнего, но всё же юношу. Даже когда Вигго по случайности упал в вулкан и получил ужасный шрам, его лицо не выражало безумной ненависти, как у Дагура в своё время. После недолгой перепалки Иккингу всё-таки пришлось выслушать оппонента. Вигго умел быть настойчивым и, что греха таить, всегда умел заинтересовать. Одноногий парень всегда пытался выглядеть уверенно и даже опасно в присутствии охотника, но подозревал, что тот видел его насквозь. Зачастую одного взгляда хватало, чтобы самоуверенность юноши с треском рассыпалась. Хитрыми махинациями и уговорами Иккинг и Вигго пришли к соглашению и временному союзу. Конечно же, в ход пошла угроза жизни Беззубика, ведь кареглазый брюнет отравил рыбу красным олеандром, которую скормил ему. Так Иккинг бы получил нужные линзы драконьего глаза и противоядие для друга, а Вигго — расправу с теми, кто пытался похоронить его заживо в пещере. Дальше события приняли неожиданный оборот. Вигго смог приручить Кривета методом, который использовали берсерки для поимки этих драконов. Да, Дагуру следовало хоть изредка читать историю своего народа, прежде чем охотиться на столь желанного дракона. Сказать, что Иккинг был в шоке, — значит ничего не сказать. Видеть, как твой заклятый враг приручает столь сложного по характеру и опасного дракона, — невероятное ощущение. Он никогда бы не подумал, что такое может произойти на самом деле, и уж тем более что дракон сам ему доверится. Тут не было ни капли угроз; Вигго даже останавливал плазменные залпы Беззубика, чтобы тот лишний раз не навредил Кривету. Парень всматривался и не мог понять, кто перед ним. Этот мужчина средних лет, всегда ходивший как по струнке, с хитрым взглядом и высокомерной улыбкой, столь противной парню, вдруг стал таким... другим. Теперь в его движениях и позах не читалось прежней угрозы, а во взгляде не было жестокости и корысти. У шатена что-то щёлкнуло в душе, когда тот обернулся и посмотрел прямо ему в глаза. Иккинг достаточно быстро пришёл в себя, чтобы настроиться на дело, но эта картина осталась в его памяти надолго, если не навсегда. План был следующий: Кривет отвлекал на себя всё внимание врага, пока парни на Беззубике пробирались в логово, но в случае обнаружения Вигго должен был инсценировать поимку Иккинга и запереть того с Ночной Фурией в клетку, предварительно оставив ключ. Их раскрыли, и пришлось идти по плану Б. Нужно отдать должное: Иккинг и Вигго — те ещё актёры. Однако Йохан, втиравшийся в доверие к Стоику многие годы, хоть и не сразу, но раскусил предательство Вигго (хотя, казалось, кто кого предал первым). Мужчина сбежал от лже-торговца и ученика Драго Блудвиста с помощью пламенного меча, который он сделал по аналогии с разработкой Иккинга, — уж больно тот ему понравился. Сам же викинг, услышав шум и поняв, что план перешёл во вторую фазу, вскрыл клетку и, освободив Беззубика, направился прямиком в «кабинет» бородача в шапочке. Тем временем Вигго, скрываясь от начавшейся за ним охоты, нашел пойманного Кривета. Он просто не мог пройти мимо; в его душе противно заныло при виде дракона, грубо прикованного цепями и погруженного в воду. Казалось, он и сам так делал с сотнями, если не тысячами драконов, но именно сейчас ему стало больно. Со словами «Надеюсь, ты мне доверяешь» брюнет освободил Кривета, однако из-за вызванного шума их настигли охотники. Одноногий викинг тем временем, миновав ловушки, добрался до заветного сундука, но линз там не обнаружил. Охваченный разочарованием, болью и гневом, он начал выплескивать эмоции на пришедшего с Криветом Вигго, которые отбились от тех охотников. Иккинг даже не придал значения странной позе, в которой стоял мужчина, и тому, как тот тяжело дышал. Он думал лишь о том, что его снова обманули и рисковали жизнью его дракона ради забавы. Что его мысли и возможные надежды на исправление Вигго были лишь очередной стратегией в его игре. Он уже не мог нормально реагировать на такое. Только не снова, особенно когда под угрозой жизнь Беззубика. Однако черноволосый парень в ответ на все его выводы лишь горько усмехнулся, указав на его полное незнание ботаники. Вигго обманул парня, потому что иначе тот не стал бы ему помогать. Он изменился и поведал, что послужило причиной кардинальной смены взглядов. В той пещере, когда Кроган и Йохан бросили его умирать, именно Ужасное Чудовище спасло его. Именно после этого Вигго стал пересматривать свой жизненный путь. Столько лет он охотился на них, убивал, но теперь начал принимать их как равных и уважать. Именно Иккинг научил его этому. Он никогда не забывал его уроки, никогда не выбрасывал их из головы, пусть и считал бредом и инфантильностью юноши, но в решающий момент прислушался к ним. Это самая большая ирония. Иккинг стоял, и его гнев потух так же быстро, как и вспыхнул. Тот, кого он считал самым мерзким и гадким человеком на свете, теперь принял его позицию, его сторону. Но больше всего поражало то, что он слушал, всегда слушал, не выбрасывая его слова как что то ненужное. У парня снова что-то щёлкнуло в душе, но он отчаянно не понимал, что это. Это чувство было тянущим, но приятным, и оно усиливалось, когда они смотрели друг на друга. Вигго оттолкнулся от стены и, опершись на стол, уже не мог держать равновесие. Только тогда одноногий викинг увидел стрелы, вонзившиеся в спину мужчины. Прежнее чувство сменилось давящим, ббудто сжавшее его внутренние органы и парня охватил страх — страх за жизнь бывшего охотника. Он подбежал к нему, когда тот приговаривал, что ему осталось недолго. Иккинг взял его под руку; слова застревали в горле, и он не мог вымолвить ничего, кроме его имени. Они собирались уходить, но новая партия охотников настигала. Вигго решил принять бой, дав парню возможность бежать. Викинг не хотел оставлять его, не после всего, что услышал и увидел. Слепой на один глаз мужчина взял за руку молодого парня и напоследок сказал, что верит в его победу над Йоханом и Кроганом, и что тому нужно быть более жестоким. Иккинг удивился; по телу прошел разряд, будто Кривет передал ему свой импульс. Душа наполнилась непонятным, но до боли знакомым для парня теплом от прикосновения их рук. Он внимал каждому слову, будто завороженный, и не хотел верить, что это конец. Когда Вигго убрал руку, в ладони Иккинга осталась каменная фигурка «Вождя мародёров», олицетворявшая мужчину столь долгие месяцы их игры. Зеленоглазому парню ничего не оставалось, кроме как спасаться бегством, проклиная в глубине души собственную слабость. Он понимал, что если останется, его поймают или того хуже. Забравшись на Беззубика, он стал улетать прочь. Кривет бился с охотниками, не покидая Вигго, хотя тот приказывал ему уйти. На вылете из пещеры за викингом и Ночной Фурией погналась мощная волна смертоносных молний. Сомнений не было: все, кто там был, погибли. От осознания этого факта его отрывала только погоня со стороны Йохана, который никак не хотел его отпускать. Иккинг покинул этот проклятый остров, конечно, не без помощи близнецов, ведь охотников было много, заодно поставив рекорд по самому большому взрыву, как они того и хотели. Парень сидел и обдумывал всё это, не желая принимать действительность. Беззубик пытался утешить хозяина, но, видимо, тот и сам тосковал. «Так и ноет, не понимаю, почему на душе так больно»,— высказался одноногий викинг то ли дракону, то ли самому себе. Переведя взгляд на «Булавы и Когти», которую он бережно закрыл, поставив туда фигурку, данную ему мужчиной на прощание, его настигла новая волна обиды, боли и своеобразной злости. Парень не понимал, на что он так зол: на Йохана? На этот план? Или на то, что Вигго так легко сдался? Он годами охотился на самых опасных драконов, сумел даже Координату подчинить и сделать из него оружие, и после всего этого погиб от рук обычных людей? От разряда молний Кривета? Это бред! Иккинг гневно встал и зашагал по комнате туда-сюда. Он ругался; будь в его лексиконе современный мат, весь дом был бы им наполнен. Беззубик наблюдал за этим, и ему было больно видеть, как мучается его человек. Дракон подошёл и, толкнув носом, повалил парня на кровать, уложив свою морду ему на грудь. «Беззубик, что ты делаешь? Убери голову. Перестань»,— ворчал парень. Но дракон был непоколебим и лишь мягко рычал, словно кот, пытающийся утешить хозяина. В этот момент эмоции окончательно взяли верх, а грудь сдавило — нет, не от головы дракона, а от всех непонятных ему чувств. Горячие слёзы потекли по вискам парня, капая на подушку. Он закрыл глаза предплечьем, словно не желая, чтобы кто-то видел, что он плачет, и по кому. «Ты не должен был умирать... Не должен... Не так...» Было невыносимо больно. Он уже переживал его мнимую смерть, когда тот упал в вулкан, но сейчас было совсем иначе. Иккинг не помнил, когда последний раз так тосковал по кому-то. Плакать из-за смерти своего злейшего врага... Какая ирония. От переутомления и стресса парень всё-таки уснул. Беззубик, заметив это, аккуратно поднял голову, взял зубами одеяло и накрыл хозяина, слегка проведя языком по его виску, слизав уже почти засохшие слёзы. Сам дракон занял своё место на первом этаже и, нагрев под собой камень, улёгся спать. А в игре с закрытой крышкой на маленьком островке так и лежала каменная фигурка «Вождя мародёров». Именно её Иккинг так нежно положил, показывая, что этого самого вождя больше нет...