Ты мой хаос

      

🍷🍷🍷

«Ты мой хаос…

…который разрушает мои правила,

и именно в этом безумии я нахожу своё спокойствие.»

      10 минут назад.       — Милый Юнги, надеюсь, ты справишься, — голос Джексона с телефонной линии звучал насмешливо и одновременно обеспокоенно.       Юнги сидел на узком балконе, прислонившись спиной к стене, ноги согнуты у груди; сигарета в пальцах тлела. Дым клубился и быстро рассеивался в ледяном воздухе, оставляя во рту горчинку, которая помогала собраться с мыслями.       — Джексон, не беси меня, — сухо проворчал Мин. — Я не тупой и понял, что нужно сделать.       На другом конце провода послышался тихий вздох, затем привычная насмешка друга.       — Я в тебе не сомневаюсь, прелесть, но ты ведь понимаешь, всё должно получиться, я не могу смотреть, как мой друг страдает.       — Он сам виноват в этом, — надменно произнес Юнги. Желания продолжать этот разговор не было, ведь он уже слышал то, что собеседник хочет сказать ему, наверное, тысячу раз. — Я помогу, только из-за того, что не могу смотреть, как моему лучшему другу плохо. Но учти, если твой придурок облажается, я лично оторву ему член.       — Я ему передам, — рассмеялся Джексон и отключился.       Юнги сделал последнюю затяжку. Искра на кончике сигареты ярко вспыхнула и погасла, оставив крошечную тлеющую точку, а затем он потушил окурок о пол балкона. Холод щипал щёки, и каждый вдох отзывался стуком в висках.       Во что он ввязался?       — Это всё ради Тэ, — прошептал Юнги, поморщившись от холода, быстро зашел в квартиру, чтобы найти друга.

🍷🍷🍷

      — Нет, Юнги, — категорично заявил парень, уткнувшись в телефон, чтобы не смотреть на жалобный вид соседа.        Он сидел себе спокойно, смотрел бессмысленные видео, никого не трогал, но нужно же было Юнги к нему пристать.              — Тэхён, пожалуйста, — с мольбой в голосе произнёс второй, устраиваясь рядом так близко, что их плечи почти соприкоснулись.       Тэ закатил глаза, но не отстранился.              — Это херовая идея, — не поднимая взгляд на соседа, ответил Ким. Он прекрасно понимал, что, если посмотрит на друга, то сдастся этим просящим глазкам.              — Это прекрасная идея, — буркнул Юнги, — мы и так уже месяц, кроме универа, никуда не ходим.              И Тэхёна вполне устраивало такое положение. В шуме, в толпе, под оглушающей музыкой ему сейчас не место. Всё раздражает, выматывает. Он едва заставляет себя ходить на пары, а после просто падает на кровать, глуша мысли сериалами и наушниками.              Но, также, Ким понимает друга. Юнги из-за него уже месяц не ходит на общие сборища. Пусть Тэхён чуть ли не насильно выгонял его, Мин отнекивался. Уже пару лет у них негласное правило: ходить на вечеринки только вместе.              Тэхён и Юнги дружат уже лет пять. Познакомились они в старшей школе, когда Юнги перевёлся в школу Тэхёна. Потом они поступили в один университет в Сеуле и снимают вместе квартиру.              — Слушай, Юни, — вздохнул Тэхён, убирая телефон и наконец бросая на друга уставший взгляд, — ты ведь просто хочешь потрахаться с Хосоком, зачем туда идти мне?       Юнги чуть не подпрыгнул от услышанного.       — Да с хуя ли?! — возмутился Мин, делая оскорблённый до глубины души вид.              — Может, потому что вы делаете это буквально на каждой вечеринке, — закатил глаза Тэхён, поднимаясь с дивана, чтобы пойти на кухню.       Юнги, оставшись на диване, шумно выдохнул, потёр лицо ладонями и пробормотал в пустоту:       — Ради Тэ… ты справишься, Юнги, — и, поднявшись, направился за другом.       На кухне пахло кофе и чем-то сладким. Тэхён искал что-то в холодильнике, не обращая внимания на соседа.              — Тебе, кстати, тоже не мешало бы потрахаться, — фыркнул Мин, облокотившись о дверной косяк. — А то злой, как собака моего дедули.              Тэхён фыркнул, открыл бутылку воды и сделал долгий глоток, будто чтобы не ответить сразу.       — Ага, было бы с кем, — усмехнулся он, ставя бутылку на стол и опираясь о край столешницы.       — Да хоть с Чонгуком, например, — протянул Юнги, следя за реакцией друга. На его губах мелькнула ухмылка от того, как дернулся Тэ. — Он всё ещё пускает слюни при виде тебя.       Гримаса, что промелькнула по лицу Тэхёна, была настолько явной, что Мин едва удержался от смешка.       — Завали, — резко произнёс Тэ, выпрямляясь. В голосе прозвучало раздражение в перемешку с неприязнью. — Не произноси имя этого урода рогатого в нашем доме.              Юнги даже глазом не моргнул, а лишь на секунду задумался.              — Ну, если уж так судить, то рогатый — это ты, — философски произнёс он. — Ведь, судя по твоим словам, именно он не смог удержать свой член в штанах.       Тэ вспыхнул. Его пальцы сжали край стола, на шее проступила жилка.       — Если ты не заткнёшься, — рявкнул он, — я тебя лишу твоего отростка, и Хосоку нечего будет облизывать.              — У Чона оторвать не получилось, решил на мой покуситься, — зажав пах руками, пробубнил Мин.              — Юнги, пожалуйста, — устало произнёс Тэхён. Голос звучал ровно, но за ним скрывалось напряжение. Он пытался держать лицо, но внутри всё ещё болело; глубоко, противно, как плохо зажившая рана.              Они с Чонгуком были вместе почти год. И всё это время Тэхён искренне считал, что у них всё хорошо. Что они понимают друг друга. Что им не нужно громких слов, показных жестов. Просто быть рядом и этого достаточно.              Оказалось, одному из них этого было мало.              Ким тогда не видел Чонгука две недели, из-за подготовки к важному проекту. Они с парнем учились на одном курсе, но на разных специальностях, поэтому увидеться было затруднительно. А когда все проекты были готовы, Ким решил сделать парню сюрприз и устроить романтический вечер в квартире Чона. Но как только он переступил порог, его уже ждал очень неприятный сюрприз. Чужие стоны звучали на всю квартиру.              Женские стоны.              Он тогда просто растерялся и застыл. Как будто время остановилось, воздух стал вязким и тяжёлым. Единственное, что он помнил, как аккуратно закрыл дверь, чтобы его не услышали. Хотя… его бы не услышали, даже если бы он чечётку начал отбивать. Но как оказался дома, не может вспомнить до сих пор.              С тех пор что-то в нём просто погасло.              — Ладно, извини, — выдохнул Юнги, заметив, как взгляд друга стал тусклым, отрешённым. Он поднял руки в примиряющем жесте и, стараясь вернуть лёгкость, тихо добавил:       — Так что там насчёт вечеринки? Может, стоит сходить отвлечься? У Джексона обычно много народа, вдруг, понравится кто…       Тэхён молчал несколько секунд, глядя куда-то мимо, натянуто усмехнувшись.              — Джексон? Опять? Ты же знаешь, что на каждой его вечеринке происходит пиздец, — фыркнул Ким, — хотя… откуда тебе знать, ты же в самом начале под ручку с Хосоком сваливаешь.              — Эй, когда такое было?! — Мин вскинул брови в демонстративном отрицании, хотя они оба прекрасно знали, что это чистая правда. Он сделал шаг к Тэхёну, понижая голос. — Ну Тэ, это последний шанс до сессии хоть немного расслабиться. Я обещаю, мы уйдем, как только ты устанешь. Честное слово, хоть через час.              Тэхён внимательно посмотрел на друга. В глазах Юнги читалось не просто желание, а настоящая тоска. Он сразу понял, с чем, точнее кем она связана. Хоть Юнги и пытается фыркать и отрицать свою симпатию к Чону, но Тэхён слишком хорошо его знает, чтобы понять, что ему лгут.              — Ладно, — выдохнул Ким, опуская стакан на столешницу. — Но, если начнется адский трэш, мы сваливаем мгновенно. И никаких «ещё пять минуточек, Тэ».       Лицо Юнги озарилось широкой, искренней улыбкой, которая могла бы растопить ледник.              — Понял! Ты — лучший, Тэхён! — Он порывисто обнял друга, прежде чем тот успел возразить. — Сейчас же иду выбирать шмот на завтра! И тебе советую.              Юнги вихрем вылетел из кухни, бормоча под нос что-то про свою любимую чёрную рубашку.              Тэхён остался стоять в тишине. Он посмотрел на свою руку, которую только что сжал друг, и почувствовал горький привкус во рту. Вечеринка. Он боялся, что там может быть тот, чьё имя он не хочет даже слышать.              — Стой, Юнги! — встрепенулся Ким, понимая, что даже не спросил, где будет вечеринка. — А где в этот раз Джексон свой шабаш устраивает? — громко спросил он, направляясь в комнату друга.              Он остановился на пороге комнаты Юнги, который, казалось, решил перемерить всю одежду, что у него была. Хаос царил повсюду: на полу грудами валялась одежда — джинсы, футболки, свитеры, которые не прошли личный «фейсконтроль» Юнги. Постель была завалена аксессуарами, а на столе, среди конспектов, сиротливо стояли уже выбранные кроссовки.              «Хозяин помойки» стоял перед зеркалом, натянув чёрные облегающие джинсы и, наконец, ту самую чёрную рубашку, расстёгнутую на пару верхних пуговиц.              — Юнги, что за погром? — Тэхён невольно улыбнулся, глядя на это безумие.              — Я должен выглядеть идеально, Тэ! Мы ведь так долго никуда не выходили! — Мин театрально взмахнул рукой, не отрываясь от зеркала. — А по поводу места… Это не дом Джексона. Это было бы слишком скучно.              Юнги обернулся, его глаза блестели от предвкушения и небольшого, но очевидного, волнения.              — Завтра вечеринка в «Эросе».       Тэхён замер.              — Ты сказал… в «Эросе»? Ты имеешь ввиду ту самую стрипуху возле Каннама? — Голос Кима стал ровным и опасным.              — А что? — Юнги нахмурился, не понимая реакции. — Там крутая музыка, и там… ну… там танцоры. Ребята говорили, что Джексон там целую сцену сделал для диджеев. Будет очень громко и весело.              Тэхён почувствовал, как в желудке поднимается волна отвращения. Шум и так его выматывал, а уж вид полуголых тел и атмосфера откровенного разврата были последним, что ему сейчас было нужно. Но он уже пообещал. И видел, как надежда светилась в глазах друга.              — Ты… ты уверен, что хочешь потащить меня в стриптиз-клуб? — Ким старался сохранять спокойствие, но его руки невольно сжались в кулаки.              — Ну, тебе же нужен повод потрахаться, — важно напомнил Юнги. — А если серьёзно, Тэ, это просто клуб. С подиумом. Нам не обязательно смотреть на это. Мы будем тусоваться в VIP-зоне.              — VIP-зона… в «Эросе»… — Тэхён устало покачал головой. — Ладно. Но если я увижу что-то, от чего мне станет плохо, я не буду ждать, пока ты закончишь говорить «привет» Хосоку. Я уйду.              — Договорились! — Юнги удовлетворённо улыбнулся. — А теперь, марш выбирать наряд. Не хватало нам выглядеть хуже остальных.              Тэхён бросил быстрый взгляд на своё отражение в зеркале, рядом с Юнги. Один сияющий и готовый к миру, второй — угрюмый и затянутый в траурную одежду, как на казнь.              — Это будет самая длинная ночь в моей жизни, — с тоской подумал Ким, направляясь к себе, чтобы выбрать наряд, который не будет бросаться в глаза.

🍷🍷🍷

      Юнги буквально втащил Тэхёна внутрь клуба, который оказался ещё более громким и душным, чем можно было представить. Стены пульсировали неоново-розовым и синим светом, который отражался в глазах толпы. Посередине зала располагался массивный, сверкающий подиум, где под грохот EDM-музыки двигались фигуры, одетые крайне минималистично. Запах дорогого алкоголя, пота и сигаретного дыма ударил Тэхёну в нос.              — VIP-зона! Нам туда! — прокричал Юнги ему на ухо, жестом указывая на балкон над основной сценой.              Тэхён кивнул, его голова уже гудела. Они протиснулись сквозь плотную массу танцующих тел и поднялись по лестнице. VIP-зона действительно предлагала некоторый покой, хотя от басов дрожал пол под ногами. Их сразу встретил Джексон.       — Наконец-то вы пришли, — ярко улыбнулся Ван, бросая быстрый взгляд куда-то за спину парней.       Юнги, прищурившись, окинул взглядом их столик, а точнее то, что было рядом. На высоком подиуме, омываемая струями розового и синего света, извивалась девушка. Её движения были доведены до гипнотического совершенства, а блестящий наряд казался частью самого пилона.       — А ты решил не мелочиться в этот раз, — хмыкнул Юнги, глядя на девушку, в его голосе слышалась смесь насмешки и невольного уважения к размаху.       Джексон легко пожал плечами, не отводя взгляда от грациозной танцовщицы.       — Уровень требует, Юнги-я. Сегодня у нас закрытый вечер для «своих». И… — он, наконец, посмотрел на Тэхёна, в его глазах блеснул хищный интерес, — …и я рад, что ты смог вытащить нашего дорогого Ким Тэхёна. Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужно забыться.       Он подхватил с соседнего столика два бокала с золотистым, искрящимся содержимым и протянул их гостям.       — Шампанское, как ты любишь. Пей, прежде чем эта атмосфера заберет тебя с головой.       Тэхён взял бокал, его пальцы слегка дрогнули. Он чувствовал себя чужим среди этого нарочитого великолепия и громкой демонстрации успеха. Он поднял взгляд на Юнги, который уже залпом осушил половину своего бокала. Друг кивнул, словно говоря:       — Давай, расслабься.       Тэхён сделал глоток. Сладковатые, терпкие пузырьки зашипели на языке, и гул в голове стал чуть более… приятным. Он прислонился к перилам, и его взгляд впервые скользнул вниз, на бурлящую толпу. Отсюда, сверху, люди казались нереальными, размытыми тенями, которые подчинялись только ритму.       — Схожу за чем-нибудь крепким, — бросил Тэхён, ставя полупустой бокал шампанского на стеклянный столик.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и решительно направился в сторону стойки бара, которая располагалась в углу VIP-балкона.       Бар здесь был меньше, чем на первом этаже, но выглядел гораздо привлекательнее — гладкая черная столешница, подсвеченная снизу, и стройные ряды элитного алкоголя. Бармен, молодой парень с безупречно уложенными волосами и скучающим видом, кивнул Тэхёну в знак приветствия.       — Что-нибудь особенное? — его голос был ровным, почти монотонным, несмотря на окружающий шум.       Тэхён посмотрел на яркие бутылки. Его взгляд остановился на темной, почти черной жидкости в толстом стекле.              — Виски-кола, пожалуйста, — попросил он бармена.              Первый бокал он выпил слишком быстро, ощущая, как тепло разливается по венам и немного притупляет остроту чувств. Второй бокал он пил уже медленнее, наблюдая за Юнги, который смеялся и прислонялся к Хосоку. Сердце кольнуло тоской — он так хотел быть таким же беззаботным и счастливым.              После третьего бокала шум стал казаться более терпимым, а неоновый свет даже красивым. Он чувствовал себя чуть более раскрепощённым и, что самое главное, менее восприимчивым к окружающему миру. Он прислонился к перилам балкона, вглядываясь в толпу внизу, когда его плеча коснулась чья-то рука.              Тэхён вздрогнул и резко обернулся.              Его желудок упал, а внезапно наступившее опьянение как рукой сняло.              Перед ним стоял Чонгук.              Одетый в чёрную кожаную куртку и узкие джинсы, он выглядел так же непозволительно привлекательно, как и всегда. Его взгляд был не наглым или насмешливым, а скорее напряженным и… виноватым?              — Тэхён, — голос Чонгука был хриплым, едва различимым сквозь музыку. Он сделал шаг ближе, отрезая Тэхёну путь к отступлению. — Нам нужно поговорить.              — Нам не о чем говорить, — Тэхён процедил слова сквозь стиснутые зубы. От запаха его одеколона, который когда-то был любимым, стало тошно. — Уходи.              — Нет. Послушай меня, пожалуйста, — Чонгук схватил его за руку, и Тэхён почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Он вырвал руку, словно обжёгся.              — Не смей меня трогать, — прошипел Тэхён, его голос дрожал.              — Я не изменял тебе! — Громкий крик Чонгука прорвался сквозь музыку. Он выглядел отчаянно, его глаза метались.              Тэхён недоверчиво расхохотался. Это был горький, пустой звук.              — Ты считаешь меня идиотом? Я слышал женские стоны, Чонгук. В твоей квартире.              — Это был не я! — рявкнул Чонгук, и в его голосе прозвучало столько отчаяния, что Тэхён невольно запнулся. — Я знаю, что это звучит как отговорка, но это правда! Ты же знаешь, я готовился к проекту, и у меня был завал. Ты ведь и сам был в том же положении. Я не успевал закончить в срок, поэтому остался в библиотеке. Минхо попросил ключи. Он должен был только переночевать, пока его соседи не уедут!              Чонгук схватил Тэхёна за локоть, на этот раз мягче, но настойчиво, заставляя смотреть ему в глаза.              — Он позвонил мне, спросил, можно ли привести подругу, а я… я был в таком аду с этими дедлайнами, что просто сказал:       — Делай, что хочешь, только уберитесь после себя.       А сам был в библиотеке. Я даже забыл, что он у меня.              Глаза Тэхёна расширились. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Внезапно, вся его убеждённость, вся его боль поколебалась.              — Что… что ты несёшь? — прошептал он.              — Я говорю правду! Я сначала не понимал, что случилось, когда позвонил тебе и ты не взял трубку. Я поехал домой, а там… там он и его подруга. Они даже не убрали за собой! Я чуть не убил его, когда мне позвонил Юнги и потребовал объяснений, почему его друг рыдает. — Голос Чонгука надломился. — Клянусь тебе, это был не я, Тэхён! Я не мог тебе изменить! Я люблю тебя! Ты — это всё, что у меня есть!              Ким убрал руку бывшего парня со своего локтя. Ему нужно было дышать, нужно было думать. Третий бокал виски начал мстить, делая мысли вязкими и спутанными.              — Почему… почему ты не сказал мне сразу? — Слова дались ему с трудом.              — Потому что ты не отвечал! — Чонгук отступил на полшага, его плечи поникли. — Я звонил сотни раз. Писал тебе. Приходил к твоей двери! А потом я увидел, как ты выглядишь, и понял, что ты поверил в самое худшее. Джексон пытался мне помочь, хотел всё объяснить тебе, но я не позволил, ведь это моя вина. Я должен был сразу прийти к тебе в универ, схватить тебя и всё объяснить, но… я испугался. Поэтому решил дать тебе время.               Тэхён смотрел на Чонгука. Его лицо, всегда такое самоуверенное, сейчас было измождённым и полным неподдельного, кажется, отчаяния. Впервые за месяц Тэхён засомневался в своей правоте.              — Я… мне нужно время, — Тэхён покачал головой, закрывая глаза. Он чувствовал, что вот-вот потеряет равновесие. — Отойди от меня.              — Тэ…              — Отойди! — В этот раз голос Тэхёна был твёрдым и полным угрозы.              Чонгук, кажется, понял, что дальше давить нельзя. Он сделал шаг назад, с трудом сдерживая желание снова коснуться Тэхёна.              — Хорошо. Но я буду ждать. Я буду здесь. Не уходи, пока мы не поговорим нормально, — сказал он, прежде чем отступить в тень у барной стойки, не отводя от Тэхёна глаз.              Ким же развернулся и, не оглядываясь, поспешил прочь с балкона. Ему нужно было найти тишину и холод. Или хотя бы Юнги.              Он спустился с балкона и, не найдя Юнги, который, судя по всему, был уже очень счастлив в компании Хосока, направился обратно к бару. Голова раскалывалась, а слова Чонгука звучали в голове, как разрушительный, но манящий, шёпот.       — Это был Минхо. Это был не я.              Он не хотел думать. Он не хотел чувствовать.              — Ещё одну, — хрипло попросил он бармена, махнув рукой в сторону бутылки с виски.              Следующий час пролетел для Тэхёна, как в тумане. Он пил. Пил виски-колу, потом чистый виски, потом что-то яркое и сладкое. Шум клуба превратился в сплошной, оглушающий гул. Тепло алкоголя полностью заменило его внутреннюю боль, оставив только онемение. Он смеялся над чьими-то шутками, хотя совершенно не помнил, кто с ним говорил.              Его пьяное сознание пыталось ухватиться за одну мысль: Чонгук здесь. Ему очень нужен был Чонгук.              Он был на грани. На грани истерики, на грани прощения. Ему было невыносимо плохо и одновременно невыносимо хотелось, чтобы его обняли.              В какой-то момент, когда мир вокруг него уже начал кружиться с пугающей скоростью, рядом материализовался Чонгук.              — Тэ, тебе хватит, — его голос звучал близко и обеспокоенно. Он мягко забрал из рук Тэхёна стакан.              — Ты… ты здесь, — пьяно пробормотал Тэхён, пытаясь сфокусироваться на его лице. — Рогатый урод, ты не ушел, — пьяно улыбнулся он.              Чонгук покачал головой и мягко улыбнулся, и это движение почему-то заставило Тэхёна заплакать.              — Я не уйду. Пойдем. Тебе нужно отдохнуть.              Не дожидаясь согласия, Чонгук обхватил его за талию. Для Тэхёна это прикосновение стало и шоком, и невероятным облегчением. Он прислонился к нему, и мир перестал так сильно трястись. Он не сопротивлялся, когда парень начал выводить его из толпы.              Чонгук провел Тэхёна в одну из небольших, затемненных VIP-комнат, вероятно, предназначенных для более «личных» бесед. Музыка сюда доносилась глухо, и это было первое подобие тишины за весь вечер.              Чон включил слабый свет и помог парню опуститься на мягкий кожаный диван.              — Сиди здесь, — приказал он, его голос был строгим, но заботливым. — Я сейчас принесу тебе воды.              Тэхён закрыл глаза. В комнате пахло кожей, табаком и немного одеколоном Чонгука. Он чувствовал себя одновременно отвратительно пьяным и удивительно защищенным.              Чонгук вернулся через минуту с бутылкой воды и влажными салфетками. Он опустился на колени перед Тэхёном и начал осторожно вытирать мокрые дорожки слёз.              — Выпей это, — Чонгук поднёс бутылку к губам Тэхёна. Тэ послушно сделал несколько больших, жадных глотков.              — Я… я ненавижу тебя, — прошептал Тэхён, хотя в его словах не было никакой ненависти, только растерянность.              — Знаю, — вздохнул Чонгук, убирая бутылку. Он сел рядом, но не слишком близко, уважая его границы.              — Но если… если это был не ты… — Тэхён замолчал, глядя на свои колени. Его разум начал медленно, болезненно складывать пазл. Если это правда, то он не просто бросил Чонгука; он вычеркнул его из своей жизни из-за ошибки.              — Это был не я, Тэхён. Посмотри на меня, — Чонгук снова взял его лицо в ладони, мягко, но настойчиво.              Тэхён поднял взгляд. Он видел только его честные, тёмные глаза, в которых читалось нетерпение, боль и… любовь. Или ему так казалось?              — Ты должен мне поверить. Я готов… готов поклясться чем угодно, — прошептал Чонгук, его дыхание опалило губы Тэхёна. — Я люблю тебя. Я не мог. И я знаю, что ты страдал. Но я страдал не меньше.              В этот момент, пьяный, опустошённый и измученный месяцем депрессии, Тэхён сдался. Логика была отброшена, осталась только потребность в тепле и привязанности.              — Мне… мне было очень больно, Чонгук, — сдавленно произнёс Тэхён.              — Я знаю, любимый, я знаю, — Чонгук придвинулся ближе, и Тэ почувствовал, как сильные руки обхватили его, притягивая к себе.              Этот запах, эти руки, этот голос — всё это было таким родным, таким правильным. Впервые за долгое время Тэхён почувствовал, что ему не нужно защищаться. Он уткнулся носом в шею парня, вдыхая его аромат, и слабо обнял в ответ.              — Я скучал… — прошептал он.              Чонгук не ответил словами. Он медленно и осторожно поцеловал его. Сначала только прикосновение губ, которое Тэхён принял, а потом — глубокий, полный тоски и облегчения поцелуй, который снёс все оставшиеся стены.              Отрываясь от губ парня, Чонгук прошептал, его голос был глубоким и немного дрожащим:              — Пойдём, я отвезу тебя. Тебе нужно лечь.              Тэхён, тяжело дыша, уткнулся ему в шею. Он чувствовал себя одновременно опустошенным и наполненным до краев.              — Ты… ты на машине?              — Да, — ответил Чонгук. — Я не пил.              Это простое признание того, что Чонгук был трезв, пока он сам напивался до беспамятства, было неожиданно отрезвляющим. Но трезвость длилась лишь мгновение. Всё его тело горело от желания, которое он душил в себе целый месяц. Все сомнения были на время затоплены алкоголем и приливом эмоций. Приняв быстрое решение Тэ кивнул сам себе и позволил бывшему помочь ему подняться.               Тэхён почувствовал лёгкое головокружение, но устоял. Они тихо вышли из VIP-комнаты и, избегая слишком яркого света и скопления людей, покинули клуб, не попрощавшись с Юнги.              Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо Тэхёну, мгновенно прогоняя остатки сна. Он тяжело дышал, пока Чонгук вёл его к своей машине, припаркованной чуть поодаль от входа.              Чонгук открыл заднюю дверь, намереваясь усадить Тэхёна.              — Давай, залезай.       Но Тэхён покачал головой. В его глазах, несмотря на пьяную дымку, вспыхнул огонёк решимости.              — Нет, — прошептал он, — сначала ты.              Чонгук опешил, не совсем понимая, что хочет парень.              — Ты хочешь, чтобы я сел назад? Тэ…              — Заткнись и сядь туда, — приказал Ким, почти нежно толкая его на заднее сиденье.              В тусклом свете уличного фонаря Тэхён, тяжело дыша, забрался на заднее сиденье, небрежно перекидывая ногу через бёдра Чонгука. Он уселся верхом на парне, вжимая его в спинку сиденья.              — Ты говорил, что не изменял, — прохрипел Тэхён, впиваясь взглядом в глаза парня.              — Не изменял, Тэ. Клянусь, я люблю только тебя, — подтвердил Чонгук, его голос стал низким и напряжённым от внезапно возникшего положения. Он нежно обхватил Тэхёна за талию, словно боясь, что тот вот-вот исчезнет.              — Тогда докажи, — выдохнул Ким, склоняясь вперёд.              Он нашёл губы Чонгука, и этот поцелуй был совершенно иным — не прощающим и не полным нежности, а требовательным, почти яростным. Это было пьяное, отчаянное утверждение права собственности и попытка наверстать упущенный месяц. Тэхён запустил пальцы в волосы Чонгука, углубляя поцелуй. Чон пытался держать себя в руках, ведь понимал, что Тэ пьян и не особо понимает, что делает. Но как только парень провел языком по шее, Чонгук отпустил себя. Стон вырвался у него из груди, когда он обхватил бёдра Тэхёна сильными, решительными руками, сжимая их и притягивая парня к себе ещё теснее, пока они оба не почувствовали, что между ними не осталось воздуха. Заднее сиденье машины стало тесным, интимным коконом, в котором царил только их жар.       Он вернул поцелуй с той же яростью и отчаянием, с какой его начал Тэхён, но добавил к нему голода, накопленного за месяц вынужденной разлуки. Парень прервал поцелуй, чтобы тяжело, прерывисто вздохнуть. Его руки, руководствуясь пьяной решимостью, скользнули вниз, схватившись за край кожаной куртки Чонгука.              — Сними это, — прошептал он, его голос был едва слышен и полон властного желания.              Чонгук послушно начал расстёгивать молнию, но Тэхён не дал ему закончить, нетерпеливо стягивая куртку с его плеч. Бросив её куда-то в темноту салона, он сразу же принялся за чёрную футболку Чонгука.              Пальцы Тэхёна дрожали, но он сумел зацепиться за край ткани. Чонгук поднял руки, помогая ему. Футболка полетела следом за курткой, обнажая рельефный торс, над которым Чон так много работал. Тэ прижался к нему, ощущая горячую, гладкую кожу.              — Я скучал по тебе, — снова пробормотал Тэхён, прижимаясь губами к его ключице.              Чонгук запустил пальцы в волосы Тэхёна и запрокинул голову, издавая низкий рык, наполненный чистым удовольствием и болью от ожидания.              — Тэ, мы… мы не можем здесь, — прохрипел он, но в его словах не было никакой убеждённости, только отчаянная попытка здравого смысла.              — Можем, — возразил Тэхён, уже расстёгивая ремень Чонгука. Он чувствовал его напряжение под собой, и это лишь усиливало его собственный запал.              Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть, как тёмные, наполненные желанием глаза Чонгука уставились на него. Тэхён улыбнулся дикой, пьяной, соблазнительной улыбкой, от которой у парня перехватило дыхание, и сполз вниз, устраиваясь на полу между ног бывшего, насколько это было возможно в узком салоне.              Тэхён быстро и ловко расстегнул ширинку джинсов Чонгука.       Чон инстинктивно ухватился за кожаное сиденье, его пальцы впились в обивку. Здравый смысл испарился окончательно, его место занял густой, пульсирующий жар. Каждая его мышца напряглась в ожидании.       — Чёрт возьми, Тэхён, ты сведёшь меня с ума! — прошептал Чон, наблюдая, как Тэ, медленно, словно дразня, проводил ладонью по возбуждению через бельё.              Чонгук с силой втянул воздух сквозь зубы. Это медленное, дразнящее прикосновение было мучительнее любого быстрого натиска.       — Тэ… хватит дразнить, — выдохнул он, его голос был глухим рычанием, полным отчаяния. Он наклонился вперед, пытаясь дотянуться до Тэхёна, чтобы поднять его или хотя бы прервать эту пытку, но его руки остановились в воздухе, застыв от невозможности сопротивляться.       Тэхён поднял на него взгляд, его пьяная улыбка превратилась в озорную ухмылку победителя. Он знал, как сильно влияет на Чонгука, и наслаждался этой властью.       Наконец, Ким легко потянул край боксеров, высвобождая пульсирующий член. Его пальцы, холодные от ноябрьского воздуха и барного льда, слегка коснулись чувствительной кожи, и Чонгук издал тихий, сдавленный стон, закрывая глаза.       Вместо того чтобы начать то, чего Чонгук ждал с таким нетерпением, Тэхён просто крепко обхватил его. Он прижался щекой к его бедру, словно желая почувствовать, что всё это — реальность.       — Тэ… пожалуйста… — прохрипел Чонгук, чувствуя, как последние крупицы разума рушатся. Он хотел запустить руку в волосы парня и грубо насадить на своё возбуждение, как они с Тэ любили. Но он понимал, что сейчас не время.       Тэхён поднял голову, его взгляд был влажным и глубоким, как ночное озеро. Он нежно погладил ладонью вдоль возбуждённой плоти Чонгука, заставляя его тело вздрогнуть.       — Ты мой, Чонгук, — прошептал Тэ, и в этом шёпоте не было вопроса, только абсолютное, пьянящее обладание. Он провел языком по всей длине, и Чон взорвался стоном, который был полностью поглощен узким пространством салона. Он сжал зубы, голова запрокинулась на подголовник. Он чувствовал, как его мир сужается до этого одного, невероятного ощущения.       Тэхён, насладившись его реакцией, наконец-то начал то, чего Чонгук так отчаянно ждал. Его движения были медленными, влажными и абсолютно беспощадными. Он вбирал его в себя жадно, с искусством, которое Чонгук помнил, как собственное дыхание.       Чонгук схватил Тэхёна за волосы, не грубо, но твердо, направляя его, зарываясь пальцами в тёмные, шелковистые пряди.       — Да… Тэ… так… — стонал он, его голос был едва слышен.       Каждое движение Тэхёна было напоминанием о том, что они потеряны для всего мира, заперты в этом коконе из кожи и стекла, где существовало только их общее, голодное желание. Это было неправильно, безумно, и именно поэтому это было самым правильным и желанным за долгое время. Ким оторвался от него на секунду, его лицо было покрыто лёгким румянцем и дикой удовлетворённостью. Он выдохнул, улыбаясь, глядя на Чонгука глазами, которые блестели ярче, уличных фонарей.              Чон усадил Кима обратно к себе на бедра и рванул рубашку с парня, бросая её вперёд, чтобы открыть вид на его изящное тело. В тусклом свете улицы, проникающем через заднее стекло, Тэхён выглядел невероятно желанным и нереальным. Чонгук быстро скинул свои джинсы и боксеры, отталкивая их в сторону.       Тэхён сам был полон пьяной нетерпеливости. Он стянул с себя джинсы, которые только мешали. Всё, что осталось между ними — это тонкая ткань его нижнего белья.       Чонгук перехватил инициативу, резко, но бережно переворачивая их. Теперь Ким лежал на спине, а Чонгук нависал над ним, опираясь руками о спинку сиденья. Мягкая, прохладная кожа сиденья приятно контрастировала с горячим телом бывшего, прижимающимся сверху.       — Ты уверен, что хочешь этого, Тэ? — прохрипел Чонгук, его голос был на грани срыва. Он всё ещё пытался быть ответственным, несмотря на бушующий внутри огонь.       Тэхён ответил не словами, а действием. Он поднял бёдра навстречу Чонгуку, призывая его к более тесному контакту.       — Да! — выдохнул Тэхён.       Чонгук, нежно придерживая Тэхёна, чтобы тот не упал, умелыми движениями стянул его джинсы и нижнее белье.       — Тэ, — прорычал Чонгук, его голос был глухим и полным желания, — мне нужно подготовить тебя.       — Нет, — выдохнул Тэхён, прижимаясь лбом к его лбу. — Сейчас. Мне больно. Сделай больно, чтобы перестало болеть там.       Он схватил Чонгука за подбородок и снова поцеловал, не давая ему времени на раздумья или лишние слова.       Чон ответил на поцелуй и быстро, почти на ощупь, подготовил их обоих. Затем, без лишних прелюдий, он вошёл в него, заставляя Тэхёна вскрикнуть от резкой, но желанной боли.       — Чонгук! — вскрикнул парень, но этот вскрик был наполовину стоном. Резкость вторжения мгновенно заглушила всю боль от ожидания, сменившись головокружительным, пьянящим ощущением полноты.       Чонгук застонал в ответ, его тело напряглось. Он тяжело дышал, ожидая, когда Тэхён привыкнет к нему.       — Мне жаль, прости… — прохрипел он, но слова застряли в горле. Вид любимого под ним, освещенного тусклым светом фонаря, был слишком соблазнителен, чтобы сохранять рассудок.       — Не извиняйся, — выдохнул Тэхён, цепляясь руками за его шею. — Двигайся.       И Чонгук повиновался. Он начал двигаться — сначала медленно, осторожно, давая парню привыкнуть, а затем быстрее, глубже, поддаваясь и пьяному жару момента, и собственному, долго сдерживаемому голоду.       Движения стали резкими, почти неистовыми. Они были в плену своих тел и своих эмоций. Мягкий салон машины стал их укрытием, их клеткой, их внезапным убежищем. С каждым толчком раздавался низкий, глухой стук их тел и прерывистые стоны, которые они не могли сдержать.       Тэхён цеплялся за него, задыхаясь от удовольствия и алкоголя. Он забыл про Юнги, про клуб, про ту девушку, про Минхо. Остался только Чонгук. Его тело, его руки, его губы.       Тэхён запрокинул голову, когда оргазм накрыл его волной ослепительной яркости, смывая алкогольную дымку и оставляя после себя только чистое, изнуряющее удовлетворение. Он почувствовал, как Чонгук издал низкий, победный рык, прежде чем последовать за ним, изливая свою тоску и страсть.       Наступила тишина, прерываемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием. Тела их были влажными и липкими от пота, чувства — опустошенными, но умиротворенными. Чонгук рухнул на Тэхёна, его вес был приятным, утяжеляющим.       Через несколько долгих секунд Чон, тяжело дыша, приподнялся, чтобы посмотреть на Тэ. Его глаза были темными, глубокими, отражая в себе уличный фонарь и невысказанное, огромное чувство. Он нежно поцеловал Тэхёна в лоб.       — Ты в порядке? — прошептал Чонгук, его голос был ласков и полон искренней заботы. Он убрал влажную прядку с его лба.       Тэхён кивнул, его губы растянулись в слабой, пьяной улыбке. Боль прошла. Теперь осталась только усталость и блаженство.       — Я люблю тебя, — прошептал он в тишине машины, на этот раз без отчаяния, а с глубокой, пьяной уверенностью.       Тэхён не ответил. Он был слишком истощен и слишком пьян. Он просто цеплялся за Чонгука, его последнюю опору. Вопросы, сомнения, боль — всё это отступило, затопленное избытком чувств. Он провалился в сон, едва почувствовав, как Чонгук заботливо натянул на него куртку, которая валялась на полу, и уложил его поудобнее на сиденье.

🍷🍷🍷

      Тэхён проснулся от резкой боли в висках и осознания, что его тело находится в крайне неудобном положении. Он был завернут в чью-то кожаную куртку, лежал поперек заднего сиденья, а под головой ощущал что-то твердое, но знакомо пахнущее.       Он с трудом открыл глаза. Утро было серым, и через грязное стекло машины пробивался бледный свет. Рядом с ним, полусидя, полулежа, спал Чонгук.       Тэхён вспомнил. Вечеринка. Виски. Чонгук. И… заднее сиденье. Он почувствовал, как краска стыда заливает его лицо, смешиваясь с головной болью. Он был совершенно голым под курткой.       Чонгук застонал и потянулся. Он открыл глаза и мгновенно улыбнулся, увидев Тэхёна. Улыбка была теплой, усталой и безоружной.       — Доброе утро, — прохрипел он.       Тэхён с трудом сел, прижимая куртку к груди. Он чувствовал себя разбитым.       — Что… что случилось? — Его голос был сухим и хриплым.       — Мы… мы поговорили, — Чонгук поднялся на локте, глядя на него с нежностью. — И ты уснул.       Тэхён нахмурился, чувствуя, как вчерашние слова Чонгука о Минхо возвращаются к нему. В трезвой голове они звучали убедительно, но стыд за своё пьяное поведение был почти невыносим.       — Мне нужно домой, — сухо сказал Тэхён. — Юнги меня, наверное, потерял.       Чонгук кивнул, его улыбка померкла, но он не стал спорить.       — Хорошо. Пойдем ко мне, приведешь себя в порядок. Мы недалеко.       Не сказав больше ни слова о случившемся, Чонгук отвез его домой. Их прощание было напряженным и неловким, лишенным той бурной страсти, которая только что связала их в машине.       Следующая неделя прошла в напряженном молчании. Тэхён вернулся домой, избегая разговора с Юнги, сразу после того, как друг с виноватым лицом признался, что он знал, что на вечеринке будет Чонгук. И что они с Джексоном всё подстроили, чтоб их встреча состоялась.       Также он не отвечал на звонки Чонгука, запершись в своей учёбе и стыде. Он боялся встретиться с бывшим парнем трезвым, боялся, что вся его пьяная решимость растворится в воздухе.       Через неделю, измученный неопределенностью, Тэхён согласился.       Они встретились в тихом кафе. Чонгук был собран, говорил тихо и ясно, ничего не скрывая.       Тэхён слушал. В его голове, очищенной от алкогольной дымки, все картины складывались в единый, логичный пазл.       Когда Чонгук закончил, между ними повисла тишина, наполненная только звуками кафе.       — Я понимаю, — тихо сказал Тэхён. — Я… мне жаль, что я не доверял тебе. И мне очень жаль за прошлое воскресенье.       Чонгук протянул руку через стол и накрыл его ладонь своей.       — Я люблю тебя, Тэ, — просто сказал он. — И то, что произошло в машине, было безумно, но это было правдой. Это было отчаянное желание быть ближе.       Тэхён улыбнулся. Наконец-то, боль ушла. Осталась только нежная, спокойная любовь, очищенная огнем ревности и страсти.       Они вышли из кафе, и холодный осенний ветер уже не казался таким резким. Чонгук обнял Тэхёна за плечи, притягивая его к себе.       — Поехали домой, — прошептал Тэхён.       Они поехали домой — в, теперь, их общий, настоящий дом. Они поговорили ещё долго, неспешно, расставляя все точки над «и», залечивая раны и заново строя мост доверия. Их отношения, пройдя через испытание расстоянием, ложными подозрениями и вспышкой неконтролируемой страсти, стали только крепче и глубже. Они поняли, что даже самая болезненная ревность — это лишь обратная сторона огромной любви, которую они не могли отрицать.        Чонгук получил свой счастливый конец.       Тэхён получил своего Чонгука.