Ещё один день

Они идут по длинному коридору, и каждый их шаг отражается от стен гулким эхом. Нил устал, он ужасно устал. Они не спали всю прошлую ночь, и это ощущается сейчас во всём: в тянущей усталости мышц, в налитых свинцом веках и в тумане в голове. Кажется, будто его тело стало чужим и непослушным. Нил трет глаза, пытаясь хоть немного прогнать сонливость, но это не помогает. Ресницы слипаются, взгляд расфокусирован, а мысли путаются. Четверо оставшихся игроков движутся вперед, к своей последней игре. Рене идёт чуть впереди, её плечи напряжены, но она не замедляет шаг. Она не говорит ни слова, но по тому, как крепко она сжимает кулаки, Нил понимает — ей страшно. Рико, идущий рядом с ней, хмурится, но больше от раздражения, чем от усталости. Он постоянно оглядывается на них, будто проверяя. Эндрю идёт рядом, и он единственный, кто выглядит так, будто ночь без сна никак на нём не сказалась, но Нил знает лучше. Он видит напряжённую линию его плеч, сосредоточенный взгляд и быстрые, едва контролируемые движения. Эндрю просто не даёт себе права на усталость, он слишком привык быть в постоянном состоянии готовности. Тусклый свет ламп делает коридор бесконечным. Каждый их шаг звучит слишком громко и слишком пусто. Этот звук напоминает Нилу о том, что они идут туда, откуда кто-то из них может не выйти. Или же все они. — Ты не будешь жертвовать собой. Голос Эндрю звучит ровно, но в нем чувствуется сталь, словно он читает мысли Нила. Он не просит и не уговаривает — он требует. Эндрю внимательно смотрит на Нила, когда тот слишком долго молчит. — Ты меня понял? Нил вздрагивает, словно возвращаясь в реальность, и быстро трясет головой, отгоняя ненужные мысли. Он выдавливает из себя улыбку, но в ней нет ни капли искренности. — Понял. — Обещай. Глаза Эндрю пристальные, не дающие отступить. Нил поджимает губы, колеблется, но в конце концов кивает. — Обещаю. Они переходят в новый зал, и внезапно Рене ахает, заходя внутрь первая. — Как красиво… Нил автоматически переводит взгляд вперед — и его дыхание тоже перехватывает. Огромное пространство перед ними похоже на ботанический сад, в котором Нил никогда не был. Но это не сад, не парк и не укромное место для отдыха — это их последняя игровая арена. Вокруг них раскинулись массивные пальмы, их длинные листья шелестят в воздухе, словно шепчутся друг с другом, перекрывая часть света, падающего сверху. Вместо холодного металлического пола под ногами мягкая трава, ярко-зеленая, свежая, почти нереального изумрудного оттенка. Между ней тянутся к свету ровные ряды цветов — алые розы с густыми, бархатными лепестками, жёлтые орхидеи и тюльпаны нежно-розового оттенка. И другие растения, названий которых Нил даже не знает. Нил глубоко вздыхает. Воздух здесь влажный, пряный, наполненный цветочными ароматами, и, возможно, в другом месте это могло бы быть приятно. Но не здесь. Не в этом аду, где все вокруг создано не для жизни, а для смерти. Нил смотрит на этот странный сад и чувствует, как внутри поднимается странное, почти обречённое спокойствие. Он иногда задумывался о том, где именно умрёт. Не то чтобы это имело хоть какое-то значение. Нилу всегда казалось, что это случится где-то в тени — в грязном переулке, в дешёвом мотеле или просто в луже собственной крови. Никто не найдёт его тело. Никто даже не будет искать. Он исчезнет, и мир даже не заметит этого. В этом и была его жизнь: постоянный бег, страх и одиночество. Но здесь… Здесь так красиво. Слишком красиво, чтобы быть настоящим, слишком живое, чтобы быть частью этой игры. Мягкая трава под ногами, влажный воздух, пахнущий цветами. Высокие пальмы склонились над ними, словно кто-то невидимый наблюдает за ними сверху. Если Нил умрёт здесь, это не будет так уж плохо. Это будет почти… приемлемо. Конечно, он не хочет умирать. Но если выбирать между этим садом и тёмным переулком, между яркой зеленью и одиночеством безымянной смерти, выбор очевиден. По крайней мере, его тело не останется в грязи. По крайней мере, его последний вдох будет наполнен ароматом цветов, а не тухлым запахом мусорных баков. Нил медленно протягивает руку и проводит пальцами по лепестку алой розы. Они бархатисто гладкие и немного прохладные на ощупь. — Если мы умрём здесь, это не так уж и плохо, правда? — вдруг говорит он вслух, не отводя взгляда от цветка. Эндрю бросает на него острый взгляд, но молчит. Нил не ждёт ответа. Рене осторожно наклоняется и вдыхает аромат ближайшего цветка. Её лицо на мгновение смягчается, словно она позволила себе забыть, где находится. — Они пахнут… по-настоящему, — шепчет она. Рико лишь раздражённо фыркает и резко топчет ближайший цветок ногой, превращая его в месиво. — Какой смысл? — бросает он, когда Нил хмуро смотрит на него. — Здесь всё равно всё фальшивка. Эндрю не отвлекается. В отличие от них, он не любуется природой и не поддаётся эмоциям. Он внимательно осматривается, изучая пространство вокруг, оценивая и проверяя, где могут находиться возможные опасности. Раздаётся громкий металлический звук — двери позади них захлопываются, запираясь с эхом. Они рефлекторно вздрагивают, но пути назад больше нет. Только вперёд. — Охраны нет. Тихо говорит Эндрю, и Нил вздрагивает, вновь вырваный из своих мыслей. Он слишком устал, слишком погружен в раздумья и даже не заметил, что вокруг них что-то изменилось. А Эндрю заметил. Конечно, он заметил. Нил быстро оглядывается и действительно видит: солдат в масках с треугольниками и автоматами нигде нет. Они всегда были рядом, молчаливо стояли у стен, наблюдали и терпеливо ждали своей очереди вмешаться. Их присутствие стало частью каждого испытания, частью неотъемлемой угрозы, нависающей над игроками. Но сейчас здесь только деревья и цветы. — Как думаешь, почему? — спрашивает Нил, всё ещё оглядываясь по сторонам. — Что-то изменилось, — спокойно отвечает Эндрю. Прежде чем он успевает сказать что-то ещё, их прерывает резкий механический голос. «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА СЕДЬМУЮ И ПОСЛЕДНЮЮ ИГРУ. ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЙДИТЕ В ЦЕНТР ИГРОВОЙ АРЕНЫ.» Они переглядываются, и без слов решают двигаться вперед. Нил отбрасывает со щеки лист, но надоедливая ветка все равно царапает кожу. Влажный воздух и сладковатый запах цветов начинают давить на виски. Шаги ритмично глушатся мягкой травой, но никто из них не расслабляется. Рико идет позади, осторожный и напряженный. Он явно не безосновательно не доверяет их трио, но пока что молчит. Пройдя дальше, они замечают два белоснежных круглых стола. — Какого черта? — шепчет Рене, подходя ближе. На первом столе в аккуратном порядке разложены инструменты, но не обычные. Эндрю хмурится, медленно перечисляя. — Пила, ножи, топор, отвёртка, молоток, плоскогубцы… Они выглядят новыми, отполированная сталь блестит в тусклом свете. Это не просто инструменты — это оружие. — Что это за игра такая? Мы что, будем что-то разбирать? — спрашивает Нил, настороженно оглядываясь. — Может, друг друга, — мрачно отзывается Рико, впервые за долгое время открывая рот. Рене морщится и отходит чуть назад. — Очень смешно. — А я не шучу, — отвечает Рико, глядя на стол. Нил поворачивается ко второму столу. Рико делает шаг вперед, но Эндрю тут же преграждает ему путь, встав между ним и инструментами. — Даже не надейся. Рико раздраженно поджимает губы, но отступает, бросая на инструменты оценивающий взгляд. — Ты ведь не думаешь, что я идиот? — фыркает он. — Я думаю, что ты не получишь оружие, — спокойно отвечает Эндрю. Рико сжимает кулаки, но молчит. Нил не сомневается, что тот уже прикидывает, чем лучше вооружиться. Но Эндрю не собирается позволить ему обрести преимущество и не спускает с него глаз, словно выжидая момент, чтобы поставить его на место, если тот попытается что-то выкинуть. — Эй, посмотрите сюда! Голос Нила привлекает их внимание. В его руках странный прибор, который он вертит в разные стороны. Рене подходит ближе, забирая предмет, и тоже поворачивает его в своих руках. — Похоже на VR-очки… или что-то в этом роде. — Это прибор ночного видения. Все удивленно оборачиваются на Рико. Он закатывает глаза, скрещивает руки на груди и указывает подбородком на табличку. Никто из них не заметил её раньше, но там действительно написано, что это очки ночного видения. Нил моргает, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Но зачем нам инструменты и очки для темноты? — Наверное, скоро узнаем, — отвечает Эндрю. Рико хмыкает. — Что-то мне подсказывает, что нам это не понравится. Он снова смотрит на инструменты, а потом на Эндрю, и в его глазах появляется что-то опасное. — Ты не сможешь следить за всем вечно, 005. Эндрю даже не моргает. — Зато смогу следить за тобой. Рико усмехается, но в его усмешке нет веселья. Рене, глядя на их противостояние, хмурится, непроизвольно сжимая в руке свой маленький серебряный крестик. Его гладкая поверхность привычно холодит пальцы. Она сжимает его крепче, как будто пытается найти в нём хоть немного покоя, хоть каплю защиты. Знакомый механический голос раздаётся снова, и они застывают, вслушиваясь. «ВСЕ ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬ СЕБЕ ОДИН ПРЕДМЕТ И ВЗЯТЬ ОДНУ ПАРУ ОЧКОВ.» Рико тут же молча хватает одну пару очков. Нил пожимает плечами, берёт ещё две пары и протягивает их Рене и Эндрю. — Держите. Они надевают очки на лицо, и мир вокруг вспыхивает чёрно-зелёными оттенками. Нил нажимает на одну из кнопок на боковой панели, и изображение резко меркнет, погружая его в темноту. — Чёрт… — шепчет он, интуитивно нажимая снова. Изображение возвращается, но теперь всё выглядит иначе. Когда он поворачивается к Эндрю, тот предстает перед ним как огромное пятно, сияющее ярко-жёлтым и красным. — Ого… — бормочет он. — Здесь и тепловизор есть! Эндрю тоже замечает это, но ничего не говорит, лишь внимательно осматривает пространство вокруг. Их не заставляют долго ждать. «СЕДЬМАЯ ИГРА НАЗЫВАЕТСЯ «ВОЛК И ОВЦЫ». ИГРА ДЛИТСЯ 30 МИНУТ. ВСЕ ИГРОКИ — ОВЦЫ. ТОТ, КТО В КОНЦЕ ИГРЫ ОСТАНЕТСЯ В ЖИВЫХ, СТАНОВИТСЯ ВОЛКОМ.» Они переглядываются. «ВОЛК МОЖЕТ БЫТЬ ТОЛЬКО ОДИН.» Один. Это слово пульсирует в голове у Нила, тяжёлое, словно камень. Он чувствует, как в желудке всё сжимается от холода, не физического, а другого — того, что прокрадывается под кожу, когда осознаёшь неотвратимость грядущего. Выжить должен только один. — Что? Шёпот Рене звучит громче, чем должен был бы звучать обычный вопрос. Её глаза беспокойно бегают от одного стола к другому. — Нет… — она качает головой, отступая на шаг. — Так не должно быть. — Но это так, — Рико усмехается, его силуэт подсвечен зелёным в очках ночного видения. — И вы это знаете. Эндрю не двигается, но Нил чувствует, как вокруг него сгущается напряжение. — Какая чушь, — голос Эндрю звучит ровно, но слишком пусто, словно внутри он уже собирает себя по кускам, пытаясь придумать план. И в этот момент свет резко гаснет. Всего минуту назад арена была похожа на сказочный сад — и вот она уже превращается в ночной кошмар. Теперь влажные листья шевелятся от сквозняка, будто шепчут им предостережения. Деревья, ещё недавно мирно колыхающиеся в воздухе, теперь кажутся исполинскими чудовищами, чьи ветви тянутся, чтобы схватить их. Цветы, такие яркие при свете, исчезли, став тенями на фоне жуткой темноты. Нил поспешно включает свои очки. Зелёные силуэты проступают сквозь темноту, и он тут же ищет глазами Эндрю. Тот стоит рядом, неподвижный и сосредоточенный. От него исходит странное спокойствие, но в этой ситуации оно кажется неправильным. — Что всё это значит? — хрипло спрашивает Нил. — Мы не будем играть в это. Его голос чуть дрожит, и он ненавидит себя за это. Рико ухмыляется, качает головой. — Вы не можете просто отказаться, тупицы. Выживет только один — это не обсуждается. Он обводит их взглядом. — Ты же понимаешь это, 005? Ты не сможешь защищать их вечно. Эндрю переводит на него пустой, ледяной взгляд. — Замолчи. — Что, правда глаза режет? — Рико хмыкает, делая шаг вперёд. — Тебе придётся выбирать. И ты это знаешь. — Я не хочу умирать. Рене говорит это твёрдо, но в её голосе слышится страх. Нил моргает, переводя на неё взгляд. Она стоит прямо, её кулаки сжаты, в глазах решимость. — Я не хочу умирать, — повторяет она, и на этот раз в её голосе больше хрупкости. — И я не хочу убивать друзей. — Я тоже, — тихо соглашается Нил. Он не сразу понимает, что произносит это вслух, в его голове совершенно другая мысль. «А если кто-то должен?» Его пальцы невольно касаются груди, там, где сердце бьётся быстро, слишком быстро. «А если этим кем-то должен стать он?» Нил сказал вчера Эндрю правду, он всегда хотел быть человеком, который смог бы пожертвовать собой ради другого. Но почему? Откуда это желание, эта почти болезненная потребность отдать свою жизнь кому-то другому? Может, это какой-то глубоко засевший в нём комплекс героя, который он приобрёл, когда не смог спасти свою мать? Иначе чем объяснить, что он изо всех сил пытался спасти сначала Мэтта и Дэн, затем Аарона, а теперь Эндрю? Потому что он просто не видит смысла в своей собственной жизни? Или потому что он видит слишком много в чужих? — Ты пообещал, — напоминает ему Эндрю спокойно. Нил поднимает на него взгляд. С самого детства Эндрю знал только боль и жестокость. Каждый, кому он осмеливался доверять, в конце концов лишь предавал его, раз за разом, без сожаления, доводя до грани. Будто он никогда и не был человеком. Будто он — всего лишь сломанная кукла, пустая оболочка, не способная чувствовать. Будто его доверие ничего не стоило. Эндрю должен жить. Не умирать здесь, не так и не сейчас, и уж точно не такой смертью. Он должен вернуться к тем, кто его ждёт, к тем, кому он дорог. Должен позволить себе наконец быть счастливым, даже если не верит, что имеет на это право. Эндрю прошёл через ад и выжил. Он выжил там, где выжить было невозможно, и Нил знает — если кто-то и заслуживает второго шанса, то это он. Если бы у Нила был выбор, если бы он мог хоть что-то сделать, он бы без сомнений отдал за Эндрю всё. Он бы отдал всё, не задумываясь. Пожертвовал бы собой, пролил чужую кровь, пошёл против всего, что существует, стерев этот мир в пепел, если бы это хоть как-то могло помочь. Если бы это дало Эндрю шанс выжить. Но судьба — жестокая, беспощадная дрянь. Она позволила им ощутить иллюзию счастья, позволила прикоснуться к нему кончиками пальцев, прежде чем вырвать из рук, растоптать и оставить только пустоту. Нил смотрит в глаза Эндрю. — Да, — кивает он. Он обещал. — Мы придумаем план. Голос Эндрю звучит твёрдо, но Нил улавливает напряжение в его тоне. Эндрю оглядывается, бросая быстрый взгляд на Нила, — будто хочет что-то сказать, но не может при Рене. — Какой? — резко спрашивает Нил. — Они хотят, чтобы мы поубивали друг друга. Рене зажмуривается, сжимает кулаки так, что костяшки белеют. — Отсюда нет выхода. Её голос дрожит, но она не плачет. — Мы что-нибудь придумаем, — повторяет Эндрю, но теперь уже он сам звучит не так уверенно. Нил пытается успокоить дыхание. Что теперь? Что, чёрт возьми, делать? — Эндрю? Он сам не осознаёт, как произносит его настоящее имя. Рене хмурится. — Что? Какой ещё Эндрю? Нил прикусывает язык, но уже слишком поздно. — Оговорился, — быстро поправляется он. Рене открывает рот, явно собираясь что-то спросить, но не успевает. Тень мелькает за спиной Эндрю. — Осторожно! Нил бросается вперёд, отталкивая Эндрю с пути. Лезвие топора врезается в землю ровно в том самом месте, где всего секунду назад стоял Эндрю. Раздаётся оглушительный звук удара. Эндрю тяжело дышит, ошарашенно глядя на лезвие, ушедшее, к счастью, в землю. — Что ты творишь?! — Рене вскрикивает, пятясь назад. Рико стоит, тяжело дыша, с ужасающей ухмылкой на лице. — Разве не понятно? — ухмыляется он, выдергивая топор из земли. — Это игра на выживание. И в живых останется только один. Он облизывает пересохшие губы и обводит их всех взглядом, полным чистого восторга. — И этим «одним» буду я. Он снова замахивается, теперь на Нила. Нил успевает отшатнуться, но всё равно чувствует, как острое лезвие проходит по его груди, разрезая кожу и причиняя жгучую боль. Он шипит, рефлекторно прижимая ладонь к ране. Что-то тёплое течёт сквозь пальцы. Это кровь, понимает Нил. — Подойди ближе, не бойся, — смеётся Рико, крутя топор в руке, как будто играет с ним. Но он не учёл одной вещи. На столе всё ещё есть инструменты, и на этот раз вооружённые солдаты не встанут между ними. Эндрю не колеблется ни секунды. Он хватает со стола тяжёлый молоток и со всей силы опускает его на запястье Рико. В прошлый раз его остановили, теперь никого нет рядом и хруст ломающейся кости заполняет пространство вокруг. Рико вскрикивает, отшатываясь, его пальцы разжимаются, и топор с глухим звуком падает в траву. Он тоже падает на колени, хватаясь за окровавленное запястье. — Блядь! Сука! Рико стонет, судорожно сжимая сломанную руку, которая выгнута под неестественным углом. Нил смотрит на это и не чувствует ничего. Абсолютно ничего. — Нил, вставай! Рене дёргает его за плечо, помогая подняться. — Давай же! Она быстро хватает со стола несколько предметов, суёт один в руки Нилу. Его грудь всё ещё кровоточит. Эндрю сквозь очки ночного видения кидает быстрый взгляд на Нила. Он видит напряжение на его лице и кровь, пропитывающую форму. У Нила маленькая морщинка между бровями и взгляд, кричащий о чем-то, чего Эндрю не может понять. Он движется к Нилу ещё до того, как успевает подумать об этом. Что-то неприятно тяжелое и холодное сжимается в животе Эндрю, когда он пересекает зал, чтобы встать перед Нилом. — Ты в порядке? Нил не отвечает. Он смотрит на Рико. Рико всё ещё держится за свою сломанную руку, но его взгляд полон ярости, а на губах играет знакомая издевательская ухмылка. Он тяжело дышит, хрипя сквозь стиснутые зубы. — Думаешь, я так просто сдамся?! И без предупреждения он бросается вперёд, размахивая топором. Двигается он быстро, несмотря на рану, и Эндрю едва успевает отшатнуться в сторону. Рико не даёт ему времени на передышку и тут же наносит новый удар, целясь прямо в голову. Эндрю успевает отклониться, но лезвие проходит так близко, что он ощущает, как оно рассекает воздух у самого лица. Рико не унимается, он не просто хочет выиграть — он хочет убить их всех, и в этом нет ни тени сомнения. Он снова нападает, наносит резкий удар кулаком в лицо Эндрю, и тот не успевает среагировать, чувствуя, как его голова резко дёргается назад, а во рту тут же появляется вкус крови. На секунду у него перед глазами всё плывёт, он делает шаг назад, но Рико не даёт ему прийти в себя, замахиваясь вновь, только теперь уже топором. Но прежде чем он успевает ударить, в бой вступает Рене. Она бьёт Рико локтем в бок, заставляя его пошатнуться, затем хватает его за плечо и со всей силы отталкивает назад. Рико тяжело дышит, его глаза бешено бегают между ними, и вдруг он резко бросается вперёд, уже на неё. — Ты, сука, лезешь не в своё дело! — рычит он, пытаясь ударить её, но Рене уверенно уходит в сторону. Они сцепляются в драке, их движения резкие, хаотичные, удары наносятся вслепую, в отчаянном желании сломить друг друга. Они толкают друг друга назад, ноги заплетаются, и через мгновение оба падают прямо на стол с оружием. Металл громко лязгает, инструменты рассыпаются по полу, но никто не обращает на это внимания. Рене вцепляется в волосы Рико, тот отвечает ударом в живот. Она издаёт короткий, сдавленный вздох, на мгновение застывает, её глаза расширяются от шока, а губы приоткрываются, словно она хочет что-то сказать, но не может. Но Рене не сдаётся, снова бьёт его, её локоть с силой врезается ему в челюсть. — Рене! — Нил бросается вперёд, но слишком поздно. Рико оборачивается к Нилу, замахивается на него, и Нил не успевает защититься, когда, к счастью, тупая сторона топора со всей силы врезается ему в бок. Боль резкая, пронзающая, он валится на колено, задыхаясь, сжимая рукой рёбра, но на этот раз он замечает, как Эндрю бежит вперёд, пока Рико сосредоточен на нём. Эндрю хватает его за сломанную руку и безжалостно ломает её снова. Громкий хруст кости разносится по арене, и Рико издаёт истошный, дикий крик, который, кажется, эхом отдаётся в стенах. Он валится на землю, извиваясь от боли, его лицо искажено, рот раскрыт в беззвучном вопле и он хватается за бесполезную, уже дважды сломанную руку. Нил ползёт к Рене, хватает её за плечи и помогает сесть, прислогяя её к дереву. — Рене… — его голос срывается, но она не отвечает, только чуть хрипло дышит, силясь сфокусировать на нём взгляд. Эндрю стоит рядом, его руки сжаты в кулаки, а в глазах нет ни капли эмоций, только пустота, в которой плещется еле сдерживаемая ярость. Рико пользуется моментом, и, схватив топор, скрывается в густых зарослях. Листья шелестят, ветки трещат под его шагами, но уже через несколько секунд всё снова затихает. Только дыхание Нила, Эндрю и Рене нарушает тишину. Эндрю делает шаг вперёд, явно собираясь броситься за ним, но резкий голос Рене заставляет его остановиться. — Не надо! — выдыхает она, тяжело дыша. — Он только этого и ждёт. Эндрю замирает, его пальцы сжимаются в кулак, но он всё же медленно разворачивается обратно. Когда он подходит к Нилу и Рене, девушка вздыхает, словно с трудом собираясь с мыслями. Она морщится, опуская взгляд вниз, и прижимает руку к животу. — Нам нельзя разделяться, — говорит она, едва заметно склонив голову в сторону, туда, где исчез Рико. — Он один, а значит, слаб, — добавляет она после короткой паузы. — Нам нужен план. Нил горько усмехается, но в этом нет радости. Он устал. Слишком устал для всего этого. — Какой план? — выдыхает он, чувствуя, как с каждой секундой надежды остаётся всё меньше. — В этой игре может быть только один победитель. Он поднимает взгляд и смотрит на Эндрю, но тот молчит. Тогда Нил продолжает, хотя слова даются ему с трудом. — А значит, нам нужно решить кто из нас троих останется в живых. Тишина, что повисает между ними, давит сильнее, чем тяжесть осознания собственных слов. Рене прикусывает губу, Эндрю пристально смотрит на него, и Нил не выдерживает, отводя взгляд. Он не хочет видеть этот немой вопрос в их глазах. Несправедливо, думает Нил. Всё это. Игра. Правила. Их судьба. Всё. Он сжимает пальцы в кулак, пытаясь унять дрожь в руках. Грудь жжёт в месте пореза, но он благодарен этой боли. Она напоминает, что он ещё жив. Рене морщится, а затем тяжело откидывается назад. — Рене? — Нил тут же наклоняется к ней, обеспокоенно заглядывая в лицо. Она пытается что-то сказать, но вместо слов вырывается только резкий, болезненный вдох. Наконец, собравшись с силами, она тихо говорит. — Я… Рене медленно убирает руку от живота, и в тусклом зелёном свете очков ночного видения Нил видит кровь, тёмное пятно, расползающееся по её одежде. — Кажется, я ранена, — слабо усмехается она, но её голос дрожит. Эндрю тоже присаживается рядом, хмурится и, потянув за край её кофты, немного отодвигает ткань в сторону. Белая футболка почти полностью пропиталась кровью, а в нижней части живота торчит небольшая отвёртка. Нил сглатывает, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Чёрт возьми… Рене пытается держаться, стиснув зубы, но довольно очевидно, что силы покидают её с каждой секундой. Её дыхание становится резким, прерывистым, а губы дрожат. В тусклом свете ночного видения видно, как кровь продолжает пропитывать её одежду, медленно растекаясь по белой ткани. Рана не выглядит смертельной, но они оба понимают: если ничего не сделать, это лишь вопрос времени — Рене медленно умрёт от потери крови. Над садом повисает тревожная тишина, лишь далёкий хруст веток выдаёт, что Рико всё ещё где-то там, скрывается в темноте, затаившись и ожидая момента для следующего удара. Рене тяжело вздыхает, не сводя с Эндрю взгляда. — Я не смогу сделать этого сама, — тихо говорит она. — Что? — Нил хмурится, и она указывает на отвёртку. — Если я её вытащу, это будет практически самоубийство. Она слабо усмехается, но в её глазах нет и намёка на веселье. Только страх. — Я не смогу этого сделать. Она замолкает, словно собираясь с духом, прежде чем произнести следующее. — Поэтому я прошу тебя, Аарон. Пожалуйста, помоги мне. Эндрю вздрагивает, его лицо застывает, а пальцы сжимают ткань её одежды крепче. На какое-то мгновение в его глазах мелькает что-то болезненное, что-то, что он едва успевает спрятать, прежде чем его выражение лица снова становится бесстрастным. — Рене… — Нил качает головой, но его голос срывается, он не знает, что сказать. Рене смотрит на него с лёгкой улыбкой, но в ней только усталость и понимание. — Вы оба должны выжить, — тихо говорит она. — Вы сильнее меня. У вас всё ещё есть шанс. Нил прикусывает язык, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Эндрю молча смотрит на неё, его челюсть напряжена, а в глазах отражается целая буря эмоций, которые он отчаянно пытается, если не подавить, то хотя-бы скрыть. — Сделай это, — шепчет Рене, сжимая кулаки. Эндрю не отвечает, просто сжимает отвёртку и быстрым, точным движением выдергивает её. Рене вскрикивает, её тело дёргается, но она не кричит, только стискивает зубы, подавляя рвущийся наружу стон. Из раны тут же хлынула кровь, пропитывая её одежду и стекая вниз по животу. Нил, не раздумывая, прижимает ладони к её ране, пытаясь остановить кровотечение. Её кровь горячая, липкая, и скользит между его пальцами, как песок, который невозможно удержать. — Чёрт, чёрт… Держись, Рене. Выдыхает он, сильнее надавливая, чувствуя, как паника нарастает в груди. — Мы что-то придумаем. Я… мы… Его голос срывается. Рене качает головой и перехватывает запястье Нила, останавливая его. — Не надо, Нил. — Что? Она чуть приподнимает веки, смотря на него. В её взгляде нет ни страха, ни боли. — Это всё равно не поможет. Нил стискивает зубы, чувствуя, как горло сжимается. Он знает это. Понимает. Но просто так отпустить её? Взять и позволить ей… Рене пытается улыбнуться, но у неё не получается. — Всё в порядке. Правда. Нет. Ничего не в порядке. Нил отворачивается, потому что не может смотреть на её смерть. Рене тяжело дышит, её голова безвольно откидывается назад, а глаза бессмысленно уставились в пустоту. Светлые пряди прилипают к потному лбу, а пальцы всё ещё судорожно сжимающие Нила за запястье слабеют. Кровь продолжает медленно сочиться из раны, пропитывая ткань её одежды, стекая на траву и оставляя на земле тёмное пятно. — Чёрт… — Нил сжимает зубы, чувствуя, как внутри что-то надламывается. Рене с трудом переводит взгляд на него, затем на Эндрю, её губы дрожат в слабой, почти незаметной улыбке. — Думаю… Элисон была права. Её голос едва слышен, дыхание — поверхностное, и с каждым разом становится всё слабее. — Если я просто закрою глаза… может быть, мы окажемся вместе. Нил сжимает её ладонь крепче, но она едва ли чувствует это. — Может, я снова увижу её. В глазах Рене мелькает тень чего-то далёкого, того, что Нил не может понять. Воспоминание, которое принадлежит только ей. Эндрю молчит, его взгляд пустой, но в этой пустоте таится злость, бессилие и гнев на весь этот грёбаный мир, в котором они живут. Он фыркает, но голос у него тихий и ровный. — Если так, передавай ей привет. Рене слабо хмыкает, но улыбка быстро блекнет. Её пальцы разжимаются, в последний раз скользят по коже Нила, и он видит, как её рука тяжело падает на землю. Как только дыхание Рене замирает, Эндрю молчит. Несколько секунд. Может, минуту. Глаза его пусты, но на лице не отражается ничего — ни горя, ни страха, ни облегчения. Нил сидит рядом, едва дыша, словно боится, что любое его движение нарушит эту тишину. Грудь всё ещё жжёт от раны, но сейчас он почти не чувствует боли. Эндрю резко поворачивается к нему, его взгляд цепкий, как у хищника, выследившего добычу. — У меня есть план. Нил моргает, не сразу понимая смысл сказанных им слов. Кровь Рене ещё тёплая на его руках, голова гудит от усталости и боли. — План? Какой ещё план? — Голос хриплый, полон недоверия. Эндрю встаёт, быстро оглядываясь, будто проверяя, что вокруг них действительно никого нет. — Мы сбежим. — Ч-что?! — Нил смотрит на него так, словно Эндрю только что предложил им улететь на Луну. Он почти не осознаёт, как тоже встаёт, чувствуя, как дрожат ноги. Рене умерла. Её больше нет. Они остались втроём. — Ты серьёзно? Это же… Это же невозможно! — Возможно, если мы сделаем это прямо сейчас, — спокойно отвечает Эндрю. Он говорит так уверенно, будто уже давно всё продумал. Но как? Здесь нет выхода. Их загнали в ловушку. Всё, что им остаётся, — играть по правилам. Нил сглатывает, стараясь понять, действительно ли у Эндрю есть план или это просто отчаяние, заставляющее его цепляться за призрачную надежду. — Но… — Послушай, Нил. Ты же не думал, что я приду сюда без плана? — Кевин и Аарон должны вытащить тебя. Нил вдруг усмехается, но в этой усмешке нет ни радости, ни облегчения. — Так и знал… Чёрт… Моя мечта может осуществиться. Эндрю напрягается. Он вспоминает, что говорил Нил ещё вчера. «Я всегда хотел стать тем, кто сможет пожертвовать собой.» — Нет. Эндрю хватает его за воротник и грубо встряхивает, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Я не собираюсь оставлять тебя здесь, слышишь?! Нил открывает рот, чтобы что-то сказать, но Эндрю не даёт ему и секунды. — Эти чёртовы игры — одна большая ловушка. Я знал, что они не дадут нам выбраться просто так. Кевин должен пробраться в систему, отключить охрану и сигнализацию. А потом вывести меня. Эндрю делает паузу, глубоко вдыхая. — Но теперь нас двоих. Нил чувствует, как у него внутри всё сжимается. — Нас двоих, — повторяет он глухо, в его голосе звучит недоверие. — И что теперь? Ты решил взять меня с собой? — Да, — без колебаний отвечает Эндрю. — Ты не останешься здесь, Нил. Нил вскидывает голову, в его глазах полыхает смесь злости, шока и чего-то ещё, более глубокого, более личного. — Почему? — Потому что я так решил. Нил смотрит на Эндрю, не веря ему. Не веря, что он ему нужен. Всё внутри скручивается в тугой узел, от которого хочется либо рассмеяться, либо закричать. — Из-за того, что между нами? Это тебя останавливает от того, чтобы просто оставить меня здесь и уйти? Нил указывает на пространство между ними, но Эндрю не смотрит туда. Он продолжает удерживать его за воротник, пальцы сжимаются сильнее, как будто он боится, что если отпустит, то потеряет Нила навсегда. — Нет никакого «это». Говорит Эндрю, но сам слышит, как слабо это звучит. Это практически ложь. Если он скажет правду, если придаст этим чувствам форму, они станут чем-то осязаемым, чем-то, что можно разрушить. А он не может позволить этому случиться. — Это — ничто. — А я — никто, — отвечает Нил, и Эндрю ненавидит его за это. — Не смей. Эндрю сжимает челюсть так сильно, что кажется, ещё немного — и хрустнут зубы. В груди что-то горит, рвётся наружу, и он не понимает, что это. — Я тебя ненавижу, — выдыхает Эндрю, но голос выдаёт его. — Я с каждым разом верю тебе всё меньше, — усмехается Нил, но улыбка быстро исчезает, и на этот раз он говорит спокойно, словно приняв своё решение. — Жить должен тот, кому есть ради чего жить. Так правильнее. — Нет. — Что «нет»?! — взрывается Нил. — Я предлагаю тебе выбор, и ты выбираешь неправильно! Эндрю отпускает его, но не отступает. Он стоит слишком близко, его глаза сверкают холодом, но за этим льдом скрывается что-то дикое и неосознанное. — Ты не можешь проиграть из-за меня! — Заткнись! Я, блять, уже говорил, что твоё геройство здесь нахрен никому не нужно! Эндрю рычит, его голос срывается, а пальцы больно тычут в грудь Нила. — Я не позволю тебе сдохнуть такой тупой смертью! — Почему бы и нет?! Нил кричит ему в лицо, дёргается, пытаясь вырваться, но хватка Эндрю только становится крепче. — Почему бы и нет, Эндрю?! — Потому что. — Это не ответ, — хмыкает Нил, но на этот раз в его голосе уже нет насмешки. Только усталость. Эндрю молчит, потому что если он скажет правду, всё изменится. А он не знает, готов ли к этому. Эндрю смотрит Нилу в глаза, и что-то внутри него сжимается так сильно, что становится трудно дышать. Он не сразу понимает, что именно его пугает. Не эта игра, не Рико, прячущийся в кустах с топором, не неизбежная смерть, нависающая над ними обоими. Нет. Его пугает мысль, что если он отпустит Нила сейчас — больше никогда его не увидит. Настоящий страх, вязкий и холодный, словно просачивается в кости. Он пробирается под кожу, впивается в сердце, замедляет дыхание. Эндрю не умеет бояться, но он боится. Боится настолько, что его пальцы непроизвольно разжимаются. Воротник чужой футболки выскальзывает из его рук, и он делает шаг назад, но не отводит взгляда. Эндрю не может. Не тогда, когда Нил смотрит на него, и в его глазах больше недоумения, чем понимания. Наверное, он не понимает, что происходит. Эндрю должен что-то сказать. Должен собраться и снова стать тем, кем он привык быть. Но его дыхание сбивается, грудь сдавливает, и впервые в жизни он не знает, что делать. — Давай сыграем в правду в последний раз. Нил глубоко вдыхает, но в груди все равно не хватает воздуха. Он чувствует, как сжимается горло, как пальцы дрожат, как страх разъедает изнутри. Он слишком долго молчал. Слишком долго жил с этим грузом, прятал его от всех, делал вид, что ему не страшно. Но теперь… теперь это больше не имеет смысла. Эндрю напрягается, его взгляд становится острым, изучающим, но он ничего не говорит. — Ты не… — начинает он, но Нил его перебивает. — Эндрю, я тебя обманул. Голос Нила звучит тихо, но для Эндрю это словно гром, разрывающий тишину. — Что? — Меня зовут Натаниэль Веснински. Воздух внезапно становится слишком тяжелым. Эндрю не двигается и не моргает, и на секунду Нилу кажется, что он не слышит. — Нил… — Я сын Натана Веснински, и как только выйду отсюда, он, скорее всего, меня убьет. Слова рвутся наружу, одно за другим, и остановиться уже невозможно молчать. Голос дрожит, но Нил не может остановиться. — Я почти всю жизнь скрывался. Почти всю свою жизнь убегал. Я больше этого не хочу. Он не знает, чего ждет. Может быть, осуждения. Может быть, злости. Может быть, отвращения. Но Эндрю не говорит ничего. Он просто смотрит на него, и этого взгляда достаточно, чтобы Нил почувствовал, как что-то внутри него трескается, ломается и разваливается на части. Нил смотрит вниз, его пальцы дрожат, но он сжимает их в кулак, заставляя себя говорить дальше. — Ты наверняка о нем слышал. Эндрю молчит, но по тому, как он напрягается, Нил понимает, что тот действительно слышал. — Натан Веснински, — продолжает Нил. — Серийный убийца. Нил не смотрит на Эндрю, просто не может. Вместо этого он сосредотачивается на своих руках, на грязи под ногтями, на собственной тени на земле. — Он убил мою мать. Говорит Нил, и слова выходят не так, как он ожидал. Без эмоций. Без дрожи. Будто он произносит их не в первый раз. Потому что это правда. Он уже говорил их раньше — самому себе, в своих мыслях, в кошмарах. — Я был там, — продолжает Нил. — Я видел, как он это сделал. — Я все знаю. Голос Эндрю звучит ровно. Нил не понимает сразу, замирая. — Что? — Я все знаю, — повторяет Эндрю, и в его голосе нет ни удивления, ни осуждения. Нил смотрит на него, теряясь в этом взгляде, и ощущает, как напряжение, державшее его все эти годы, вдруг ослабевает. Пальцы разжимаются, отпуская рукав Эндрю, и он делает шаг вперед, бессильно падая головой ему на плечо. — Спасибо, — выдыхает Нил, и в его голосе нет ни сарказма, ни бравады. Только искренность. Нил не плачет и больше ничего не говорит, но впервые в жизни он чувствует невероятное облегчение. Он переводит дыхание, но в легких не хватает воздуха. — После этого я бежал. Почти всю свою жизнь. Нил поднимает голову, встречаясь взглядом с Эндрю. — И знаешь, что самое худшее? — Он усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого. — Я всегда знал, что когда-нибудь он меня найдет. Эндрю молчит. — И вот я здесь. Он разводит руками, словно говоря: «Ну вот, я проиграл». — Так что, я — никто, ничто. И мне нечего терять. Нил делает паузу, прежде чем договорить. — Так почему бы не закончить это здесь? — голос Нила едва слышен, но Эндрю различает каждое слово. — У тебя есть близкие. Аарон, Кевин… У тебя есть семья. Эндрю замирает. В груди что-то болезненно сжимается, мысли бьются друг о друга, создавая гул, мешающий ясно соображать. Это странное, незнакомое чувство, и Эндрю не понимает, почему оно так выбивает его из колеи. Почему эти голубые глаза напротив вдруг кажутся такими глубокими? Он осматривается по сторонам, пытаясь вернуть себе контроль, но грудь словно стягивает стальной обруч. Эндрю знает это чувство. Он знаком со страхом с детства. Помнит, как вжимался в матрас, затаив дыхание, когда за дверью раздавались тяжелые шаги. Помнит, как сводило мышцы от холода, когда слышал щелчок замка тюремной камеры, оставляя себя наедине с пустотой. Но потом всё стало проще. Эндрю научился отсеивать свои эмоции, закрываться от них, отбрасывать их в сторону, как ненужный мусор. Он научился быть пустым. А сейчас… Сейчас все стало до невыносимого сложно. Страх возвращается, но теперь он иной. Он уже не связан с ударами, с болью и с выживанием. Он связан с чем-то куда большим, чем Эндрю может осознать. — Ты хочешь, чтобы я остался? Нил смотрит прямо на него, и Эндрю чувствует, как внутри что-то сжимается. Вопрос звучит слишком прямо, слишком откровенно, и от этого становится невыносимо тяжело. — Я не скажу тебе то, что ты хочешь услышать. Эндрю произносит это ровно, почти спокойно. Нил моргает, чуть склонив голову набок, словно оценивая его слова. — Так это да или нет? Эндрю молчит, но Нил не отводит взгляда, не дает ему уйти от ответа. Их разделяет всего пара шагов, и тишина между ними становится оглушающей. — Эндрю. Он все еще ждет. Эндрю медленно выдыхает, стискивая зубы. — Иди к черту. — Это не ответ. — Это единственное, что ты получишь. Но Нил уже улыбается, потому что он и так всё понял. А потом раздаётся сирена. Вспышки света бьют по глазам, пищащий звук заполняет уши. В голове шумит, но Эндрю пытается сосредоточиться. Вой сирены режет слух, сначала приглушённый, а затем нарастающий и захлёстывающий их, словно лавина. Красный свет мигает, заливая всё вокруг прерывистыми вспышками. Тени мечутся по стенам, словно фантомы, играющие в догонялки. Эндрю и Нил одновременно вздрагивают, переглядываясь. На мгновение оба замирают, словно сцепившись взглядами, будто именно этот момент определяет всё. Свет снова моргает, превращая их лица в короткие кадры киноплёнки: напряжённый профиль Нила, Эндрю с прищуренными глазами, их сжатые кулаки. Эндрю тянется вперёд, но кто-то хватает его за руку. — Эндрю! Это я! — знакомый голос пробивается сквозь гул. Эндрю вырывается, но рука не отпускает, только судорожно сжимается крепче. — Эндрю, это Аарон! Перед ним кто-то в форме срывает маску. — Эндрю… — снова зовёт его Аарон. Его голос звучит странно, будто сквозь помехи. Он хватает его за плечо. — Эндрю, Кевин и я… мы… Эндрю сглатывает, несколько раз моргая, вглядываясь в лицо брата. Это словно смотреть в зеркало. И Эндрю смотрит внимательно, опускает взгляд и видит красное пятно на его форме. — Что с тобой? — его голос звучит жёстко, но это не из-за злости. — Это не моя кровь, — быстро отвечает Аарон. Эндрю чувствует, как на миг ослабевает напряжение в плечах, но потом приходит осознание. Если это не его кровь, то… — Чья? Кевина? Аарон отрицательно качает головой. — Пришлось кое-что сделать. Для нашего плана. — Крипово, — раздаётся голос рядом. Они одновременно оборачиваются. — Я имею в виду то, что вы так похожи, а не убийство. Крипово. Не обращайте на меня внимания, — Нил неловко пожимает плечами. Аарон фыркает и тянет Эндрю в сторону. — Кевин отключил сигнализацию ненадолго, у нас мало времени прежде, чем здесь всё взлетит на воздух. Дверь распахивается с грохотом, и внутрь вбегают солдаты. — Руки вверх! Немедленно на пол! — раздаётся командный голос. Солдаты заполняют помещение, целясь из оружия в кусты и деревья. Красная форма и черные маски, сверкающие металлические детали автоматов в прерывистом свете. Они двигаются быстро, слаженно, рассыпаясь по залу и оцепляя выходы. — Стоять! Бросьте оружие! Нил рефлекторно дёргается назад, будто собирается рвануть в другую сторону, но в последний момент замирает, его пальцы сжимаются в кулак. Вспышки света окрашивают их лица в алый, и на мгновение Нил кажется призраком, вырвавшимся из прошлого. — Идите! Я их отвлеку! — выкрикивает он, и его голос звучит почти оглушительно на фоне общего шума. Эндрю делает шаг вперёд, но его резко дёргают назад. — Стой. Нил идёт с нами, — выкрикивает он, вырываясь из хватки брата. Нил стоит в нескольких шагах, и в хаотично мигающем свете он кажется почти нереальным. — Хорошо, пусть тоже идёт. Неожиданно быстро соглашается Аарон. Он смотрит на Эндрю, пытаясь понять, почему тот не двигается. — Просто давайте выбираться отсюда! — Нет, — качает головой Нил. Сирена воет, оглушая их. — Я отвлеку их. Его голос спокоен, но это спокойствие — всего лишь иллюзия. Оно держится на его силе воли и на осознании, что другого выхода нет. Нил знает, что если останется с ними, это разрушит весь их план. — Чёрта с два! — резко говорит Эндрю, хватая его за запястье. — Ты идёшь с нами! Нил пытается выдернуть руку, но Эндрю держит крепко. — Эндрю, — Нил смотрит прямо на него. — Если я пойду с вами, нас могут поймают. Я не хочу рисковать. Эндрю сжимает зубы. — Смерть от огня не из приятных, — бросает он. — Ты, блять, не герой. — А ты не мой спаситель, — таким же тоном отвечает Нил. Внутрь вбегают новые солдаты. Эндрю дёргает Нила к себе, но тот вдруг резко выворачивается, выскальзывая из его рук, словно сигаретный дым, исчезающий в воздухе. Нил уже сделал свой выбор. Эндрю видит это по тому, как он напряжён, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он готовится к тому, что собирается сделать. — Нил… Эндрю делает ещё один шаг вперёд, игнорируя всё сильнее паникующего Аарона, но этого оказывается недостаточно. — Ты ещё даже не познакомился с братом, — голос Нила, мягкий, но твердый. — Так что иди. — Нил! — Идите! Свет вспыхивает снова, и в следующее мгновение Нил уже бежит навстречу солдатам.