Рано или поздно это станет опасно

      Воздух в личных покоях Мегатрона стал густым, как расплавленный металл. Мгновения назад он был полон хаотичных образов прошлого. Теперь же в его процессоре воцарилась холодная, неумолимая ясность. Он должен избавиться от него. На глазах у всех, чтоб было неповадно предавать. «Именно так», — прозвучало в нём с железной чёткостью. «Именно эти призраки, эти сантименты и есть та ржавчина, что разъедает сталь моей воли.» Они — его последнее и самое опасное оружие, которое он даже не осознаёт. Он вспомнил их последний разговор. Слова «скучный» и «неинтересный» были не просто оскорблением. Они были диагнозом. Старскрим перестал быть стратегической угрозой и превратился в тактическую помеху. А помехи устраняют. Я не могу позволить ему смущать мои решения. Ни сейчас, ни в будущем. Любое другое наказание — тюрьма, изгнание, унижение — будет лишь полумерой. Оно будет доказывать всем, и в первую очередь мне самому, что я проявил слабость. Что я оставил его в живых не ради блага Десептиконов, а ради успокоения своих собственных призраков. Он представил, что будет, если оставит его жить. Каждый взгляд на Старскрима будет напоминанием о его слабости. Каждая новая интрига будет отравлена мыслью: «А не пропускаю ли я её намеренно, потому что где-то в глубине я всё ещё нахожу в этом какую-то извращённую ценность?» Нет. Это было бы непростительно. Не по отношению к Старскриму, а по отношению к самому себе, к своему делу, к самой идее Десептиконов, которую он создал. Он подошёл к коммуникатору. Его палец завис над кнопкой вызова Саундвейва. В эту последнюю микросекунду в его процессоре вспыхнул образ: молодой Старскрим, смеющийся после первой крупной победы, с искрами энтузиазма в оптиках. «Я этого не хочу», — признался он сам себе в полной, оглушительной тишине своего сознания. Это была чистая правда. А потом его палец опустился на кнопку. — Саундвейв, — его голос не дрогнул, он был лишён всякой эмоции, как отполированный до зеркального блеска клинок. — Подготовить камеру для казни. Привести пленника. Я буду присутствовать лично. Он разорвал соединение. Желание («хочу») — было слабостью, пережитком того шахтёра, которым он был когда-то. Необходимость («надо») — была силой Повелителя десептиконов, которым он стал. И он всегда выбирал силу. Но этот выбор он сделал не со злорадством, не с гневом, а с леденящим, разъедающим его сожалением. Не жалостью к Старскриму, а к тому что так получилось, и к тому, кем он бы мог стать для него. «Если попробовать ещё раз... Но нет! Это опять закончится тем же».

***

      Коридоры «Немезиды» были холодны и пустынны, их освещение отбрасывало длинные, искажённые тени. Старскрим медленно шел, его крылья нервно подрагивали. Разговор с Мегатроном всё ещё отзывался в его процессоре неприятным эхом. «Скучный... Неинтересный... Исчерпан...»       Слова жгли его гордость сильнее любого плазменного выстрела. Но по мере того как первоначальный шок проходил, его природная склонность к самооправданию взяла верх.       «Он блефует. Всегда блефовал. Это попытка вывести меня из равновесия, заставить совершить ошибку», — убеждал он себя, его шаги становились увереннее. «Он не посмеет. Я — его Командующий ВВС. Я слишком ценен. Он просто пытается подмять меня под себя, как всегда».       Он прошёл мимо группы воинов-десептиконов. Те почтительно расступились, опустив головы. Их страх был ему приятен, он подтверждал его значимость. Он не видел, как они тут же переглянулись, едва он прошёл — их взгляды были полны не почтения, а тревожного любопытства. Слухи на корабле расползались быстрее плазмы.       «Ничего не изменилось. Ничего», — внушал он себе. «Просто ещё один эпизод в нашей вечной игре. На этот раз он провёл черту чуть ближе, вот и всё. Мне нужно просто быть осторожнее в следующий раз. Выждать. Собрать больше союзников...»       Он остановился у огромного смотрового иллюминатора, глядя на проносившиеся мизд звёзд. Где-то в глубине, в самых защищённых уголках его процессора, шевелился крошечный, холодный червь сомнения. Что, если на этот раз всё по-другому? Что, если в глазах Мегатрона он увидел не гнев, а нечто новое? Нечто окончательное? Он отогнал эту мысль. Слабость.       В этот момент из динамика раздался ровный, безличный голос: «Военный командир Старскрим. Проследуйте в ангар дельта-три для проведения плановой инспекции систем вооружения. Незамедлительно.»       Старскрим фыркнул. «Инспекция». Видимо, Мегатрон решил загрузить его рутиной в наказание. Унизительно, но предсказуемо. Это даже успокоило его — значит, всё остаётся в рамках привычных ему правил игры.       Он расправил крылья с привычным высокомерием и повернул в сторону ангара. Он не знал, что это его последняя прогулка по коридорам корабля, который он считал своим. Он не видел, как из тени за ним бесшумно последовала фигура Саундвейва, отрезая ему путь к отступлению.       Он шёл навстречу своей судьбе, думая, что идёт на очередную скучную проверку, абсолютно слепой к тому, что часы его существования уже отбили последние такты.