Рано или поздно это станет опасно

      Вселенная, как известно, состоит из атомов, энергии и пустоты. Война — из тактики, силы и неизбежных потерь. А правление десептиконами… Правление зиждется на двух столпах: силе и лояльности.       Силу Мегатрон ценил превыше всего. Амбиции Старскрима когда-то были ему понятны и даже симпатичны. В них он видел отражение своих собственных — того огня, что в свое время превратил простого шахтера в Повелителя десептиконов. Он долго считал, что эта амбициозность, эта вечная жажда большего, заставляет его флот быть острым, как бритва. Конкуренция оттачивала их, как точильный камень. Однако отношения со Старскримом у них изначально были тяжёлые. Этот глупый сикер не понимает своего счастья. Он жил под его покровительством и он наказывал его только за дело. В надежде, что он хоть из страха прекратит посягать на того, кто сильнее и плевать в колодец, из которого пьёт. Он его по факту держит. Хотя Мегатрон испытывал к нему огромное противоречие из чувств и эмоций: он хотел его подчинить себе, не отдать в чужие руки, не отдать автоботам, использовать всю его силу и потенциал, но одновременно учить его правильно использовать свои амбиции.       Но амбиции, не подкрепленные ни истинной силой, ни мудростью, превращаются в простое позерство. А лояльность, что раз за разом подвергается проверкам, перестает существовать. Ее место занимает предательство. Сначала — досадное, потом — предсказуемое, а теперь… Теперь оно стало просто утомительным. Фоном. Назойливым шумом, мешающим сосредоточиться на истинных врагах.       Он давал ему шанс за шансом. Каждый раз, когда Старскрим падал ниц, оправдываясь и лепеча о верности, Мегатрон видел в его оптиках не раскаяние, а лишь расчет. «В этот раз он проучил меня, но в следующий я буду умнее». Это была не лояльность. Это была пауза между заговорами.       И сегодня, стоя на мосту «Немезиды» и глядя в беззвездную черноту космоса, Мегатрон ощутил это с предельной ясностью. Не гнев. Не ярость. Не раздражение. Пустоту.       Пустоту там, где когда-то теплилось терпеливое ожидание. Пустоту на месте той искры интереса к этой предсказуемой игре.       «Рано или поздно это станет опасно», — предупреждал он сам себя когда-то, имея в виду угрозу для своего правления. Но сейчас он осознал: это уже не станет опасно. Это уже было опасно. А теперь это стало… бессмысленно. Старскрим мог бы теперь молить, чтобы он его бил ведь это означало бы, что он не потерял к нему интереса и эмоций, он бы мог молить его о пощаде и Мегатрон думал, что ему плевать. Однако он всё же не хотел этого делать. Но придётся. Хотя бы ради примера остальным.       Старскрим исчерпал свою полезность как точильный камень. Исчерпал свою ценность как пример для других. Он исчерпал даже свою занимательность как клоун при дворе.       И сейчас, когда чаша его терпения переполнилась не гневом, а ледяным, всепоглощающим безразличием, Мегатрон принял решение. Он медленно развернулся от наблюдательного окна, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на сияющий мост. — Саундвейв, — его голос прорвал тишину, холодный и ровный, как полированная сталь. — Приведи ко мне Старскрима.