Точка невозврата

Помещение было похоже на бесконечную библиотеку, где вместо книг стояли серверные стойки, мерцающие холодными синими огнями. Гул вентиляции был единственным звуком, пока его не нарушили голоса нескольких сотрудников в чёрно-синих жилетах. Они стояли у одного из терминалов, просматривая данные о недавно стёртой ветке. «Стабильность на нуле, коллапс полный, — констатировал один, щурясь на данные. — Стандартная процедура.» Вдруг на экране замигал красный восклицательный знак, сопровождаемый резким звуковым сигналом. Автоматически запустилась прямая трансляция со скрытой камеры. На экране, в сером, безжизненном мире, двигались две фигуры в блестящих скафандрах — одна высокая, другая заметно меньше. Первый сотрудник, опытный и вечно недовольный, нахмурился. «Выжившие. В мультяшной-то ветке. Надо же.» «Очевидно же, что кто-то да найдёт бункеры У.Т.К.Э.Р, — пожал плечами второй, более спокойный. — Статистика не врет.» Третий, с нервными движениями, яростно тыкнул пальцем в экран. «Да это не та цель! Смотри! Это не Он!» Четвёртый, новичок, растерянно посмотрел на них. «Какая цель? О ком вы?» «О Тадмовриэле, балда! — рявкнул нервный. — У тебя что, память дырявая? Всех сотрудников проинформировали о приоритетной цели!» Спокойный сотрудник шагнул вперёд, защищая новичка. «А ты не кипятись.Человек нормальный вопрос задал. А ты как догадался, что это не Он?» «Смотри на визеры, гений! — ворчливо ответил нервный. — Они тонированные, лица не видно! Тадмовриэль, даже в скафандре, никогда не скрывал бы своего лика. Он любит, когда его боятся.» «Чего? "Любит, когда его боятся" Ага а чо он тогда прячется везде если его боятся?» —Аргументировал спокойный— «Теория, — парировал спокойный. — Может, как раз теперь скрывает. После того, что устроил. Имя-то одно у него.» Нервный сотрудник фыркнул, но спорить не стал. Вместо этого он перевёл разговор на практические меры. «Ладно. Их всё равно надо ликвидировать. Как?» «По протоколу! — отрезал опытный. — Сначала — скрытные методы. Несчастные случаи. Не сработает — посылаем дронов или штурмовиков. Хотя эти...болваны из Отдела Исполнения вечно всё косячат. И вообще, это их работа, а не наша! А ты, — он повернулся к спокойному, — вместо того чтобы защитника играть, отчёт по выжившим в секторе «Дельта-7» заполни!» Спокойный сотрудник молча развернулся и ушёл вглубь серверного зала. Остались трое: опытный, нервный и новичок. «Вот видишь? — нервный кивнул вслед ушедшему. — Пошёл делать свою работу. А ты, новичок, заполняй отчёт по этим двоим. Всё, что видишь.» Новичок, парень по имени Лин, смотрел на экран. Маленькая фигурка в скафандре неуклюже переставляла ноги, следуя за высокой. Ему вдруг стало до боли жалко этого неизвестного котёнка, затерявшегося в мёртвом мире. «Эй, — тихо сказал Лин. — А они...а они же просто выживают. Может...» «Никаких "может"! — резко обрезал его опытный. — Протокол есть протокол. Ты здесь не для сострадания, а для учёта. Пиши: "Объекты 734-Альфа и 734-Бета. Активны. Местоположение: эпицентр бывшей ветки 734-Дельта-Омега. Рекомендация: зачистка по стандартному протоколу". Всё.» Лин кивнул, опустив голову, и начал печатать, чувствуя тяжесть на душе. Коржик и его папа даже не подозревали, что их уже внесли в тетрадь смерти. --- В бункере царило напряжённое ожидание. Карамелька, обессилев от страха, сидела, обняв Компота, и бессознательно гладила его руку. «Они обещали вернуться сразу... — шептала Мама, глядя в пустоту. — Где они? Сколько времени прошло?» Этот вопрос висел в воздухе, разрывая сердца. Нудик пытался утешить Карамельку. «Они сильные. Они обязательно вернутся. Вот-вот придут.» --- Тем временем Папа и Коржик, видя, что заряд батарей стремительно падает, уже бежали обратно. Мёртвые улицы мелькали за их тонированными визорами. Они ворвались в свой дом, спустились в подвал и почти скатились по лестнице в бункер. Перед ними был знакомый коридор, а в конце — массивная шлюзовая дверь. Папа начал стучать по ней громоздкой перчаткой. В главном зале Компот, услышав стук, сорвался с места. Он подбежал к компьютеру, его лапки уверенно нашли нужные иконки. Сначала он активировал команду «Закрыть основную дверь» — наверху, в подвале, с грохотом захлопнулся вход в бункер. Затем он отменил протокол блокировки внутреннего шлюза. С шипением пневматики стальная дверь перед Папой и Коржиком начала медленно подниматься. Едва щель стала достаточной, Карамелька и Мама кинулись вперёд. Они обняли застывшие в скафандрах фигуры, рыдая от счастья и облегчения. На шум сбежались все остальные. Бабушка и Дедушка, плача, обнимали сына и внука. Карамелька с силой дёрнула защёлки на шлеме Коржика, сорвала его и, заливаясь слезами, начала осыпать брата поцелуями. «Ты вернулся! Я так боялась!» Карамелька, закончив осыпать Коржика поцелуями, бросилась к Папе. Она обхватила его так сильно, что казалось, тонкий металл скафандра вот-вот прогнётся под её напором. «Папа! Я так боялась!» — её голос был полон слёз облегчения. Тётя Корица и Дядя Кекс стояли в ошеломлении, их лица выражали смесь шока, ужаса и безмерной радости. «Как...как вы вообще смогли выйти? И...и вернуться? Там же...» — Дядя Кекс не решался договорить. Компот, всё ещё находясь у компьютера, взял на себя роль объясняющего. «Скафандры. Они не просто костюмы. В них встроены анти-временные фильтры. Они...защищают от того, что сейчас снаружи». Папа и Коржик наконец освободились от своих доспехов и поставили их в капсулы. На панелях загорелись индикаторы, показывающие, что батареи начали подзаряжаться. «Хорошо, что они могут восстанавливать заряд здесь, — с облегчением произнёс Папа, вытирая пот со лба. — Иначе каждый выход был бы в один конец». Коржик с удивлением смотрел на растущие проценты на дисплее. «Вау...Они как смартфоны...только спасают жизнь». Тётя Корица, придя в себя, жестом пригласила всех в кухонный модуль. «Идите, идите... Обед уже готов. Вам обоим нужно подкрепиться». --- За столом воцарилась тягостная тишина. Все смотрели на Папу и Коржика, ожидая рассказа. Аппетит у всех напрочь пропал. Папа тяжело вздохнул и начал первым. «Там...пусто. Абсолютно. Ни души. Весь город...мёртв. Пыль, тишина и...ощущение, что жизнь остановилась в одну секунду». Коржик, играя ложкой, тихо добавил: «Мы зашли в наш дом...На столе стоял недопитый чай... Игрушки мои валялись... — его голос дрогнул. — А на улице...качели качаются от ветра...а качаться некому...» Он не смог продолжать. Папа положил ему лапу на плечо. «Мы обнаружили кое-что важное. Есть места...аномальные. Скафандр показывает некий "Уровень" угрозы. На обычной улице он был низким, но в одном дворе...показатель взлетел, и заряд батареи начал таять на глазах. Едва успели отступить». Это известие повергло всех в новый шок. Угроза была не просто абстрактной — она была невидимой, коварной и измеряемой. Молча, заставляя себя, они доели свой обед. После еды все молча разошлись по своим делам, погружённые в тяжёлые размышления. Бабушка, Дедушка и Мама ушли в теплицу — их тянуло к зелёным росткам, символу жизни. Папа и Дядя Кекс отправились в медицинский модуль, чтобы изучать руководства по выживанию и медицине. Тётя Корица осталась на кухне, чтобы докормить Бублика, чьё детское лепетание было единственным светлым звуком в этом подземном царстве. Коржик, Карамелька, Компот и Нудик вернулись в свою комнату. Первую эйфорию от возвращения сменила усталость и гнетущая тяжесть увиденного. Коржик повалился на свою кровать, лёг на спину и уставился в потолок, стараясь сдержать подступающие слёзы. Всё, что он видел за шлемом, проносилось перед глазами: пустые улицы, аномальный двор, стремительно падающий заряд... Компот и Нудик, видя его состояние, молча достали коробку с солдатиками и начали расставлять их на полу. Это была не игра, а попытка отвлечься, создать иллюзию нормальности. Карамелька наблюдала за братом. Она видела, как он сжимает кулаки и как напряжены его плечи. Она понимала, что он совершил нечто невероятно смелое, столкнулся с ужасом лицом к лицу и нёс этот груз внутри. Она тихо подошла к его кровати и села на край. Сначала она просто положила свою лапку поверх его сжатой ладони. Коржик вздрогнул, но не отдернул руку. «Коржик... — она заговорила тихим, ласковым голосом, каким мама пела им колыбельные в детстве. — Ты...ты самый храбрый котёнок на свете. Я бы никогда не смогла...выйти туда». Он сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. «Ты спас нас, — продолжала она, нежно поглаживая его лапку. — Ты и папа. Вы узнали что-то важное. Теперь мы знаем об этих...аномальных местах. Теперь мы будем осторожнее. Без вас мы могли бы...могли бы попасть туда по незнанию». Она наклонилась ближе, чтобы он видел её глаза — полные нежности, гордости и понимания. «Ты не должен держать это в себе. Плачь, если хочешь. Здесь только мы. Я с тобой». Эти слова стали последней каплей. Коржик сдавленно всхлипнул, и слёзы, которые он так старался сдержать, потекли по его щекам. Он перевернулся на бок и прижался лицом к её плечу. Она обняла его, не говоря больше ни слова, просто гладя его по спине, пока его тело сотрясали беззвучные рыдания. Когда коржик перестал плакать в Карамельку и уснул, она молча встала и сев за стол начала писать. Запись в тетради Карамельки «Коржик уснул. Я никогда не видела его таким...сломленным. Он всегда был самым шумным, самым весёлым. А сейчас он плакал у меня на плече, как маленький. Он видел то, что никто из нас не должен был видеть. Мёртвый мир. Пустые дома...игрушки, с которыми никто не играет... Я пыталась его утешить, говорила, что он храбрый. Но разве можно быть храбрым перед таким ужасом? Это просто...выживание. И эти "аномальные зоны"... Что это? Почему в одном месте скафандр почти в порядке, а в другом заряд тает на глазах? Как будто сама земля, сам воздух в некоторых местах ядовиты. Но не радиация...что-то другое. Что-то, что нельзя увидеть или понюхать. Может, пространство само болеет? Искажается? Как страшная болезнь, которая поразила не людей, а саму реальность. И эти скафандры...они как лекарство. Но кто создал лекарство от болезни реальности? И зачем?... Я так устала. Мои веки слипаются. Надеюсь, Коржику приснится что-то хорошее...» Она закрыла тетрадь и, не раздеваясь, рухнула на свою кровать, мгновенно провалившись в тяжёлый, безрадостный сон. Компот и Нудик, закончив свою тихую игру, вскоре последовали её примеру. --- Тишину бункера внезапно разорвал материализующийся звук — тихий шелест и щелчок. В центре главного зала, в облачке рассеивающихся фиолетовых частиц, появился высокий эльф. Его белые волосы были собраны в короткий хвост, а одежда — чёрные брюки, белая рубашка — выглядела поразительно обыденно. Но его зрачки глаз были фиолетовым цветом. Это был он. Тадмовриэль. Нудик, проснувшийся от непонятного позыва пройтись, застыл в коридоре, ведущем в зал. Увидев незнакомца, он издал оглушительный, животный вопль ужаса. Тадмовриэль поморщился и в следующий миг оказался прямо перед ним. Его кулак сжался в воздухе, и рот Нудика захлопнулся, словно захваченный невидимой рукой. Слёзы градом покатились по щекам котёнка. —Жалкая букашка, — с насмешкой прошипел эльф. — Напугался? Понравилось моё убежище? Крик Нудика разбудил троих котов. Коржик вскочил с кровати. —Компот! Карамелька! С Нудиком что-то случилось! В панике они выбежали из модуля и столкнулись с остальными, кто тоже бежал на крик. —Где Нудик? — крикнул Папа. —Он куда-то ушёл! — задыхаясь, ответил Коржик. В этот момент магия, сковывающая рот Нудика, исчезла, а сам Тадмовриэль телепортировался обратно в главный зал. —Наконец-то все в сборе, — раздался его насмешливый голос. Семья ворвалась в зал и замерла. В центре, рядом с рыдающим Нудиком, стоял тот, чьёго появления они боялись больше всего. — Кто вы такой?! — прогремел Папа, его голос дрожал от гнева и отчаяния. — Что вы делаете в нашем бункере?? «Что вы сделали с Нудиком?? » — крикнула Карамелька. — «Что вам от нас нужно?!» Услышав слово «наш», Тадмовриэль пришёл в ярость. «ВАШ БУНКЕР??!!» — его рёв заставил содрогнуться стены.— Он мгновенно очутился в сантиметрах от лица Папы. Лицо Папы исказилось неописуемым, леденящим душу ужасом. Его глаза сузились до точек. Карамелька и Коржик с плачем отпрянули к Маме, которая в ужасе отшатнулась от мужа, пытаясь шептать: «Это сон...просто кошмар...он сон! Он просто ночной кошмар.» Папа, пытаясь защититься, занёс лапу для удара, но Тадмовриэль сжал кулак, и рука Папы застыла в воздухе, парализованная. Легким взмахом другой руки эльф захлопнул дверь позади семьи с оглушительным металлическим грохотом, отрезав пути к отступлению. «Не трогайте их! — взмолилась Карамелька. «Как он это сделал?» — в ужасе прошептал Коржик. «Не трогайте нашего сына!»— молили Бабушка и Дедушка, прижимаясь друг к другу. «Не трогать вашего жалкого букашку?» язвительно переспросил Тадмовриэль. И тут Карамельку осенило. Воспоминание о том ночном силуэте в дверном проёме пронзило её мозг, как раскалённый гвоздь. «Вы...Вы тот самый???» —Который был в дверном проёме??? — её голос был полон ужаса. — «Вы Тадмовриэль?» Эльф зловеще улыбнулся. «А ты весьма сообразительная кошечка! Конечно! Ваш самый ужасный, коварный, безумный создатель, который, как вы думаете, уничтожил ваш мир, стоит перед вами! Поприветствуйте!» — По актëрский вытянул руки в стороны. «Зачем вы это сделали?!» — вскрикнула Мама, её гнев боролся со ступором. «Для чего?!»— через слёзы и страх крикнул Компот. — «Для чего вы построили этот бункер под нашим домом??!» «Ах,» — Тадмовриэль сделал театральную паузу. — «Вы так уверены, что это я всё уничтожил? Я слышал, как ты, кошка, проклинала меня. Желала мне превратиться в серый дым. Какая огромная...и смертельно опасная ошибка.» «Вы врёте!» — закричала Карамелька, обнимая мать. «Как вы это слышали?» — дрожа, спросил Компот. «Мой бункер. Мои уши,» — эльф обвёл взглядом всех. — «Я слышал каждый ваш шаг. Каждый вздох. Каждую жалобу.» — Его взгляд упал на Карамельку. — «Я слышал, как ты шептала брату ласковые слова. Как писала в своей тетрадке...о "болезни реальности"...о "сломленном храбром котёнке"...о своём страхе передо мной. Такие трогательные, наивные мысли у жалкой букашки.» Он засмеялся, и его смех был леденящим. «Виновник этой катастрофы...куда хуже. Суровее. Жёстче. Это огромная, бездушная машина для убийств, по сравнению с которой я — просто...раздражённый художник.» «А зачем...зачем тут скафандры нашего размера?» — плача, выдавил Папа, всё ещё не в силах пошевелить рукой. «Эксперимент,» — просто сказал Тадмовриэль. — «Мне интересно, как случайная семейка букашек сможет выживать и не сойти с ума в стальной коробке. Наблюдать за вашей борьбой...за вашим страхом...это так...познавательно.» Этих слов Компот вынести не смог. Вся его ярость, весь ужас и отчаяние вырвались наружу. С криком он бросился на эльфа с голыми кулаками. Тадмовриэль равнодушно щёлкнул пальцами. Словно пущенная из гигантской рогатки, маленькая фигурка Компота отлетела через весь зал и с оглушительным стуком ударилась о стальную стену. Он рухнул на пол без движения. Из-под его головы медленно растеклось алое пятно. «КОМПОТ!» — крик Карамельки был полон такого отчаяния, что, казалось, он мог разбить скафандры в капсулах. Она бросилась к брату, падая на колени рядом с его безжизненным телом. — «Компот! Очнись! Пожалуйста!» Он медленно, мучительно приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным и полным боли. «Я...я попытался... » — прошептал он, глядя на сестру. Не думая, движимая лишь всепоглощающей болью и страхом потерять его, Карамелька наклонилась и в отчаянии поцеловала его. Это был не романтичный поцелуй, а жест абсолютного, прощального отчаяния, попытка вдохнуть в него жизнь, вернуть его любой ценой. Тадмовриэль поднял бровь с большим интересом. «Какая жалость. Букашка пытается спасти братца своими прощальными поцелуйчиками. Трогательно. Но бесполезно.» Тадмовриэль стоял, наслаждаясь картиной всеобщего отчаяния. Его фиолетовые глаза холодно скользили по рыдающей семье, по неподвижному телу Компота и по Карамельке, тщетно пытавшейся ладонями остановить кровь, сочащуюся из раны на голове брата. «Уйдите...пожалуйста...просто оставьте нас...» — ее голос был слабым, разбитым, полным слез и бессилия. Тётя Корица, прижимая к себе перепуганного Бублика, не выдержала. «Не смей мучать нашу семью и убирайся вон! Оставь нас в покое, чудовище!» Тадмовриэль повернул к ней голову, и на его губах заиграла злобная, торжествующая усмешка. «О, какая вспыльчивая букашка. Хорошо. Вот мои условия. — Он медленно прошелся перед ними, как хищник перед загнанной добычей. — Либо вы подписываете со мной контракт и становитесь моими...подопытными по собственному желанию, либо... — он бросил взгляд на Компота, — вашу семью ждет участь пострашнее, чем у вашего полумертвого братца. И поверьте, моя фантазия безгранична». Папа, наконец освободившись от паралича ужаса. Он сделал шаг вперед, его голос дрожал, но в нем звучала отчаянная попытка договориться. «Подождите...Дайте нам время...мы...мы не понимаем. Что мы должны делать? Какие задания?» Мама, обнимая Коржика, рыдая, добавила: «Пожалуйста...дайте нам время подумать... хотя бы день...» Тадмовриэль усмехнулся, видя их полную капитуляцию. «Один день.— Он произнес это как милость, но в его глазах читалось лишь презрение. — Ровно через сутки я вернусь за ответом. И мы обсудим...детали вашего нового назначения». Он поднял руку, и в воздухе с легким шелестом материализовались три стерильных аптечных набора в прозрачных упаковках, упавших на пол с глухим стуком. «И помните, — его голос внезапно стал тихим, металлическим и смертельно опасным, — этот бункер — мои уши. Я слышу каждый ваш шепот. Слышу каждую вашу мысль. И если вы посмеете придумать какой-нибудь жалкий план...я сотру вас в пыль. В прямом смысле». Он злобно, с наслаждением рассмеялся, глядя на их унижение и страх. Затем его фигура исчезла, превратилась в мерцающие фиолетовые частицы, которые рассеялись в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и леденящий ужас. Закрытая магией дверь с тихим щелчком автоматически открылась. Рука Папы, онемевшая и затекшая, наконец упала, и он пошатнулся. Карамелька сидевшая около Компота, увидев аптечки, с рыданием бросилась к ним. Ее движения были резкими, отчаянными. «Аптечки! Быстрее!» Но Мама была быстрее. Она, вся в слезах, но с внезапно прорезавшимся материнским инстинктом, уже была рядом с Компотом. За ней бросились Папа, Дядя Кекс, Бабушка и Дедушка. Нудик и Коржик стояли в стороне, бледные и трясущиеся, не в силах помочь. Мама осторожно, дрожащими руками, приподняла голову Компота. Кровь продолжала сочиться из раны на затылке. «Держи его,— тихо сказала она Папе, и тот, превозмогая дрожь в собственном теле, взял голову сына на колени.— Дядя Кекс, самый собранный в этот момент, вскрыл одну из аптечек. Внутри были стерильные бинты, марлевые салфетки, антисептик в ампулах и ножницы. «Нужно остановить кровь и оценить повреждения», — его голос прозвучал неестественно спокойно. Мама смочила марлевую салфетку антисептиком. Ее рука дрожала. «Прости, сынок...будет больно...» — прошептала она и нежными, но уверенными движениями начала очищать рану от крови. Компот слабо застонал, его веки затрепетали. Это был хороший знак. «Он в сознании!» — выдохнула Карамелька, сжимая в своих лапках упаковку с бинтами. Мама прижала к ране чистую марлевую подушечку, а Дядя Кекс помог ей зафиксировать ее повязкой, аккуратно обматывая голову Компота бинтом. Кровь постепенно перестала проступать. «Пульс есть, неровный, но есть, — сообщил Дедушка, приложив палец к шее внука. — Дышит». Когда повязка была закреплена, они осторожно перевернули Компота на бок, в восстановительную позу. Его дыхание было поверхностным, но ровным. Он был без сознания, но жив. Они сидели на холодном полу вокруг него, словно волки, защищающие своего раненого детеныша. Первая помощь была оказана. Самое страшное, казалось, миновало. Но в воздухе висел ультиматум безумного эльфа. И они понимали — эта передышка была лишь затишьем перед куда более страшной бурей. Завтра им предстояло принять решение, которое определит, станут ли они добровольными пленниками в своем же убежище или столкнутся с гневом его создателя.

Конец 7 части