Точка невозврата

Карамелька и Коржик сидели, крепко обнявшись, всё ещё не в силах оправиться от леденящего душу визита Смотрящего. Их маленькие сердца колотились в унисон, наполненные невысказанным страхом. Внезапно дверь в жилой модуль скрипнула, и на пороге появился Нудик. Его обычно спокойное лицо было озабоченным. «Карамелька?— тихо позвал он. — Пойдём со мной. В кухонный модуль. Я...я кое-что приготовил для тебя». Карамелька, всё ещё напуганная, с надеждой посмотрела на него. Любопытство понемногу пересиливало страх. Она кивнула и, бросив взгляд на Коржика, который ободряюще улыбнулся, пошла за Нудиком. В коридоре он ласково закрыл ей глаза своей мягкой лапкой. «Ничего не подглядывай!»— прошептал он, и они медленно зашагали. Когда они вошли в кухонный модуль, Нудик убрал лапку. Карамелька ахнула, широко раскрыв глаза. Скудное промышленное помещение он преобразил. На стол были постелены несколько чистых, светлых салфеток, имитирующих скатерть. В центре, в самодельной вазочке из консервной банки, стоял маленький, но яркий букетик из искусственных цветов, которые, видимо, нашли в запасах. Рядом горели несколько аварийных химических светлячков, их мягкое зелёное и голубое свечение создавало таинственную и романтическую атмосферу. Было прибрано, а на двух тарелках лежали немного подуставшие, но всё ещё аппетитно выглядящие пайки питания, аккуратно разложенные. «Нудик...это...это так красиво... — прошептала Карамелька, и слёзы счастья выступили у неё на глазах. — Как ты всё это устроил?» «Я...я хотел, чтобы ты хоть на минутку забыла обо всём этом ужасе», — смущённо сказал он, отводя взгляд. Он пригласил её за стол, и они сели друг напротив друга. Нудик глубоко вздохнул, собираясь с духом. «Карамелька, я...я давно хотел тебе сказать... — он замялся, играя своей ложкой. — Помнишь, как мы впервые встретились в детском саду? Ты тогда поделилась со мной своей конфеткой, потому что я свой кулёк забыл дома». Карамелька улыбнулась, вспоминая. «Да...а ты потом весь день ходил за мной по пятам». «Я тогда ещё не понимал, что это, — продолжал Нудик, всё больше краснея. — Но сейчас я понимаю. С того самого дня я... я влюбился в тебя. Твоя доброта, твоя улыбка... Ты для меня как самый яркий лучик солнца в этом тёмном бункере». Он посмотрел ей прямо в глаза, и его голос приобрёл твёрдость. «Когда я увидел, как ты страдаешь, как тебе страшно, у меня просто разрывалось сердце. Я обещаю тебе, Карамелька, что буду всегда рядом. Буду защищать тебя, как смогу. Я буду твоим щитом. Даже если весь мир рухнет, мои чувства к тебе останутся прежними. Я люблю тебя». Карамелька слушала, затаив дыхание. Её страх и тревога растаяли, словно утренний туман, под теплом его слов. Она протянула через стол свою лапку, и он взял её. «Нудик... — её голос дрожал от переполнявших её чувств. — Я не знаю, что сказать... Спасибо. Спасибо за эти слова, за этот вечер...за то, что ты есть. Ты...ты делаешь этот кошмар немного более терпимый. И я...я тоже тебя люблю». Они сидели, держась за лапки, и впервые за долгие дни в бункере их сердца наполнялись не страхом, а тихой, светлой надеждой и счастьем. --- Тем временем Коржик, оставшись один, решил навестить Компота. Он зашёл в медотсек. Мама сидела у койки брата и с материнской нежностью кормила его с ложки питательной смесью. Компот был бледен, но в глазах у него уже был осмысленный блеск. «Привет, герой», — сказал Коржик, подсаживаясь на свободную табуретку. Компот слабо улыбнулся. «Герой? С чего это?» «Да как же! — воскликнул Коржик, стараясь говорить бодро. — Ты же в одиночку пошёл на Тадмавриэля! С кулаками! Это же уровень супергероя из комиксов! Прямо как Кот-Забивака в финале чемпионата!» Мама покачала головой, но на её губах дрогнула улыбка. «Я просто...не смог сдержаться», — тихо сказал Компот. «Не смог — это громко сказано! — продолжал разыгрывать брата Коржик. — Ты так зарядил, что у эльфа, наверное, звёзды перед глазами поплыли! Жаль, у него с собой не было автограмена на память. "На добрую память от Компота, того самого, что врезал создателю бункера"!» Компот фыркнул, и это прозвучало как самый лучший в мире смех. Даже Мама рассмеялась. «Представляю, — подхватил Коржик, — сидит он сейчас у себя в логове, подставляет фиолетовый фонарь к фингалу и думает: "Вот это да... А котёнок-то оказался с сюрпризом!"» Впервые за долгое время в медотсеке стало по-настоящему тепло и светло от смеха и любви. --- В это же время, в стерильном, техногенном пространстве вагона Отдела Учёта, два сотрудника в чёрно-синих жилетах стояли у серверной стойки, уставленной мониторами. Сотрудник 1 (Алексей), тыча пальцем в экран: «Смотри братан. Нам кинули были данные с дрона, четверо выживших из ветки № 734-Дельта-Омега. Двое высоких, двое мелких. Те же самые скафандры, та же модель». Сотрудник 2 (Игорь), лениво пережёвывая бутерброд: «Ну и что? Маскарад какой-то. Может, у них в той ветке только одна модель скафандров на всех». Алексей: «Да брось! Связь очевидна! Смотри — первые двое (он показывает на запись с Папой и Коржиком) появляются здесь. Потом, спустя временной промежуток, появляются вот эти четверо. Логично предположить, что это одна группа!» Игорь: «Может, это соседи? Или, может, у них там клуб любителей скафандров? "Общество анонимных скафандристов"». Алексей (игнорируя шутку): «Слишком много совпадений. Одна локация, одно время, похожие физические параметры... Я капну глубже». Он забил в поиск параметры четырёх выживших. Система несколько секунда думала, а затем на главном мониторе загорелось окно: «СОВПАДЕНИЕ УСТАНОВЛЕНО». Ниже пошли строчки досье. Алексей (зачитывает, его глаза округлились): «Так... Так так так... "Папа Котя". Владелец кондитерского кафе. "Мама Кисуля". Дизайнер одежды. "Коржик". Их сын... "Карамелька". Их дочь... Чёрт возьми, Игорь, да это же семья!» Игорь (перестав жевать, присвистнул): «Семья? Выжившая целая семья? В мультяшной ветке? Это...это нонсенс». Алексей (уже лихорадочно работая с консолью): «Дай-ка я поищу ещё... Если это их дом...» Он ввёл дополнительные параметры поиска по локации и родственным связям. Система выдала новый список. Игорь (смотрит на экран и медленно освистывает): «Бабушка... Дедушка... Дядя Кекс... Тётя Корица...какой-то "Бублик", судя по всему, ребёнок... Да они там целый семейный клуб выживания организовали! В одном бункере!» Алексей (потирая переносицу):«Целая семейная ячейка... В стёртой ветке... Обнаружена и идентифицирована. Игорь, ты понимаешь, что это значит?» Игорь (внезапно посерьёзнев): «Это значит, что миссия по их зачистке мгновенно повышает свой приоритет. Целая группа, да ещё и организованная... Отдел Исполнения Решений будет не в восторге. Им теперь придётся иметь дело не с парой одиночек, а с укреплённой группой». Двое сотрудников, Алексей и Игорь, переглянулись в тишине серверной. Осознание масштаба открытия висело в воздухе тяжелым свинцом. «Надо докладывать Косиану», — наконец нарушил молчание Алексей, сглотнув. Его бравада куда-то испарилась. Игорь молча кивнул, с тоской глядя на улыбающиеся мордашки с досье. Они прошли по стерильному коридору вагона Отдела Учёта и остановились перед массивной дверью с табличкой «Начальник Отдела: Косиан». Алексей, собравшись с духом, постучал. «Войдите», — раздался из-за двери спокойный, низкий голос. Косиан сидел за своим рабочим терминалом, его фиолетовые волосы были слегка растрёпаны, а огромные чёрно-фиолетовые крылья, сложенные за спиной, нервно подрагивали. Он отложил планшет и посмотрел на вошедших вопросительным взглядом. «Ну что, сотрудники? Результаты по идентификации четырёх выживших из ветки 734-Дельта-омега?» — спросил он, его голос был ровным, профессиональным. Алексей выступил вперёд, стараясь говорить чётко. «Товарищ Начальник, личности установлены. Более того...мы обнаружили не просто группу выживших. Мы обнаружили целую семейную ячейку». Косиан приподнял бровь. «Семейную? В стёртой ветке? Продолжайте». «Так точно. Вот основные цели». Игорь подключил свой планшет к центральному монитору на столе Косиана. На экране одно за другим появились досье. Алексей (поочерёдно указывая на изображения): «Объект "Папа Котя". Владелец небольшого кондитерского кафе. Характер описывается как добрый, немного рассеянный. Любит свою семью. Никаких боевых навыков. По сути...мирный обыватель». «Объект "Мама Кисуля". Дизайнер одежды. Заботливая мать. В досье указано, что её главные "преступления" — организация детских праздников и победа в конкурсе дизайнеров. Абсолютно безобидна». «Объект "Коржик". Их сын. Возраст — котёнок. Увлекается игрушками, футболом и приключениями. Типичный ребёнок. Его "угроза" заключается в...чрезмерном любопытстве». «И...объект "Карамелька». — Алексей на секунду замолчал, глядя на фото улыбающейся кошечки в бантике. — Их дочь. Любит наряды, куклы и...ходит на свидания. Её досье — это по сути биография обычного ребёнка». Игорь мрачно добавил: «Мы также установили наличие в том же бункере других особей: Бабушка, Дедушка, Дядя Кекс, Тётя Корица и...котёнок по имени Бублик. Полная семья. Все — гражданские лица с нулевым уровнем угрозы». Косиан слушал, не двигаясь. Его крылья замерли, а затем медленно, тяжело опустились. Он откинулся на спинку кресла, и его пронзительный взгляд стал отстранённым. На его лице было не просто удивление — это было потрясение, смешанное с быстро нарастающей горечью. «Семья... — он произнёс это слово тихо, с неверием. — Целая семья... Котята...» Он провёл рукой по лицу. «Вы уверены в данных? Никаких ошибок? Никаких скрытых способностей? Признаков сопротивления?» «Перепроверяли трижды, товарищ Начальник, — твёрдо ответил Алексей. — Это самые обычные... "букашки", как их называют в протоколах. Они не боги, не воины. Они просто...семья, которая оказалась не в том месте и не в то время». В кабинете повисла тягостная пауза. Косиан смотрел на экран, на счастливые, наивные лица. Он видел в них не цели, не объекты для зачистки, а жизни. Мать, отца, детей... Его крылья снова сжались, выдав его внутреннюю борьбу. Чувство глубочайшей жалости, острое и неуместное, накрыло его. Он был солдатом в этой войне против времени, но он не был монстром. «Протокол... — наконец проговорил он, и его голос звучал устало. — Протокол неумолим. Любая жизнь в стёртой ветке подлежит ликвидации. Даже...даже такая». Он с силой сжал ручку на столе, что его костяшки побелели. «Алексей. Скинь всё...все эти досье, все данные...мне на планшет. Всё, что у вас есть». «Есть, товарищ Начальник». Косиан взял свой персональный планшет. На него пришло уведомление о новых файлах. Он несколько секунд молча смотрел на иконки, словто взвешивая что-то на невидимых весах. Затем, с тяжелейшим, давящим грузом на душе, он открыл служебный мессенджер и выбрал контакт «Малецкий К., ОИР». Его пальцы замерли над клавиатурой. Он закрыл глаза на мгновение, снова увидев перед собой фото Карамельки. Потом набрал сообщение, каждое слово давалось ему с огромным усилием. «Кацпер. Приоритетное задание. Полный пакет данных по выжившей семейной ячейке в ветке 734-Дельта-омега направляю тебе. Цели: гражданские, включая несовершеннолетних. Зачистка санкционирована свыше. Протокол 7-Альфа. Косиан.» Он отправил его. И почти сразу же, словно сорвавшись, отправил второе, короткое сообщение, в котором сквозила вся его вымученная, беспомощная скорбь: «Прости...» --- Кацпер Малецкий сидел в вагоне-столовой, доедая последние крошки своего любимого блюда — запечённого картофеля с сыром и зеленью, который с утра приготовил Алан. Еда была простой, но сделанной с душой, и на секунду она отвлекала его от груза повседневных приказов. «Кацпер, приветик!» — раздался рядом бодрый голос. Малецкий поднял взгляд и увидел лысого, улыбчивого Сдерика, который уже мыл посуду за соседним столом. «Привет, Сдерик, — кивнул Малецкий, отодвигая тарелку. — Алан сегодня в ударе, картошка что надо». «Ага, учу парня, он схватывает быстро! — Сдерик вытер ладони о фартук. — Слушай, не хочешь подойти к нам на кухню? Там Лололошка и Олли торчат, скучают. Можно поболтать, развеяться». Малецкий вздохнул. Мысль о недолгом отдыхе после бумажной волокиты была заманчивой. «А что, давай. Только я не надолго, отчёты ещё ждут». «Да брось ты свои отчёты! Живым тоже надо быть!» — рассмеялся Сдерик, и они направились к служебной кухне. Зайдя внутрь, они застали душевную картину: Лололошка что-то увлечённо рассказывал, размахивая лапами, а Олли, ящер-учёный, слушал его, забавно наклонив голову набок. «Ну, и? И что же ты сделал?» — спрашивал Олли, его глаза-бусинки широко распахнуты от любопытства. «А я ему говорю: "Так, дружок, твой планшет сейчас полетит в серверную, если ты ещё раз назовёшь меня 'малышом'!" — с хохотом продолжал Лололошка. — А он такой бледный, планшет к груди прижимает: "Да я пошутил, Малецкий!"» «Здрасьте, комики, — ухмыльнулся Сдерик. — Гостя привёл». «Малецкий! Заходи!» — обрадовался Лололошка. «Привет, Кацпер, — кивнул Олли, слегка стесняясь. — Мы тут... Лололошка делится опытом общения с новобранцами». «Да уж, слышал, — Малецкий прислонился к столешнице. — Только вот мой метод — дать по шее — работает быстрее твоих шуток, Лололошка». «Зато мой — гуманнее! — парировал Лололошка. — Представляешь, он мне потом сам печенье принёс в знак примирения!» «Печенье? — фыркнул Сдерик. — А наш Кацпер, я уверен, в знак примирения заставил бы того бедолагу всё оружие в отделе перечистить!» «Эффективно и практично, — с напускной серьёзностью сказал Малецкий, но уголки его губ дёрнулись. — А печенье...печенье потом». Все дружно рассмеялись. На несколько минут кухня стала оазисом простого человеческого общения в этом безумном бюрократическом аду. Именно в этот момент на планшете Малецкого раздался резкий, служебный сигнал о получении сообщения с наивысшим приоритетом. Всё веселье мгновенно испарилось. Лицо Малецкого стало каменным. Он медленно поднял планшет и открыл сообщение. Сначала он просто читал про себя. Но с каждой строчкой его брови уползали всё выше на лоб, а лицо становилось всё бледнее. Он перечитал сообщение дважды, словто не веря своим глазам. «Кацпер? Что-то случилось?» — тревожно спросил Лололошка, видя его реакцию. Малецкий ничего не ответил. Он молча переслал сообщение на главный экран кухни. Текст и прикреплённые файлы появились перед всеми. «Кацпер. Приоритетное задание. Полный пакет данных по выжившей семейной ячейке в ветке 734-Дельта-омега направляю тебе. Цели: гражданские, включая несовершеннолетних. Зачистка санкционирована свыше. Протокол 7-Альфа. Косиан.» А ниже, отдельным сообщением, стояло одно-единственное слово: «Прости...» Затем пошли досье. Малецкий безжизненным голосом начал зачитывать вслух, тыча пальцем в экран. Малецкий: «Объект "Папа Котя"... Владелец кондитерского кафе. Любит печь торты. Угроза: нулевая». Пауза. Лололошка перестал улыбаться. «Объект "Мама Кисуля"... Дизайнер одежды. Шьёт платья. Угроза: нулевая». Олли беспокойно заёрзал. «Объект "Коржик"... Котёнок. Увлекается футболом и игрушками. Угроза... — его голос дрогнул, — ...отсутствует». Сдерик перестал улыбаться, его лицо стало мрачным. «И...объект "Карамелька". Котёнок. Любит наряды, бантики и...ходить на свидания». Малецкий опустил планшет и посмотрел на друзей. В его глазах было не просто недоумение — это была настоящая, глубокая внутренняя боль. «Вы понимаете? — его голос, обычно твёрдый и уверенный, теперь звучал сдавленно. — Мне...мне приказали ликвидировать...семью. Маму, папу и двух котят. Которые до этого пекли торты, шили платья и играли в футбол». Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Лололошка (первым нарушил молчание, с ужасом): «Это...это же просто дети! Они ни в чём не виноваты! Какой в этом смысл? Убивать монстров, которые сеют хаос — это одно! Но это...это просто семья!» Олли (пытаясь найти логику, но его голос выдавал смятение): «Протокол 7-Альфа...он подразумевает полную стерилизацию ветки от любой жизни после её стирания. Любой. Неважно, насколько...безобидной она кажется. С точки зрения Организации, они — аномалия, ошибка в стёртой реальности. Их существование может...нарушить хрупкий баланс». Малецкий (взрывается, стуча кулаком по столешнице): «Какой, к чёрту, баланс, Олли?! Какой баланс могут нарушить котята, которые плачут по ночам от страха в своём бункере?! Я...я готов был к чему угодно. К демонам, к вампирам, к извергам, пьющим кровь младенцев! Но не к этому! Эта ноша...почему она падает именно на меня?» Сдерик (глухо, глядя в пол): «Потому что ты лучший в Отделе Исполнения, Кацпер. Им нужен тот, кто выполнит приказ без лишних вопросов. Даже такой». Лололошка (встаёт, его глаза горят): «Но мы не можем этого допустить! Мы не машины для убийств! Должен быть другой way! Альтернатива! Может, мы можем их...я не знаю...изолировать? Спрятать?» Олли (качает головой): «Нереально, Лололошка. Отдел Учёта уже их идентифицировал. Они в досье. Любая попытка скрыть их будет расценена как измена. Нас самих ликвидируют». Тяжёлое молчание снова повисло в воздухе. Казалось, выхода нет. И тут Сдерик медленно поднял голову. В его глазах зажёгся огонёк. Сдерик: «А если...если не прятать?» Все посмотрели на него. Сдерик: «Что, если мы попробуем их...завербовать?» Идея повисла в воздухе, такая же невероятная, как и всё происходящее. Лололошка (с энтузиазмом): «Да! Вербовка! Мы можем их спасти! Мы приведём их сюда! Они будут в безопасности, и им не придётся умирать!» Малецкий (с сомнением): «Ты с ума сошёл, Сдерик? Вербовать целую семью? С котятaми? У нас тут не детский сад! Да и кто их будет вербовать? Они же нас первым делом побьют, едва мы появимся! Мы для них — монстры в белых костюмах, которые убили их мир!» Олли (подхватывает, но уже с научным интересом): «С точки зрения процедуры...вербовка гражданских из стёртых веток не запрещена прямым указом. Однако это требует...колоссального количества согласований. И самое главное — одобрения Совета Директоров. Шансы практически нулевые». Сдерик (настойчиво): «Но они есть! Пусть один из миллиона! Мы должны попробовать! Мы не можем просто так подписать им смертный приговор! Кацпер, подумай! Ты действительно хочешь быть тем, кто войдёт в их бункер и...» Он не договорил, но все поняли. Лололошка (подходит к Малецкому): «Кацпер, послушай. Я сам недавно прошёл через эту "отвязку". Я знаю, каково это — быть по ту сторону. Они там, в своём бункере, так же напуганы, как был я. Они не враги. Они — жертвы. Если есть хоть малейший шанс спасти их, мы должны его использовать. Даже если это против правил». Олли (вздыхает, смиряясь с безумием): «Я...я проголосую против. Это неразумно, опасно и почти наверняка закончится провалом. Но... — он смотрит на фотографию Карамельки, — ...но я понимаю вас. И если вы решитесь на это, я помогу, чем смогу. Может быть...может быть, мы сможем поговорить с Луизой. Она временно исполняет обязанности Гендиректора. Она...более гибкая, чем другие члены Совета». Малецкий смотрел то на одного, то на другого. Он видел надежду в глазах Лололошки, решимость в глазах Сдерика и вымученное согласие в глазах Олли. Он чувствовал тяжесть приказа на своих плечах и леденящий душу ужас от того, что ему предстоит сделать. «Давайте...давайте проголосуем, — тихо сказал он. — Кто за то, чтобы попытаться их завербовать, а не ликвидировать?» Лололошка (твёрдо): «Я!» Сдерик (уверенно): «Я, конечно!» Олли помедлил, глядя на данные. Олли: «С точки зрения логики и выживания...я против. Но...с точки зрения...совести. Я...я тоже за». Все взгляды устремились на Малецкого. Он был последним. Тот, кому предстояло выполнить приказ. Тот, на ком лежала вся ответственность. Лололошка (умоляюще): «Кацпер, пожалуйста. Мы не можем без тебя. Только ты можешь официально инициировать запрос на вербовку вместо зачистки». Сдерик (сурово): «Решай, командир. Будешь ли ты тем, кто спас семью, или тем, кто её расстреляет? Выбор за тобой. Мы с тобой, что бы ты ни выбрал». Малецкий закрыл глаза. Перед ним всплыли образы: улыбающийся Папа Котя с тортом, смеющаяся Карамелька в новом платье, озорной Коржик с мячом...и затем — холодный экран планшета с приказом. Он снова посмотрел на друзей. На их лицах была не просто поддержка — там была вера. Вера в то, что он сделает правильный выбор. Он глубоко вздохнул и открыл глаза. Его взгляд снова стал твёрдым, но теперь в нём была не слепая исполнительность, а решимость. «Ладно... — выдохнул он. — Чёрт с вами, с ума сойти. Я...я за. Попробуем их завербовать». Облегчённый вздох пронесся по кухне. Лололошка не сдержался и хлопнул Малецкого по плечу. «Но! — Малецкий поднял палец. — Всё по уму. Олли, готовь все теоретические выкладки, почему это может быть выгодно Организации. Лололошка, ты будешь нашим "психологом", готовься к контакту. Сдерик... — он посмотрел на повара, — ...приготовь что-нибудь вкусное. Если мы будем идти на контакт, лучше делать это с миром в одной лапе и пирогом — в другой». Он взял планшет и начал набирать ответ Косиану, его пальцы теперь двигались быстро и уверенно. «Косиан. Задание принял к исполнению. Вношу альтернативное предложение: вербовка выжившей семейной ячейки. Инициирую запрос на согласование. Малецкий.» Он отправил сообщение. Игра началась. Теперь всё зависело от того, удастся ли им переубедить холодную машину Организации. --- Тем временем в украшенном кухонном модуле царила атмосфера, совершенно противоположная той, что была в кабинете Косиана. Нудик, воодушевлённый признанием Карамельки, продолжал рассказывать, его голос был тихим и тёплым. «...И представляешь, — говорил он, глядя на огоньки светлячков, — я всегда мечтал не просто о доме. А о большом-пребольшом замке. Не таком мрачном, как в сказках про драконов, а светлом, с высокими башнями, откуда видно всё королевство». Карамелька, подперев лапкой голову, слушала его, заворожённая. Её глаза сияли. «Замок? Правда?» «Ага, — Нудик улыбнулся, глядя на неё. — И в самом красивом его зале, под огромной хрустальной люстрой, всегда играла бы музыка. И там, в самом центре, в самом красивом платье, как настоящее сокровище, танцевала бы ты. Моя принцесса». «Я бы...я бы очень хотела надеть такое платье, — прошептала Карамелька, и её щёки залились румянцем. — И станцевать с тобой...один единственный танец...который длился бы целую вечность». «Мы бы танцевали, пока музыканты не устали, — продолжил он, его голос стал ещё нежнее. — А потом вышли бы в сад, полный самых невероятных цветов, которые пахли бы так же сладко, как твои духи. И мы бы смотрели на звёзды, и никуда не торопились. Ведь у нас была бы целая вечность». Он замолчал, давая ей представить эту картину. В её глазах отражались огоньки и эта прекрасная, недостижимая мечта. В этом мёртвом, стальном бункере их разговор создавал свой, хрупкий и прекрасный мир. «Нудик... — её голос был полон искреннего чувства. — Это самая красивая сказка, которую я когда-либо слышала. Даже...даже если это навсегда останется сказкой... Спасибо тебе. За то, что подарил её мне здесь и сейчас». Она смотрела на него, и её счастье было таким ярким, таким всепоглощающим, что оно на мгновение затмило весь ужас, весь страх и горе. Она вдруг соскочила со стула, подошла к нему и, не говоря ни слова, обняла его. Затем, поднявшись на цыпочки, она нежно, почти несмело, поцеловала его в губы. Это был короткий, робкий, но бесконечно искренний поцелуй, в который она вложила всю свою благодарность, всю свою надежду и всю свою зарождающуюся любовь. «Чтобы ты знал...это не просто сказка для меня», — прошептала она, отдаляясь и смущённо опуская глаза. Нудик был ошеломлён. Он не мог вымолвить ни слова, просто смотрел на неё, и его сердце готово было выпрыгнуть из груди. В этот миг не существовало ни конца света, ни Тадмавриэля, ни бункера. Существовали только они двое. --- В это же самое мгновение Кацпер Малецкий, оставив друзей на кухне, телепортировался в вагон Отдела Учёта. Стерильный воздух и гул серверов резко контрастировали с тёплой атмосферой, которую он только что покинул. Он твёрдыми шагами подошёл к знакомой двери и постучал. «Войдите», — снова раздался голос Косиана. Малецкий вошёл и, не тратя времени на формальности, сразу подошёл к столу. «Косиан. Я получил твой ответ. И я пришёл обсудить моё встречное предложение. О вербовке». Косиан отложил планшет. Его крылья за спиной нервно дёрнулись. На его лице читалась усталость и внутренняя борьба. «Кацпер... Твоё предложение я видел. Оно...смелое. И почти наверняка самоубийственное». «Я понимаю риски, — твёрдо сказал Малецкий. — Но я также понимаю, что ликвидация этой цели... — он с трудом подбирал слова, — ...не имеет никакой тактической или стратегической ценности. Это бессмысленное уничтожение». «Протокол не обязан иметь смысл в человеческом понимании, Кацпер, — горько заметил Косиан. — Он просто есть. Любая жизнь в стёртой ветке — угроза стабильности. Вот и вся аксиома, на которой строится наша работа». «Но мы же не роботы! — Малецкий упёрся ладонями в стол. — Мы можем оценить контекст! Смотри. — Он активировал свой планшет и вывел на экран Косиана краткое досье. — "Папа Котя". Кондитер. У него есть навыки организации и, возможно, управления ресурсами. "Мама Кисуля". Дизайнер. В её лице мы можем получить специалиста по эргономике и психологии пространства. Это же ценные кадры, а не мусор!» Косиан скептически покачал головой. «Кацпер, мы — военная и исследовательская организация, а не благотворительный фонд и не центр занятости. У нас нет отделов по выпечке кексов и пошиву занавесок». «А как же моральный дух? — не сдавался Малецкий. — Ты сам сказал: "Прости". Ты испытываешь жалость. А представь, что почувствуют рядовые сотрудники, узнав, что мы расстреливаем котят? Как это отразится на их психике? На их лояльности? Организация выживает не только на страхе, но и на вере в её высшие цели. А какая высшая цель в убийстве детей?» Он сделал паузу, давая словам проникнуть вглубь. Косиан отвернулся, его крылья сжались. «Вербовка... — медленно проговорил Косиан, словто пробуя это слово на вкус. — Это беспрецедентно. Для целой семьи. С детьми. Тебе понадобится не просто разрешение. Тебе понадобится чудо. И одобрение Совета Директоров. Ты готов пойти против всего устава? Ради...ради семьи мультяшных котов?» «Я готов пойти против всего, что заставит меня совершить акт бессмысленной жестокости, — твёрдо ответил Малецкий. — Я солдат, Косиан, не палач. Дай мне шанс попробовать. Оформим это как "экспериментальную вербовку с целью изучения адаптации гражданских лиц из уникальных веток". Олли уже готовит теоретическую базу». Косиан долго смотрел в окно, за которым простиралось белое ничто. Он видел в нём отражение собственного смятения. «Ладно...— он тяжело вздохнул, и казалось, с этим вздохом из него ушла часть тяжести. — Ладно, Кацпер. Я...я не стану тебе мешать. Я официально отклоню твой запрос на зачистку по процессуальным основаниям...и передам твоё "альтернативное предложение" вместе с материалами Олли... Луизе. Дальше всё зависит от неё. Но помни... — он посмотрел на Малецкого, и в его глазах была тревога, — ...если Совет откажет, приказ на ликвидацию будет передан тебе снова. И на этот раз его уже нельзя будет оспорить. Ты это понимаешь?» Малецкий кивнул. Его лицо было серьёзным. «Понимаю. Это риск. Но я готов его принять. Спасибо, Косиан». «Не благодари, — Косиан снова повернулся к монитору. — Я просто отодвигаю неизбежное. Теперь иди. И...удачи. Она тебе понадобится». Малецкий развернулся и вышел. Дверь закрылась, оставив Косиана наедине с его мыслями и тяжким грузом решения, которое он только что принял. Битва за спасение семьи трёх котов только начиналась, и её первое сражение, против бюрократической машины Синклита, было ещё не проиграно.

Конец 10 части