Точка невозврата

Документ С-734-Дельта-омега/А Классификация: «Феникс» (Для просмотра членами Совета Директоров) От: Начальник Отдела Учёта, Косиан. Кому: Совету Директоров Синклита, ВРИО Гендиректора Луизе де Сталь. Тема: Альтернативное предложение по объектам выживания в ветке 734-Дельта-омега. 1. Преамбула: На основании приказа № 7-Альфа о полной стерилизации ветки 734-Дельта-омега, Отделом Учёта была идентифицирована группа выживших, представляющая собой устойчивую семейную ячейку. Стандартным протоколом является незамедлительная ликвидация. 2. Альтернативное предложение (инициатива начальника ОИР Кацпера Малецкого): Вместо ликвидации предложено провести операцию по вербовке указанной семейной ячейки с последующей интеграцией в структуру Синклита. 3. Обоснование: [Данные удалены] 3.1. Тактическое: · Объекты демонстрируют высокую сплочённость и волю к выживанию в экстремальных условиях, что представляет интерес для изучения. · [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] объекта «Папа Котя» могут быть применены в отделах логистики и управления ресурсами. · [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] объекта «Мама Кисуля» потенциально применимы в проектировании эргономики жилых и рабочих модулей. ***Ветка 734-Дельта-омега обладает уникальными [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ], и живые носители могут предоставить неограниченный доступ к их изучению. 3.2. Стратегическое/Этическое: · Ликвидация гражданских объектов, особенно несовершеннолетних, может негативно повлиять на моральный дух персонала, занятого в «стертых» секторах. · Успешная интеграция подобной группы может стать прецедентом для расширения путей пополнения кадрового состава. 4. План операции (кодовое название: «Утешение»): · Фаза 1: Установление контакта. Цель — нейтрализовать враждебность и демонстрировать мирные намерения. · Фаза 2: Объяснение. Дозированное информирование о природе Катастрофы и структуре Синклита. · Фаза 3: Транспортировка и процедура «отвязки». · Фаза 4: Адаптация и первоначальное распределение. 5. Риски: · Высокий риск отказа объектов от сотрудничества. · Непредсказуемая реакция на процедуру «отвязки» для особей преклонного возраста и младшего возраста. · Потенциальный саботаж со стороны объектов. 6. Заключение: Предлагается рассмотреть данное предложение в качестве экспериментального прецедента.В случае успеха Синклит получит уникальные кадры и исследовательские данные. В случае провала — стандартный протокол 7-Альфа может быть приведён в исполнение без потери операционного времени. Приложение: Полные досье объектов. --- В это время Луиза де Сталь, восседая в своём аскетичном кабинете, просматривала отчёты о расходе энергии. Внезапно на её личный, шифрованный планшет пришло уведомление из Отдела Учёта. Она открыла его, и её изысканная бровь поползла вверх по мере чтения. «Альтернативное предложение... Вербовка... «Утешение»... — она пробежала глазами по тексту, останавливаясь на зачёркнутых строках. Внезапно её губы тронула лёгкая, почти беззвучная улыбка, перешедшая в короткий, циничный смешок. — Ох уж этот Малецкий... Сентиментальный болван. Нашёл себе новых друзей». Она откинулась на спинку кресла, её демоническая сущность будто бы потешалась над ситуацией. «Ну что ж... Почему бы и нет? Они сами согласятся. Отчаяние — лучший мотиватор. И... — её глаза сверкнули холодным любопытством, — ...заодно и проверим, смогут ли их милые бабушка с дедушкой, и этот... Бублик, перенести «отвязку». Интересный эксперимент». Она хихикнула, представив себе эту картину, и быстрым движением пальца набрала ответ. --- Малецкий, тем временем, сидел в своей комнате, похожей на каюту с гоночной кроватью-машинкой. Рядом на табуретах сидели Олли и Лололошка. Атмосфера была напряжённой. «Шансы ничтожны, — говорил Олли, нервно поправляя очки. — Совет никогда не одобрит. Слишком много переменных. Слишком большой риск. Логика против». «Но есть же шанс!— не сдавался Лололошка, его человеческое лицо выражало надежду. — Они должны увидеть, что это правильный поступок!» «В Синклите правильным поступком считается тот,что ведёт к «Идеальной Ветке», — мрачно парировал Малецкий, смотря в пол. — А не тот, что спасает жизнь паре котят». «Может, Луиза...она же временно у власти...она не такая, как другие?» — предположил Лололошка. «Она— демон в буквальном смысле, — покачал головой Олли. — Её мотивы нам не понять. Она может увидеть в этом тактическую выгоду, а может...просто захочет посмотреть, как мы будем проваливаться». Внезапно планшет Малецкого издал особый, приоритетный сигнал. Сердце у него ушло в пятки. Он медленно, будто боясь обжечься, поднял устройство. Олли и Лололошка замерли, наблюдая за ним. Малецкий открыл сообщение. Его глаза пробежали по тексту. Сначала его лицо ничего не выражало. Потом глаза расширились до предела. Челюсть отвисла. Он перечитал сообщение ещё раз, тыкая пальцем в экран. Олли и Лололошка переглянулись. Лицо Лололошки исказилось от страха. «Всё...отказала, да? — тихо прошептал он. — Сейчас он взорвётся...» И Малецкий взорвался. Но не яростью, а оглушительным, диким рёвом невероятного, неподдельного облегчения и радости. «ДАААААА!АААААА! ДА ВЫ ПОНЯТЬ НЕ МОЖЕТЕ!» Олли вздрогнул и чуть не упал с табурета, схватившись за сердце. Лололошка вскрикнул и отпрянул к стене, решив, что начальник сошёл с ума от горя. «Кацпер! Ты в порядке?! Что случилось?!» — закричал Лололошка, когда рёв стих. Малецкий, тяжело дыша, с сияющими глазами, тыкал пальцем в планшет. «Одобрила! Луиза! Одобрила операцию «Утешение»! В качестве экспериментального прецедента! Вы слышите?! МЫ СПАСАЕМ ИХ!» Олли, всё ещё бледный, с опаской приблизился. «Подожди...Одобрила? Без всяких условий?» «Да нет же, с условиями! — Малецкий зачитал с экрана. — «...эксперимент включает ВСЕХ членов семейной ячейки. Отчёт о результатах вербовки, включая этап «пространственно-временной деморализации» для объектов преклонного и младшего возраста, жду через 6 километров». Воцарилась короткая пауза. Радость немного поутихла, сменившись тревожной осмысленностью. «Всех... — прошептал Лололошка. — Бабушка, дедушка...и малыш Бублик...» «Это...огромный риск, — сказал Олли, и в его голосе уже не было отрицания, а лишь профессиональная озабоченность. — Процедура «отвязки» для них может быть фатальна. Луиза это знает. Она действительно рассматривает это как чистый эксперимент». «Но это ШАНС!— воскликнул Малецкий, вскакивая. — Это лучше, чем гарантированная смерть! Мы должны сделать всё, чтобы они выжили! Всё! Вы понимаете? У нас есть официальное разрешение!» Он посмотрел на друзей, и в его взгляде горела решимость, которой они не видели у него очень давно. Теперь у них была не просто авантюрная идея. У них была санкционированная миссия. И от её исхода зависели жизни целой семьи. --- Нудик и Карамелька ещё несколько минут просидели в тишине, просто держась за лапки, пока огоньки светлячков не начали потихоньку меркнуть. Наконец, Карамелька с нежностью посмотрела на него. «Спасибо, Нудик... — прошептала она. — За всё. За этот вечер, за слова...за то, что ты есть. Я...я сейчас самая счастливая кошечка на свете, даже здесь». «Я всегда буду рядом», — ответил он, сжимая её лапку. Они нехотя попрощались, и Карамелька, словно на крыльях, поплыла в свой жилой модуль. В душе у неё пело, а щёки горели от счастья. Она присела за стол, зажгла настольную лампу и торопливо открыла свой дневник, сгорая от желания запечатлеть каждую секунду этого прекрасного вечера. --- ДНЕВНИК КАРАМЕЛЬКИ. Он такой замечательный! Я не могу поверить, что всё это было на самом деле. Он говорил о замке, о танце...обо мне, как о принцессе. А потом...потом я его поцеловала. У меня до сих пор дрожат лапки и гремят в ушах. Это было так здорово, так страшно и так правильно. В такие минуты кажется, что всё плохое — это просто дурной сон. Что бункера нет, что катастрофы не было... Но по мере того, как её лапка выводила эти светлые слова, в памяти сами собой всплывали другие, леденящие душу образы. Её улыбка постепенно таяла, а перо начало дрожать. Она отложила ручку и закрыла глаза, но это только сделало видение ярче. --- ...Но это не сон. И этот счастливый вечер — лишь короткая передышка. Пока я сидела здесь и писала о Нудике, я снова вспомнила ТОГО. Того, с ледяными глазами. Он стоял в темноте и смотрел на нас с Коржиком. Он ничего не делал, просто смотрел. А в голове у меня звучал его голос. Он был тихим, но таким чётким, словто кто-то вбивал эти слова гвоздями прямо в моё сознание. «Часы...тикают...для вас...громче, чем для других.» Что это значит? Какие часы? Что отсчитывают? Наше время? Время до того, как эти люди в белом найдут нас? И потом... «Они...видят вас теперь...в своих отчётах...» Они. Кто они? Те, кто управляет дронами? Те, кто стёр наш мир? Они теперь знают о нас? Следят за нами? Записывают нас в какие-то списки? Мне так страшно. Я чувствую себя букашкой, на которую направили увеличительное стекло. Солнышко светит, а тебе уже горит спинка. Мы все здесь сидим, пытаемся жить, а нас уже внесли в какой-то страшный отчёт, как цифры. Мы просто цифры для кого-то. И эти часы тикают. Громко. Я их почти слышу. Тик-так. Тик-так. За каждым тиканьем кроется что-то ужасное. Я не знаю, что делать. Я беспомощна. Мы все тут беспомощны. --- Она сидела, сгорбившись над страницей, и тихо плакала, её слёзы падали на бумагу, размывая только что написанные слова о любви и надежде. Вдруг дверь скрипнула. Карамелька резко подняла голову, испуганно вытирая лицо. В дверях стоял Компот. Он был бледен и немного шатался, но он стоял на своих ногах, опираясь на косяк. «Карамелька? Ты как?» — его голос был ещё слабым, но полным заботы. Увидев его, Карамелька издала короткий, счастливый вздох. Все её мрачные мысли мгновенно отступили. Она вскочила, подбежала к брату и крепко-крепко обняла его, чуть не сбив с ног. «Компот! Ты встал! Ты ходишь!» — она засыпала его лицо быстрыми, лёгкими поцелуями, целуя его лоб, щёки, уши. — «Мой хороший, мой храбрый братик! Я так за тебя боялась!» Компот, сначала ошарашенный такой бурной реакцией, медленно обнял её в ответ и слабо улыбнулся. «Всё хорошо, Карамелька... Всё хорошо... Я же обещал», — прошептал он, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает в его объятиях. В этот момент он был для неё не просто братом — он был живым доказательством того, что даже после самого ужасного можно встать на ноги. И в этом была новая, хрупкая надежда. --- Карманное измерение Лололошки, стилизованное под уютный бункер с игровой приставкой и постером с гоночной машиной, стало штабом операции «Утешение». Малецкий, сидя на ящике с патронами, вёл жёсткий и деловой разговор. Малецкий: «Итак, стандартный протокол вербовки: проникновение, демонстрация превосходства, ультиматум. Но тут он не сработает. Они уже напуганы, у них есть оружие? Нет. Но у них есть...дети. Это усложняет всё». Лололошка (развалившись на кресле-мешке): «Ну, чувак, я бы начал с чего-то мягкого. Типа "Эй, ребята, мы тут с миром! Хотите вкусненького?" У меня с собой как раз парочка энергетических батончиков». Малецкий (смотрит на него как на идиота): «Лололошка, они не бездомные котята, которых можно приманить сосиской. Их мир уничтожен. Они в ужасе. Им нужны...гарантии. Чёткий план». Лололошка: «Ага, а ещё им нужен психолог. Вот я и есть психолог! Могу рассказать анекдот про того, как я в первый раз на "отвязку" шёл...» В этот момент пространство комнаты завибрировало, и внутрь просочились Пинки, Олли и Джованни. Пинки (радостно): «Приветики! Мы слышали, тут планируется нечто эпичное!» Олли (стеснительно поправляя очки): «Добрый день. Мы...завершили свои задачи досрочно». Джованни (с широкой ухмылкой): «Чувак, Лололошка! Малецкий! Какие люди в карманном измерении!» Лололошка: «О, ребята! Привет! А вы зачем?» Джованни: «Да так, обед на двадцать метров выдался, решили к вам заскочить. А тут Олли бубнит что-то про вербовку мультяшек... Чувак, это правда? Луиза согласилась? У неё что, демонский грипп? Крылья отваливаются?» Пинки (восторженно): «Это же так интересно с научной точки зрения! Целая семья антропоморфных котообразных! Их адаптационные способности...» Олли (перебивая): «Я просто констатировал факт. И до сих пор не понимаю, как её убедили. Это противоречит 37-му параграфу устава о вербовке неразумной фауны...» Джованни (хохочет): «Фауны! Слышал, Лололошка? Ты теперь вербуешь фауну! Чувак, может, им отвести вагон-заповедник устроить?» Малецкий (вставая, перебивая поток шуток): «Так, гении, раз уж вы тут, давайте ваши "гениальные" планы. У нас есть одна попытка, чтобы не напугать их до усрачки». Начался мозговой штурм. Джованни (первым, размахивая руками): «Всё просто, чувак! Заходим с подарками! Я — с игровой консолью, Лололошка — с банкой варенья! Пока они в шоке, быстренько объясняем, что тут весело и сытно. Работает безотказно!» Пинки (подпрыгивая от возбуждения): «А давайте устроим презентацию! С голограммами и графиками! Я подготовлю слайд-шоу о преимуществах жизни в Синклите! Можно даже анимированное! С уточками!» Олли (скептически): «Ваш план, Джованни, основан на непроверенных данных об их любви к варенью. А твой, Пинки, может вызвать когнитивный диссонанс и отторжение. Я предлагаю чёткий, логичный алгоритм: фаза 1 — демонстрация безопасности, фаза 2 — демонстрация преимуществ, фаза 3...» Лололошка (перебивая): «Чуваки, вы всё усложняете! Нужен человеческий подход! Я зайду первый. Один. Без оружия. Скажу: "Ребят, вам не выжить тут одни. Мы можем помочь. Мы такие же, как вы, только...с планшетами". И всё!» Малецкий (скрестив руки): «Твой "человеческий подход", Лололошка, закончится тем, что тебя примут за галлюцинацию и будут лечить подушками. А ваш "праздник с уточками", — он посмотрел на Пинки и Джованни, — вызовет панику. Нужен баланс. Сила, но не агрессия. Предложение, но не жалость». Спор был в самом разгаре, когда на планшете Малецкого прозвучал особый сигнал. Все замолчали. Малецкий посмотрел на сообщение, и его лицо вытянулось. «Ну что, гении... — он с горькой иронией посмотрел на собравшихся. — Можете сворачивать свои цирки. Луиза только что назначила состав группы». Он зачитал вслух: «Малецкий, операция "Утешение" получает высший приоритет. Я буду участвовать лично. В группе только вы, я и Лололошка. Остальные — не кашляют. Забудьте стандартный протокол. Ваша задача — быть "мягкими и пушистыми". Расскажите им об угрозе концентрированного времени. Ни слова о Синклите, его целях и внутренней кухне. Это сделаю я. Не напугайте особей. Луиза.» Воцарилось гробовое молчание. Джованни свистнул. Пинки поник. Олли вздохнул. Олли: «Всё ясно. Она хочет сама представить Синклит как "райский поезд". Скрыть истинные цели. Не показывать...наш внутренний порядок. Логично. Неэтично, но логично». Джованни (разочарованно): «Эх, чувак... А я уж думал, с котиками поиграю...» Малецкий (неожиданно ухмыльнулся): «А знаете... А мне этот план даже нравится. Пусть она сама ведёт эту дурацкую агитацию. А мы...мы будем просто милыми ребятами, которые пришли спасти котят. Без криков, без оскорблений в наш адрес. Идеально». Лололошка (с энтузиазмом): «Я за! Чувак, мы сможем! Я буду олицетворением добра и понимания! А Кацпер...ну, он будет стараться не хмуриться слишком сильно». Малецкий бросил в него пустой пачкой от рациона, но было ясно — решение принято. Теперь всё зависело от того, сможет ли эта странная троица — хмурый солдат, наивный человек и демоническая директор — убедить семью трёх котов сделать самый страшный выбор в их жизни. --- Вагон-телепорт. Малецкий и Лололошка стояли перед своими креслами, погружённые в тягостное молчание. Гул оборудования казался неестественно громким. Лололошка (нервно переминаясь с ноги на ногу): «Чувак, а ты уверен, что мы всё правильно делаем? Может, начать с чего-то менее...внезапного?» Малецкий (не отрывая взгляда от консоли): «Протокол есть протокол. "Мягкое и пушистое" внедрение. Ты же сам хотел быть психологом. Вот и блеснёшь талантом». Лололошка: «Да я-то блесну! А вот как они прореагируют? Мало ли что...» Его слова прервал леденящий душу, сладковато-мелодичный голос, прозвучавший прямо за их спинами. Луиза: «О-о-о-о-о-о-о-о-о... Здравствуйте, агент Лололошка. Здравствуйте, Кацпер Малецкий». Они резко обернулись. Луиза де Сталь стояла, скрестив руки, её взгляд был холодным и оценивающим. Луиза: «Напоминаю особые условия. Вы — миротворцы. Десять метров. Ни слова о Синклите, его целях или внутренней структуре. Ваша задача — объяснить угрозу концентрированного времени и вызвать у них...желание последовать за вами. Всё остальное — моя прерогатива. Время пошло». Не дав им возможности ответить, она сделала небрежный жест рукой, и её фигура растворилась в воздухе. Малецкий и Лололошка переглянулись. Всё было серьёзно. Молча они сели в свои кресла. Малецкий с твёрдым, почти злым лицом вбил координаты. Лололошка, глубоко вздохнув, нажал кнопку подтверждения. Мир поплыл перед глазами, и их телепортировало. --- Кухонный модуль. Карамелька и Нудик сидели за столом, украшенным светлячками. Нудик, смущаясь, рассказывал очередную романтическую историю. Нудик: «...И тогда я подумал, что даже если бы весь мир состоял из варенья, самое сладкое в нём — это твоя улыбка». Карамелька (заливаясь счастливым смехом): «Нудик! Это так мило и так глупо одновременно!» Нудик (ещё больше краснея): «Зато правда! Я бы променял все банки с вареньем в этом бункере на один твой смех». Они смотрели друг на друга, и в воздухе витало что-то тёплое и беззащитное. В эту самую секунду пространство в центре кухни исказилось, и с лёгким хлопком появились двое — невысокий, но собранный мужчина с серьёзным лицом и улыбающийся парень в простой одежде. Карамелька и Нудик остолбенели. Их романтический вечер был грубо прерван. Сначала они просто смотрели, не в силах пошевелиться, их мозг отказывался обрабатывать реальность происходящего. А потом Лололошка, оглядев украшенный светлячками стол и двух ошалевших котят, не сдержался и фыркнул, а затем громко расхохотался. Лололошка: «Чуваааак! Малецкий, смотри! Мы им романтику сломали! Простите, ребята, не хотели срывать свидание!» Малецкий, к удивлению, тоже усмехнулся, но его улыбка была жёсткой. Малецкий: «Расслабьтесь, "Ромео и Джульетта бункера". Убивать вас мы не собираемся. Хотя видок, конечно, у вас потрясный и угарный». Карамелька и Нудик, наконец, пришли в себя. Они инстинктивно прижались друг к другу, дрожа от страха. Карамелька (шёпотом, полным ужаса): «Кто вы?.. Что вам нужно?..» Лололошка (перестав смеяться, стал серьёзным): «Эй, эй, спокойно. Мы пришли помочь. Правда». Нудик (голос дрожал): «О чём вы? Какая помощь?» Карамелька (вспомнив людей в парке, её охватила паника):«Пожалуйста...не убивайте нас... Мы ничего плохого не сделали...» Малецкий (фыркнул): «Да не парься, мы тут не собираемся вас грохать. Убивать незачем. Но опасность есть. Серьёзная». Карамелька запаниковала ещё сильнее. Карамелька: «Какая опасность? Что вы имеете в виду?» Лололошка (мягко): «Нам нужно собрать всех. В главный зал. Это очень важно. Объясним всё». С огромным недоверием,но чуть успокоившись, Карамелька и Нудик последовали за ними. Карамелька не могла удержаться. Карамелька: «Что за опасность? Скажите!» Малецкий (бросил через плечо):«Связана с вашим бункером. И со временем». Оба котёнка остолбенели, не понимая этих слов. --- Главный зал. Карамелька (громко, пронзительно): «ВСЕХ СРОЧНО В ГЛАВНЫЙ ЗАЛ!» Через десять секунд в зал ворвались ошарашенные родители, братья и родственники. Увидев незнакомцев, Папа Котя, Дядя Кекс и Дедушка инстинктивно встали в защитную позу, заслонив собой детей и женщин. Папа Котя (грозно): «Кто вы такие?! Что вы тут делаете?!» Лололошка (поднял руки, показывая, что он безоружен): «Эй, друзья, спокойно! Мы пришли с миром! Мы здесь, чтобы помочь!» Карамелька (торопливо):«Папа, мама, они...они появились прямо на кухне... Они не агрессивные!» Нудик (поддержал её): «Они говорят, что хотят помочь!» Родители, нехотя, опустили лапы, но их лица выражали крайнюю степень недоверия. Малецкий (без предисловий): «Ваш бункер не вечен. Анти-временные фильтры, что вас защищают, скоро выйдут из строя. И когда это случится, концентрированное время убьёт вас за миллисекунды. Превратит в пыль. Как оно сделало с остальными снаружи». В зале повисла гробовая тишина, а затем взорвалась хаосом вопросов и возгласов ужаса. Мама (в ужасе): «Что?.. Что такое "концентрированное время"? Это ведь не просто катастрофа?» Компот (пытаясь быть логичным): «Объясните! Как время может убить? Это же абсурд!» Лололошка (взяв слово, стал объяснять терпеливо):«Представьте, что время — это океан. Обычно оно течёт плавно. Но сейчас в вашем мире оно "сконцентрировалось", стало плотным и агрессивным, как кислота. Оно разъедает реальность. Обычные существа, вроде вас, просто стираются в пыль. А те, кто сильнее...боги, эльфы, демоны...для них это хуже. Их сознание не умирает сразу. Их разум перегружается тысячами чужих воспоминаний, которые несёт в себе это время. Они ощущают всю боль, весь ужас каждого, кто исчез. Они сходят с ума, но не могут умереть. Они остаются в вечной агонии, запертые в своих телах, не способные пошевелиться, пока их не разорвёт на атомы. Это ад, который длится вечность». Его слова повисли в воздухе, наполненным леденящим душу ужасом. Все слушали, не в силах вымолвить слово, их лица были искажены колоссальным потрясением и безысходностью. Компот (собрав волю в кулак): «Но...но анти-временные фильтры! Они же нас защищают! Мы можем их починить, заменить!» Коржик (поддержал брата): «Да! Мы же слышали, система говорила, что они на 90%!» Малецкий (снова фыркнул, раздражённо): «В ваших условиях поменять их НЕВОЗМОЖНО». Новая волна шока и ужаса прокатилась по залу. Папа Котя (почти умоляюще): «Но почему? Мы найдём материалы! Мы что-нибудь придумаем!» Дедушка: «Это же просто технология! Её можно воспроизвести!» Малецкий (ударил себя ладонью по лбу, словно имея дело с несмышлёными детьми): «Так, слушайте все, и вникайте! Ваши "анти-временные фильтры" работают не на электричестве и не на паре! В их основе — анти-скинт! Магический кристалл, который может нейтрализовать концентрированное время — первоисточник этой временной аномалии! В вашей ветке, в вашей реальности, МАГИИ НЕТ! Вы — технологическая, "мультяшная" цивилизация! У вас нет доступа к таким ресурсам! Вы не можете его создать, синтезировать или найти! Ваши фильтры — это готовые модули, установленные создателем этого бункера. И они не вечны. Они расходуют анти-скинт, и когда он закончится — КОНЕЦ. ВСЕМ. Вы ничего не сможете починить. Вы просто сгниёте здесь в ожидании, когда щит рухнет». Он закончил. В зале воцарилась абсолютная, оглушительная тишина. Безысходность, которую он обрисовал, была настолько всеобъемлющей, тактильной и неизбежной, что даже дышать стало трудно. Они не просто боялись. Они ПОНЯЛИ. Поняли, что заперты в стальной ловушке, у которой есть тикающие часы. И перезавести эти часы они не в силах. Их мирок, их последнее убежище, оказалось мыльным пузырём, обречённым лопнуть. И спасти их было некому. Кроме этих двоих странных незнакомцев.

Конец 11 части