Точка невозврата

Воздух в карманном измерении, точной копии уютного бункера Лололошки, был наполнен запахом свежесваренного кофе от Сдерика и легким озоном от только что завершившейся телепортации. Лололошка материализовался в центре комнаты, его плечи были ссутулены, а на лице — смесь смущения и глубокой озабоченности. Его уже ждали. За импровизированным столом, собранным из ящиков, сидел Малецкий, его детское лицо было серьезным. Рядом, прислонившись к стеллажу с припасами, стояла Лайя — высокая, статная женщина с острым взглядом, агент, чье недовольство Синклитом давно переросло в тихое сопротивление. Сдерик расставлял кружки с дымящимся напитком. «Ну, вот и наш герой вернулся, — пробасил Сдерик, первым прервав молчание. — И что это за физиономия? Дневник-то ты ей отдал?» Лололошка кивнул, машинально принимая кружку. «Отдал...Она...она была так счастлива...» — он замолчал, глядя в пар, поднимающийся от кофе. «Но? — мягко подтолкнул Малецкий. — Что-то случилось.» «После этого...она меня поцеловала. В щеку, — Лололошка выдохнул, и его уши покраснели. — А потом спросила, понравилось ли мне это. Я...я сбежал. Как последний трус.» Лайя фыркнула, но в ее глазах мелькнула понимающая улыбка. «Мило. Девочка привязалась. В этом аду любая искренность — как глоток свежего воздуха. Но я сомневаюсь, что ты так потрясен лишь из-за поцелуя пушистой кошечки.» «Нет, — Лололошка поднял на них взгляд, и теперь в его глазах был чистый страх. — Я подслушал Скримера. В игровом вагоне. Он...он называет их «бракованным материалом». Говорит, что на них тратят слишком много ресурсов. Что Луиза зря время теряет, и что их надо было «списать» сразу после ПВД.» Комната замерла. Сдерик перестал наливать кофе. Малецкий медленно поставил свою кружку на стол, его пальцы сжались в белые от напряжения кулачки. «Скример... — произнес Малецкий своим низким, опасным голосом. — Его ворчание обычно безобидно. Но когда он начинает говорить о «списании»...это не просто слова. Он способен на пакости. Особенно если почует слабину, у него не мало дружков в его кругу, он явно что-то замышляет.» «Он уже пакостил мне, — напомнил Лололошка. — Фейковые видео. Но теперь его мишенью стала вся их семья. Он видит в них угрозу стабильности...или просто раздражитель.» Лайя резко выпрямилась, ее лицо исказилось от гнева. «Да как они смеют?! Эти...эти конторские крысы! Эти коты прошли через ад! Они потеряли свой мир, своих родных! Они дети, черт возьми! А этот...этот моллюск в форме рыбы считает их «браком»?» — ее голос дрожал от ярости. «Меня тошнит от этой системы! От этих протоколов, которые важнее жизней! Администрация смотрит на них как на экспериментальных кроликов, а не на людей!» «Они не люди, они коты, — педантично поправил Малецкий, но тут же смягчился. — Но это не имеет значения. Они — существа, нуждающиеся в защите. И Скример представляет для них реальную угрозу. Он может подстроить инцидент, фальсифицировать данные... Он знает, как работать с системой.» В этот момент воздух в центре комнаты снова затрещал. Все мгновенно замолчали и схватились за оружие или то, что его заменяло. Но из энергетического вихря возник не враг, а Косиан. Начальник отдела учета стоял, слегка покачиваясь, его фиолетовые волосы были растрепаны, а сложенные за спиной черно-фиолетовые крылья нервно подрагивали. «Косиан? — первым выдохнул Малецкий. — Как ты...» «Я вел учет...энергопотребления, — смущенно проговорил Косиан, отряхивая свой строгий мундир. — Обнаружил аномалию. Проследил. Простите за вторжение.» Он обвел взглядом присутствующих, и его взгляд упал на Лололошку. «Я слышал...по слухам...что вы в курсе ситуации с семьей трех котов. Их делами частично занимается мой отдел. Как...как у них дела?» Неловкое молчание затянулось. Сдерик первым оправился и жестом предложил Косиану сесть. «Дела... Смешанные, — тяжело начал Лололошка. — Карамелька и Коржик на ногах, но у девочки серьезные психологические проблемы. Их бабушка и дедушка...не выжили. Только что...очнулся Компот. Старший брат.» Косиан слушал, его лицо оставалось профессионально-нейтральным, но пальцы теребили край мундира. «Компот... Да, я видел его дело. Наиболее высокие интеллектуальные показатели до ПВД. Его пробуждение — это...обнадеживающе.» Он сделал паузу. «А родители?» «Мама и Папа Кот в сознании, но сломлены смертью своих родителей, — ответил Малецкий, внимательно изучая Косиана. — Почему ты спрашиваешь, Косиан? Это не просто профессиональный интерес.» Косиан опустил взгляд. «Учет...это не только цифры. Это и судьбы. В мои обязанности входит определять...дальнейшее распределение персонала. После их реабилитации.» Он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на боль. «Мне...тяжело видеть отчеты о «санации» или «утилизации». Даже если это прописано в протоколе. Когда я узнал, что вы...что вы неравнодушны...я решил найти вас.» Воздух в карманном измерении, еще секунду назад наполненный робкой надеждой, вдруг застыл. Косиан вздрогнул, почувствовав вибрацию планшета. Он посмотрел на экран, и его лицо, только что выражавшее сочувствие, стало маской ужаса и обязанности. «Луиза... — он прошептал и зачитал сообщение вслух, его голос был ровным, но каждый чувствовал напряжение в нем. — «Директива АД-74. Окрепших субъектов после ПВД — котят Карамельку, Коржика, Компота и их родителей — незамедлительно подготовить к распределению по отделам. Время нахождения в стационаре превышает лимит. Дело передаю вам для последующей передачи начальнику ОК. РЕЗУЛЬТАТЫ ЖДУ через 10 километров.»» Последняя фраза прозвучала как приговор. Тишина стала оглушительной. «Десять километров? Это же... — Лололошка перевел в привычное время. — Десять часов? Но они же едва очнулись! Компот только что пришел в себя!» «Луиза не терпит простоя, — мрачно констатировал Малецкий. — Для нее они из пациентов превратились в нераспределенный ресурс. «Списать» их она пока не может, но сломать в неподходящем отделе — запросто.» «Этого нельзя допустить! — резко встала Лайя. — Отправьте их в отдел контроля к Асе Браун или, не дай бог, в исполнение под начало какого-нибудь Скримера — и через цикл от них мокрого места не останется!» Сдерик, до этого молчавший, тяжело вздохнул. «Так...а кто пойдет с ними? Кто будет их...адвокатом перед этим дядей Степанычем? Косиан, ты же по долгу службы должен передать дело. Ты можешь что-то сделать?» Косиан сжал планшет так, что костяшки пальцев побелели. «Я могу...я могу подать дело с определенными рекомендациями. Но окончательное решение за начальником ОК. Луиза ждет результатов, то есть факта распределения. Если я явно буду саботировать...меня самого сметут. А за мной — и все, что я могу сделать изнутри системы.» «Значит, нужно, чтобы кто-то пошел с тобой, — сказал Малецкий, его аналитический ум уже работал на полную мощность. — Кто-то, чье слово будет иметь вес. Или кто-то, кто сможет...эмоционально воздействовать.» Все взгляды непроизвольно переместились на Лололошку. «Я? — переспросил он, чувствуя, как горит лицо. — Но я...я просто агент-мироходец. Новенький. Моему слову не придадут значения.» «Зато ты тот, кто их сюда привел, — возразила Лайя. — Ты был с ними с самого начала. Ты видел их мир. Ты можешь говорить с искренностью, а не с точки зрения протоколов.» «Но я не справлюсь! — в голосе Лололошки слышалась паника. — Я растеряюсь, скажу что-то не то...» «Ты не один, — твердо заявил Малецкий. — Я пойду с тобой.» Это заявление повисло в воздухе. Малецкий, с его внешностью ребенка и голосом бывалого оперативника, был фигурой противоречивой, но его авторитет как начальника ОИР и лучшего друга Гендиректора был несомненным. «Кацпер, ты уверен? — спросил Косиан. — Это может быть расценено как давление на отдел кадров.» «Пусть расценивают, — отрезал Малецкий. — Я буду ссылаться на их уникальность как объекта исследований моего отдела. Это формальное основание. А неформально... — он посмотрел на Лололошку, — я просто не позволю сломать тех, кого мы с таким трудом спасли.» «А что с родителями? — вмешался Сдерик. — Их куда? Папу-кота, я смотрю, уже на ноги поставили. Мама еще слабовата, но держится. Им ведь тоже нужна защита.» «Родителей... — Лайя задумалась. — Их сложнее пристроить. Они не обладают уникальными способностями, как дети. Их могут определить на самые тяжелые, неквалифицированные работы.» «На кухню, — вдруг предложил Сдерик. — Ко мне. У меня Алан помогает, но рук не хватает. Алан стеснительный, с кошкой, думаю, поладит. А папа...ну, пусть таскает мешки с мукой. Честная работа. И они будут под моим присмотром.» Это было гениально в своей простоте. Кухня Сдерика была одним из немногих мест в Синклите, где царила почти семейная атмосфера. «Идеально, — кивнул Малецкий. — Заносим в рекомендации: родителей — в пищеблок, к Сдерику.» «А детей? — спросил Лололошка. — Куда их?» «Компота — в исследовательский отдел, к Олли и Пинки, — без колебаний сказал Малецкий. — Его интеллект там пригодится, и это безопасно. Коржика... — он помедлил. — Коржика можно попробовать пристроить к Джованни в тренировочный центр. Энергии у него много, а Джованни, при всей своей любви к «рофлам», умеет работать с молодежью.» Все замерли, ожидая самого главного вопроса. Карамелька. «А Карамельку? — тихо спросил Лололошка.» Малецкий тяжело вздохнул. «С ней сложнее всего. Ее психологическое состояние... Любой стресс может спровоцировать рецидив. Ей нужно максимально спокойное место. Архив? Библиотека?» «В архив ее Скример достанет, — мрачно заметила Лайя. — Он там частый гость.» «Тогда...может быть, в отдел учета? К тебе, Косиан?» — предложил Лололошка. Косиан с сомнением покачал головой. «Работа монотонная, но требует огромной концентрации. Малейшая ошибка — и штрафные санкции. Я не уверен, что ее психика это выдержит. И... — он покраснел, — присутствие столь...яркого субъекта может дестабилизировать работу моего отдела.» В комнате снова воцарилось молчание. Казалось, для самой хрупкой из них не находилось безопасной гавани. «Тогда...только один вариант, — сдавленно произнес Лололошка. — Она остается со мной.» Все уставились на него. «В качестве...чего? — осторожно спросил Малецкий.» «Я не знаю! — взорвался Лололошка. — В качестве помощника? Курьера? Что угодно! Я только что получил статус мироходца, мне нужен напарник для разведки в новых ветках. Формально она будет числиться за моим отделом. А фактически...я буду присматривать за ней. Я обещал.» Он посмотрел на них, и в его глазах горела решимость, смешанная с отчаянием. Это был огромный риск. Но другого выхода не было. Малецкий несколько секунд молча смотрел на него, а затем коротко кивнул. «Хорошо. Будем пробивать этот вариант. — Он посмотрел на Косиана. — Готовь документы. Мы идем на прием к дяде Степанычу. У нас есть десять часов, чтобы спасти их будущее.» --- Прошло два километра. На планшет Малецкого пришло уведомление. Он кивнул Лололошке, сидевшему напротив в его кабинете. «Косиан прислал досье. Все готово.» В этот момент в дверь постучали. Получив разрешение, в кабинет вошел сам Косиан. Он выглядел собранным, но легкое напряжение выдавали его крылья, чуть подрагивавшие за спиной. «Документы подготовлены, — сказал он, распечатывая на столе несколько папок. — Рекомендации внесены, как и договаривались: родители — на кухню к Сдерику, Компот — в исследовательский отдел, Коржик — к Джованни в тренировочный центр, Карамелька... — он посмотрел на Лололошку, — в качестве стажера-мироходца при агенте Лололошке.» «Идеально, — Малецкий одобрительно кивнул. — Теперь главное — продать это Степанычу. Луиза ждет результатов, значит, он будет под давлением. Нам нужно действовать быстро и убедительно.» «Я пойду первым, — предложил Косиан. — Подготовлю почву. Вы подождете в приемной с...семьей.» Лололошка и Малецкий телепортировались в стационар. Они застали трогательную картину: вся семья собралась в одной палате. Родители сидели на койке, Карамелька и Коржик устроились на полу, а Компот, все еще бледный, полулежал и внимательно слушал. «...а помнишь, папа, как ты пытался починить ту старую качелю во дворе? — смеялся Коржик. — И она развалилась, как только ты на нее сел!» «Я тогда чуть сердца не схватил, — улыбнулся Папа Кот, и в его глазах впервые за долгое время был теплый огонек. — А вы, сорванцы, ржали как сумасшедшие.» «А мамины пироги с вишней... — мечтательно сказала Карамелька. — Они пахли так, что на весь наш дом...» Они замолчали, увидев вошедших. «Здравствуйте, Малецкий, Лололошка!» — прозвучало хором. «Что случилось? — спросила Мама Кисуля, сразу уловив серьезность на их лицах. — Опять что-то не так?» Малецкий вздохнул, опускаясь на уровень их глаз. «Ситуация...административная. Луиза де Сталь приказала распределить вас по отделам. Сейчас. У нас мало времени.» Компот приподнялся на локте, его взгляд стал острым. «Распределить? Куда? Мы же едва держимся на ногах.» «Мы договорились с коллегами и подготовили для вас максимально безопасные варианты, — объяснил Лололошка. — Но нужно пройти формальную процедуру в отделе кадров. Нам нужно идти. Сейчас.» Котята переглянулись с легкой паникой. Телепортация была для них в новинку. «Это...это больно?» — робко спросила Карамелька. «Нет, — успокоил ее Малецкий. — Просто необычно. Возьмитесь все за руки. Лололошка, ты замыкающий. Держись за меня.» Они образовали цепь: Малецкий — Лололошка — Карамелька — Коржик — Компот — родители. Малецкий нажал кнопку на своем устройстве. Мир пропал в белой вспышке и тут же вернулся, но уже в другом месте. Они стояли в огромном, шумном помещении, заставленными столами. Воздух гудел от голосов и стука клавиатур. За столами сидели существа всех мастей: люди, эльфы, ящеры, ангелы, и даже несколько существ, которых они не могли опознать. Семья на мгновение застыла, но, вспомнив, что уже видели Джованни и Олли, постарались взять себя в руки. Их встретил Косиан. Он выглядел немного ошарашенным, увидев всю семью в сборе. «Вы...вы все здесь, — произнес он, и его крылья нервно взметнулись. — Отлично. Прошу, за мной.» Котята с интересом разглядывали его крылья, перешептываясь. Косиан, игнорируя их взгляды и шепот, повел их через лабиринт столов к массивной двери из темного дерева. На табличке золотыми буквами было выведено: «Степан Игнатьевич Волков, Начальник Отдела Кадров». «Мы войдем первыми, — тихо сказал Косиан Малецкому и Лололошке. — Когда он будет готов, я дам знак, и вы введете семью. И помните...доброта. Жалость. Это наш главный козырь.» Троица вошла в кабинет. Помещение было просторным, но аскетичным. Книжные шкафы, заставленные папками, голографические экраны с бегущими данными, и огромный стол, за которым сидел мужчина с серебристыми волосами и такими же стально-серыми крыльями, сложенными за спиной. Он как раз подносил к губам большую крушку с надписью «Лучший папочка» с кофе. «Степан Игнатьевич, — начал Косиан. — По личной директории Луизы де Сталь. Дело о распределении субъектов, переживших ПВД.» Степаныч отхлебнул кофе и кивнул, жестом предлагая им сесть. «Косиан, Малецкий...и агент Лололошка, кажется? Необычная делегация. Документы?» Малецкий положил папку на стол. «Мы подготовили рациональные варианты распределения,основанные на их уникальных особенностях и текущем состоянии. Учитывая их травму...» «Травма — это не моя статья расхода, Малецкий, — Степаныч пролистывал документы. — Моя задача — закрыть вакансии. Ваши предложения... выглядят скорее как создание тепличных условий.» «Это инвестиция в уникальный кадровый ресурс, — парировал Косиан. — Их изучение и адаптация могут принести Синклиту больше пользы, чем их гибель на неподходящей должности.» Степаныч тяжело вздохнул и поставил кружку. «Ладно. Покажите мне этот «уникальный ресурс».» Лололошка открыл дверь и жестом пригласил семью войти. Они вошли робко, выстроившись в линию. Родители попытались улыбнуться, котята вежливо, хором проскандировали: «Здравствуйте, господин начальник!» Степан Игнатьевич, сделавший в этот момент очередной глоток, замер. Его глаза расширились. Он медленно, как в замедленной съемке, поставил кружку, не отрывая от них взгляда. Его лицо выражало полнейшее, абсолютное недоумение, смешанное с шоком. Он будто видел привидение. Малецкий кашлянул, пытаясь привлечь его внимание, даже помахал рукой перед его лицом. «Степан Игнатьевич? ААААУУУ??? Вы тут??» Внезапно Степаныч резко дернулся и подавился кофе. Он закашлялся, хрипел, хватая ртом воздух. Наконец отдышавшись, он медленно поднялся из-за стола. «Я...я не верю своим глазам, — прохрипел он. — Это...они настоящие?» Он обошел стол и подошел к семье. Котята испуганно отступили на шаг. Степаныч остановился перед Карамелькой и, с видом человека, проверяющего оптическую иллюзию, осторожно потрогал ее за голову, затем погладил по ушку. Потом проделал то же самое с ошалевшим Коржиком и серьезным Компотом. Родители молча наблюдали, понимая, что их внешность производит на обитателей Синклита сильнейшее впечатление. «Мультяшки... — прошептал Степаныч, отступая назад и падая в свое кресло. — Настоящие, живые, пушистые мультяшки...» «Степан Игнатьевич, о чем речь? — начал Косиан. — Предложенные варианты распределения...» «Варианты? — перебил его Степаныч, все еще не пришедший в себя. — Да вы посмотрите на них! Их...их на порог стрессового отдела нельзя! Они же развалятся!» «Именно поэтому мы предлагаем щадящие варианты! — настаивал Малецкий. — Кухня, исследования, тренировочный центр...» «Это не так просто! — Степаныч провел рукой по лицу. — У меня планы, квоты! Луиза требует эффективности, а не сюсюканья!» В этот момент Мама Кисуля, собрав все свое мужество, тихо сказала: «Мы очень стараемся,господин начальник... Мы просто хотим быть вместе и быть полезными...» Папа Кот обнял ее за плечи. «Мы потеряли так много... Дайте нашим детям шанс.» И тут Карамелька, смотря на его растерянное лицо, не выдержала. Слезы покатились по ее мордочке. Она подбежала к столу, а потом, не найдя другого выхода, забралась прямо на колени к ошарашенному Степанычу, вцепившись в его строгий мундир. «Пожалуйста, мистер Степаныч! — рыдала она. — Мы будем очень-очень хорошо себя вести! Мы будем слушаться! Мы не хотим, чтобы нас разлучали или отправили в плохое место! Пожалуйста, сделайте хоть что-нибудь!» Косиан и Малецкий застыли в изумлении. Лололошка смотрел, затаив дыхание. Степан Игнатьевич Волков, начальник отдела кадров гигантского вневременного поезда, смотрел на плачущую мультяшную кошечку у себя на коленях, на ее полные слез глаза, на ее дрожащие ушки. Он видел испуганные, но полные надежды лица ее семьи. Он взглянул на строгие папки с директивами Луизы, потом снова на кошечку. И наконец, сдавленно, почти крикнул, поднимая руки вверх в знак капитуляции: «ЛАДНО! ХВАТИТ! ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я ВСЕ СДЕЛАЮ! Сиди смирно, не реви! Все будет, как вы просите! Все!» Он откинулся на спинку кресла, тяжело дыша, а Карамелька, всхлипывая, прижалась к его груди. Бюрократический ад Синклита впервые дрогнул перед лицом искренней, пушистой доброты. Карамелька, все еще всхлипывая, слезла с его колен и устроилась на краю массивного стола, поджав лапки и обняв колени. Она смотрела на взрослых большими, влажными глазами, полными надежды и страха. «Хорошо, — Степаныч вытер платком лоб и снова стал серьезным, деловым. — Давайте по порядку. Ваши предложения я услышал. Но давайте обоснуем, как это оформить без нарушений. Малецкий, начнем с родителей.» Малецкий кивнул. «Папа Кот и Мама Кисуля.Физически восстановлены достаточно для неквалифицированного труда. Пищеблок Сдерика — идеальный вариант. Там невысокие нагрузки, командная работа. Сдерик — человек душевный, он поможет им адаптироваться. Формально — должности «подсобных рабочих».» «С мамой я могу помогать на кухне! — тихо, но настойчиво сказала Карамелька. — Я тоже хочу быть с мамой...хотя бы в одной столовой.» Степаныч посмотрел на нее, потом на маму Кисулю, которая с надеждой смотрела на дочь. «Девочка, на кухне работа тяжелая. Тебе это не подойдет. — Он повернулся к Малецкому. — Но вариант с пищеблоком для родителей я принимаю. Сдерик — проверенный кадр, и его отдел не вызывает нареканий.» На лицах родителей отразилось безмерное облегчение. Это была хоть какая-то стабильность. «Далее, Компот, — продолжил Косиан, просматривая досье. — Высокие интеллектуальные показатели. Исследовательский отдел Олли и Пинки. Он будет там не подопытным, а стажером-лаборантом. Помощь в анализе данных, работа с архивами. Это логично и соответствует его профилю.» Степаныч кивнул, делая пометки в своем планшете. «Согласен. Без возражений. Коржик...» «Тренировочный центр Джованни, — четко сказал Малецкий. — Энергичный, прямой, целеустремленный. Джованни обучит его основам безопасности в Синклите, возможно, простым физическим упражнениям. Должность — «курсант-стажер». Это даст ему выход для его энергии и убережет от неприятностей.» «Джованни... — Степаныч потер виски. — Ладно, пусть. С ним хоть скучно не будет. Принимается.» Коржик облегченно выдохнул и даже подмигнул сестре. Самое страшное, казалось, позади. «Остается Карамелька, — Степаныч уставился на Лололошку. — Агент Лололошка. Ваша идея...взять ее в стажеры-мироходцы. Объясните, что именно она будет делать? Я не могу просто так приписать ее к вашему отделу без внятной должностной инструкции.» Лололошка почувствовал, как все взгляды устремились на него. Карамелька смущенно опустила глаза, вспомнив свой порыв. «Конкретно... — Лололошка заколебался, но потом собрался. — Во-первых, как мироходец, я часто работаю в одиночку. Напарник повышает безопасность и эффективность. Во-вторых, ее уникальность...ее восприятие, как существа из другого типа реальности, может помочь в оценке новых веток. Она может заметить то, что мы, привыкшие к странностям, упустим. Она будет... «сенсором аномалий» на интуитивном уровне.» Косиан поднял бровь. ««Сенсор аномалий»? Это как-то...очень размыто, Лололошка.» «Но это работает! — настаивал Лололошка. — Она первой почувствовала присутствие Тадмавриэля в своих видениях! Ее психика, как ни парадоксально, улавливает иррациональные угрозы. А в мои задачи входит как раз разведка таких угроз. Она будет помогать мне с документацией, наблюдением, первичным анализом обстановки. Это реальная работа, а не просто синекура!» Карамелька, слушая это, немного расправила плечи. Он говорил о ней не как о беспомощной жертве, а как о потенциальном помощнике. Степаныч долго смотрел то на Лололошку, то на Карамельку, затем тяжело вздохнул. «Ладно. Рискну. Оформляем как «стажера-аналитика при агенте-мироходце». Но, Лололошка, — его голос стал стальным, — вся ответственность за ее безопасность и поведение на вас. Малейший скандал — и она мгновенно будет переведена в архив для оцифровки древних свитков. Вы поняли?» «Понял, — твердо ответил Лололошка. — Я беру на себя ответственность.» Семья переглянулась. Казалось, худшее позади. Они оставались вместе, и у каждого была своя роль. «Не расслабляйтесь, — Степаныч прервал их молчаливое ликование. — Результаты распределения я отправляю в Совет директоров. Это формальность, но...если у кого-то из них возникнут вопросы, или они решат, что это нерациональное использование ресурсов...мне придется вас раскидать по другим отделам. Увы, моя власть не безгранична.» Эти слова повисли в воздухе холодным душем. Их будущее все еще висело на волоске. Косиан, до этого молчавший, нахмурился. «Лололошка, я все же не до конца понял один нюанс в твоей идее. Допустим, она твой «сенсор». А что на счет ее...эм...непосредственных обязанностей? Что она будет делать, когда вы не в разведке? Сидеть у тебя в кабинете и ждать?» Карамелька снова засмущалась, представив себе это. Лололошка покраснел, но ответил уверенно: «Она будет проходить обучение. Изучать протоколы Синклита, основы работы с оборудованием, картографию временных потоков. Я буду ее наставником. Это полноценная стажировка. А в перерывах между заданиями...она может помогать в том же исследовательском отделе, поддерживать связь с семьей. Мы найдем ей занятие.» Косиан скептически хмыкнул, но больше не стал спорить. Видимо, счел это проблемой Лололошки. Степаныч встал, сигнализирующая, что аудиенция окончена. «Решение принято. Документы будут оформлены. Косиан, ты им все пояснишь. А теперь... — он посмотрел на семью котов, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую теплоту, — идите. И постарайтесь не давать Совету директоров повода вас трогать.» Семья, не веря своему счастью, начала благодарить его, но он лишь махнул рукой, снова уткнувшись в свои бумаги. Они вышли из кабинета, оставив его одного с его кофе и тяжелыми решениями. Дверь кабинета Степаныча закрылась, отсекая стерильную атмосферу бюрократии. В просторном, но безликом коридоре отдела кадров наступила тишина, которую тут же нарушил счастливый вздох Мамы Кисули. И тогда вся семья, словно по незримому сигналу, обрушилась на своих спасителей. Первым не выдержал Коржик — он бросился к Малецкому и обнял его так, что тот на мгновение потерял равновесие. «Спасибо!— выдохнул котенок, утыкаясь мордочкой в его униформу. — Я же говорил, что вы нормальные!» Компот, все еще слабый, но с несвойственной ему эмоциональностью, крепко пожал руку Косиану. «Ваша помощь...неоценима. Мы этого никогда не забудем.» Папа Кот и Мама Кисуля, обняв друг друга, смотрели на троицу с глазами, полными слез благодарности. «Вы вернули нам надежду,— прошептал Папа. — После всего...что было...» Но главное событие разворачивалось рядом. Карамелька подошла к Лололошке и, застенчиво потупив взгляд, тихо попросила: «Лололошка...можно я обниму тебя? По-настоящему? Возьми меня на ручки, пожалуйста.» Лололошка замер. Он посмотрел на Малецкого, который, скрестив руки на груди, смотрел на него с едва заметной ухмылкой. Косиан откашлялся и сделал вид, что изучает узор на потолке. Лололошка вздохнул, его уши снова покраснели, но он не смог отказать. Он осторожно, почти по-отечески, взял Карамельку на руки. Она моментально обвила его шею своими лапками, прижалась к его щеке своей мягкой мордочкой и прошептала так, что слышал только он: «Спасибо тебе...за всё. За то, что нашел нас в том старом бункере, когда весь наш мир умирал. За то, что смотрел на нас не как на винтики для своей машины...а как на живых. За то, что был рядом, когда было страшнее всего. За то, что вернул мне мой дневник...и за то, что не дал им сделать со мной...что-то ужасное.» Ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. Она отстранилась совсем немного, чтобы посмотреть ему в глаза, и в ее взгляде была такая бездна доверия и нежности, что у Лололошки перехватило дыхание. «Ты был нашим ангелом-хранителем с самой первой встречи, — продолжила она, и ее слова были тихими, но жгучими от искренности. — И я так рада, что теперь я смогу быть рядом с тобой. Я постараюсь быть хорошей напарницей. Обещаю.» Лололошка не нашел слов. Он лишь молча прижал ее немного крепче, чувствуя, как ее маленькое сердечко часто-часто стучит у него в груди. В этом жесте было столько детской веры и столько взрослой преданности, что все его сомнения и страхи на мгновение отступили. Он просто стоял и держал на руках это хрупкое, пушистое чудо, которое, казалось, стало самым ярким пятном света в его серой реальности агента Синклита. Малецкий, наблюдая за этой сценой, тихо хмыкнул и повернулся к Косиану: «Ну что, полагаю, нам пора их проводить до новых мест «службы». Думаю, у Сдерика уже кипит работа в ожидании помощников.» И все, улыбаясь и перешептываясь, двинулись по коридору, оставив за спиной тяжелые двери отдела кадров и шагнув навстречу новой, пока еще неизвестной, но уже не такой страшной главе своей жизни в Синклите.