Медведь и некромант

      Наутро я проснулся от лютого холода. Костер почти погас и я, дрожа всем телом, поспешил разжечь огонь на ещё не остывших углях. Было бы проще сделать это магией, но заклинание снова не получилось, поэтому пришлось раздувать пламя с такой силой, что темнело в глазах. Разгоралось все медленно, но все же поленья занялись, возвращая мне смутную надежду на выживание.       Рассвет на востоке тоже казался мне отблеском костра, едва заметного сквозь облачную дымку, повисшую в небе. Но постепенно он становился ярче и скоро весь ледяной мир окрасился в приятные рыжеватые оттенки.       Я встал, осмотрел скользкий каменистый бережок ручья и решил умыться ледяной проточной водой. Это взбодрило — мне точно больше не хотелось спать, в глазах прояснилось. День проявлял особо любопытные детали, незаметные в ночи. На противоположном берегу реки лежал вмерзший в лед скелет — еще один бесславно погибший бедолага, не переживший суровость этих северных земель. Я тихо усмехнулся — даже несмотря на многолетнюю практику в области некромантии, меня удивляло количество попадавшихся трупов. Будто сама смерть шла рука об руку со мной по этому нелегкому пути.       Очнувшись в Черном Пределе три дня назад, я уже стал нечаянным свидетелем двух убийств и отыскал останки по меньшей мере пяти человек или меров. А для этого даже не пришлось раскапывать могилы или лезть в населенные нежитью проклятые руины! Я просто мирно пожил в таверне, а потом шел прямо по дороге от «Ночных ворот» до деревни Анга. Что же будет, если я все-таки доберусь до Виндхельма?       Я вернулся к костру, отогрелся и поел насквозь промерзшего за ночь хлеба. Сначала пришлось его подержать над огнем. От этого перекуса не ощутил ни тепла, ни сытости, как это бывает после хорошего обеда. Но это позволит мне продержаться еще немного и не умереть от голода. Здесь очень много возможностей погибнуть, даже имея запас еды с собой. Запив скудную пищу ледяным вином, убрал полупустую бутылку в рюкзак и на всякий случай свернул спальный мешок. Такая вещь может быть полезной, ни к чему оставлять её здесь.       Собираясь в путь, со щемящей сердце тоской я вспоминал солнечный Анвил, где когда-то плавился от зноя. Все же жара и огонь данмерам куда предпочтительнее, нежели стужа. Но вокруг меня лёд и снег, и тонуть в собственных воспоминаниях глупо. Пусть даже это последнее сокровище, что у меня осталось.       Снарядившись, нехотя потушил костер и бодро направился вниз по склону — до деревни Анга было рукой подать. Несколько домов и лесопилку было видно с холма, по которому спускалась дорога. Над укрытыми соломой крышами струились серые ниточки дыма, и уже это вселяло в сердце надежду, что мне не придется весь день стучать зубами от холода.       Пока добирался быстрым шагом, не успел даже замерзнуть. Небольшое поселение у реки с работающей лесопилкой выглядело оживленным, работа уже шла во всю. Огромное колесо крутилось у реки, механизм пилы работал, тихо поскрипывая.       Двое рабочих погружали огромные бревна на распиловку, подцепляя их крючьями и переваливая через спину. Ими командовала высокая нордка, по виду далеко не девица, но ещё и не старуха.       Вокруг лесопилки бродили мужики с охапками небольших поленьев, которые складывали у рубочных колод. Подросток с колуном уже весь взмок, разрубая эти поленья на дрова. От него даже пар валил. Две молодые женщины связывали по несколько дров вместе и ставили друг на друга. В свою очередь, готовые вязанки погружались на повозки и, видимо, отправлялись по домам для отопления.       Пять деревенских домов с небольшими хозяйствами стояли по левую сторону дороги. Там хлопотали фермерши, кормящие коз и кур, накутанный ребёнок лет пяти лазил с корзиной по курятнику в поисках яиц.       Иными словами, мне эта идеалистическая картина не понравилась сразу. Слишком уж все открыто, на виду у всех. Но придётся остановиться здесь ненадолго, прежде чем очертя голову мчаться в Виндхельм. Пожалуй, больше подробностей об обстановке в провинции я смогу узнать именно здесь. В непосредственной близости от города.       Судя по всему, нордка на лесопилке была здесь главной. Я подошёл ближе, поднялся по деревянному настилу, тут же ощутив сильный запах свежей древесины. Нордка выглядела уставшей, не выспавшейся — наверняка, много работает, встаёт ни свет ни заря и командует мужиками, а тяжёлая жизнь женщин вовсе не красит. На ней было серое шерстяное платье со шнуровкой и головной убор, похожий на капюшон.       — Эй ты! Данмер! Ты не из Данстара? — крикнула она мне низким голосом. Похоже, привыкла строить работяг, чтобы не отлынивали.       — Нет. Я ищу работу.       — А потянешь ли? — она придирчиво осмотрела меня с головы до ног. — С виду не силач… Ну ладно, и для тебя дело найдется. Можешь оставить вещи в доме рабочих, там как раз есть одна свободная кровать. Пошли, — она спустилась с настила, и я последовал за ней. — Работайте! Нечего без дела глаза лупить! Ленивые хоркеры! — обернулась нордка к мужикам, остановившимся, чтобы разглядеть меня.       — Как скажешь, хозяйка! — щербатый норд в шапке с завязками улыбнулся мне.       Женщина легко спустилась, проверила, как идет работа внизу, возле рубочных колод. Удостоверившись, что все в порядке, она позвала меня за собой.       — Тут, конечно, не озолотишься. Но честный труд всегда ценится богами, — произнесла она, словно пытаясь таким образом меня подбодрить или убедить в чем-то. — Плата за работу тридцать септимов в день. Если не отлыниваешь и не напиваешься, конечно. Из этой платы вычитается пятнадцать септимов за ночлег и еду.       Я внимательно выслушал её и еле сдержался, чтобы не хмыкнуть. Оплаты хватит, чтобы с голода не подохнуть, но такой труд, где едва сотню золотых за две недели наскребешь, вряд ли того стоит. Боги все мои прегрешения всё равно не простят, а если бы даже вдруг и появился шанс на искупление, то я бы не стал даже пытаться заслужить прощение подобным образом.       — И никак нельзя заработать больше? — поинтересовался я.       Женщина открыла дверь дома ключом.       — Раньше можно было, но сейчас перебои с поставками, и я просто не могу платить сверх этой суммы. Мы и так задерживаем партию в Данстар, а поставки в Виндхельм по понятным причинам прекратились. Сейчас наша лесопилка снабжает дровами и строительными материалами два близлежащих форта — Дунстад и Амол, а также города — Данстар и Винтерхолд. Так что работы хватает. Заходи, оставляй тут вещи, — она первой вошла в дом и указала мне на свободную кровать у стены.       Внутри горел очаг, было очень тепло. Настолько, что я ощутил, как сильно на самом деле продрог. Дойдя до указанной кровати, положил рюкзак и спальник и вернулся к нанимательнице.       — Кстати, меня звать Эйри. По любым вопросам обращайся ко мне. Но если начнешь пьянствовать или устраивать проблемы, то мигом вылетишь отсюда! — тон её голоса сделался строгим. — Первый раз напьешься — прощу, но денег ты не получишь ни септима, а если повторится — скатертью дорога. Также не устраивать драки, разборки и прочее, чем вы мужики любите заниматься в свободное время, — она перечислила правила, сделав неопределенный жест. — Мы здесь трудимся не покладая рук. Либо ты работаешь, либо проваливаешь отсюда на все четыре стороны. Это понятно?       — И… это всё? — в сомнениях спросил я. — Вы даже не спросите моё имя?       — Меня оно не волнует. Достаточно, чтобы ты отзывался на «эй ты». Наёмных рабочих тут было уже больше сотни, но надолго никто не задержался. Недавно приходил один имперец, с недельку кое-как проработал и молча сбежал ночью. Думаешь, я запомнила его никчёмное имя? — Эйри сложила руки на груди.       — Можете звать меня Свадстар.       — Ты ж вроде не норд… — она нахмурилась.       — Это эшлендерское имя.       — Хм, звучит прямо как нордское. Кстати, если голоден, возьми кусок хлеба там, на столе, — Эйри указала на большой обеденный стол, на котором лежал хлеб и стояло несколько пустых тарелок.       — Спасибо, я ел… — вежливо отказался, запоздало подумав, что неплохо было бы перекусить перед тем, как начинать работать.        — Тогда нечего терять время на пустую болтовню. Хватай топор и наруби побольше дров! — хозяйка лесопилки торопливо покинула дом.       Я вышел вслед за Эйри, у лесопилки взял колун и встал возле одной из свободных рубочных колод. Рядом с ней лежала, наверное, целая сотня поленьев, а колун хоть и выглядел надежно, все же работы предстояло немало. Некоторые рабочие косились, другие откровенно разглядывали и переговаривались — данмеров, кроме меня, не было, что сразу привлекло внимание. Женщины о чем-то пошептались и одна захихикала, прикрыв ладонью рот. Взмокший мальчишка-норд только кивнул, когда пересекся со мной взглядами.       Так или иначе, пора приступать к делу.

***

      Весёлого или увлекательного в жизни работника лесопилки мало. Подъем ранний, с рассветом, до обеда изнуряющая работа почти без перерыва. К полудню живот от голода крутит так, что снег кажется аппетитным. Можно перебить голод снежноягодником, жевать пару кислых, вяжущих во рту ягод, как корова травяную жвачку.       В полдень перерыв, чтобы поесть и немного отдохнуть. Но обед на удивление хорош — куриные яйца и картошка. Иногда жареная козлятина. Хозяйка выдает по бутылке пряного вина, чтобы взбодриться и согреться. Но больше лучше не пить, хотя мужики умудряются из-под полы покупать крепкую брагу у местной торговки.       Ужин тоже плотный, иначе просто не заснуть от голода. Некоторые перебивают аппетит брагой, но с утра нужно быть бодрым и резво рубить дрова, иначе Эйри заметит. Она и так каждое утро устраивала проверки, внимательно всех осматривала и принюхивалась, но при мне никто на пьянстве не попался.       Так, около рубочной колоды или тягая бревна на пилораме, я скоротал примерно недели три. Мирная жизнь в какой-то момент показалась мне неплохим способом залечь на дно, а в ослабевшие за время затянувшегося сна мышцы от тяжелого труда возвращались былые силы. Помогало ничуть не хуже долгих тренировок. Только магия до сих пор не отзывалась. Я не привлекал внимания, упорно трудился и даже зарабатывал кое-какие деньги, а не тратил последние септимы, и все шло гладко.       Через несколько дней ко мне привыкли, не осталось ни косых взглядов, ни чрезмерного любопытства. Я познакомился с двумя мужиками, которые жили и работали здесь много лет, Кодриром и Лейфуром. Обычные норды, простые, сильные. Кодрир был груб и неразговорчив, вечно недовольный жизнью и работой, а Лейфур охотно рассказал мне, что к чему, поведал о своей жизни, о том, как недавно у деревни дракон летал и только каким-то чудом не сжег лесопилку. Рассказывал о набегах бандитов, от которых даже стражники порой не спасают и про город Данстар, откуда он родом. Еще про мужика по имени Эннодий, который до меня спал на той кровати, которую мне позволила занять Эйри, и внезапно бесследно исчез.       Я сочинил что-то про Сиродил, про то, что жена умерла. В общем, слегка приукрасил правду.       Мне посочувствовали. Очень по-нордски, искренне.       Когда на моих ладонях окаменели мозоли, а я великим трудом смог накопить целых сто восемьдесят септимов, то решил, что пора уходить. Рутина стала практически невыносимой своим отупляющим однообразием, несмотря на окружающее меня ощущение безопасности. Как минимум, я не оставил мысли встретиться с придворным магом Ульфрика и выяснить, действительно ли он практикует некромантию, как шепчутся обыватели.       До Виндхельма было около дня пути, и хоть тёплыми вещами я так и не разжился, Лейфур рассказал, что их точно можно купить в городе на рынке. Это необходимо, чтобы пережить зиму, даже если ведешь вполне оседлый образ жизни на лесопилке.       Но когда я уже собрался оставить насиженное место, небо заволокло тучами и обрушило на землю снегопад. Вьюга и ветер сделали воздух еще холоднее, сквозь закрытые ставни, вздрагивающие от каждого удара бури, просачивался истинный дух скайримской зимы.       Работа приостановилась на пару дней, денег стало меньше. Мужики купили две бутылки браги и пригласили меня присоединиться. Налили даже тому мальчишке Свейну, который был деревенским и просто иногда подрабатывал.       Эйри на третий день непогоды зашла нас проверить. Дверь распахнулась внезапно и с грохотом, хозяйка лесопилки застала нас за общим столом с кружками в руках и повела носом, учуяв стойкий запах перегара.       — Вьюга утихла, — сухо сообщила она. — Завтра начинаем работать. Чтобы все были трезвые, понятно?       — А то! Мы же не первый раз просиживаем штаны, — засмеялся Лейфур, поднимая кружку. — Ваше здоровье, госпожа!       Кодрир как обычно что-то глухо и неразборчиво проворчал и выпил. Разрумянившийся от выпитого Свейн, пытался вести себя как ни в чем не бывало.       — Эй ты! — окликнула Эйри вдруг и обернулись все. — Свадстар? Или как там тебя? Иди за мной.       Я удивленно вскинулся и поставил кружку на стол. Лейфур присвистнул.       — Удачи! — с лукавой улыбкой прошептал он мне вслед.       Но нордка точно не воспылала ко мне теплыми чувствами. Я догадывался, что будет темой нашего разговора — по маленькой деревне уже ползли слухи, что «наш данмер собирается уйти в город».       Буря и впрямь поутихла, но снег еще сыпался с облачного неба. Всю деревню завалило по колено. Между домами осталась только тонкая тропинка, кажущаяся темно-синей полосой в надвигающихся сумерках. Я шел за Эйри след в след, не чувствуя холода из-за выпитой браги.       В доме хозяйки лесопилки было тепло и пахло очень вкусно. И хоть этот дом считался лучшим в деревне, а Эйри, как владелица лесопилки, неплохо зарабатывала, я не заметил ни одной вещи, которую можно было бы отнести к роскоши. Чистая, аккуратно расставленная посуда на полках, пучки засушенных трав над камином, несколько книг и резная шкатулка на тумбочке. В котелке кипело что-то красноватое и аппетитное на вид.       Но даже такой дом показался мне сейчас верхом уюта и благополучия, пусть он и не шел ни в какое сравнение с моим белокаменным особняком.       Женщина пригласила меня присесть за стол, а сама подошла к котелку и сняла с гвоздя, прибитого возле камина, черпак. Вскоре она поставила на стол передо мной чашку горячего томатного супа с чесноком и отрезала кусок хлеба.       — Угощайся, — сказала она с улыбкой, заметив мои колебания. Конечно, я был бы круглым идиотом, если бы отказался.       — Спасибо, госпожа Эйри! — шутливо склонил голову и схватился за ложку.       Хозяйка лесопилки звонко рассмеялась, её глаза заблестели, но она быстро перешла к делу, ради которого пригласила меня в гости.       — Мужики говорят, ты хочешь уйти. Ты хороший работник. Может, останешься?       — Нет, не думаю. Я… был алхимиком и честно сказать, здесь мне просто скучно. Вряд ли я смогу продавать здесь зелья и… — я с аппетитом ел горячий суп и пока это было самое изысканное блюдо, что мне удалось отведать в Скайриме за последнее время.       — Местным мог пригодиться травник, — предположила Эйри. — И я… могла бы накинуть несколько септимов к твоему жалованию.       — Неужели я настолько хорош?       — Я всяких видела. Бандитов, беглых, нищих бродяг. Тех, кто приходит и создает проблемы, вместо того чтобы работать, — мрачно поделилась нордка. — Ты… трудолюбивый и с тобой можно договориться.       Мне подумалось, что она даже представить себе не может, насколько её первая характеристика о «всяких» точнее, нежели похвала, как хорошему рабочему. Даже вспоминать не хочется, на что я бездарно потратил почти пятьдесят лет, после того как покинул Сиродил, пока Синдерион оставался на ферме сестричек Сарети…       — Госпожа, давайте начистоту. Даже если бы я и согласился стать здесь травником, то мне понадобится свой отдельный дом, рабочее место и деньги. Хорошая алхимическая посуда стоит кучу золота. Также регулярно нужны свежие ингредиенты. Кроме того, я не смогу разрываться между изготовлением зелий и маханием топором, — я все же нашел отговорку. — Теперь представьте, во сколько обойдется травник вашей крошечной деревне.       — Понимаю, ты учёный, а тебя поселили с простыми мужиками и заставляют дрова рубить с рассвета и до заката… — женщина отвернулась. — Но… в какой город ты собрался? В Виндхельм?       — Очевидно… Он ближе всех.       — Тогда я хочу предупредить тебя кое о чём, — Эйри вдруг пристально взглянула на меня и приглушила голос.       Я оторвался от еды, заинтересованный её словами.       — Что бы ни говорили Братья Бури, Империя скоро захватит город, на него обрушится война. Вряд ли Ульфрик выдержит такой натиск. Легион собирает силы, чтобы нанести последний удар. Пойдёшь туда и рискуешь погибнуть, — женщина подняла на меня уставшие блеклые глаза.       — Откуда ты все это знаешь?       — Что, не заметил, пока дрова колол? — шутливо спросила она. — Сюда приходит немало народа. Из имперских гарнизонов, в частности. Многие делятся слухами и новостями. Ступай лучше в Данстар или в Вайтран, но подожди хотя бы до весны. Это очень далеко. Либо сходи в Виндхельм, но ненадолго. Поспрашивай местных эльфов о слухах или поторгуй с ними. А потом возвращайся назад. Незачем так рисковать собой.       — Я всего лишь хотел купить теплый плащ, — сказал я, прикончив суп и ощущая, как по мышцам разливается живительное тепло. Конечно, Эйри права. К чему лишний риск? Но как долго ждать перемен к лучшему? Что изменится весной, кроме погоды? Не могу же я всю оставшуюся жизнь пить с нордами, колоть дрова и надеяться, что магия сама когда-нибудь вернется? Но не оставить себе путей к отступлению тоже весьма глупо. Придется внести в свои планы коррективы. Вдруг обстановка в Виндхельме и впрямь накалена до предела, и мне будет опасно там оставаться?       — Спасибо за суп! — я положил ложку на чашку и посмотрел на Эйри. — Когда погода улучшится, я уйду на несколько дней и вернусь назад. Не нанимай за это время никого на мое место. И тогда несколько септимов к жалованию будет не лишними.       Нордка довольно улыбнулась.       — Хорошо, даю тебе три выходных дня. Только будь поосторожнее. Дороги не безопасны.