Медведь и некромант

      На следующее утро я направился в Виндхельм. Не сказать, что дорога была лёгкой, все такой же холод и облачная серость с пронизывающим до костей влажным ветром.       От деревни Анга дорога плавно спускалась по холму и тянулась вдоль русла реки. Так я добрался до обледенелого моста и уже отсюда увидел Виндхельм, черным непотопляемым кораблём выплывающим из зыбкого сырого тумана.       Это была неприступная крепость, высотой стен способная соперничать даже со Скинградом.       Город был защищён рекой и горами, и подойти к нему с армией наверняка очень непросто.       Я слегка улыбнулся. Так или иначе, я здесь не задержусь, но, вероятно, найду требуемое. И без того призрачная надежда, что придворный маг захочет встретиться со мной, уже почти рассеялась. Конечно, я попытаюсь добиться аудиенции, но, если верить словам Хадринга о данмерах в Виндхельме, вероятность успеха крайне мала. Но даже если не получится с ним встретиться, то меня ждет теплое местечко на лесопилке, где можно переждать невзгоды до весны.       Перейдя по мосту на другой берег реки, отправился дальше через редкий лесок на склоне.       Справа застыли отвесные чёрные скалы, и не хватало взгляда, чтобы снизу увидеть их вершины. Русло реки оказалось слева, и по мере приближения к Виндхельму становилось шире.       Розалинде бы здесь понравилось. Я хоть и старался не думать о жене, но именно сейчас вспомнил, как она впервые увидела снег. Её лучащиеся восторгом глаза. Как она дышала морозным горным воздухом, столь необычным после анвильской жары.       А я за последние недели на этот проклятый снег насмотрелся с лихвой. К сожалению, придется к нему привыкнуть.       Из приятных воспоминаний и мрачных размышлений меня вырвал раздавшийся впереди волчий вой, и я замедлился, осторожно выудив из ножен кинжал. Без магии встреча с хищниками будет проблемой. Обойти их, как я наивно понадеялся, не вышло.       На покатом берегу реки небольшая стая из трех крупных черно-серых волков лакомилась убитой козой. Снег обагрился звериной кровью. Один из хищников то ли услышав мои шаги, то ли почуяв мой запах, резко вскинул голову и шевельнул острыми ушами. Я решил не двигаться. Возможно, насытившись мясом, звери не нападут, если не воспримут меня как угрозу. Пока в голове не укладывалось, как справиться с ними, не прибегая к магии – один кинжал против трех клыкастых пастей далеко не преимущество.       Поэтому я прислушался к себе — не вернулась ли магия?       Часто колотящееся сердце подсказало, что мои силы никуда не делись, просто нужно как можно скорее напомнить своему разуму, как пользоваться магическим даром, пробудить его, как и я сам пробудился от действия зелья. Причем, как можно скорее.       Волки заметили меня и распознали не врага, но прекрасное дополнение к трапезе. Бежать было бесполезно. Звери быстрее. Нагонят, повалят с ног и тогда я потеряю даже незначительный шанс выжить.       Хищники внезапно разбежались в стороны, но один остался передо мной — они пытались взять меня в кольцо. Я отступил на пару шагов назад, но позади была только отвесная скала, покрытая льдом. Поэтому пришлось сконцентрироваться на чарах и вытянуть перед собой свободную руку.       Неровный поток огня, больше похожий на короткую вспышку, слизнул шкуру с бока подбежавшего слева волка, и тот, тонко скуля от боли, умчался зализывать ожог. Но и пламя на руке иссякло, будто на эти жалкие чары израсходовались все мои силы.       Бегущий справа зверь, воспользовавшись моим коротким замешательством, прыгнул на меня и сбил с ног. Хорошо хоть голову надежно защищал шлем. Несколько раз неловко пырнув его кинжалом, я услышал визг и почувствовал горячую звериную кровь, брызнувшую на меня. Над лицом раскрылась клыкастая волчья пасть — хищник продолжал бороться, несмотря на раны, но вскоре натиск ослаб, и я с трудом сбросил с себя умирающего зверя. Еще один волк пытался вцепиться мне в руку. Рядом снова клацнули зубы, раздался визг, и сраженный зверь внезапно повалился рядом, хотя я даже не успел защититься.       В его глазу торчала чёрная стрела с блестящим оперением — кто-то стрелял в него сверху. Я машинально вскинул голову, заметив, как на скале промелькнула тень. И эта тень, с которой мы уже встречались прежде, спасла меня от хищника.       Я медленно встал, осматривая залитую кровью одежду. К счастью, отделался только парой ссадин, когда упал на дорогу.       Моя спасительница очень быстро исчезла, даже не спустилась поздороваться. Кем бы ни была эта убийца из Темного Братства, мною она определённо заинтересована — не исключено, что следила за мной, пока я работал на лесопилке. Знать бы почему? Вероятно, я просто похож на какого-то её давнего знакомого, которого она и сама позабыла. Что ж, время покажет. Но может выйти скверно, когда она поймет, что обозналась…       — Буду должен… — выдохнул я, восстанавливая сбитое дыхание.       Путь продолжился в раздумьях, однако я ни на секунду не терял бдительности и внимательно посматривал по сторонам. Все ждал, когда же увижу фигуру в черном, которая сначала приветливо помашет мне ручкой, а потом бросит метательный нож, целясь в глаз.       Вскоре впереди показался внушительный каменный мост с горящими жаровнями и колоннами, увенчанными изваяниями в форме орлиных голов с раскрытыми клювами, но я не ощутил безопасности.       Первым делом, конечно, отогрел окоченевшие руки над пламенем, потом направился в город.       Миновав мост, я очутился напротив конюшен с навесом. Две нагруженные повозки с вещами выдвигались в путь. Кучеры были нордами, но в повозках сплошь сидели данмеры, что уже вызвало подозрения. Выглядело так, словно эльфы сбегали. Типично для моих соплеменников. Хотя, стоило бы выяснить, в чем причина. На ум сразу пришла война тех самых Братьев Бури с Империей, но, возможно, было и что-то ещё.       Развернувшись, я пошагал по мосту к городу.       Северная цитадель чёрным льдом сверкала в дневном свете. Сквозь облака едва пробивались редкие бледные солнечные лучи. Казалось, что стены Виндхельма их поглощают. Что каждую кроху тепла, упавшую с неба, жадно пожирает это затаившееся среди гор чудовище.       Но если отбросить сентименты, то просто климат и высота укреплений Виндхельма создавали образ жуткой неприступной крепости, сильно контрастирующей с блекло-серым небом и снегом. В общем, местечко как раз мне под стать.       Я дошёл до ворот, где меня встретили стражники. Глухие вытянутые шлема и кольчуги, украшенные чем-то вроде синих плащей — весьма скромная броня для стражей такого величественного места.       — А ты что не со своими, серокожий? Передумал бежать? — сходу выдал стоящий слева. Его напарник неприятно заржал.       На провокацию пришлось ответить с заискивающей осторожностью.       — Не понимаю, о чем вы. Могу ли я пройти в город?       Стражники переглянулись. Осмотрели мою окровавленную одежду внимательнее. Вид у меня был жалкий, не несущий никакой угрозы для них.       — Чья кровь?       — Волки.       — Ладно. Проходи. Только без глупостей, — протянул один с нескрываемым недовольством в голосе.       Ворота, укрепленные полосами стали, хоть и были огромными, но слегка приотворены так, чтобы только человек мог спокойно пройти внутрь. Мне повезло добраться засветло, вряд ли в темноте меня бы пропустили.       Прямо за воротами стоял добротный двухэтажный дом с вывеской и горящей свечой в светильнике. Перед ним пылала жаровня, у которой протянув руки, тряслась потрепанного вида женщина в обносках. Лицо её было грязное, изможденное, тёмные волосы растрепаны, отчего не получалось определить её возраст. То ли девка, то ли старуха. Она быстро глянула на меня и без интереса отвернулась к огню. По обе стороны от дома возвышались неприступные стены, вдоль которых тянулись улочки. Всюду ходили стражники, обывателей здесь было немного.       Я решил, что большой дом может быть таверной и оказался прав. На деревянной вывеске у зажженного светильника красовалось весьма теплое и зазывное для этих неприветливых краев название: «Очаг и свеча».       Но только оказался внутри, услышал раздраженный женский голос.       — Ещё один тёмный эльф! Ты что, передумал убегать, поджав хвост? Проваливай в свой Серый квартал! Нечего тебе тут делать!       Я посмотрел на седую нордку в смешанных чувствах и, невзирая на то, что меня открытым текстом прогнали, подошёл к стойке и сказал:       — Госпожа, прошу прощения, я прибыл издалека и… попал в неприятности по дороге. Мне нужна комната всего на два дня. И ещё горячий ужин был бы весьма кстати, — я достал из кошеля монеты, и их вид, а не мой, немного смягчил неприветливую хозяйку. Немолодая нордка сморщила и без того морщинистый нос и внимательно вгляделась в меня. Заметила кровь на одежде и чуть побледнела.       — Так и быть, — бросила она таким тоном, словно делает мне величайшее в мире одолжение, — комната твоя на два дня. Сорок септимов. Если хочешь поужинать, поднимался в зал и позови Сусанну. Только не вздумай распускать руки или устраивать неприятности!       — Не беспокойтесь обо мне. Я не задержусь здесь надолго.       Сверху до меня долетел соблазнительный запах еды, от которого скрутило живот, и медленный перебор лютни, нежно коснувшийся слуха.       Женщина вышла из-за стойки, гремя ключами, и проводила меня в комнату, довольно уютную и даже просторную по моим меркам. Вспомнить только, где мне приходилось коротать последние дни — здешняя обстановка почти роскошная. Добротная мебель, чистота и очень тепло. На кровати лежало пушистое покрывало из сшитых козьих шкур.       Прежде чем трактирщица ушла, я окликнул её.       — Простите… А одежду можно где-то постирать?       Она снова сморщила нос, словно я только что из нужника вылез, ещё раз окинула брезгливым взглядом рубашку и залитый кровью жилет.       — Поговори с Сусанной. Если у нее будет свободное время и за дополнительную плату, она может тебе помочь, — недовольно проворчала женщина и удалилась, закрыв дверь.       Я спрятал пожитки в шкаф, немного посидел на кровати. Просто отдохнул и погрелся, осмотрел комнату. Но скоро голод повлек меня наверх, чтобы насытиться и заодно оценить обстановку. Так ли уж враждебны к данмерам местные жители, как предупреждал меня Хадринг?       Поначалу я думал, что сразу стану объектом колкостей для перебравших нордов, но оказалось, что играющий на лютне бард — рыжеволосая данмерка. За одним из столиков сидел что-то быстро записывающий пером в книгу бретонец в богатых одеждах. Правда, у очага в центре разместились преимущественно норды, мужчины и женщины. Они покосились на меня с недоверием, но ничего не сказали, будучи занятыми своими разговорами.       И всего одна служанка разносила по залу напитки и еду. Сейчас она наклонилась к бритоголовому верзиле с квадратной челюстью, а он ей широко и мило улыбался, как старой подружке или даже любовнице. Даже в таверне он сидел в стальных латах и всем бравым видом и грубыми чертами лица напоминал местного вышибалу, маскирующегося под посетителя. Я направился в их сторону. Рядом с верзилой приметил свободный столик.       Служанка наполнила кубок норда вином, поставила на стол бутылку и повернулась ко мне с милой улыбкой. Давненько я не встречал таких красоток.       Короткие светло-русые волосы, накрашенные сиреневыми тенями веки, выразительные глаза. Её черты лица и фигура показались мне просто идеальными — в них не было ни намека на нордскую грубость.       Но взгляд сам соскальзывал с её привлекательного личика на глубокое декольте откровенного наряда на тонких бретелях. На какой-то миг округлые груди показались мне аппетитнее любой еды. И верно, по женщинам я, кажется, тоже изголодался.       — Вы Сусанна? — спросил я, оторвав взгляд от её прелестей.       — Да, господин, — от моего уважительного обращения и чересчур пристального внимания девушка заметно смутилась. Её бледные щеки поцеловал легкий румянец.       — Хозяйка рекомендовала обратиться к вам насчёт еды и стирки.       Служанка рассмотрела меня внимательней, на лице проступило волнение, но она все равно улыбнулась:       — Садитесь за стол, господин. Наверное, вы устали с дороги…       — Немного, — я обошел её и занял свободный столик около верзилы. — Принесите мне горячей похлебки с мясом и вина.       — Конечно, господин, — Сусанна кивнула.       Я пересекся взглядами с верзилой, что бесцеремонно пялился на меня небольшими глубоко посаженными глазками. И все же его вид вызывал опасение. Пусть уродливых шрамов на лице не было, но крупный нос явно не один раз разбивали, а правое ухо выглядело бесформенным. Сломано, как часто бывает у любителей помахать кулаками. На густой короткой бороде серебрилась заметная проседь — вероятно, ему около сорока лет. Чуть больше или чуть меньше. Оценив его, я пришёл к выводу, что местный вышибала непрост, хотя похож на обычного головореза. Скорее всего, опытный боец, раз ведёт себя уверенно и спокойно.       — Я тебя здесь раньше не видел, данмер, — его голос звучал жестко, под стать наружности, но в тоне, которым он «поприветствовал» меня, не слышалось вражды. Просто ровное спокойное наблюдение. Тебя здесь раньше не было. Видимо, мне следовало как-то подтвердить или опровергнуть его слова.       — Ты прав. Потому что меня здесь и не было.       — Вот я и думаю, странно. Все данмеры из Серого квартала вещи собирают, а ты пришёл сюда. Храбрец ты или идиот?       — Идиот, — не запнувшись, ответил я. Верзила громко расхохотался.       — От чего бегут данмеры? — спросил у него, когда тот перестал смеяться.       — И верно, идиот, — норд крякнул, опрокинув в горло кубок вина. Смаковать хорошие напитки явно было не в его стиле. — Вы, серые, постоянно чего-то боитесь. Что имперцы решат, будто вы помогали Ульфрику и казнят вас. Боитесь, что ваши дома разграбят, а женщин изнасилуют и тоже убьют. Хотите пересечь границу и вернуться в свой Морровинд, пусть даже там разруха. Не в стиле серокожих погибать героями, не правда ли? Вы и сами, как насекомые, которых вы жрете, постоянно уползаете в свои щели, только почуяв опасность. Только так и выживаете.       — Твои познания в данмерской культуре впечатляют, — не без тени иронии заметил я.       — Ха! Чтобы выжить, нужно знать, с кем имеешь дело. Идиоты быстро помирают, — его взгляд скользнул по крови на моей одежде. — Но ты совсем не идиот. А я никогда не поверю, что серые морды могут быть храбрыми, как норды, — высказал он. — Так кто ты, чужак? И не пытайся мне лгать.       — Просто странствующий алхимик. Моё имя Фелен Релас, — ответил я с тонкой улыбкой. Я оценивал его, он меня. И вдруг громила скривился, услышав мой ответ.       — Я же тебе сказал. Не надо срать мне в уши своим враньем, — осталось загадкой, как он меня раскусил, но подобная проницательность со стороны этого бритоголового верзилы не могла не восхитить. Пришлось со вздохом признаться.       — Свадстар Дарелет, в прошлом страж Великого Дома Телванни, маг, — протянул ему руку. Тот с победной ухмылкой принял рукопожатие и сказал:       — Стенвар. Лучший мечник во всем Скайриме. И могу поработать на тебя, маг. За скромную плату.       — Что, дела плохо идут? — я придвинул свой стул к его столику.       — Война идёт, — он облокотился на стол и плеснул в кубок вина из бутылки. — Пройдёт немного времени и город окажется в осаде. Если зима спасёт нас, то хорошо, если нет… все с голода подохнем или будем жарить аргониан на вертеле.       — Невкусные, — не сдержался я, вызвав очередной приступ хохота у Стенвара.       — Пробовал? — он посмотрел на меня в ожидании подробного рассказа, как же это случилось. Не удивительно, что наёмника это не испугало.       — Когда я жил в Рифтене, на спор отрубили одному чешуйчатому дураку хвост и сожрали. Лет двести назад… — мрачные воспоминания о жизни в том городе одолели меня. Убитый горем, потерявший всё, я совершил много глупых ошибок. Поэтому, в отличие от Стенвара, не смог от души посмеяться над этим.       — Я как-то с голодухи собаку съел, — поделился лучший мечник Скайрима. — Вот она была вкусная. Или мне так показалось после трех дней без еды.       — Ну, должно быть, не хуже крысы.       — Твоя правда. Крысы та еще дрянь, — норд понимающе покивал, найдя вдруг во мне достойного собеседника.       Подошла Сусанна и поставила на стол рядом со мной вино и тарелку с похлебкой.       — Приятного аппетита! — нежно улыбнулась она. Мы со Стенваром разразились хохотом.

***

             Поздним вечером наше со Стенваром знакомство постепенно превратилось в совместную попойку, и мы бурно обсуждали былые приключения под хорошее вино. Мне тоже было, чем похвастаться — я много где бывал. Морровинд, Сиродил, Эльсвейр, а теперь и Скайрим. Тот факт, что мне удалось выжить в странствиях, вызывал у наемника уважение. Пусть он прожил не такую долгую жизнь, как я, и не видел целого света, все же он знал Скайрим, особенно северные земли Винтерхолд, Истмарк и Белый Берег, как свои пять пальцев. Сказал, что знает места, где водятся опасные ледяные привидения и снежные тролли, как одолеть саблезуба, как пережить зимнюю ночь, где лучше искать укрытие. И я как-то невольно начал осознавать, что если мне понадобится отправиться в путешествие, лучшего проводника, чем Стенвар, не найти. Правда, пока единственное, что мне было нужно — это купить теплые вещи, попытаться встретиться с магом и вернуться на лесопилку, где сидеть до весны тише воды, ниже травы. Стенвар охотно пересказал мне последние слухи, бродящие по Скайриму. Об имперской армии и невероятной силе Голоса, в разы превосходящей остатки армии Ульфрика Буревестника, и о некоем довакине. Герое из нордских легенд, что присоединился к Легиону и не оставил Братьям Бури и шанса на победу. Я высказал Стенвару свое мнение, что это могло быть байкой для деморализации врага, но он только головой покачал.       — Я бы на это не рассчитывал. Мы в прошлом году слышали ту'ум. Призыв Седобородых. Это неспроста.       — Героев не бывает.       — А это правда, — кивнул он, осушив кубок до дна. — Но дело в том, что союзник Империи, этот довакин, кем бы он ни был, слишком могущественен и говорит с драконами. Ульфрик тоже владеет Голосом. Но его сила не столь велика, как у этого драконорожденного.       Мне нечего было возразить, в нордских легендах и магии Голоса я понимал совсем немного. Углубляться в этот вопрос, пока казалось неуместным — со своими силами разобраться бы для начала. Я бросил взгляд в почти безлюдный зал и увидел Сусанну, идущую к нам с пустым подносом в руках.       — Госпожа Эльда сказала, что вам нужно постирать одежду, — обратилась она ко мне. — Посетителей почти нет, я могу сейчас этим заняться. Иначе до утра не высохнет.       — Хорошо, — я встал из-за стола и распрощался со своим новым знакомым. Я был ему благодарен — за этот вечер моя осведомленность о происходящем в Скайриме значительно выросла.       — Удачи тебе, Свадстар! Может, ещё свидимся, — Стенвар опустошил кубок и подлил себе еще. Спать он, похоже, не собирался, а я не удосужился спросить, где он живет.       Кивнув ему, я отправился за девушкой. Она провела меня вниз по боковой лестнице, и мы оказались на первом этаже, через который тянулся длинный коридор. С левой стороны располагались комнаты, с другой — кухня и отхожие места, включая прачечную. Это была тесная каморка, завешанная выстиранным постельным бельем — простынями и наволочками. Но пахло здесь не слишком свежо — близость нужников немного портила обстановку.       — Давайте свою одежду, — девушка села на лавку, поставив между ног бадью с водой.       Расшнуровав тесемки на жилете, снял его и рубашку и протянул ей.       — А штаны? — невинно спросила она, бросив мою одежду в бадью.       Я только теперь заметил на штанине кровавые следы и разделся до исподнего.       Сусанна не без любопытства меня рассмотрела, и штаны тоже отправились в бадью. Она взяла кусок мыла и наклонилась. Её руки ловко выхватили рубаху и с силой принялись тереть побуревшее пятно.       — Возьмите воды да помойтесь, — тихо предложила девушка, кивнув на ещё одну бадью.       — У меня нет столько денег…       — Я никому об этом не скажу, — она мне улыбнулась с явной симпатией и указала на лежащий на полке кусок мыла.       — Спасибо, госпожа, — я отошел к бадье за завесу из простыней и разделся полностью. Кое-как намылился и принялся обтираться водой, неловко окунул в бадью волосы, в попытке разлепить колтуны. На лесопилке Эйри, несмотря на близость реки, норды рабочие не мылись вовсе. Я уже давно перестал удивляться их диким нравам, но не значит, что уподобился. К счастью, в таком холодном климате паразиты в волосах не приживались.       — Теперь осталось незаметно вернуться в комнату, — усмехнулся я. — У меня нет другой одежды.       — Эту я вам принесу с утра. А сейчас… возьмите простынь.       Закончив с омовениями, я укрылся чистой простыней и посмотрел на Сусанну, сосредоточенно отстирывающую мои штаны. Она вдруг подняла глаза, и её взгляд остановился на моей шее.       — Красивый амулет.       — Это на самом деле не амулет, — я дотронулся до золотого замочка сбоку украшения, открыл его и передал Сусанне. С миниатюрного портрета, сокрытого внутри, на девушку взглянула моя давно погибшая Розалинда.       — Кто это?       — Моя жена.       — Так вы женаты?       — Был. Она давно умерла, — ответил, глядя прямо на девушку, наблюдая за ней. Она вернула мне амулет, в её глазах промелькнуло сочувствие.       — Ох, мне так жаль. Простите. Я не должна была спрашивать, это не моё дело, — она продолжила стирку.       — Ты захотела и спросила. Ничего страшного. И если тебе вдруг любопытно, женщины у меня не было почти две сотни лет.       Сусанна подняла на меня округлившиеся глаза.       — Вы выглядите моложе.       — Мне примерно двести семьдесят два года, — сознался я, подсчитав свой возраст с учетом тех лет, которые проспал. — Ничего хорошего мне эти годы не дали, только потери и смерть.       — Мне двадцать, — скромно сказала Сусанна и ловко отжала мои штаны. Вода брызнула на пол.       Закончив со стиркой, девушка встала и развесила всё на освободившуюся веревку.       — Стенвар рассказал, что тебя называют Сусанна Порочная, — продолжил я, наблюдая за умелыми действиями служанки.       — Люди вечно говорят ерунду, — отмахнулась она. — Просто женщины завидуют, а мужчины хотят получить то, чего не могут.       — И поэтому ты любишь ходить в квартал Серых, в клуб Новый Гнисис?       — Стенвар козёл, все обо мне разболтал! — вспыхнула Сусанна, сжав кулаки. — Ну я ему устрою! Но да, я действительно иногда хожу туда, и да, я спала с данмером, у которого оказался… очень длинный язык, — она смущенно прервалась и зачем-то пояснила. — В смысле, он с кем-то трепался о наших отношениях. Так слухи и разлетелись. Для многих это стало поводом меня презирать и клеймить. Я начала встречаться с одним парнем из Рощи Кин, но он бросил меня, как только узнал про данмера…       — И где теперь этот данмер?       — Сбежал, ясное дело. Некоторые из них в своей ненависти к людям ничем не лучше нордов, — девушка отвела взгляд.       — Я тоже тут ненадолго, но… скажу прямо… ты невероятно красива. Я был бы рад провести эту ночь с тобой.       Сусанна пристально на меня посмотрела, подошла ближе и заглянула мне в глаза. Возможно, я чем-то ей понравился или, скорее всего, она просто меня пожалела после рассказа о умершей жене. Сложно было судить, и тем не менее, её мягкие желанные губы слегка коснулись моих. Я неожиданно робко ответил на поцелуй, будто сам мальчишка, для которого это впервые.       Она неловко отстранилась, взяла меня за руку, наши пальцы сплелись, и я почувствовал, как горяча и груба её ладонь. Девушка много работала за свои двадцать лет, и её руки постарели куда быстрее, чем остальное тело.       — Идем в вашу комнату, — шепнула Сусанна, приложив палец к губам. — Только тсс! Если Эльда нас услышит, у меня будут большие неприятности.       Я молча кивнул и ведомый девушкой добрался до своей комнаты. Открыл замок, впустил её, а потом вошёл сам. Здесь на тумбочке догорали последние свечи, которые уходя я забыл потушить. Воск бесформенными комками растекся по древесине, но фитили все ещё поддерживали слегка потрескивающие огоньки.       Сусанна скинула с плеч лямки платья, открыв моему взору безупречную фигуру. Я смотрел на нее, восхищался, хотел, влюблялся в этот образ.       Ставшая ненужной простынь упала с моих плеч мятым льняным комком.       Мы с девушкой коснулись друг друга, сделав шаги навстречу.       — Пообещайте мне кое-что, — сладкая близость её губ отталкивала меня словами. Несвоевременными требованиями.       — Сейчас не время для учтивости…       — Ты… — она поддразнила меня, коснувшись языком моих губ, а её руки уже поглаживали мои бедра, разгоняя по телу замерзшую кровь. — Ты же сможешь сделать так, чтобы у меня потом не было ребёнка? — попросила Сусанна.       — Не беспокойся, — я прижался к ней, напряженным членом чувствуя её мягкий живот.       Наши нагие тела сплелись в объятиях, я жадно пил её поцелуи, так словно никогда прежде не целовал женщин. Как заблудившийся в пустыне путник, изнемогавший от жажды до этих напоенных нежностью минут.       Мы переместились к кровати, я сел и потянул на себя девушку, но она опустилась на колени передо мной, взялась рукой за член и, склонив голову, вдруг коснулась его губами так нежно, что мне в голову ударила кровь от остроты и необычности ощущения. Выровняв дыхание, я не сдержался от вопроса.       — Этому тебя тот данмер научил?       Сусанна отстранилась, облизнувшись. Посмотрела пронзительным взглядом, пробирающим до глубины души, до дрожи в кончиках пальцев. И её порочность, её страсть пылала в сияющих глазах. Она тоже получала удовольствие от того, как я реагирую на её необычные умения.       — Иди сюда, я хочу тебя, — вновь попытался притянуть девушку к себе, но её руки овладели мной, подчинили, приковали к месту. В глазах почти темнело от беспощадной волны возбуждения, раскалывающей разум на тысячи осколков. Сложно было после стольких лет сдерживаться и думать о чем-то другом, чтобы раньше времени не закончить то, что еще даже не началось.       Сусанна решила поиграть со мной. Видно, многому её научил тот эльф, и стоило бы сказать ему спасибо. Но я пресек попытки играть грубостью. Вздернул её на ноги, толкнул на кровать и подмял собой, лаская все тело. Мне нужна была она вся, не только руки и губы.       И она покорилась, послушная, шелковая.       Покорилась, но осталась победительницей. Растворила меня в себе, беззвучно закусывала губу, глотая стоны. Я двигался осторожно, поняв, что кровать начинает предательски скрипеть, выдавая наши невинные шалости суровой хозяйке.       На недолгое время я снова ощутил позабытый анвильский зной. Терпеть и доставлять удовольствие в какую-то секунду стало невозможно.       Я прервался, закрыл глаза.       Мой разум словно очистили от всех тревог, от тяжелых воспоминаний. Я жадно дышал новыми ощущениями, новой жизнью здесь — где гибельный холод сменяется пламенем страсти, а опасность кипятит кровь не хуже любви. Это свобода и счастье. Пусть мимолетные, пусть обыденные, но это одна из немногих вещей, что позволяет почувствовать себя живым.       Одна из свечей на тумбочке затрещала и погасла.       Девушка вскочила, испугавшись этого звука. Села, прижимая к себе покрывало.       — Мне пора бежать, — она виновато на меня взглянула, спрыгнула с кровати и подхватила валяющуюся на полу простынь, наспех вытирая живот.       — Подожди, — я встал и наклонился к рюкзаку, пока она спешно надевала исподнее и платье. Я достал и протянул ей небольшое украшение, подарок — золотое кольцо, которое притащил из Черного Предела. — Возьми… это тебе. На память.       Сначала на лице Сусанны проступило недоумение, ведь обычно кольца дарят, когда делают предложение. А я как раз стоял, опираясь на колено, и, судя по её взгляду, был похож на влюбленного идиота.       — Это просто подарок. Если хочешь — продай. Или сохрани на память, как угодно. Я не… — моя попытка объясниться прозвучала жалко.       Но разве зазорно девушке в её положении принимать дорогие подарки, когда вокруг такое творится?       Сусанна нерешительно взяла кольцо и, не разглядывая, надела на средний палец.       — Спасибо… за подарок, — напоследок сказала она, скомкала в руках простынь и оставила меня одного. Туман после выпитого вина еще плавал в голове. Мне больше не хотелось возвращаться на лесопилку.