Медведь и некромант

      После того как потушили пожар и нашли обугленные останки Каликсто, стражники провели тщательный обыск в доме. Помимо чудом уцелевшего Амулета некроманта на шее Мясника, в одном из сундуков в кладовой обнаружились и те самые орудия убийства — старинные нордские инструменты для бальзамирования со следами крови, а также дневник с очень интересными записями.       Мне очень повезло, что доказательства его преступлений все же нашлись. Большая часть знаменитой коллекции музея редкостей из-за пожара была утрачена, осталась только покрытая слоем сажи ложка-вилка Исграмора, которую я забрал себе. Зачем? Я и сам не знал. Наверное, на память. Свадстар Дарелет погрузился в меланхолию и собирает сувениры. Кто бы мог подумать?       Теперь следовало обрадовать придворного мага и управителя, что дело сделано. Вунферт наутро выглядел сильно взволнованным новостями. Его еще разбудили ни свет ни заря, оттого старик казался всклокоченным и осунувшимся.       — Значит, убийца устранен? И это действительно был Каликсто? Хм, подумать только, ты оказался прав… — маг пригладил седую бороду, когда я продемонстрировал ему возвращенный Амулет некроманта и дневник с откровениями Мясника, который заинтересовать Вунферта.       — Скорее, он устранился сам. Перерезал себе горло. И перед смертью процитировал те айлейдские стихи из своего дневника. Что бы это значило? — рассказывая об этом, я надеялся, что у придворного мага могут быть мысли на этот счет, но натолкнулся только на неодобрительный взгляд.       — Если это часть какого-то проклятого ритуала, не пытайся даже трактовать это. Каликсто сошел с ума, следуя по заведомо ложному пути. Надеюсь, тебе хватит мозгов не повторять его ошибку, — сурово предостерег меня Вунферт. — Надо сообщить об успехе управителю и ярлу.       — Они точно будут в восторге, — я потер глаза и спрятал амулет в кошель. Вся ночь ушла на эту беготню за маньяком, я толком и не спал. — Оставлю эту честь, обрадовать ярла, вам.       — Не спеши убегать, на тебе, а не на мне висит знак управителя. Тебе и отчитываться о проделанной работе, — маг ухмыльнулся, глядя на меня с некоторым подозрением. Зря я вообще заговорил об этом. Повторять ритуал воскрешения, не зная всех аспектов, глупо. У каких бы огней не танцевали души, мне это было неведомо и обдумывать это сейчас не получалось. Я сидел, облокотившись на стол, и едва ли не засыпал. В этот миг даже спутанные мысли о том, что придётся отправиться в Вайтран на поиски довакина с вероятным последующим перемещением моей души в Пустоту, меня мало волновали.       — Тогда не стоит с этим тянуть, — я с трудом подавил зевок и встряхнулся. Хотелось окунуть голову в ледяную воду, чтобы хоть немного взбодриться.       — Найдем Йорлейфа, — Вунферт неторопливо, чуть прихрамывая, направился из своего кабинета по коридору к залу. Я обратил внимание на его походку и понял, что морозы продлятся еще какое-то время.       Управитель в зале раздавал распоряжения слугам. Трое обступили его полукругом и внимательно слушали указания.       — Нужно отправить это послание в Рощу Кин, — напутствовал Йорлейф, передавая уже немолодому норду некий запечатанный конверт, потом повернулся к другому, в белом фартуке. — На обед подать жареный лосось с пряностями, овощи, булки-плетенки, крабовый суп. На ужин... — он прервался, увидев ковыляющего мага и меня, пытающегося то ли помочь, то ли не слишком путаться у него под ногами, — ...солонину, жареную крольчатину, ягодную кростату и чесночный хлеб, — закончил перечень блюд управитель, с волнением косясь в нашу сторону. — Все свободны!       Слуги коротко поклонились и отправились по своим делам. Один — к выходу из дворца, двое — на кухню. Йорлейф дождался, когда мы подойдем и поприветствовал мага, которого нечасто можно было увидеть в главном зале. Мне же только слегка кивнул.       — Я уже слышал, что ночью сгорел Музей редкостей. Мне доложили, — сказал управитель, обращаясь ко мне. — Твоих рук дело?       — Дело рук Мясника, которым оказался Каликсто. Стража уже собрала все улики, доказывающие это, — я снял с шеи знак и вернул управителю. — Кажется, моя работа закончена, и хотелось бы получить за нее награду.       Йорлейф забрал у меня серебряный символ и хмыкнул.       — Главное, убийствам в городе положен конец, — он убрал амулет в кошель на поясе. — Я сообщу ярлу о твоем успехе, а завтра выдам вознаграждение. Поэтому приходи с утра, не задерживайся и получишь, что тебе причитается.       Это прозвучало не слишком обнадеживающе, я будто уловил в его речах какой-то подвох, но вмешался Вунферт.       — Уговор должен быть выполнен, — произнес маг. — Этот данмер намеревается убить довакина по приказу Ульфрика. Ему понадобятся деньги и припасы в дорогу. Йорлейф усмехнулся в усы.       — Кажется, проще будет выкинуть золото в реку. Ты веришь, что он может преуспеть? После того, как вся армия Ульфрика не смогла?       — Поживем — увидим, — Вунферт повернулся ко мне со странной подбадривающей улыбкой.

***

      Весь день я отсыпался в таверне, сняв комнату, поэтому пропустил все празднества по случаю поимки местного маньяка. Да и кто из нордов стал бы открыто славить подвиги какого-то данмера? Правда, вечером, когда я пришел на ужин Эльда не была со мной резка как обычно, а Виола Джордано приветливо улыбнулась. Что до остальных посетителей — меня был рад видеть только Стенвар, открыто поднимающий полную кружку эля «в честь героев», подразумевая прежде всего себя.       А я пришел сообщить ему, что завтра покину город.       — В Вайтран? Искать довакина? — он посмотрел на меня в сомнениях и немного помолчал. — Уверен?.. Оно тебе надо?       — Хочу испытать одно экспериментальное зелье, — произнес я, после того как заказал себе у подошедшей служанки отбивную и эль. Конечно, дело было далеко не в этом. С тех пор, как я понял, что довакин — та убийца из Темного Братства, нечаянным свидетелем преступления которой я стал в «Ночных воротах», то уверился в своем ранее зыбком предчувствии, что рано или поздно она придет за мной. Лучше всего попытаться нанести упреждающий удар, чем жить с мыслью, что в любой момент в спину может вонзиться кинжал ассасина. Так вышло, что наши с Ульфриком намерения насчет Грейс пока совпадали.       — Как знаешь, — наёмник пожал плечами. — Могу отправиться с тобой…       — Нет. Я иду один, — отрезал я. Разборки с довакином моё личное дело и при этом невероятно опасное. Не хотелось бы терять единственного норда, который относится ко мне по-человечески.       — Значит, сбегаешь? — Стенвар сделал весьма логичный, но неверный вывод. Хотя, я пока не знал, как всё сложится. Успех, как и провал, для меня зависели от множества факторов.       — Да с чего ты взял?! — искренне возмутился я.       — Ни с чего. Ведь все серокожие… — начал он.       — Я не все, — я принялся за еду, которую поставила передо мной служанка. — Неужели ты ничего не понял?       Стенвар поднял кружку, слегка коснулся моей и выпил залпом. Он прекрасно все понимал. Как и всегда.

***

      — Ха, ещё один данмер бежит из города! Как предсказуемо! — возмутилась стражница у конюшен.       — А это, случаем, не тот подмастерье придворного мага? — возразил ей стоящий рядом напарник.       — Да, похоже на то… такой же, как все, серокожий трус, — фыркнула в ответ женщина.       — Он вообще-то убийцу нашел…       — Так все же знают, что только ради денег. Вот и сбегает теперь, пока война не началась… — стражницу было не переубедить, а я и не собирался. Игнорировал их пустой трёп. Интересно, они знали, что я прекрасно слышу этот высокоинтеллектуальный диалог, или нарочно обсуждали меня так, чтобы всё было слышно?       Я прикрыл глаза, откинувшись на облучок. Поеду на повозке, сделав вид, что прямиком до Вайтрана, но покину путешественников намного раньше — у «Ночных ворот». Вовсе не для того, чтобы выпить и поведать Хадрингу истории о своих героических похождениях в Виндхельме. На деле, я вообще не собирался в таверну.       Тьма Черного Предела будто звала меня. Ожидала моего возвращения в тот двемерский дом, в котором, как ни странно, прошла большая часть моей жизни. Бесовские грибы и человеческую плоть, как и алые корни Нирна, я раздобуду там, а после попытаюсь изготовить яд в лаборатории, основываясь на расчетах Синдериона.       Я закутался в новенький, купленный на рынке меховой плащ с серебряной застежкой, но дремать в пути не получалось, всё равно было слишком холодно. Напротив меня сидел данмер в тёплой одежде и длинными черными волосами, выбивающимися из отороченного мехом пристежного капюшона. Он пристально рассматривал меня.       — Мы знакомы? — буркнул я, перехватив его взгляд.       — Я слышал о тебе. Это ты нашёл убийцу нордских женщин…       — Не только нордских, — поправил его я, вспомнив убитую последней альтмерку. — Конечно, тебе нет до этого дела…       — Из какого ты Дома? — сурово спросил он.       — Из сумасшедшего, — я отвернулся. — Я хочу спать и хватит доставать меня глупыми расспросами. В Скайриме нет никаких домов, здесь они не имеют значения, — насколько я слышал и на нашей родине теперь ситуация весьма шаткая.       — Дом Редоран ещё правит Морровиндом.       Дом Редоран… Во мне текла и их кровь, спасибо покойной матери, которую похитили и продали в рабство, но как же мне сейчас было наплевать на них и все эти мелочные политические дрязги из-за контроля над Морровиндом, состоящие по большей степени из подстав, обмана, краж и убийств.       Слушать рассуждения местного, начавшего внезапно восхвалять свой «Великий Дом», было для меня худшей пыткой, но он-то наверняка считал себя абсолютно правым. В этом редоранцы почти ничем не отличались от нордов. Если бы они когда-нибудь сдружились, то это стало бы началом прочного союза. К счастью, из-за этой самой схожести они никогда не придут к соглашению.       Повозка медленно поехала по дороге через мост. Вокруг меня сидели сплошь воинственного вида данмеры — двое мужчин и женщина. Наверняка, перебежчики в имперскую армию. Но кучер был нордом, поэтому все помалкивали. Я только краем уха услышал приглушенное бормотание того идиота, что сидел напротив меня:       — Я направляюсь в Солитьюд, чтобы вступить в Легион. Единая Империя — это благо для всех.       «А это мы ещё посмотрим», — подумалось мне.       Вечером на остановке у «Ночных ворот» я не отправился в таверну вместе с остальными попутчиками, а несмотря на начинавшуюся метель пошел в противоположную сторону — по горной тропе вверх к подъемнику. Снег застилал глаза, ветер бил по лицу, норовя сорвать с головы капюшон, а трепещущий плащ за спиной превратился в подобие паруса, тянущего меня назад. Но я был благодарен непогоде за то, что она очень быстро скроет мои следы. Я едва смог отыскать дорогу, ведущую на перевал, и подняться наверх, скользя и спотыкаясь в борьбе с беспощадной вьюгой, чтобы, наконец, достичь цели и заметить справа на склоне горы башенку с распахнутыми настежь двемеритовыми воротами.       Добравшись до них, я потянул створки на себя, но снежные наносы и лед, сковавший основание металла, не позволили мне даже сдвинуть их с места. Это не имело никакого смысла сейчас — запечатать путь за собой не получится, поэтому я встал в центре площадки и замерзшими руками ухватился за торчащий в полу рычаг, молясь Владыке Ужаса, чтобы тот работал.       С режущим слух лязгом он все же сдвинулся, и каменная площадка подъемника под моими ногами вздрогнула и медленно пошла вниз, заставляя в очередной раз поражаться инженерному мастерству двемеров.       И я знал, что это далеко не единственный шедевр исчезнувшей расы, ведь внизу собственными глазами видел искусственное солнце.       Чёрный Предел всегда завораживал меня своей мрачной красотой. Гигантские светящиеся грибы, невероятные растения и слабый теплый свет, льющийся из огромного оранжевого шара над подземным городом. Вместо звёзд над головой на пещерном своде россыпи мелких белых кристаллов, слабо мерцающих высоко в кажущейся непроглядной тьме. И тут же слабый перезвон алых корней Нирна неподалёку от подъёмника. Если не обращать внимания на этот слабый звук, вокруг обычно царила почтенная тишина давно покинутого своими создателями места, лишь иногда прерываемая будто бы призрачным дуновением, шепотом камней или глубоким выдохом высвободившегося из лопнувшей трубы пара. Где-то в недрах, невидимые глазу, до сих пор рокотали сердца двемерских паровых машин.       Оглядевшись в уже знакомых мне местах и заметив лабораторию Синдериона, я на всякий случай сорвал большой побег корня Нирна, выросшего перед подъемником, и осторожно пошёл к дому. Дождался пока двемерская сфера укатится подальше, вошёл внутрь и поставил вещи на стол.       Потом посмотрел на скелет моего наставника, так и оставшегося здесь, вместе со своим незавершенным исследованием. Он даже не подозревал, каких успехов добился всего за год изысканий, а я воображал, что могло бы получиться, будь грандмастер хоть чуточку терпеливее и осторожней. С тоской о безвозвратно утраченных временах я переместил его кости на кровать, пусть это и не очень подходящая гробница для моего друга. Позже нужно похоронить его достойно.       И хоть в голове, конечно, сразу промелькнула шальная мысль, что эти хорошо сохранившиеся останки можно использовать для создания скелета-стража, я быстро её отмел. Синдерион вызывал у меня настолько глубокое уважение, что моя рука не поднялась бы осквернить его останки, вопреки тому проклятью Молага Бала.       Но сейчас не время погружаться в думы о былом — мне предстояло очень много работы.