Поклоняясь праху (Worship the Ashes)

      Мо’ат признает, что идея ДжейкаСулли (вручить тсахик планшет) была толковой. Это дало ей возможность учиться в свободное время, без необходимости искать людей, а также независимость в том, что она познавала.       Словарь оказался очень полезным, он объяснял значение слов, которые она слышала в разговорах между людьми, но до этого не знала их значения. Тсахик нашла песни, которые ей нравились, и те, которые ей не нравились.       Она посмотрела на произведения искусства, созданные людьми. И нашла это искусство весьма странным. Оно не часто украшало полезные предметы, как это было более распространено среди на’ви. Скорее это было изображение, которое по большей части наблюдалось в местах, называемых «художественными галереями» или «музеями». Это искусство нужно было рассматривать и наслаждаться им, а не видеть и использовать каждый день. Музей: учреждение, занимающееся приобретением, уходом, изучением и демонстрацией предметов, представляющих непреходящий интерес или ценность.       Скульптура была видом искусства, который привлек ее внимание более остальных. Керамическая посуда была достаточно распространена среди на'ви, ее использовали для приготовления пищи. Из камня вырезали небольшие вещи, такие как амулеты или бусы. Но вид массивного каменного монолита, столь кропотливо обработанного, что статую невозможно было отличить от живого человека. Камень, что мог передать мягкость и воздушность нарядов статуй, был для нее чем-то невероятным.       Она долго смотрела на изображения «Мадонны делла Пьета», прочитав сопровождающие ее отрывки. Мо’ат мало что понимала в этой религии людей, но видела почтение в руках художника, несмотря на то, что не знала значения этих людей, высеченных в камне.       Духовность людей — странная вещь. Их религии часто строятся на вере, а не на ощущении и знании присутствия своих божеств, как у на’ви, но признаки их преданности завораживают. Они носят скорее физический характер, чем духовный, в отличие от на’ви, которые являются противоположностью людям в этом аспекте жизни.       Она также нашла интересным включение Джейком странных произведений искусства. Поначалу она думала, что это вполне нормально, переплетенные образы влюбленных, простых прикосновений и приятных моментов, как и другие произведения искусства, которые она видела, но был культурный элемент, который она должна была продолжать помнить - что эта любовь в какой-то момент была запрещена, и эти сладкие минуты подвергали опасности тех, кто их совершал.       — Подожди, ты сейчас пользуешься планшетом? — спрашивает озадаченный голос. Мо’ат поднимает глаза и хитро засовывает планшет обратно в сумку, спрятанную под шалью.        — …Нет, — сказала она Грейс.       Пара ученых настояла на том, чтобы в тот день остаться в своем металлическом доме, вынести наружу множество оборудования и извиниться, когда она пришла, сказав, что им действительно нужно сосредоточиться и, возможно, они не будут очень хорошей компанией в этот раз, поскольку они исследуют растения и проводят сканирование. Мо’ат была довольна, наблюдая, рассматривая и изучая их в процессе работы, на этот раз не задавая вопросов, но… Ей довольно быстро надоело. Их работа была маленькой и кропотливой, на их маленьких устройствах, подходящих для маленьких рук. Поэтому Мо'ат не могла видеть то, на что они смотрели, и что видели в микроскопы. Микроскоп: оптический прибор, имеющий увеличительную линзу или комбинацию линз для осмотра объектов, слишком маленьких, чтобы их можно было увидеть, или слишком маленьких, чтобы их можно было отчетливо и подробно увидеть невооруженным глазом.       В основном она наблюдала за тем, как они сидят, смотрят на экраны или в свои микроскопы и говорят «вау!» или сложное объяснение взаимосвязи между живыми клетками растений, которые они исследовали, и электрической паутины, которая, казалось, соединяла все сущее на Пандоре. Мо’ат была бы рада медитировать или заняться чем-нибудь в то время, пока она ждала, но… у нее всё ещё был планшет с книгами и музыкой.       — Где ты взяла это? Чье это? На что ты вообще смотрела? — спросила Грейс, и каждый вопрос приводил ее в еще большее смятение. Мо’ат, возможно, не была столь тонкой в интригах, как она надеялась, поэтому она ответила прямо.       — Это мое исследовательское оборудование. У тебя свое, у меня свое, — потому что даже у нее бывали моменты, когда она хотела побыть умником. Умник: Синоним всезнайки, отвратительного умного человека или человека, прилагающего отвратительные усилия, чтобы казаться умным. (Выскочка) Наглый человек, особенно тот, кто делает ехидные замечания.       Норм издает хриплый смех, а Грейс бросает на него испепеляющий взгляд, который заставляет молодого человека откашляться и вести себя спокойнее.       — Интересно. Для чего ты используешь свое… исследовательское оборудование? — спрашивает он. Мо’ат уже поймали с поличным, поэтому она размышляет, что сказать. Теперь она завладела их вниманием, и срочные дела, над которыми они работали, больше не были актуальными. С поличным: обнаружение человека во время или сразу после совершения чего-то неправильного или незаконного.       — Там есть словарь, несколько книг по искусству и немного музыки, — отвечает она, — Изучая искусство людей, я понимаю человеческое самовыражение. Ты… едва ли являешься экспертом в человеческом искусстве, Грейс, — Норм цокает языком.       — Можно утверждать, что наука — это форма искусства в определенных точках зрения. Фракталы, например.       — Фракталы — это математика и геометрия, — парировала Грейс, на что ученый пожал плечами в ответ.       — Пожалуй, я предпочитаю, чтобы в моем искусстве не было никакой науки, — сказала Мо’ат, — Я предпочитаю считать, что искусство говорит с эмоциями. Уверена, что наука может создавать красивые вещи, но человеческие руки могут создавать смысл в искусстве.       — Я могла бы… — Грейс запуталась, — Знаешь, я все еще могу попытаться, — сказала она, в ее тоне чувствовалось отчаяние.       — Ты была занята, — сказал Мо’ат, понимая, — Так бывает, я знаю, что твоя работа важна для тебя.       — Ну, я…       — Она тебя подловила, — сказал Норм.       — Просто… испытай меня! — Грейс настаивала, — Дай мне… дай мне шанс! Может, я и не художник, но некоторые элементарные вещи знаю!       — Ах, да, рисование пальцами, я помню, — поддразнила Мо’ат, вспоминая времена, когда она посещала здание школы и видела, как ее подруга и дети держали руки дюжины разных цветов, краска размазывалась по их рукам и лицам, когда они хихикали над этим и друг над другом. Грейс ненадолго прижала руку к маске, когда Норм громко расхохотался.       — Хорошо… Да, я… ​​заслуживаю этого, — призналась Грейс.       — Вы хотите объяснить мне какое-то человеческое искусство? — спросила Мо’ат.       — Да!       — Даже если тема рассматриваемого искусства серьёзна? И, возможно, это тема, о которой вы никогда со мной не говорили?       — Конечно!       — Тогда что же такое СПИД и каково значение этих многочисленных одеял? — спросила она, вытаскивая планшет из его сумки и показывая изображения, которые она внимательно рассматривала и читала.        Изображения созданных «одеял», изображения многих, многих из них выложенных в ряд на плоских участках земли, окруженных высокими внушительными зданиями. Грейс побледнела, застыв с широко раскрытыми глазами.       — …О Боже мой, — тихо сказал Норм, вставая со своего места на траве и подходя, чтобы положить руку на планшет и изучить экран, — Вы смотрите на… одеяла против СПИДа?       — Это раздел искусства, который включен в книгу о странных произведениях искусства, — сказала она, — Это какая-то болезнь?       — Ага. Это… — Норм выдохнул и посмотрел на своего наставника. — Ну что, Грейс?       — Я… я не знаю, как… объяснить, — бормочет она, и её уверенность тает на глазах, пока она берет себя в руки.       — Я знаю, что это серьезная тема, — отмечает тсахик, поворачивая экран, чтобы рассмотреть её, — Насколько я понимаю, это что-то вроде… мемориала. Именно об остроте этой темы я и спрашиваю. Это тема болезней и смерти. Вы оградили на’ви от подобных тем, вы говорите о добрых вещах вашего мира больше, чем о плохих. Это похоже на то, что вы хотите сохранить умы и души народа чистыми, нетронутыми, избегая тем, которые, по вашему мнению, могут нас запятнать. Ты знаешь об этом, так объясни мне.       Мо’ат знала, что сейчас она бросает вызов Грейс. Она могла видеть, как Грейс борется с тяжестью этой темы, ее десятилетия осторожного, деликатного общения терпят неудачу в реальности, что общение на самом деле было беспорядочным, а честность была подвергнута сомнению. После минуты туманных междометий и видимой борьбы…       — …СПИД — это поздняя стадия заболевания, которое передается через кровь или жидкости организма, в частности, жидкости репродуктивной системы организма, — тактично сказал Норм, и лицо Грейс поникло, а ее плечи опустились, — ЗППП. Венерическая болезнь. Все начинается с заболевания под названием ВИЧ, вируса иммунодефицита человека. Это заболевание, которое атакует естественную иммунную систему организма, серьезно повреждая ее до такой степени, что простая легкая простуда может убить даже при медицинском вмешательстве. ВИЧ на поздней стадии называется СПИДом, синдромом приобретенного иммунодефицита. Причина, по которой это так важно для этих одеял и странных произведений искусства, заключается в том, что, когда разразилась эпидемия ВИЧ, она наблюдалась в основном у мужчин-геев. Сначала оно охватило это сообщество. Люди не воспринимали эту болезнь всерьез, и ее считали «болезнью геев», так что… не так уж много исследований и денег было потрачено на ее лечение и помощь людям, которые ею заразились. Мы уже упоминали о гомофобии. Гомофобия была именно причиной смерти этих людей. Это был геноцид через апатию. «Кого волнует, если какая-то болезнь убивает кучку чудаков? Скатертью дорога!» — Норм парадирует кого-то, кривясь от этих слов.       — Они хотели позволить «болезни геев» убивать гомосексуалистов. И это произошло. Огромное количество квир - людей умерло. Они увядали, их собственные тела атаковали их иммунную систему. И, боже, из-за гомофобии многие медицинские работники даже не хотели лечить кого-либо от ВИЧ или СПИДа. Представьте себе, что вы медленно умираете, и все вокруг смотрят на вас так, будто вы заслуживаете участи, которую получили только потому, что виновны в преступлении, будучи мужчиной, который любит другого мужчину. Они будут смотреть на тебя, как на что-то грязное, к которому нельзя прикасаться. Они думали, что болезнь — это своего рода божественное наказание, как будто это доказательство того, что быть гомосексуалистом — это грех и что тебя наказывает Бог. Из-за этого некоторым людям даже было отказано в некоторых обрядах человеческой смерти. Было много страданий, не только физических, но и душевных и эмоциональных.       — Итак… люди были злы, и это справедливо. Они были недовольны гомофобией, они были недовольны тем, что наши лидеры ничего не делали или даже приветствовали смерть гомосексуалистов. Они были недовольны тем, что не было сделано больше для разрешения кризиса, который он быстро превращался. Были протесты, множество мероприятий, направленных на распространение информации о серьезности заболевания, важности поиска лекарства и лечения. А потом из этого появились одеяла от СПИДа. Правильно назвать его мемориалом, но это также был визуальный способ представить каждую жизнь, потерянную из-за халатности, апатии и ненависти. Эти одеяла были сшиты и выложены на всеобщее обозрение, чтобы они могли увидеть, чего их ненависть стоила миру. Они могли видеть, что людям не все равно, что эта болезнь поражает не только странных людей, но и их семьи, их друзей, весь мир, - Норм сглотнул.       — Это был способ сказать людям: «Посмотрите, что вы сделали, посмотрите, что вы забрали у меня. Я любил этого человека, он имел значение. Эта жизнь не будет забыта, твоя ненависть не будет забыта». И они собирались в общественных местах, перед важными зданиями, в которых удерживались наши лидеры, чтобы они могли стать свидетелями того, как сотни, тысячи людей собираются, чтобы обвинить их в геноциде, которому они с радостью согласились. Чертовы ублюдки. В конце концов люди начали серьезно относиться к ВИЧ и СПИДу, но слишком поздно. Сейчас существует лекарство, но долгое время существовал лишь способ замедлить болезнь, остановить ее прогрессирование. Болезнь может быть у вас, но она будет… бездействующей, пока вы принимаете определенное лекарство. Люди стали лучше осведомлены о том, как он распространяется и как избежать заражения. Дела пошли лучше, но только после того, как мы практически потеряли целое поколение гомосексуалистов. Это была трагедия, она действительно разрушила… очень многое. Это было разрушительно.       — Я, э-э, — учёный немного замялся, — У меня был пра-пра-пра дядя, который умер от СПИДа. Моя семья тогда сшила одеяло. У меня… оно… по правде с собой. Прямо сейчас. Мне было странно оставлять его на Земле. Это было в семье на протяжении нескольких поколений. Мы всегда… заботились об этом. Для нас это было важно. Я не хотел просто оставлять его на хранение, пока не вернусь, просто это казалось… слишком… безразличны. Одеяло Джорджа Спеллмана принадлежит семье Спеллманов. И ну, я последний Спеллман, так что я мог бы взять его с собой, к лучшему или к худшему.       Грейс смотрела на Норма так, будто это было для нее новостью.       — Подождите-ка, позвольте мне… Я сейчас вернусь, — сказал Норм и побежал обратно к хижине связи, быстро исчезнув внутри. Он вернулся с узлом ткани и Труди, которая, прислонившись к перилам лестницы, ведущей в хижину, с любопытством наблюдала.       Норм показал Мо’ат одеяло, развернув его, чтобы показать вышивку и узоры. Это была старая и слегка выцветшая ткань темно-синего цвета, на которой были разбросаны десятки белых звезд. В центре был белый текст: Памяти Джорджа П. Спеллмана 1960–1990 гг. Звезды, я видел, как они падали, Но когда они падают и умирают Ни одна звезда не потеряется вообще, Со всего звездного неба.       — По-видимому, он был довольно большим поклонником астрономии, — объяснил Норм.       — Я скорблю вместе с тобой, — сказала ему Мо’ат.       — О, я… я, конечно, никогда не встречал этого парня, это просто… мой предок, — поспешил Норм, начиная осторожно складывать одеяло обратно, каждое движение было легким на старой ткани.       — Возможно. Но горе, которое испытала ваша семья, когда умер ДжорджСпеллман, передалось сквозь время, сквозь одеяло. Возможно, вы не скорбите в более глубоком смысле этого слова, но вы заботитесь о его смерти, о его значении для вашей семьи. Такая забота — это форма горя, — Норм некоторое время молчал.       — Да, наверное, — признался он, глядя на ткань в своих руках.       Мо’ат снова взглянула на табличку в этом новом контексте и почувствовала грусть за души, которые представляло каждое одеяло. Меня зовут Дуэйн Кернс Пьюриер. Я родился 20 декабря 1964 года. 7 сентября 1987 года в 16:45 мне поставили диагноз СПИД. Иногда мне от этого очень грустно. Этот плед я сделал сам. Если вы это читаете, значит, я мертв…       Сделать это одеяло самостоятельно, встретить смерть, которая не должна была быть… Мо’ат не может себе представить какого это находится в таком положении. Каждая жизнь имеет смысл. Каждая жизнь — это прекрасное событие, которое стоит праздновать. Видеть, как так много людей умирают по такой… ужасной причине, — это действительно трагедия. Мо’ат чувствует траур и горе в каждом изображении.       — Просто позволить болезни убивать, чтобы избавиться от целой группы людей, — это невыразимая вещь. Мне жаль, что с вашим видом такое произошло.       — Мне тоже, — сказал Норм, — Забавно, как ненависть и апатия могут убить, не правда ли?       — Я не думаю, что апатия распространена среди на’ви, — честно отметила Мо’ат. Апатия: отсутствие чувств или эмоций: бесстрастность отсутствие интереса или беспокойства: безразличие.       — Мы заботимся о мире, друг о друге. Наши эмоции глубоко проникают во все, что мы делаем, во все, что мы создаем. Возможно, в последнее время это стало более распространенным из-за нашего пренебрежения к людям после наших конфликтов, но апатия, как и ненависть, подобна болезни души. Это ослепляет, — Норм неопределенно кивнул, соглашаясь.       — Я рада, что люди извлекли уроки из своей апатии, — сказала Мо’ат, — Когда несколько лет назад наш клан поразила болезнь, Грейс, будучи больной, неустанно работала, чтобы найти лекарство.       — Вот черт. Когда это было? — встревоженно спросил Норм.       — Незадолго до того, как мы построили школу, — ответила Грейс, — Это была болезнь, вызванная токсином, который наши машины занесли на Пандору. Кто-то сбрасывал отходы в реку недалеко от Врат Ада.       — О боже, — сказал Норм, закрывая глаза и потирая висок, — Да, я надеюсь, что мы приложим усилия, чтобы исправить тот беспорядок, который мы сами устроили, — сухо сказал он, — Какой идиот решил, что сбрасывать отходы машин в реку — хорошая идея? Неужели мы, как вид, ничему не научились за десятилетия сброса токсичных отходов в реки и озера и всякой ерунды?       — Никогда не задумывалась об этом, — призналась Грейс, — Я просто заставила это остановить. Новые процедуры утилизации отходов. Лучше, чем раньше.       — Хорошо, Боже, ты можешь себе представить, как дерьмово это будет выглядеть в масшабе человечества? Да, вы знаете, как загрязнение душит жизнь на нашей планете? Мы просто прилетели сюда и сделали почти то же самое с туземцами. Упс, прошу прощения. И вообще, что сделал загрязнитель?       — Болезнь, в частности, лишила организм необходимых питательных веществ. Дефицит витаминов или минералов. В первую очередь это коснулось детей, потому что у них не было накопленных запасов витаминов, как и у аватаров. Мо’ат обнаружила, что пыльца цветка сьекалина может выводить токсин из организма, — объяснила Грейс.       — Я говорила с кланом Тауками по поводу этой болезни, они помогли найти лекарство, — призналась Мо’ат.       — Слава Богу, честно, — призналась Грейс, — Потому что после того, как меня вывели из связи в тот день, Селфридж надрал мне задницу по всем вопросам. На протяжении всего мероприятия он был раздражающим засранцем. Боже, «сроки это и собственность компании», он был буквально самой большой неприятностью, с которой мне когда-либо приходилось иметь дело.       — Да, он придурок, — согласился Норм, — Я полагаю, он мог бы быть и хуже, похоже, он относился к этому серьезно? Если его беспокоила «собственность компании» - аватары, я предполагал, что он хочет, чтобы лекарство было приготовлено как можно скорее.       — Да, он, гм, — сказала Грейс и почувствовала небольшое колебание, вспоминая это событие, — Он хотел, чтобы мы выяснили, что происходит, и решили проблему. Даже пытался удержать меня от ухода, сдержать ситуацию. Карантин. Однако мне удалось выскользнуть из-под его бдительного ока и добраться до Дерева Дома, чтобы попытаться найти Мо’ат, — Норм делает паузу.        — Он не хотел, чтобы ты ходила в Дерево Дома, — повторил он.       — Честно говоря, — подола голос Мо’ат, — Мы также не хотели, чтобы люди приходили. Мы пытались решить проблему самостоятельно, подозревая источник болезни и полагая, что в ней виноваты Небесные люди. Хотя я знала лучше Эйтукана. Я знаю, что эта болезнь была введена не намеренно, я знала, что нам нужно работать вместе, — разум Норма, казалось, лихорадочно работал.       — …Это то, что он должен был знать, — сказал ученый, — Он знал бы, что вы не впускаете людей, и держал Грейс там, используя это как предлог, чтобы позволить вам страдать, пытаясь найти лекарство в одиночку, хотя он знал, что вам понадобится помощь.       — Он расставлял приоритеты, пытаясь не допустить распространения болезни, — объяснила Грейс.       — …После того, как ты уже разорвала связь, — медленно сказал Норм, — Пока ты была человеком, а не аватаром, и поэтому не могла переносить эту болезнь. Грейс, скажи мне, что я не слышу того, о чем ты здесь не говоришь. Потому что похоже, что Селфридж на самом деле не хотел помогать на’ви вылечиться от болезни, которую мы создали, — Грейс выглядела слишком захваченной, чтобы это могло быть чем-то иным.       — Он думал об этом, не так ли? Скажи мне точно, что он тебе сказал, очевидно, он что-то сказал. То, что ты помнишь через десять лет после того, как это произошло, — сказал он сквозь стиснутые зубы.       — Норм, это…       — Я хочу, чтобы ты произнесла это вслух, — ледяным тоном сказал он, — Он что-то сказал. Что он сказал? — Грейс стояла неподвижно, как скала.       - …Он сказал… это решит множество проблем. Если бы мы сделали то, что просили на’ви, и не вмешивались бы в это.       — Ох, ради всего святого… — прорычал Норм, прижимая руку к маске вместо того, чтобы сжимать переносицу. — Знаете что, Мо’ат? Может быть, вы ошибаетесь, может быть, люди действительно ничему не учатся. Он хотел позволить «проблеме» разобраться самой с собой. Та же чертова история, почти двести лет спустя. И ты все еще работаешь на этого ублюдка? — спросил он Грейс.       — Это произошло десять лет назад! Все кончено…       — О, и ты думаешь, что такой парень, как Паркер Селфридж, изменился за эти десять лет? Думаешь, он открыл новую страницу? Что он научился сочувствию или чему-то еще, после того как был готов позволить детям умереть, чтобы решить свою проблему? Такие парни не меняются, если это не связано с прибыль. Даже если его целью было просто сосредоточиться на решении проблемы и сначала восстановить аватары, это не меняет того факта, что он знал, что дети болеют, и у нас была возможность помочь на’ви, пока не будет найдено лекарство. Мне кажется, это проблема, требующая межвидового сотрудничества, но его это не волновало.       — Я знаю это…       — Так почему ты терпишь этого ужасного засранца?       — И что мне, по твоему, делать?! — яростно потребовала глава научного отдела.       — Уйти, разумеется! — сказал Норм, широко выкинув руку в сторону бесконечных просторов Пандоры, а другую прижимая к груди одеяло, — Черт возьми, я мог бы назвать вам сорок шесть причин, почему уход — это вариант прямо сейчас, и Селфридж даже не входит в их число. У тебя есть пилот! — он указал на Труди, и та моргнула - У тебя есть «Самсон», и чертов мобильный блок! Что еще может понадобиться?! Этот человек несет ответственность за все то дерьмо, которое творится внутри Врат Ада и в шахте. От его рук активно гибнут из-за халатность работники, он разрабатывает новые тупые правила, пытаясь держать людей в узде, как диктатор, он ледяной и равнодушный ублюдок, готовый позволить детям умирать ради своей выгоды, он активно хочет вытеснить на’ви из их дома, Тропа Слез, версия 2.0, теперь с большим количеством инопланетян, ради новой шахты, которая, вероятно, будет такой же чертовски опасной, как и первая, и теперь я слышу об этом? Что он в точности такой же, как те люди, чья неосторожная апатия убила моего двоюродного дедушку, и эта новость десятилетней давности? Я просто не понимаю, почему ты никогда… — Он делает бесконечно разочарованное движение.       — Я не могу просто уйти! — сказала Грейс, — Это не так просто, Норм, у меня есть обязанности. Я глава научного отдела. Если я уйду, все пойдет к черту! Селфридж закрыл бы программу, если бы мы дали ему для этого достаточную причину. Никаких больше научных операций, никаких аватаров. Все отправятся домой. И я не могу поступить так со всеми, кто надрывает себе задницу только ради того, чтобы попасть сюда.       Норм фыркнул. Мо’ат думает, что в если бы он был в сноходце, его хвост бы хлестал его бока, а уши были бы прижаты назад от раздражения. Этим телам не хватает выразительности. У них есть только лица, чтобы сказать об этом, их брови, голос и глаза.       — Очевидно, ты много думал об этом, — обвинила Грейс, указывая на молодого человека, — Почему бы тебе просто не уйти, если ты так ненавидишь Селфриджа и RDA?       — Потому что я подружился с Максом и некоторыми другими, — начал он, — И потому что у меня есть прекрасная девушка, которую я не хочу заставлять выбирать между тем, пойти со мной или однажды вернуться на Землю. А ещё потому что думаю, что я тебе нужен! Или тебе нужен кто-то! Тот, кто помешает вам стать несчастной, капризной старой женщиной-отшельницей, которая ненавидит всех и вся и заботится только о своих исследованиях, сидя в своей маленькой одинокой отдаленной хижине среди облаков, вдали от всего этого, как будто она слишком хороша для социальных взаимодействий и общества в целом. И я до сих пор думаю, что это правда! Потому что, когда я приехал на Пандору, чтобы вместе с Джейком участвовать в программе аватаров? Помните этого парня? Мне пришлось наблюдать, как ты обращаешься с ним как с абсолютным дерьмом целую неделю, прежде чем он сбежал. И я понял, что тебе нужен кто-то, кто будет держать тебя на земле, чтобы ты не выгнал еще одного бедолагу из Врат Ада, и тебе это достаточно понравилось. И для меня — по какой-то причине — это была реалистичная цель, которую я поставил перед собой. Неужели ты совсем пропустила все упражнения на эмпатию, которые я с тобой делал? Кстати, упражнения на эмпатию предназначены для детей. Знаешь, я должен был помогать тебе со школой. Я должен был быть твоим ассистентом. У меня есть навыки преподавания, и я использовал их, чтобы попытаться помочь тебе стать более теплым и добрым человеком, который больше заботится о других людях. Вот почему я все еще здесь, Грейс! Потому что в отличие от тебя у меня есть связи с людьми! Наука — это весело, и я усердно изучал ее, но дело не только в этом! Если бы мне пришлось выбирать между наукой и моими друзьями, моей девушкой, я бы выбрал их в одно мгновение! Сочувствие: действие понимания, осознания, чувствительности и опосредованного переживания чувств, мыслей и переживаний другого человека.       Сегодня Мо’ат, возможно, получила немного больше информации в своем исследовании людей, чем она ожидала. Она никогда раньше не видела, чтобы люди сражались друг с другом. Она слышала о войне, слышала о битвах, но еще не видела, чтобы они кричали и злились друг на друга. Только не так. Люди, которые приходят в Дерево Дома, представляют собой небольшие группы близких друзей. Они живут вместе, работают вместе, и проблем возникает очень мало, потому что они просто слишком хорошо знают друг друга. Они научились обсуждать дела, обращаться за помощью в разногласиях.       Но это? Эти отношения этих двух ученых, построенные на науке и обращенные к чему-то более странному и глубокому, движимые преданностью и обязательством, действительно очень странные.       Глаза Грейс широко раскрыты, ее руки прижаты ко рту маски, словно в ужасе, плечи развернуты внутрь, а брови наклонены так, чтобы показать ее тревогу.       — Я просто… не знаю, почему ты не сопротивляешься больше, — сказал Норм, — Если бы его поведение было чем-то новым, я мог бы понять это немного лучше. Но теперь, когда я знаю, что он был таким уже десять лет, я чувствую, что ты только что успокоилась на этот счёт. Типа: «О, да, он просто злой засранец, но он мой босс, так что да ладно, что ты делаешь?» — это совсем другой менталитет, чем «В последнее время мой босс ведет себя немного более апатично, чем обычно. Может быть, мне просто следует дать ему время разобраться в этом?». Знаете что? — Норм вздыхает, потирая голову. — Мне нужна минутка. Он возвращается к блокам. Злость: сильное чувство неудовольствия и обычно антагонизма эмоция, характеризующаяся антагонизмом по отношению к кому-то или чему-то, что, по вашему мнению, намеренно причинило вам вред.       — Норм, я… — играет Грейс, ее голос дрожит.       — Мне нужна минута! — говорит он в ответ громко и напряженным голосом, поднимаясь по ступенькам. Труди поворачивается, кладет руку ему на грудь, что-то говорит и поднимает руку к его шее, с обеспокоенным выражением лица. Одна рука мужчины лежит на дверной ручке, а другая прижимает одеяло к животу. Они оба исчезают внутри.       Мо’ат и Грейс молчат. Человеческая женщина смотрит туда, куда исчез Норм, а затем медленно возвращается к Тсахик. Мо’ат теперь есть о чем подумать. Не только в ее исследованиях людей, но и в новом свете, пролитом на старые воспоминания. Оло’эйктан Грейс, ее босс… Босс: человек, который руководит работником, группой или организацией.       … хотел увидеть, как на’ви убивают себя, отказываясь от помощи. Это решило бы проблемы. Устраните вмешательство на’ви в их добычу полезных ископаемых, а также в другие дела.       — Я тоже уйду, — решила Мо’ат, вставая и собираясь уходить, кладя планшет обратно в сумку.       — Мо’ат, пожалуйста… — взмолилась Грейс ломающимся голосом.       — Я вернусь снова, старый друг, — сказала Мо' ат, протягивая руку к плечу женщины, — Но, как и НормСпеллман, мне хотелось бы поразмыслить над тем, что я здесь узнала. Несмотря на то, что, как я услышала, действительно произошло много лет назад, вы помогли нам и пошли против желания вашего лидера. Я этого не забыла, но это новая информация, которую мне хотелось бы переварить, — через мгновение Грейс кивнула.       — …Хорошо.       — До следующего раза, Грейс.       — Увидимся… — сказала Грейс тихим голосом, когда Мо’ат пошла спускаться обратно в лес внизу.