Предзнаменование Злосчастья

Санеми очень хотел бы откатить время на несколько дней назад, всё-таки схватить своего брата и Шинобу под руки и свалить как можно дальше из Панема. Выбежать за ограду, уклониться от выстрелов, летящих в них из оружия миротворцев, и бежать, бежать, бежать, чтобы найти прекрасное место, где они все смогут жить спокойно, без игр и смертей. Вместо этого он открывает двери тренировочного зала, чтобы провести здесь последнюю тренировку перед Ареной. Санеми в Капитолии уже четвертый день, и ему это не нравится. Тенген и Химеджима уже рассказали им про способности других трибутов. Этот идиот Томиока, который по непонятной причине невыносимо выбешивает Санеми, продолжает отрабатывать искусство владения катаной, ударяя ей по бамбуковым ставням, расположенным в самом конце комнаты. То, как он держится, как смотрит на других, как ведёт себя — абсолютно всё в этом человеке приводит Санеми в бешенство. Кинжалы Обаная постоянно летают из одной части зала в другую, угрожая задеть неуклюжих трибутов. Он начал довольно часто разговаривать с Мицури. Их стеснительные разговоры слишком часто слышно из каждой части комнаты, словно они говорят прямо у него в голове. Шинобу оглядывает трибутов, каждый в цвете своего Дистрикта, так что легко понять, кого стоит опасаться больше всего. Она должна подготовиться, а подготовиться к реальному бою нельзя. «Даже натренируй ты своё тело до предела, в настоящем сражении это скорее всего не поможет», — сказал им Гемей. «На адреналине и с сильным желанием жить ты будешь использовать всё возможное, лишь бы выжить, для соблюдения правильности техник у тебя не будет времени». Капитолий уже не оставил ей сил, забирая энергию на эти грёбаные игры. Как бы ей хотелось сейчас просто вернуться к девочкам, пить чай с Аой, пускать мыльные пузыри с Канао... – Здравствуй! – слащавый голос доносится до неё где-то сзади, и Шинобу тут же разворачивается, утыкаясь взглядом в обтянутую тканью грудь высокого мужчины. – Эм, привет. – Как продвигаются твои тренировки? Нужна помощь? – он улыбается, но эта улыбка не кажется настоящей. Кажется, Доума действительно пытается быть приятным и завести полезные знакомства перед Ареной, но всё-таки что-то настораживает Шинобу, не давая открыться этому человеку. – Нет, спасибо. – Ну что ты! Я многим помог в своём Дистрикте справиться со своей смертью! – Ты работаешь в морге или похоронном бюро? – Я помогаю их душам успокоиться и найти вечный рай, ведь я... – Аферист, – заканчивает за него Шинобу. Санеми наблюдает за ней со своего стула рядом с библиотекой, где он изучает опасные растения. С ним уже разговаривал Игуро, который поведал ему про метод правильного метания топора. Этот Доума слишком настырно себя ведёт. – Эй, не мешаю! – Санеми злостно подходит к ним и говорит чуть вежливее, когда смотрит на Шинобу. – Ты обещала потренироваться со мной. Вообще-то не обещала, но она тут же поняла намёк и, не сказав ни слова, бросила Дому в одиночестве. – Я буду работать со шпагой, – сказала Шинобу. – Ради бога, я возьму топоры, – усмехнулся Санеми. – Думаешь, топоры — это что-то крутое? – Ну, они намного лучше, чем шпага. – Конечно, – Шинобу закатила глаза. – Лучше. – Да, да, – она взяла в руки одну из многих шпаг, которые лежали на высокой стойке с оружием, а после нашла метательный топор и кинула его Санеми. – Вот, нападай на меня. Санеми невесело смеётся. – Ты шутишь? – спрашивает он. – Я не буду нападать на тебя, да и тем более ты с таким оружием. – Шинадзугава, вперёд, – она маняще размахивает перед ним шпагой. – Попробуй хоть что-то сделать. Санеми чувствует задетую гордость, поэтому берет в руки топор и легонько замахивается им в сторону Шинобу, зная, что он остановится за несколько сантиметров от её лица. Шинобу за долю секунды наносит удар рядом с его руками, и тыльной стороной ручки выбивает к чертям у него из рук оружие, которое с глухим стуком падает на мат. Санеми хватается за руку, которая уже начинает краснеть, и удивлённо поднимает глаза. – Ну ничего себе... – Да, – Шинобу ухмыляется. – Я даже не напряглась. На них направлены заинтригованные взгляды трибутов, старающихся одновременно выполнять свою работу и следить за чужой. Настораживает. – Не смей бить в лицо, – угрожает она ему. – Разумеется, – скоро интервью, и было бы печально объявиться на весь мир с избитым лицом. Они скользят друг с другом, словно в танце, просто неловко хватая, подходя и отходя, не зная, как будет действовать другой. Санеми в тот же момент резко двигается вперёд и хватает Шинобу за талию, чтобы повалить её на мат. Она сделала захват и, перевернувшись, оказалась сверху него. Санеми пытался повалить её руками, но не мог найти достаточно точки опоры, чтобы спихнуть её. – Теперь что скажешь? – она засмеялась. Шинобу сидела у него на бёдрах, ногами прижимая его к полу, а руки держали запястья Санеми, не давая ему ударить ее. – Скажу, что мне нравится, – Санеми злобно улыбнулся и неожиданно вскинул бёдра вверх. – Какого хуя, – жаловалась Шинобу, ведь её накрыл резкий прилив возбуждения от его действий. – Не переживай, это упражнение называется «ягодичный мостик». – Я знаю, но я не чёртова штанга! – Ты права, тебе нужно набрать ещё килограмм тридцать, чтобы я мог нормально заниматься с тобой, – Санеми вновь поддается вверх, явно наслаждаясь ощущениями, которые испытывает от трения через одежду. – Эх, да ладно, – бормочет Шинобу. Только сейчас их поза начала её немного смущать. Жар тела Санеми, его мышцы, которые она чувствовала лучше, чем ожидала. Он высокий, подтянутый и дерзкий. Она немного теряет равновесие, из-за чего перекладывает захват Санеми только в одну руку, второй с упором упираясь ему в грудь. – Ух ты, – говорит Санеми своим притягательным хрипящим голосом. – Знаешь, я начну думать, что ты перестала меня ненавидеть. – Я никогда тебя не ненавидела, никогда не делала этого, – признаётся Шинобу. Они никак не меняют своей позиции, вместо этого просто начиная разговаривать как ни в чём не бывало. Санеми слышит эти слова и смотрит на неё как на ангела. По крайней мере, ей так кажется. – Правда? – Да? – неуверенно отвечает Шинобу, отпуская его запястья и складывая две руки на его грудь, переводя весь свой вес на нижнюю часть тела. – Не могу понять, с чего ты вообще это решил. – Ну, знаешь, когда ты зарядила мне дверью в лицо, это стало очевидно, – он смеётся. Шинобу вспыхивает красным цветом, смущаясь от воспоминаний, которые приходят ей в голову. – Это была случайность! Я не знала, что ты караулил меня под дверью! Санеми смеётся ещё громче. – Я думал, у меня сотрясение. – Знаешь, мне кажется, тебе следует проверяться ещё раз, – язвит Шинобу. – Чушь, – Санеми дико улыбается под ней и складывает руки ей на крепкие бёдра. – На Арене тебе придётся вести себя лучше, Шинобу. Санеми не знает, что такого сказал в тот момент, но в следующий он уже лежал с разбитым носом на полу, держась за лицо. – Твою мать...

***

– Ты вообще нормальная?! – громко кричал Тенген, разглядывая Санеми. – Что ты творишь?! – Нам скоро убивать друг друга, а вы ведёте себя как маленькие дети! Шинобу захлопнула дверь комнаты. – Чего это на неё нашло? – гневно спросил Санеми. – Видимо ты не умеешь находить подход к женщинам, Шинадзугава, – усмехается Тенген, отпивая свой напиток. Они сидели за столом апартаментов в ожидании ужина. Койнацу о чем-то мило болтала с Химеджимой, и Санеми это раздражало. Как можно быть расслабленными в такой обстановке? В Капитолии?! – Главное что ты умеешь, – отвечает Санеми, явно намекая на Ренгоку, который приходит к ним намного чаще чем это делает весь остальной персонал гостиницы. Тенген тут же краснеет, отворачиваясь и забывая как дышать, безуспешно захлебываясь оправданиями и объяснениями. Санеми его не слушает, его мысли уносятся к Шинобу, которая сейчас сидит в одиночестве от всех в своей холодной тёмной комнате. Его нос уже не кровоточит, поэтому он убирает платок, отбрасывая ткань в раковину. Уже через пару дней они будут на Арене. Санеми ни на секунду не верит в то, что Шинобу убьёт его. Что попытается убить. Да, скорее всего, она станет размахивать оружием перед его лицом и крыть трёхэтажным матом, лишь бы он убрался подальше, но станет ли она по-настоящему вонзать кинжал ему в сердце и драматично произносить последнюю речь? Нет. Они знакомы ещё со времён, когда были маленькими детьми и ходили в начальную школу, они вместе сидели в классе после уроков за то, что кидали камни из рогаток в окна противных учителей и намазывали доску мылом. Даже когда Санеми сильно провинился, Шинобу не тронула его и не ударила, но этот случай он не любил вспоминать. Так что поверить в угрозы о том, что она будет пытаться убить его, почти невозможно. Пускай последние годы между ними было тяжело, они всё равно справлялись. Справятся и с этим. Санеми хотел бы быть в этом убеждён, но нужно смотреть правде в глаза: выхода нет. В конце Голодных игр побеждает один человек.