BASTARD

      Поддавшись настроению Юзухи, я шагала рядом с ней вдоль магазинов и кафе, что тянулись по обе стороны от дороги. Район Синдзюку, в котором жил Курокава — в самом неблагополучном квартале района, — в центре был шумным и многолюдным. Мы с Шибой болтали, обсуждая модель телефона для меня, когда она наконец вспомнила о том, что не рассказала о кое-чем важном. Сама я не настаивала, чтобы не вызвать у нее лишних подозрений. — Кстати, — спохватилась подруга, едва мы притормозили у салона связи, — я же поговорила с Хаккаем. Он знает Сано. Оказывается, даже близок с Майки — младшим братом Шиничиро, представляешь? Хаккай частенько у них бывает. Хочешь, как-нибудь увяжемся за ним? — Разве это не будет странно? — засомневалась я. — Что странного? Я старше Хаккая, и он привык получать от меня тумаков. Откажется, вломлю ему — согласится. — Ты даешь, конечно, — улыбнулась я. — Давай без насилия. — Так ты не хочешь? — Замявшись я покосилась на вход в салон, даже потянулась к дверной ручке, как вдруг Шиба перехватила меня и спросила: — Ты ведь понимаешь, я не лезу в твои дела только потому, что они — твои? Будь это кто другой, не стала бы помогать, но что-то мне подсказывает, тебе важно познакомиться с семьей Сано поближе не из дурных намерений. Ох как же стыдно мне стало, какой камень повис на душе. Отведя глаза от серьезного лица подруги, я нехотя кивнула. — Ладно. Тогда давай сходим к ним с твоим братом. — Отлично! — воскликнула Юзуха и просияла яркой улыбкой. — Попробую провернуть это в ближайшие дни. А теперь перейдем к цели нашей прогулки. Мы вошли в салон, где парень в белой рубашке и темных брюках мгновенно окутал нас своим вниманием. Он задавал вопросы, пытаясь склонить меня к более дорогой покупке, но я и не думала о таком. К тому же, по пути заехав в банк, где мне пришлось обналичить и без того приличную сумму, теперь я расстраивалась, что вообще прибегла к этим деньгам. Потрепанные документы, которые прихватила с собой, лежали в светлом холщовом шоппере Шибы, и в банке я немало перепугалась, когда меня отвели в комнату на досмотр. К счастью, идентификация личности прошла успешно, и меня приняла женщина-консультант. Изрядно перенервничав, вскоре я покинула банк с полным конвертом денег. Страшно было до умопомрачения. Казалось, все знают, что конверте крупная сумма наличных, и хотят меня убить, чтобы забрать эти деньги, поэтому Юзуха, которая ждала неподалеку от здания, звонко рассмеялась. Ее повеселило мое лицо. Тогда расслабилась и я. Телефон был куплен, старая сим-карта — подключена, и мы прогулочным шагом отправились на шоппинг. Я была обычной школьницей, такой же увлекающейся покупкой одежды, такой же молодой, как моя подруга, и такой же все еще рассчитывающей на лучшее будущее. Меня затянуло. Возможно, это из-за Шибы, возможно, не только — погода тоже благоволила. А еще очень уж приятно было осознавать, что у меня появились деньги. Пусть мысль, откуда они взялись, тяготила, но все-таки я почувствовала себя чуточку лучше. Как глуп был тот, кто сказал, что не в деньгах счастье. Видимо, это был кто-то из богачей, потому что таким, как я, наличные грели душу наверняка. Платья, шорты, футболки, босоножки, кроссовки, куртка, парочка свитеров, джинсы, колготки, носки, белье. Мы купили все, что нужно было. И вишенкой на торте… — Отстань, Юзуха, — устало проныла я, однако силой отрывая взгляд от черной в красных котиках пижамы. Это были короткие свободные шортики и маечка на тонких лямках. Очень симпатично, но я не решалась купить такое. — Это не для меня. И разве ты не проголодалась? — Проголодалась, — согласилась подруга, все равно всучив мне комплект, и задернула занавеску. — Поэтому примерь побыстрее, а то помрем с голодухи. — Ну что за… — пробубнила я, в который раз снимая сарафан, затем торопливо и неуклюже натянула поверх белья пижаму и подбоченившись, уставилась на себя в зеркало. Прилично вроде, ничего лишнего. — Неплохо, — громко сказала я Шибе, та сунула нос в кабинку, закивала и, посоветовав купить это, защебетала с кем-то по телефону. — Да-да… Приезжай, конечно, дурень… Я же говорила тебе, а ты никогда меня не слушаешь. Дуй сюда… Угу, локацию сброшу сообщением. Я слушала ее вполуха, потому что переодевалась обратно, а когда, в конце концов, мы вышли из магазина, та спросила: — Сейчас к нам присоединится Хаккай. Ты не против? Заодно пообедаем и потом проводим тебя домой. — Да, супер. Переглянувшись с подругой, а мы наверняка подумали об одном и том же — раскрутить ее брата на встречу с младшими членами семьи Сано, я даже озвучивать это не стала. Мы сразу же отправились туда, где запланировали пообедать. Был час-пик. В это время дня солнце превращало каменные джунгли в огромную раскаленную духовку и находится на улице долго было опасно. Увешанные пакетами с покупками, мы с подругой поспешили в кафе, которое скрывалось во внутреннем дворе бизнес-центров, и здесь мало того что росли пышные карликовые деревья и разлился искусственный пруд, так даже тишина стояла настолько заметная, что, казалось, нас отрезало от реального мира. — Я сейчас помру, — неожиданно изобразив бас, выдала Шиба и упала на стул. Мы заняли столик под зонтом и обе облегченно вздохнули. — Давай закажем и на Хаккая, хорошо? — Без проблем, — улыбнулась я, почувствовав в новеньком шоппере вибрацию телефона. — Дай угадаю, кто звонит, — буркнула, сразу же вынимая девайс, и не ошиблась. Это был Изана. — Бесит. Шиба сверкнула в мою сторону глазами, а потом переключилась на подошедшую к нам официантку, а я тем временем ответила на звонок. — Ну чего тебе? — Тон попроще, — резанул Курокава, после чего прибавил: — Говори, где ты — заберу. — Еще чего. Не хочу. Парень раздраженно цокнул. — Я не спрашивал, хочешь или нет. Тебя ждет Шиничиро. Где ты? В третий раз спрашивать не буду — найду и приволоку сюда за шиворот. Но ответить я не успела: только открыла рот, как меня перебил подоспевший к нам брат Шибы. — Мика-чан, привет! Давно не виделись! Повисло молчание, от которого мне стало тревожно, и я, поглядывая на споривших о чем-то брата и сестру, произнесла чуть осторожнее, чем до этого: — Что понадобилось Шиничиро от меня? — Адрес сбрось, — только и сказал Курокава, после чего отбил вызов. Я развела руками, потому что напротив сидящая Юзуха сгорала от нетерпения, а ее брат, что устроился слева от меня, в непонимании затих. — Я что-то пропустил? — наконец уточнил он, ведь мы обе молчали. — Ничего такого. Похоже, поесть не удастся, — набирая в сообщении адрес и название кафе, недовольно призналась я. — За мной сейчас приедут. — Ну уж нет, — отмахнулась Юзуха, — голодной я тебя не отпущу. Наверняка ведь одной лапшой быстрого приготовления питаешься. В точку. У меня рот наполнялся слюной от всех ароматов, что доносились из кафе, очень сильно хотелось нормальной пищи, так что тут я согласилась с подругой: осталась сидеть на месте, а Курокава, как приедет, сам меня отыщет. Однако мысли о Шиничиро не покидали мою голову все время, пока мы ели и болтали о какой-то проблеме Хаккая. Признаться, я не поняла, что там у него произошло, ведь совсем не могла сосредоточиться на разговоре. Только иногда вставляла короткие реплики, улыбалась там, где надо, и опять таращилась в свою тарелку. Впрочем, я успела за время обеда понять, что Хаккай — действительно совершенно не такой, как их старший брат. Конечно, судить не могла, но все же по нему было видно — он добрее. Приятная внешность и лишь добавляла брату Юзухи миловидности, несмотря на то, что с синими волосами и выбритыми по всей голове витиеватыми рисунками Хаккай казался панком. Ему это все невероятно шло. — Так, я рассчитаюсь, — встала Шиба спустя время, когда мы с ее братом только доедали десерт, и я вскочила следом, — нет, сиди, угощаю. — Опять? Ты уже угощала, — воспротивилась я в ответ, но ее брат потянул меня за руку, говоря с улыбкой: — Моя онээ-чан очень щедрая, — довольный своей жизнью парень откинулся на спинку стула, а как только его рассмеявшаяся сестра скрылась в кафе, повернулся ко мне всем корпусом и, окинув взглядом, затараторил: — А ты почему больше не приходишь к нам? Боишься нашего старшего? Это ерунда, Мика-чан, ничего он тебе не сделает, тем более, слышал, ты близко знакома с Шиничиро. Кто тебя вообще трогать-то будет? Согласись, ты могла бы даже с ним, с Шини-саном, встречаться, не будь он настолько старше. Он ведь тебе нравится? — Что за глупости? — усмехнулась я, а через миг от испуга уронила ложку. Та со звоном ударилась о блюдце, отскочила от него и упала на плитку. Я ошарашенно застыла, вылупившись на Курокаву, который материализовался будто бы из воздуха. Он так внезапно вломил ногой по стулу, где до этого сидела Юзуха, что тот отлетел в сторону, и теперь Изана стоял перед нами, пряча руки в карманах широких красных шорт. Ослепительно белая футболка оттеняла его смуглую кожу, от чего парень казался еще смуглее, но сейчас мне было не до оценки его внешности, ведь судя по всему Курокава был раздражен. Возможно, зол. Не знаю. Я просто застыла и глядела на него, пока наконец сидящий рядом со мной Хаккай не спросил неожиданно грубым тоном: — Ты что такой беспонтовый, Курокава? Считаешь себя крутым, когда запугиваешь девушку? Медленно оторвав от меня холодный, совершенно пустой взгляд, этот безумный псих растянул губы в улыбке — почти хищном оскале, от которого по спине мурашки бежали, и посмотрел на Хаккая. — Так это ты? — спросил у ничего не понимающего брата Юзухи и вновь взглянул на меня. — Ну и вкус у тебя, — скривился Изана, словно съел что-то мерзкое. — Иди за мной. — А если она не хочет идти с тобой? Назревало нечто нехорошее. К нашему столику поспешила официантка и, раскланиваясь, попросила успокоиться. Стул подняла вернувшаяся Юзуха, но парни не обращали на нас ровным счетом никакого внимания. Они встали друг к другу вплотную, и пусть даже долговязый Хаккай был выше Курокавы, лично у меня ни на секунду не возникло сомнений, что победу одержит второй, причем легко и просто. И кажется, брат Юзухи тоже хорошо это понимал: я заметила, как на шее у него выступили капельки пота. Может, и от жары, но здесь стояла комфортная тень, так что вряд ли из-за этого. Кажется, Хаккаю было страшно. Это уверенности не прибавило ни мне, ни Юзухе, которая напряженно замерла рядом с братом, а я, взяв свои вещи — все пакеты, сказала дрогнувшим голосом: — Спасибо. Созвонимся, хорошо? — обратилась к подруге, а потом: — Я готова, Курокава, поехали уже. Меня слегка трясло. Боялась, что они сцепятся прямо здесь, и мы попадем в отделении, чего мне вот совсем не хотелось, поэтому я попыталась быть послушной. Однако в молчании застывшие друг перед другом парни и не шелохнулись даже. — Едем, слышишь? — позвала я настойчивее. Тогда Изана хмыкнул Хаккаю в лицо, еще раз зыркнул на меня и пошел прочь. Я, облегченно вздохнув, шепнула брату Юхузи: «Спасибо», и засеменила следом. То, что Курокава пребывал в каком-то ледяном бешенстве, для меня секретом не было, но причина оставалась размытой и неясной, а выяснять ее сейчас у меня желания не возникало. К тому же в моих руках были тяжелые пакеты, которые Изана удосужился заметить лишь тогда, когда оседлал байк. Мотоцикл покачнулся и немного прогнулся под ним, а я, на миг ощутив себя подростком в пубертате, поспешила отвести глаза от крепких икр Курокавы, покрытых светлыми волосками, и тяжело сглотнула. Мне было дурно в его присутствии, тут ни отнять ни прибавить, но ведь надо же как-то контактировать с ним. Держа шлем наготове, парень посмотрел на мои пакеты, затем на меня саму, и я услышала тихое: — Как же заебало. — А затем уже в мой адрес: — Ты убила кого-то? Откуда бабло на это барахло? Или это тебе твой хахаль купил? Хорошо отсосала, выходит? — сощурил он свои красивые, но злые глаза, и я, поддаваясь какому-то дикому внутреннему инстинкту — защищаться! — бросила пакеты на землю и буквально подпрыгнула к Курокаве. Я не думала, что рука сожмется в кулак, но вышла не пощечина, а именно удар. Удар прямо в лицо. В нос. Понятия не имею, почему этот недоумок не увернулся, ведь он умел, я знала, но то ли не думал, что решусь на такое, то ли нарочно поддался: он поймал этот прямой удар и тут же резко опустил голову. А спустя секунду, не больше, вскинул на меня взгляд из-под упавших на лоб волос. Глаза сверкнули опасным огоньком. Изана привстал. Не слез с мотоцикла, не подошел ко мне. Он просто удержал равновесие и с кровью на лице, что текла по его губам, подбородку и закапала на белую футболку, оскалился еще более страшно, чем на Хаккая. Я содрогнулась, глядя на него. Он был похож на необузданного зверя, которого не приручили и выпустили в толпу людей. Казалось, ему плевать, что на нас косятся со всех сторон, плевать на этот мир, его взгляд был прикован только ко мне — к той, кто посмел прикоснуться к нему с такой грубой силой. Курокава казался злобно-ошеломленным, словно внутри него что-то должно было вот-вот надломиться, и тогда — пощады не жди. Невольно попятившись, я чуть не упала — зацепилась за пакеты, подхватила их и сказала осипшим голосом: — Надо… надо приложить холодное… Курокава затих, а затем шлепнулся обратно на байк. Ничуть не парясь о кровотечении, надел шлем и швырнул мне второй, который ударился в живот, а потом еще упал на голые пальцы ног. Было больно. Я зашипела, но страх от того, что сделала, отвлекал от физической боли, даже от ноющей после удара правой кисти. Надев шлем, я кое-как сгребла в кучу все пакеты, забралась на мотоцикл и с трудом ухватилась за талию Изаны. Мне было ужасно жаль, что я не сдержалась, ведь увидеть лицо этого парня в крови — это последнее, чего мне хотелось, но что сделано, то сделано. Прижимаясь к нему, пока мы летели по Синдзюку, я несколько раз молила небеса о том, чтобы они дали ему успокоиться и как можно скорее, потому что на особо крутых виражах грозилась улететь куда-нибудь на тротуар. Веревки от пакетов впивались в мои локтевые сгибы, но и это не мешало моему телу активно бороться за жизнь. Мой мысленный посыл в космос помог: добрались мы целыми и невредимыми. Избегая задерживаться рядом с молчаливым Курокавой, я спрыгнула с мотоцикла, взвыла от того, как этот прыжок стрельнул в пятки, и похромала к лестнице. Курокава шел за мной. Я в этот момент до того сильно боялась его, что готова была побежать. Он наверняка не сводил с меня глаз, и как только я ворвалась в его квартиру, где на диване действительно сидел Сано, Изана тотчас направился к холодильнику. Только тогда мне удалось немного выдохнуть — отвернулся наконец. — Это еще что такое? — вытянулось лицо Шиничиро. Он был не один. Как всегда, его свита была с ним. Бенкей сидел на подоконнике. Такеоми, развалившись на диване рядом с Шиничиро, щелкал пультом телевизора. Вакаса орудовал в спальне, но когда услышал нас, вышел. Я покосилась в приоткрытую за его спиной дверь, ничего странного не увидела, и сосредоточилась на главе «Черного Дракона». — Глазам своим не верю. Курокава, тебе сломали нос? — Нет. Тот явно не был настроен на этот разговор, и я, хорошо понимая, что если парни начнут его высмеивать, потом мне же и достанется, быстро вклинилась в диалог. — Мы просто… неудачно… столкнулись… — Я покосилась на Изану, что прошел мимо меня. Прижимая к переносице пакет со льдом, завернутый в полотенце, он опустился на подлокотник слева от Шиничиро, и вдруг сказал: — Эта мелкая… — проглотил он явно нелестный эпитет, — втащила мне за то, что я высказался насчет ее любовничка. Ты в курсе, Шиничиро, что ее уже… — метнул Изана в меня нечитаемый взгляд, — «распаковали»? Что ты там хотел с ней сделать? — Как раз об этом я и пришел поговорить, — встав с дивана, потянулся Сано, а потом вальяжно приблизился ко мне, чтобы обнять за плечи и развернуть к спальне. — Идем, Мика-чан, поговорим. Пакеты снова рухнули на пол. Я сняла шлепки и тяжело поплелась в указанном направлении. Сердце от страха заколотилось с неимоверной силой. В спальне, где Сано подтолкнул меня к кровати и туда же усадил, было проветрено и ничего не тронуто. Значит, Васака не ползал по моим вещам? — Ты не слушай этого обиженного на мир, — улыбнулся Шиничиро, но я больше не могла верить его доброй улыбке, знала ведь, на что этот человек способен. — Сам за тебя поручился. Внес некоторый залог… — Я похолодела. Да что за черт происходит? — Вижу, ты удивлена. — Сано размеренно прошелся по комнатушке, встал у открытого окна и оперся на подоконник. Теперь, когда заговорил, он смотрел куда-то на улицу. Серая футболка, между лопаток мокрая от пота, прилипла к его спине. Я только сейчас поняла, что Шиничиро вовсе не выглядит перекачанным. Может, глава банды и должен быть таким? За него все делают другие люди. Логично же. — Э-эх, Мика-чан, хорошая ты девушка, — вымолвил он. — Жаль, если Курокава говорит правду. Ты нам более выгодна, если все еще невинна. Долг твоей матери внушительный. Так просто одним залогом не отделаться. К тому же я хочу понять, почему Изана пошел на это ради тебя? Или же ради чего? — Шиничиро повернулся и, взяв стул, поставил его прямо передо мной. Туда же сел. Я уловила запах пота и сигарет. — Скажи правду, какие между вами дела? — Черные глаза прожигали меня насквозь. — Ну же, я жду, — надавил Сано, и я, на миг закрыв глаза, попыталась заговорить как можно убедительнее. — Вы же доверяете ему. Тогда почему спрашиваете? Ничего между нами нет. Возможно, в будущем он попросит вернуть ему долг, но сейчас я сама не понимаю, что происходит. Мама говорила, Курокава поручился за меня. Я и представить не могла, что речь о деньгах. Сано не сводил с меня глаз ни на секунду — сканировал, искал ложь, и от этого я лишь больше нервничала. — Тогда, выходит, ты платишь ему своим телом? — Нет! — вскинулась я. — Спокойно, — рассмеялся Шиничиро, откинувшись на спинку стула, и после моего ответа его взгляд стал более заинтересованным. Даже не знаю, что было бы лучше: остаться для него надоедливой девчонкой, дочкой одной из проституток, или же кем-то, кто прибавит ему денег. — С кем встречаешься? Из-за кого вы сцепились? Тут я не выдержала — отвела глаза и нахмурилась. — Этот идиот постоянно говорит обо мне неприличные вещи, бесится из-за каждого слова, и если разговор заходит о каком-то вымышленном парне, в него будто демон вселяется. Всегда все сводится к постели. Он больной… — чуть ли ни на одном дыхании выпалила я и настороженно взглянула на дверь. Шиничиро помолчал несколько секунд, а потом вдруг зашелся искренним смехом. — Я и подумать не мог, что все сложится именно так, — выдал он странную мысль и встал. — Береги его сердце, Мика-чан, ты очень удивишься, каким этот парень может быть, если обращаться с ним ласково. — Я изумленно встала следом. Шиничиро открыл дверь и шепнул вдобавок то, от чего мне стало ужасно больно: — Ты теперь без мамочки, детка, сохрани уж свою чистоту. Кто знает, как тебе придется отработать ее долг? Он вышел. Почему же каждый раз после встречи с ним мне хочется принять душ? Смыть с себя все эти омерзительные слова. Однако «грязь» была перекрыта тем, что Сано сказал насчет Изаны. Быть с ним ласковой? Правда? Как это возможно? Он же абсолютно невоспитанный. Я выглянула из спальни, только после того как вся шайка ушла. Проверив меня на «наличие невинности», Шиничиро узнал еще и о том, что между мной и Курокавой происходит нечто особенное, и после этого всего я так остро захотела изуродовать свое тело, что даже всерьез погрузилась в раздумья. Поэтому когда вышла забрать купленные вещи, подпрыгнула от неожиданности. Думала, Изана свалил с ними. Но нет — он лежал на диване и следил за мной взглядом. В этот момент мне подумалось, я совсем не понимаю, что происходит у него в голове, но захотелось добить, чтобы расставить все точки. Мы не должны были сближаться ни на каком из уровней. — Ты получил по заслугам. Я могу тебе не нравиться, но не смей оскорблять меня. Даже если у меня есть парень и я сплю с ним, это абсолютно не значит, что я — девка распутного поведения. Понял? Мне восемнадцать лет, я и половины не видела из того, что видел ты. Мы разные. Это твоя привилегия водить сюда девиц одну за другой и показывать себя, как парня с беспорядочными половыми связями. Ты ужасно меня бесишь. Курокава не шелохнулся. Как лежал в той же перепачканной кровью одежде, так и остался лежать, а я, шурша пакетами, скрылась в комнате. Но как будто не договорила, не закончила мысль, не пришла хоть к какому-то согласию с собой. Поэтому крикнула ему: — Зачем ты выплатил за меня часть долга? Как мне возвращать это? Ответа не последовало. Моя тревога из-за такого странного состояния Курокавы лишь усилилась. Тогда, закончив с любовью и трепетом раскладывать на кресле новые вещи, я вышла к нему вновь. И замерла. Изана сидел на подоконнике. Конечно меня ошеломило вовсе не это. Он сидел на подоконнике с гитарой в руках! Тихо перебирал струны, настраивая ее, и совсем не обращал на меня внимания. Я не могла ни уйти, ни остаться. Дернулась было обратно, и этим же заставила парня взглянуть в мою сторону. На его лице все еще оставались следы размазанной и засохшей крови, нос был красноватым, а взгляд… — Приготовь пожрать, Мика-чан, — дернул он уголком губ. — Приму это в качестве извинений. Я растерянно захлопала ресницами, кивнула, но все равно спросила: — Ты точно в порядке? — А что не так? — улыбнулся он, кажется, впервые искренне, без какой-то фальши и злобы. — Боишься мести? — Да. — Это хорошо, Мика, потому что твой удар я надолго запомню, обещаю. — Меня бросило в пот. — Понятия не имею, как накажу тебя, но точно накажу, а пока расслабься. И кстати говоря, ничего плохого я тебе не сказал, разве нет? Ты и твой парень… — Да бог мой! — вскинула я руки. — Отвянь уже от Хаккая. Не парень он мне. Просто брат моей подруги. Не заставляй меня оправдываться… — А ты оправдайся, — внезапно выпалил он, встал и, идя на меня, бросил гитару на диван. — Оправдайся, Ваташи. — Произнес с пылкостью, с исходящим от его тела жаром. — Я очень хочу, чтобы ты была смелой и сказала правду. Хватило же ума ударить меня. Тогда почему сейчас трясешься? — Потому что… мы одни… А там были свидетели, — невольно сжавшись, пробормотала я, но не смогла отвести взгляд. Курокава словно приковал меня к себе: заставлял смотреть только на него, прямо в глаза. — Только поэтому… — Принимаешь меня за абсолютного отморозка, но делаешь такие необдуманные вещи, зная, что потом мы останемся наедине? Изумительно. Шарахнувшись в сторону лишь от того, что он поднял руку и потянулся к моему лицу, я вызвала у Курокавы смех. Правда… Как-то… Как-то это все было некомфортно. Опасно. Я почувствовала это в наэлектризованном воздухе. Сиреневые глаза, ясные сейчас, как никогда, медленно опустились к моим губам. Сердцебиение выдавало меня. Это наверняка. Я приоткрыла рот, чтобы вдохнуть глубже, но Изана почему-то сделал еще один шаг мне навстречу. Потом запустил пальцы в мои спутавшиеся на затылке волосы и притянул к себе. Подкосившиеся колени стали для меня самым дурным знаком. Я не могла скрыть того, как хочу этого поцелуя, и даже сомкнула веки. Как вдруг Курокава произнес очень тихим голосом, самодовольно растягивая звуки: — Попа-а-алась. Будто рухнув с небес на землю, я буквально отпрыгнула от парня, который разразился смехом. — Ах ты сволочь… — прошипела я, глотая горечь и не веря, что это так сильно меня расстроило. — Урод! Ненавижу тебя! Ткнув пальцем в мою сторону, Изана грубо выкрикнул: — Да ты только посмотри на себя, Ваташи! Ротик приоткрыла, прижалась ко мне! Ко мне! — теперь он ударил себя ладонью в грудь. — Разве я — не тот, кого ты терпеть не можешь, а? Милая Мика-чан, которая изменяет своему ушлепку! А потом ты психуешь, что я называю тебя шлюхой? Серьезно? — Заткнись, чертов ты ублюдок! — не сразу понимая, что заплакала, проорала я. — Нет у меня никого! Я вообще всех вас ненавижу! И эту жизнь тоже ненавижу! Сдохла бы, если б могла! Сколько мне еще терпеть тебя и твоих дружков, твоих девок и твои выходки? У тебя нет сердца! Так почему тогда не убьешь меня? Я бесполезна для тебя! Сделай уже с этим хоть что-нибудь, сукин ты сын, Курокава Изана! — на последних словах мой голос подвел — сорвался на визгливый вопль, и, развернувшись, я выбежала из квартиры прочь. Останься я там, не отделалась бы от него. Наверняка так и продолжил бы издеваться. Поэтому, ничего толком не видя, понеслась подальше от его дома, чтобы отсидеться хоть где-нибудь. Вот только ни мобильника, ни денег у меня с собой не было. К тому же пока неслась через двор, порвала один шлепанец. От этого заревела еще сильнее. В итоге свернула на детскую площадку и, забравшись под горку, упала на песок. Вдалеке небо затянуло тучами и загремел гром. Это было то, чего я хотела: пусть потоки ливня смоют все, что выкрикнула Изане, ведь это значило — я обнажила перед ним душу. Сдалась и заревела перед человеком, который был совершенно бессердечен. Какой жестокий провал. Но кое-что плотно засело в моей голове: голос, каким Курокава просил меня оправдаться перед ним, и его взгляд… Он так на меня посмотрел перед тем, как я убежала, что до сих пор было страшно. Этот взгляд мог значить лишь одно, то, что я отвергала вот уже который день. Изана что-то чувствовал ко мне, так же, как я к нему. Он обжег меня странным взглядом, переполненным чем-то для него несвойственным. Словно бы испугался того, что услышал от меня. А быть может, я просто хотела убедить себя в том, чего не было? В том, что Курокава все же неплохой человек. Я уже ничего не понимала. Ужасно устала и возвращаться не хотела. И больше всего на свете мечтала испариться. Поэтому мысль об уходе из этой квартиры стала еще более навязчивой. Только меня наверняка не отпустят. Изана со своим контролем начал переходить границы. Это походило на кое-что похуже обычной симпатии…