Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

//представляю вашему вниманию бонусную главу, которая служит дополнением к "Огням"; в ней повествование ведётся от лица Валентино и отражает его точку зрения на всё происходящее; tw: маньячная жуть; читать с осторожностью <3

________________________________________

— Безумно рад тебя видеть, крошка!       Просторный светлый главный холл порностудии, по-королевски оформленный в алых с золотом цветах, полнился душами. Из дверей выглядывали любопытные головы, кое-кто осмеливался подойти ближе, а некоторые, застигнутые врасплох, остановились на месте. Несколько беспокойных взглядов были устремлены на сутенёра, который стоял неподалёку от стойки секретаря, по обыкновению закутанный в шубу, широко раскинув руки в приветственном жесте. Он распушил меховой воротник, кокетливо поправил высокий красный цилиндр и уверенным шагом двинулся вперёд. Навстречу тем, к кому сейчас было приковано основное внимание толпы.       Одна из высоких прелестных сотрудниц, одетая только в крошечную кожаную юбочку и едва прикрывающий грудь чёрный топ, уверенно постукивая каблуками, выходила из лифта навстречу начальнику. За ней, отставая лишь на пару шагов, шла незнакомая никому и чертовски высокая грешница. Своим ростом и габаритами она могла бы устрашить любого, кроме самого́ главного сутенёра, потому что была только немногим ниже него. Светлая короткая причёска пикси идеально уложена, асимметричная чёлка игриво прикрывает один глаз почти целиком. На смугловато-пепельном круглом лице ненавязчиво сияет цветными блёстками мастерский макияж, а его выражение говорит о тотальном воодушевлении. Белое короткое коктейльное платье на контрасте с тёмной кожей почти светится даже посреди ярко освещённого холла и подчёркивающе обтягивает широкие пухлые бёдра. Длинные сильные ножки в простых чёрных туфельках переступают быстро и бойко, но не обгоняют сопровождающую. Девушки останавливаются в каком-то шаге от Валентино, и сотрудница формально представляет гостью. — Мистер Валентино, мадам Энджи просит встречу с вами. Мадам, это директор нашей студии, Мистер Валентино.       Затем сотрудница шустро развернулась и направилась мимо толпы куда-то вглубь примыкающего к залу коридора. Валентино стоял, чуть склонившись к гостье, и доброжелательно ей улыбался. — Добрый день, мистер Валентино. Очень рада снова вас видеть, – без робости произнесла девушка и слегка склонила голову в знак приветствия. — Золотко, прошу, зови меня "Вал".       Десятки устремлённых на парочку глаз с ужасом расширились. Кое-кто шустро поспешил прочь, другие продолжали наблюдать. Некоторые из тех, кто стоял вне поля зрения начальника, жадно пытались поймать ответный взгляд девушки, бросая мелкие тревожные жесты. Но она не отрывала больших восхищённых глаз от мотылька, а потому не смогла узнать, что ей хотели сообщить другие сотрудники. И это в итоге станет для неё самой большой ошибкой во всём посмертии. — Прошу! – Сутенёр указал на один из узких коридоров, углубляющихся по правой стороне холла. — Я покажу тебе твою гримёрку, и там мы сможем спокойно всё обсудить.       Энджи действительно не слишком уж уступала в росте трёхметровому мотыльку, а её сочное и внушительное телосложение вообще давало ей даже большее преимущество. Ни следа беспокойства не было на её мягком лице. Кажется, Валентино вызывал у неё глубокое доверие. Он протянул ей одну из верхних рук, и бесстрашная девушка легко вложила в неё свою ладонь. При виде этой сцены некоторые из сотрудников только чудом не попадали в обморок. По редкой толпе пробежал тревожный шепоток. Парочка направилась в сторону коридора, а когда скрылась за углом, все принялись нервно переглядываться. Секретарь, смахивающий на смазливого чёрного котёнка, несправедливо и жестоко затянутого в кожаную портупею, с глухим мурчанием строго разогнал всех по рабочим местам. Валентино подвёл спутницу к одной из многочисленных дверей, на которой уже висела золотая табличка с именем Энджи. — Я очень ждал нашей встречи, детка. Ты себе не представляешь даже, как много для меня значит твоё согласие. Твой космический потенциал, мягкие ручки, прелестная попка и крепкие ножки… О, с этим всем ты здесь достигнешь оглушительного успеха, моя дорогая. — Спасибо, Вал, – с благодарной улыбкой бросила грешница, – для меня твоё предложение тоже очень много значит. Я здесь только пару недель. Ещё не освоилась, а уже получила такую классную работу.       Они вошли в маленькую тёмную гримёрку, и сутенёр щёлкнул выключателем. У дальней стены розовый кожаный диван игриво заблестел заклёпками в свете бледной синеватой подсветки. Слева пустые рейки для костюмов только и ждали, когда их заполнят лучшими шмотками специально для новой обитательницы. Справа стоял крепкий туалетный столик с ящичками, большим зеркалом, окружённым по раме яркими белыми лампами, и приставленным рядом вращающимся стульчиком. На столешнице разместились бесконечные баночки, палетки, стойки с карандашами и другие мелочи для макияжа. Валентино, покачивая бёдрами, проследовал к диванчику, устроился в углу и вальяжно откинулся на высокую спинку. Шляпа опустилась на подлокотник и привалилась к стене. Энджи предположила, что может последовать его примеру, и присела с другого края, забросив одну ножку на другую и небрежно на них облокотившись. — Для начала мы обсудим все детали, а после ты сможешь подписать контракт и официально стать частью нашей команды. Во-первых, тебе стоит знать, что график у нас плавающий, бывают и дневные, и ночные съёмки. Но благодаря тому, что тебе предоставят комнату прямо здесь, в башне, никаких проблем быть не должно. Ты можешь свободно покидать башню и кутить, где вздумается, пока это не мешает твоей работе. Но проживание здесь обязательно для всех сотрудников. Это правило создано для твоего удобства и моего спокойствия за твою безопасность и своевременный приход на работу. Здесь вопросы есть, золотко? — Получается, в свободное от работы время меня никто ни в чём не ограничивает, и при этом мне дают бесплатное жильё? Валентино, это же просто сказка. В чём подвох?       Девушка с лёгкой улыбкой прищурила глаза и вопросительно изогнула тонкую бровь, глядя прямо в глаза сутенёру. В ответ Валентино весело рассмеялся. — Подловила, умница. Мне нравятся умные девочки. Подвох только в том, Энджи, что у нас бывают незапланированные съемки, о которых ты можешь не знать заранее. Тогда я связываюсь с тобой, и тебе приходится срочно возвращаться к работе. Насчёт того, в каком состоянии приходить на эти съемки, можешь не переживать. У нас есть всё, чтобы тело быстро забыло обо всём, чем бы ты ни накидалась. Кстати, этими штуками можно свободно пользоваться. Очень помогают облегчить познание местных развлечений. — Ну… Звучит не очень, если честно… – протянула девушка, и задумчиво нахмурилась. — Золотко, это малая плата за то, что ты получишь взамен! Да, некоторые проблемы с личным временем поначалу будут непривычны. Но потом ты научишься подстраиваться. Тем более, не так часто это происходит. Обычно у нас всех тут относительно чёткий график. Знаешь ли, мне самому тоже эти штуки часто срывают планы. И намно-ого чаще, чем любому из линейки. Так что не бойся, сладкая, мы сработаемся отлично.       Энджи вздохнула и на некоторое время погрузилась в раздумья. Валентино достал сигарету, вставил в длинный мундштук и закурил, пуская под потолок клубы красного дыма, чтобы терпеливо скрасить этим ожидание. Он прекрасно знал, что излишнее давление до подписания контракта было абсолютно неуместно. Особенно когда в его руках такая драгоценность. Их случайная встреча в одном из клубов, принадлежавших сутенёру, была для него подарком судьбы, не иначе. Там девушка, ещё абсолютно не освоившись в городе, где-то хапнула смелости и сама подошла к чрезвычайно презентабельному на вид грешнику с предложением угостить её коктейлем. Он тогда только-только отпустил своих мальчиков и просто наблюдал за клубом, выискивая себе новую жертву. И вот лисичка сама запрыгнула в капкан. Они провели вместе чудесный вечер, а после и короткую ночь. Всё это время Вал потратил с исключительной пользой: настойчиво предлагал ей работать на него, расхваливал её таланты и обещал золотые горы. На наивных пьяных девочек его обаяние действовало просто безотказно, вдобавок этой красотке ничего не было известно про маленькие секретики, касавшиеся некоторых деталей работы. Она прониклась к нему доверием, и он решил до последнего оправдывать его сполна. — Ладно, вариант неплохой. Зарплату ведь я буду получать, так? — Конечно, красавица, сразу после каждой новой съёмки. Денег за месяц тебе хватит на всю дурь в этом проклятом городе. Если залезешь в неприятности, не бойся писать мне лично. Вытащу тебя из любой задницы.       Валентино игриво подмигнул, и лицо девушки снова просветлело. — Давайте почитаю ваш контракт, – с улыбкой подытожила она.       Валентино по-дирижёрски взмахнул курящейся алым дымом сигаретой, и из густых струек в воздухе оформился и выплыл исписанный пергаментный свиток. Он опустился прямо в раскрытые ладони немало впечатлённой девушки. — Вау, волшебный свиток! Как всё серьёзно и винтажненько. — Ну, это самый важный документ в твоей жизни здесь, красотка. Всё должно выглядеть пафосно, – игриво добавил мотылёк и задорно улыбнулся.       Энджи принялась молча читать, но запнулась на первых же строчках. Она подняла непонимающим взгляд на сутенёра и с беспокойством спросила: — Что значит “передаю душу в собственность”? — Видишь ли, красотка, у нас здесь в аду, как бы, нет тел. Вот эти сочные сиськи, да и всё остальное – это не считается телом. Это твоя душа. Мы же все мертвы, там, наверху. Так что речь просто о том, что пока ты работаешь на меня, я по работе могу распоряжаться твоим телом. А уж это не должно быть для тебя новостью, моя умница, ты ведь знаешь все нюансы работы, на которую идёшь. — Звучит разумно… – тихо бросила девушка, кажется, удовлетворённая этой наглой ложью.       Валентино подумал, что всё-таки отличным решением было сменить договор. Частичное подчинение уже сыграло с ним одну беспрецедентно наглую шутку по имени “Энджел Даст”. Парень заявил, что больше никогда не вернётся на студию, и, как назло, имел на это полное право. Так рисковать слишком опасно. А уж самое лучшее здесь – то, что эта неопытная девочка по простому незнанию сама готова продать за эту работу душу. Всё складывалось для Валентино просто наилучшим образом. “Энджи… Энджел… Как же это всё интересно... Станет достойной заменой. Сделаю из неё звезду похлеще этого паршивца, ему назло, а по дороге...” – размышлял про себя сутенёр, медленно погружаясь в кипящую злобу, и запах свежей крови сладкой галлюцинацией ворвался в его сознание.       Грешница продолжала читать, и больше никаких вопросов у неё не возникло, потому что сам текст контракта был чертовски коротким. Она уверенно подняла голову и коротко спросила: — Чем я могу подписать? Не кровью, надеюсь?       Валентино рассмеялся, вынул из кармана блестящую перьевую ручку и протянул девушке. Та присела за столик и вопросительно подняла глаза на сутенёра. Мотылёк уже встал за её спиной, чуть склонился над пергаментом и положил на чужие мягкие плечи опасные когтистые руки. — Что писать? — Только своё имя, детка, больше ничего.       Девушка принялась выводить буквы по одной совершенно непривычными для письма инструментом. “А”. “Н”. “Д”. “Ж”. “Е”. “Л”. “А”.       Валентино медленно растянул хищную улыбку, так давно просившуюся на губы. Листок испустил вспышку красного света, которая пульсирующей волной разлетелась по комнаты и ударилась в стены с гулким звоном. Энджи вздрогнула и испуганно сжалась на стуле. Рассеянный алый дым быстро затопил комнату, наполняя её плотным запахом спелой вишни и жжёной плоти, а затем закружился рваными лентами вокруг повелителя и его жертвы. Ленты затягивались туже, и на них проступили сияющие символы. Девушка в оцепенении застыла на месте, всё тело пробила крупная дрожь, а в глазах застыл безграничный ужас. Дым обернул обоих тесным непроглядным коконом. Валентино рывком развернул к себе девушку за плечи и с бесстыдной жадностью впился поцелуем в пухлые раскрытые от изумления губы. Энджи только напряглась всем телом, закрыла глаза и абсолютно растерялась. Когда мотылёк оторвался от неё, дым уже полностью рассеялся, и комната выглядела абсолютно так же, как пять минут назад. За исключением абсолютно ошарашенной грешницы. Она со страхом смотрела на сутенёра и стискивала пальцами подол нежного платья. Оба её глаза теперь были бездонными и абсолютно чёрными. — Что происходит, Вал? Это нормально? Так должно быть? – нервно лепетала она. — Конечно, так должно быть, детка, всё отлично. Просто прекрасно! Ты теперь моя собственность, и я покажу тебе, что это значит.       В ликующем голосе не было уже и намёка на прошлую льстивую мягкость. Хищник говорил дерзко и скалился беспощадно, а по его подбородку побежали дорожки алой слюны. — Нет, пожалуйста! Всё же было… — То, что было, Энджи, уже в прошлом, – грубо оборвал её мотылёк.       Когти рванулись к груди и разодрали тонкий шёлк платья. Всё произошло так быстро, что Энджи успела только вскрикнуть, когда одна рука впилась в мягкую пухлую грудь, а вторая проскользнула между напряжёнными бёдрами и абсолютно беспрепятственно проникла внутрь девушки сразу двумя пальцами. Валентино ощутил, как когти буквально продрали себе этот путь, цепляясь за каждую складочку и проскребая дорожки в нежной плоти. По руке побежала горячая кровь. Она была ярко-красной. Значит, девочка и правда здесь совсем недавно. Грешникам нужно было много времени, чтобы адаптироваться в аду, и в первый год их оболочки стремительно менялись. Поначалу они были неотличимы внутренне от человеческих тел, но потом под действием местного воздуха, от отсутствия солнца и многих других факторов оболочки перестраивались в анатомический кошмар для земного доктора. Это касалось многих вещей и, в частности, крови. Кровь грешников, проживших много лет на Гордыне, становилась чёрной, очень жидкой и горьковатой на вкус. Со свежими же оболочками всё было иначе. Кровь ярко-красная, плотная и чертовски сладкая. Валентино завёлся от одного только пьянящего металлического запаха. Энджи скривилась от обжигающей боли, изо всех сил упёрлась в чужие плечи и постаралась отбросить от себя мотылька. Но у того было перед ней чертовски удачное преимущество. Он уселся прямо ей на колени. И пока нижняя пара рук жадно забавлялась с телом, толкаясь внутрь всё настойчивее и царапая грудь всё яростнее, верхняя в это время ловко перехватила и зажала за спинкой стула бьющиеся запястья. Девушка принялась вертеться, как обезумевшая, но Валентино крепко обвил её ноги своими и не дал даже шанса сбросить себя на пол. Сильные бёдра крепко сжимались, пытаясь остановить истязания хотя бы внизу, но тёплая кровь, густо их перепачкавшая, пока играла только на руку хищнику. Энджи, не в силах терпеть боль, кричала так, будто её разрывают изнутри. В сущности, именно это сейчас и происходило. Уже вся кисть целиком, без намёка на сожаление, быстро и мелко толкалась внутрь. Острые когти рвали мясо при каждом толчке. Валентино, часто дышал, смотрел прямо в зажмуренные глаза с безграничным ликованием и бурлящим возбуждением. Длинный сиреневатый язык высунулся наружу, с него крупными каплями прямо на тёмную кожу плеч падала слюна. Вдруг девушка, невесть где отыскавшая силы, резко взбрыкнула и чуть не перевернула их обоих вместе со стулом. Валентино отскочил в сторону и встал лицом к жертве, заслоняя спасительную дверь. Правда, даже тут всё было не так просто, как она могла подумать. — Знаешь, ты можешь бежать, если хочешь. Но помни: они все – моя собственность. И никто там тебе ничем не поможет. Так что бросай уже эти игры.       Энджи кое-как поднялась на ослабевших ногах и обречённо уставилась на повелителя, не в силах найти выход из этого мрака. По бёдрам вниз густо струилась горячая кровь, широкие дорожки опутывали ноги и уже достигли маленьких чёрных туфелек, растекаясь вдоль застёжек на щиколотках. Её била крупная дрожь, а из глаз текли слёзы, размазывая по щекам чёрную тушь. Валентино плавно поднял руку, почти до локтя вымазанную сладко пахнущей кровью и облизал ладонь до самых кончиков пальцев. Затем с аппетитом причмокнул, свернул крылья плащом и принялся медленно раздеваться. На пол мягко опустился синий пиджак, а за ним бряцнуло золотое ожерелье. Обнажённая грудь с пирсингом, соединённым тонкой цепочкой, высоко вздымалась в предвкушении продолжения. — Я ведь не могу уже…отказаться от всего…верно? — Верно, сладкая. Теперь ты никогда уже не сможешь мне ни в чём отказать.       Девушка всхлипнула и прижала руки к растерзанной груди. Ноги перестали её держать, и она кучей осела на пол. Валентино по-кошачьи подкрался ближе, широко улыбнулся мыслям и с мощным, но элегантным балетным замахом ударил сбоку по лицу ногой, затянутой в сверкающий кожаный сапог с острой шпилькой. Энджи отбросило к стене, теперь она привалилась на бок, абсолютно опустошённая. Внутри мотылька бурлил обжигающий все внутренности гнев. Он хотел сделать с ней всё то, что мечтал бы сотворить с Энджелом. За исключением убийства в самом конце этих увлекательных пыток, потому что девочка ещё ему пригодится. Он вцепился рукой в короткие волосы и несколько раз приложил безвольное тело головой к массивной опоре туалетного столика. Зазвенело круглое зеркало, задрожали и посыпались на пол карандаши. Они с глухим стуком раскатились по полу, и Валентино небрежно отшвырнул ногой те, что оказались к нему слишком близко. — Пожалуйста, что мне надо сделать, чтобы это кончилось? – взмолилась девушка, плотно осознавшая безвыходность своего положения. — О-о, если ты ещё на что-то надеешься, то я тебе сочувствую, сладкая! Ты это брось!       Валентино склонился над дрожащей Энджи, по-прежнему крепко удерживая за волосы, рванул рукой на себя и припал языком к окровавленными волосам у правого виска. Язык жадно собрал все сладкие капли, а затем нежно скользнул вниз по ушной раковине. Он наклонил её голову вниз и глубоко впился острыми алыми клыками сзади в мягкую шею, сразу слизывая хлынувшую из раны кровь, будто давно изнывал от жажды и только сейчас мог сполна её утолить. Было похоже на то, что он собирается окончательно перегрызть мощную шею, но пока это в планы мотылька не входило. Он медленно отпрянул и отёр окровавленные губы тыльной стороной ладони. Его вид был до крайности довольным. Он мог выместить на этой девчонке всю свою злобу. И что важнее, он сейчас больше всего на свете этого хотел. Она подходила, как никто другой. Такая забитая и несчастная, абсолютно ему подвластная. И ещё у неё было особенное имя. Валентино ни в коем случае не собирался ей его сохранять, но пока её зовут почти так же, как того, кто нанёс ему самое жестокое оскорбление, он не собирался оставлять её в покое ни на минуту. Он разорвёт её на части. А затем соберёт обратно. И это будет повторяться снова и снова, пока ему не наскучит. — Ты теперь моя, девочка! Смирись с этим! Никто тебе не поможет. Целыми днями я буду снимать тебя в самом жёстком кино и наслаждаться. А по ночам буду приходить к тебе и трахать так, что перед съёмкой тебя придётся собирать по кусочкам. Тебе понятно твоё место?! Ты, мерзкая тряпка!       Когти вцепились в платье и разорвали его окончательно, косым срезом до самого подола. Пальцы впились в бока, грубо царапая беззащитную кожу, и девушку снова увлекли в безумный поцелуй. Отвечать она и не думала. Но и не знала, как сейчас сопротивляться. Однако, когда Валентино нагло проник в рот и до крови прикусил её язык, она дёрнулась всем телом и, не думая о последствиях, с силой пнула мотылька по щиколотке. Тот покачнулся, оторвался от жертвы, и когда не без труда восстановил равновесие, его глаза засверкнули не просто хищно. В них кипела вся ненависть семи кругов ада вместе взятых. — Что ты себе позволяешь, тупая сука?!       Озлобленный демон снова взялся за светлые волосы и дважды размашисто ударил её о самый край стола. Снова посыпались вещи. Маленькое зеркальце упало и со звоном раскололось, палетка раскрылась, и из неё рассыпалась кусочками и крошками светлая пудра.       Вдруг раздался настойчивый короткий стук в дверь. ***       Когда повелитель вернулся, Энджи продолжала лежать на полу не в силах пошевелиться. Он встретил её испуганный взгляд безразличным отвращением. Голос его теперь звучал холодно и отрешённо. — Тебе на сегодня повезло, крошка. У папочки появились важные дела, так что больше пока не получится продолжить наши игры. Но не переживай, мы вернёмся к этому в другой раз. А пока…Я пришлю девочек, они тебе помогут. Adiós.       С этими словами он подобрал все свои вещи, шустро пристроил их на должные места и покинул гримёрку, направляясь обратно в холл. Вид у него, перепачканного кровью, был абсолютно дикий. При его виде все, кто мог, ускорили шаг куда-то подальше от безумного начальника. Он подошёл к котёнку-секретарю и небрежно бросил: — Там сучка в гримёрке, Энджи, унесите её и верните ей товарный вид.       Секретарь безразлично кивнул со словами “всё сделаем лучшим образом, мистер Валентино” и снова уткнулся в телефон. Валентино неторопливо добрался до лифта и поднялся к себе в пентхаус. Там он спокойно принял душ и сменил костюм на новый, ничуть не отличающийся от старого. Затем тело бессильно свалилось на застеленную роскошную кровать. Крылья и мех на плечах, по-прежнему слегка влажные, неприятно холодили кожу. Руки нащупали смартфон, и Вал решил отвлечься от тяжёлых мыслей на что-нибудь несущественное. Он без малейшего интереса листал ленту Voxtagram'а, где все делились видео с последнего концерта Веросики, фотографиями с сочных уличных разборок, рецептами приготовления человечины и дискуссиями о том, стоит ли её вообще готовить. Мозг постепенно заполнялся бессмысленным шумом, и тот понемногу вытеснял всё лишнее.       План успешно работал до тех пор, пока Валентино не наткнулся на одну из публикаций Кэти Киллджой о том, что сегодня вечером она “уничтожит империю безумного киборга”. Мотылёк скривился от тошнотворного отвращения, устало застонал и швырнул телефон прочь. Тот со звоном ударился о стену и разлетелся деталями по комнате. Как хорошо, что у Валентино был второй. Он сможет остаться на связи, как и пообещал.