Мир, где пересекаются железнодорожные рельсы

— Ты пойдёшь со мной.       Только это и бросил по-прежнему сверкающий злобой теледемон, когда троица подходила к главным дверям своей башни. Ни у кого не возникло вопросов, к кому тот обращается, поэтому Вельвет быстро отделилась от друзей и направилась к группе своих сотрудниц, щебетавших у рекламной стойки в холле. Валентино выглядел совершенно разбитым. Щека больше не кровоточила, и лицо было абсолютно чистым. Но зато, на нём броско смешались разочарование, страх и даже что-то похожее на стыд. Он неторопливо проследовал за теледемоном к небольшому лифту и с ужасом понял, что тот начинает спускать парочку в тёмное логово на нижнем этаже. Вал шумно сглотнул. Нервно вздрогнули запястья, и рука потянулась к плечу стоявшего к нему спиной кибернетика. Но, застыв на полпути, она осознала свою ошибку и вяло опустилась обратно.       Вокс не оборачивался и упрямо двигался вперёд, пока они с Валентино не добрались до его гостиной. Там щёлкнул слабый синий свет, на кофейный столик с шумом опустилась бутылка виски и пара стаканов. Валентино понял намёк и чуть опасливо устроился на диване. Теледемон присел рядом, ослабил галстук и откинулся на пухлую кожаную спинку. Его рука, кожа на которой от волнения казалась стянутой, к огромному удивлению мотылька легла прямо ему на колено. Вал спешно разлил напиток по бокалам и протянул один измотанному товарищу. Они молча отхлебнули, и Вокс потянулся к брошенному рядом телефону. Но вдруг его запястье настойчиво перехватили. — Не сейчас, Ви. Тебе надо отдохнуть. Куколка обо всём позаботится.       Голос Валентино звучал спокойно и ласково. Усталый вздох в ответ мог означать только согласие. Рука медленно начала отпускать чужое запястье. Но Вокс вдруг резко поймал ускользающие кончики пальцев и, переплетая их со своими, вцепился в чужую мягкую ладонь. Мотылёк ощутимо сжался всем телом и в первую секунду даже постарался освободить руку, но быстро сдался желанию оставить всё как есть. Глаза теледемона плавно закрылись, он опустил затылок на спинку дивана и позволил всем ощущениям, которых избегал последние пару дней, наполнить его до краёв. Потому что только это сейчас могло помочь сбежать от терзающего сознание ужаса.       Ему никогда за последние десятки лет не было так тяжело. Катастрофический кризис не на шутку угрожал всему его статусу-кво. Потеря власти для кибернетика была хуже второй смерти, и он не мог позволить себе лишиться всего, что с таким трудом заработал за семьдесят лет жизни в этой проклятой дыре. А сегодня некоторые постарались сделать всё, чтобы необратимо навредить имиджу Вокстека и самого кибернетика лично. Но сейчас об этом хотелось думать всё меньше и меньше с каждой минутой.       Дыхание потихоньку становилось глубоким и спокойным. Теледемон сжимал чужую горячую руку, которая бережно поглаживала обратную сторону ладони нежными подушечками. Абсолютно безотказная фотографическая память снова вернула его на две ночи назад – в ту маленькую комнатку наверху. Он раньше думал, что эти картинки ему только мешают и приносят одни беспокойства. Но сейчас всё виделось совершенно иначе. Вокс нашёл в них долгожданное спасение. Стакан был опустошён до конца, и полуприкрытые глаза уставились на мотылька, увлечённого охотой за последней каплей своего напитка с помощью языка. На губы теледемона легла едва заметная улыбка. Когда взгляды встретились, Вокс отставил стакан и приобнял Валентино за шею, привлекая его к себе.       Вот что ему было нужно сейчас на самом деле. Не вся эта беготня перед камерами. Не судорожные переписки в чате. Не споры и пререкания. А только эти мягкие губы. Нежный неразрывный поцелуй постепенно утягивал всё дальше от проблем напряжённого дня. Вокс улёгся на спину, а Валентино навис над ним и запустил нижние руку под рубашку. От горячих прикосновений в голове тут же всё перевернулось. Ладонь кибернетика, которую он подложил под голову, всё ещё была крепко стиснута чужими пальцами. Второй рукой он с силой надавил на спину мотылька, уложил его на себя и прижал как можно теснее. Поцелуй медленно распался, Валентино с шумным вздохом припал губами к шее, стал покрывать её редкими поцелуями и обвил Вокса за талию. Они оказались друг к другу настолько тесно, что каждый при вдохе ощущал сильное давление на грудь, а пирсинг Вала впивался в них обоих. Самым завораживающим было то, что дышали они совершенно синхронно. Медленные глубокие вдохи сталкивались и расходились одновременно. Когда Вокс почувствовал, что тонет в ощущении этой невыносимой близости, то смог только издать сладкий протяжный стон. При этом звуке два дыхания участились.       Вдруг Валентино отпустил чужую руку, рывком подхватил демона и, всё так же крепко прижимая к себе, поднял его с дивана. Глаза на мониторе удивлённо расширились, а губы от неловкости стянулись в ухмылке. Теледемон быстро принял новое положение дел, устроился бёдрами поверх нижней пары рук, сцепил ноги вокруг чужой талии и обвил руками шею мотылька. Голова неуклюже уткнулась в пушистый воротник. Сильные пальцы уверенно удерживали его под бёдра и спину. Вокса пробил нервный смешок. — Хах, и кто ещё из нас принцесса, да? — Хороший вопрос, сладкий.       Валентино направился прямиком в спальню, где Вокс без помощи выключателей сразу зажёг мягкий красноватый свет. Кибернетика плавно опустили поперёк застеленной чёрным кровать и, не разрывая тесной близости, снова затянули в глубокий поцелуй. Он изнывал от невыносимого желания снова повторить свою глупость, так что отпустил чужую шею, раскинул руки в стороны и чуть повернул голову, привлекая внимание мотылька к его жгучей проблеме. — Вал… Пожалуйста…       Только это он и смог рвано прошептать. Дрожащий сдавленный голос не просил. Он умолял. Напряжённые неоновые пальцы несколько раз плавно сжались, и мотылёк без труда понял, о чём его так жарко просят. Он накрыл чужие ладони своими и снова прижался как можно ближе, лаская губами нежную шею. Язык он не распускал, в отличие от рук. Прикосновения тонких губ были мокрыми и абсолютно мягкими. По спине Вокса пробежал ток, от которого он вздрогнул всем телом, а в животе горячий скрутившийся узел толчком ударился ниже. Он стонал так, будто это был самый сказочный секс в его жизни. И это при том, что они оба по-прежнему были полностью одеты. — Вал…       Теледемон позвал любовника по имени и силился произнести что-то ещё. Рот в напряжении дрогнул, но несказанные слова тут же сменились стоном на высоких нотах от того, что острые зубы неожиданно впились в плечо. Нижняя пара рук мотылька расправилась с чужим галстуком и принялась неторопливо расстёгивать жилет и рубашку. Наконец, мягкие пальцы заскользили по белой распалённой коже. Вокс выгнулся всем телом и почувствовал, как его собственные грубые когти глубоко впиваются в чужие руки, но поделать сейчас с этим ничего не мог. Его крупно трясло от невыносимого напряжения. — Блять, Вал, выеби меня уже наконец, – грубо выдохнул теледемон. — Чего именно ты хочешь, Вокси? Расскажи, мне очень интересно, – игриво ответил Валентино, ведя подушечкой пальца по грудине. — Я хочу, – задыхаясь, начал он, с прищуром глядя в красные глаза; в голосе послышался неприкрытый гнев от затянувшейся прелюдии, – чтобы ты сорвал с меня эти дебильные штаны, сложил меня пополам и отодрал в жопу, пока одна из твоих бесконечных ручек будет мастерски мне надрачивать. Тебе нравится этот вариант? — О, ничего лучше я и представить не мог, mi amor, – медленно проговорил мотылёк.       Им пришлось оторваться друг от друга, не разнимая при этом горячих с ухмылкой взглядов, чтобы каждый из них мог сам быстро разобраться со своей одеждой. Валентино разделся полностью, а Вокс, как и обещал, оставил на растерзание только синие брюки. Остальная их одежда оказалась разбросанной где попало. Пиджак Вала вообще очутился на комоде, все другие вещи хаотично разметались по полу и кровати. Вокс потом ещё долго не сможет найти один из своих носков.       Мотылёк медленно склонился над теледемон, небрежно толкая его в грудь, чтобы тот снова устроился на спине. Пальцы вцепились в край брюк. Острые когти поднырнули под ткань и одним рывком с оглушительным треском разорвали её на ошмётки до самых бёдер. Затем он быстро стащил эту бесполезную тряпку и швырнул на изножье кровати. Белый обнажённый живот пульсирующе напрягался, под тонкой кожей перекатывались неспокойные подрагивающие мышцы. — Знаешь, я хочу, чтобы это, – мотылёк указал пальцем на синие боксеры, — снял ты. Давай, отдайся папочке сам, сладкий. Папочка очень этого хочет.       Голос мотылька сочился ароматным мёдом и горячим желанием. Вокс скривился, но подчинился. Быстро избавившись от белья, развёл согнутые ноги и с ненавистным желанием уставился прямо на член любовника. — О-очень хорошо.       Валентино шагнул к комоду, выдвинул верхний ящик и достал тюбик со смазкой. Затем взял немного липкого геля на пальцы и принялся медленно ласкать себя влажной рукой, смотря сверху вниз на измученного и нервного Вокса. Тот ёрзал на месте и силился хотя бы на время притушить своё желание, пока Валентино неспешно развлекается. Зубы тесно сжались, а глаза сверкали уничтожающим огнём. Но взгляд его неотрывно следили за неспешно скользящей по члену рукой. Поясница предательски прогибалась, а бёдра не желали лежать спокойно от стремления получить хоть каплю такого же внимания. Любовник уже давно был приучен к ласкам, и ему не требовалась никакая подготовка, хоть поначалу и стоило всё равно быть аккуратнее. Но даже это мотыльку крайне редко удавалось, потому что им обоим нравилось, когда на следующий день тело настойчиво напоминало теледемону о прошедшей ночи. Валентино встал коленями на край кровати, ухватил Вокса за щиколотки и забросил ноги себе на плечи. Затем он склонился ближе к лицу и вернул кибернетику такие желанные ладони в полное распоряжение. Велик шанс, что они в итоге окажутся разорваны в клочья, но ему без проблем простят эту маленькую шалость. Вокс тяжело дышал и смотрел прямо в глаза Валентино со злостью, которая теперь плотно перемешалась с вожделением. Его бёдра маняще приподнялись выше, а пальцы вцепились крепче в чужие руки.       Неспешная настойчивость мотылька и до этого сильно действовала на нервы. Но от того, что сделал он сейчас, теледемон буквально взвыл. Горячая плоть упёрлась в податливые мышцы без намерения двигаться глубже, а одна из рук крепко ухватила кибернетика за член. Валентино замер и стал ждать, когда рыбка в панике забьётся между молотом и наковальней. Вокс поначалу держался уверенно, но хватило его секунд на десять такой сладкой пытки. После того, как бёдра случайно дрогнули, он ощутил яркую вспышку долгожданного физического удовольствия и всю глубину сложности своего положения. Послышался горький тяжёлый стон. Но мотылёк не сжалился, а только туже стиснул все пальцы. — Ты…бо-оже, блять, ты снова хочешь, чтобы я умолял? – слабо прорычал теледемон, запрокинув голову и пуская из антенн искры. — А ты догадливый, – ехидно ответил Валентино. — Я уже просил один раз. Тебе мало?! — Мне всегда будет мало, сладкий, твоих слов не бывает слишком много. Особенно таких приятных.       Кибернетик понял, что его поймали в ловушку. Дёрнись он сейчас, чтобы хоть толкнуться в чужую руку, его ждёт наказание ещё страшнее. Так что он зажмурился, хватка неоновых когтей ещё больше окрепла, и со вздохом получилось набраться смелости. — Вал, пожалуйста, мне очень нужно…чтобы ты двигался…прошу тебя…       Это всё, на что его сейчас хватило. Стыд переполнил сознание, но усилие окупилось с лихвой. Он тут же обо всём забыл, когда Валентино резко погрузился внутрь до упора, а ладонь на члене неотрывно спустилась к основанию. Вокс вскрикнул от прорезавшей тело боли и сладкого удовольствия, которое пришло вслед за ней. Темп мотылёк сразу взял бешеный, как того и хотели они оба. Каждый толчок быстро и ритмично сопровождался ласками ловкой руки. В тело вбивались глубоко, быстро и безжалостно. Боль расходилась пульсацией и быстро мешалась с наслаждением. Но больше всего Воксу сейчас был дорог горячий взгляд алых глаз, тесно прижавшийся к бёдрам торс и руки, крепко сжатые в ладонях. Вокс бесстыдно стонал, не стесняясь прямого довольного взгляда. Валентино был так близко, тела сжимались так тесно. Именно этого Вокс так желал уже очень давно. Его буквально вбивали в кровать каждым толчком, а ему всё ещё было мало. Но тут мотылёк замедлил темп, а на какую-то секунду вообще полностью покинул глубину чужого тела.       Этого хватило, чтобы Вокс задохнулся от негодования и принялся извиваться, как пойманная за хвост змея. Теперь Валентино проникал медленно и тягуче. От такой резкой перемены любовника снова крупно затрясло, и стоны превратились в подобие гневного рычания. Он силился сам хоть что-то с этим сделать. Но в своём зажатом положении теледемон был катастрофически бессилен. Поэтому он перешёл на крайние меры и снова заговорил. — Жёсче, Вал, прошу тебя… Я хочу… чтобы ты в меня кончил. И поскорее, потому что мне… самому недолго осталось, что бы ты там ни делал…       Такая трогательная откровенность не могла не достигнуть сердца мотылька. Он склонился ещё ниже и впился в губы жарким поцелуем, после чего принялся выполнять просьбу. Резкие жёсткие толчки, казалось, силились полностью вдавить тело в постель и ещё дальше углубить проникновение, хотя это было уже невозможно. Вокс чувствовал, как оба сердца бешено стучат и рвутся наружу. Почти каждый сантиметр разгорячённой кожи был стиснут в жаркой близости. А страстные губы и сладкая чужая слюна во рту стали решающими в битве за сохранение разума. Впрочем, она всё равно была заранее проиграна. Вокс осторожно расцепил руки и закинул их любовнику на шею и затылок, пытаясь прижать его ещё ближе. Благо, собственные ноги ему в этом совершенно не мешали. Ощущение подступающего оргазма заставило наконец сделать последний шаг за грань рассудка навстречу безумию. Вокс чуть отстранил от себя Валентино, опасливо уставился прямо в глаза, и в громком протяжном стоне проступили дрожащие слова. — Я…блять…я люблю тебя, Вал…       Глаза мотылька неверяще расширились, а гордая хищная улыбка в миг исчезла с лица. Он дрогнул всем телом, но не остановился. Только ниже припал к чужому телу и опустил голову. Теледемон же стыдливо прикрыл глаза и выгнулся в спине, всем телом подаваясь навстречу любовнику. Неоновые когти впились в мягкую кожу на спине и глубоко раздирали её до крови. — Я знаю… – только и смог ответить Валентино.       Почти одновременно их накрыло волной опаляющего удовольствия, которая растеклась по телу до кончиков пальцев, в случае Валентино – достаточно буквально. Несколько секунд они оба наслаждались сладкой пульсацией в теле, а затем мотылёк отстранился, мягко опустил чужие ноги и спешно вытер руки о постельное белье. Глаза его не поднимались выше перепачканого торса. — Вал… Посмотри на меня… – почти умоляюще произнёс Вокс, по-прежнему лёжа на спине и пытаясь отдышаться.       Валентино застыл, стоя на коленях и спрятав руки в складках пододеяльника. Взгляды медленно встретились. В чужих глазах стояли дрожащие непролитые слёзы. Теледемон тут же поднялся, спешно протёр живот краем одеяла и обеспокоенно придвинулся к мотыльку. Резкие движения стоили ему острой режущей боли, и он от этого заметно кривился, но Валентино не мог этого видеть. Тот уселся на постель и обвил себя руками, пряча лицо и ладони в подобранных к животу коленях. Вокс приобнял его и стал мягко поглаживать по плечу. — В чём дело?       Тревога в груди распирала нешуточная. Вместе с ней поднялись и все сожаления. О прикосновениях. О близости. О словах. Теледемон понял, что совершил самую большую ошибку. За последние двадцать с лишним лет ничего не менялось между ними. И не следовало менять ничего в этот раз. Но всё-таки он это сделал. По глупости разрушил хрупкий баланс, который они так давно привыкли держать. И сейчас осколки этого баланса явно впились глубоко в чужое сердце, разрывая его на части. Вокс совершенно не представлял, что с этим нужно делать. Только ощутил сильнейшую злобу на самого себя. Взгляд упал на глубокие раны, пересекающие лавандовые рёбра и почти полностью скрытые плащом, по которому изнутри тянулись широкие бурые кровавые разводы. Он всегда делал ему больно. И чем они ближе, тем больше у него для этого инструментов.       Валентино наконец поднял голову. Глаза уже были абсолютно сухие. Только беспокойный взгляд говорил о том, что происходило сейчас у него на душе. Его голос зазвучал слабо, почти неслышно. — Что это значит, Вокс? – вместо ответа теледемон только растерянно заморгал, и Валентино решил повторить вопрос, — Что это значит для тебя? — Я не знаю, Вал… Знаю только, что это что-то очень важное. Ты – что-то очень важное. Прости, я не должен был…это было зря… – бормотал совершенно потухший кибернетик, и тут его резко оборвали. — Только попробуй… – в глазах Валентино вдруг сверкнул обжигающий гнев, лицо страшно скривилось, а между зубов зашипела угроза, – только попробуй сказать, что это была ошибка, Вокс! Я не прощаю таких ошибок. Ни за что…       Какое-то время гневный взгляд переплетался с испуганным. Вокс чуть отстранился и хотел уже было куда-то бежать, но вдруг понял одну вещь. Вот где сегодня ошибки стоят по-настоящему дорого. Не там, в сияющем зале перед десятками камер. А здесь, в его крошечной тёмной спальне – наедине с тем, кто уже очень давно стал истинной ценностью. Взгляд вдруг скользнул к чужой разодранной щеке, и грудь теледемона наполнило рвущее чувство сожаления. Он сам поддался этому приступу бессмысленной жестокости и сделал больно тому, кого так сильно любит. Просто так. Потому что был зол. Это заставило всё внутри съёжиться от отвращения к самому себе. — Прости меня, Вал. Я часто читаю тебе лекции, но в итоге сам всегда делаю только хуже.       Теледемон снова подкрался ближе и взял лицо мотылка в дрожащие ладони. Оба взгляда плавно смягчились. — Это не было ошибкой. И не было ложью. Я тебя люблю. Неважно, сколько прошло времени...       С этими словами он осторожно утянул мотылька в поцелуй. В них обоих сейчас не было и капли той страсти, которая только недавно с жаром кипела в комнате. Мягкие поцелуи и нежность прикосновений затопили всё вокруг. Комната по велению мысли теледемона погрузилась в темноту. Только его монитор бледно освещал обнажённое тело напротив. Вокс медленно отстранился и тихо сказал на чуть повеселевшей ноте. — Давай сходим умыться. Не знаю, как ты, а мне сейчас очень нужно.       Валентино слабо усмехнулся и согласно кивнул. Они поднялись с измятой грязной постели и вместе направились в ванную. Чёрный кафель на стенах и полу здесь переливался белыми бликами от тусклого света. Между необъятной белой ванной и высоким тропическим душем оба без раздумий выбрали последний. Вокс старался усердно игнорировать ощущение густой влажности, тонко стекающей по ноге, и болезненное жжением, которое пульсацией отдавалось глубоко внутри при каждом шаге. Тело явно ещё долго не даст ему забыть о чужой настойчивости. Но в этом не было ничего плохого. Особенно сегодня.       Монитору вода была не страшна, работа над этим проведена отличная, так что теледемон сдвинул в сторону стеклянную дверцу, шагнул в кабинку и отвёл руку в приглашающем жесте. Мотылёк чуть с опаской последовал за ним. Места здесь было достаточно, но они встали почти вплотную друг к другу прямо под широкой квадратной лейкой. Едва тёплая вода зашипела и полилась на них обоих тонкими струйками. Мех на воротнике и плаще мотылька тут же промок и взъерошился. Вокса это немало позабавило, но тут он впервые увидел чужие руки. Верхняя пара ладоней была ужасно истерзана когтями. Их полностью покрывали мелкие зацепки, глубокие проколы и длинные царапины. Теледемон ужаснулся этому виду. Конечно, спина выглядела сейчас намного хуже, да и заживёт всё достаточно быстро. Но из-за некоторых особых деталей эти раны тревожили его куда сильнее всего остального. Он осторожно взялся за кончики пальцев, поднёс их к лицу и оставил на уцелевших местах несколько робких поцелуев. Валентино смотрел на это с абсолютно ошеломлённым видом. — Вокси, всё будет хорошо, не беспокойся. Лучше протри мне спинку аккуратно….       Когда мотылёк был полностью отмыт от крови, а теледемон – от других грязных следов их ночи, они вместе покинули кабинку. С Вокса крупными каплями на пол падала вода. Но он безоговорочно уступал в попытке затопить помещение своему меховому другу. С него натекла целая лужа, и оба при виде этого весело расхохотались. Вокс быстро обтёрся полотенцем и, не утруждаясь тем, чтобы прикрыться, оставил Валентино наедине с большим феном. Тот хранился в одной из тумбочек специально для мотылька. Вокс знал, что это надолго, поэтому достал из шкафа чистое бельё, оделся и принялся наводить в комнате порядок под сопровождение гулкого шума из ванной. Правда, шум сейчас, к сожалению, исходил не только оттуда. В голове теледемона закрутились и перепутались мысли. Он силился аккуратно их разобрать, и вывод начал напрашиваться неутешительный. “Наверное, теперь всё должно быть по-другому…”       Одежда Валентино улеглась сверху на комод аккуратной стопкой, рядом устроилась часть вещей Вокса. Безнадёжно потерянный носок быстро забылся, а порванные брюки без сожалений отправились в мусорное ведро под кроватью. Затем Вокс заменил одну странную подушку на две попроще и перестелил постельное, оставив грязное кучей возле двери в ванную. В это же время фен наконец-то стих, и в комнату вернулся абсолютно обнажённый, сухой и довольный мотылёк. Вокс с лёгкой улыбкой посмотрел на него снизу вверх и произнёс то, к чему напряжённо готовился последние пять минут. — Останься сегодня здесь, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты уходил.       Валентино, кажется, только теперь по-настоящему поверил во всё происходящее. Он рывком крепко прижал Вокса к себе, и его плечи мелко задрожали. Теледемон грудью ощущал, как в чужом животе что-то переворачивается вверх дном. Он поднял голову и встретился с бесконечно счастливым взглядом влажных бездонных глаз. — Я тоже люблю тебя, Вокси… – ласково произнёс он и оставил лёгкий поцелуй на верхней границе монитора.       Теперь настала очередь теледемона ощутить всю тяжесть этих слов. Он сдавленно выдохнул и невидящим взглядом упёрся в чужую грудь. Руки забило дрожью, ноги отяжелели, а сердце в груди разбухло так сильно, что, казалось, задушит несчастного. — Пиздец… – возмутился шокированный демон, борясь с головокружением, – как ты пережил такое услышать? У меня вот ощущение, что я щас сдохну… — Всё будет хорошо. Пойдём ложиться, – осторожно предложил мотылёк и успокаивающе провёл пальцами вдоль напряжённых мышц на спине.       Они медленно отпустили друг друга и побрели к кровати. Возле неё Вокс остановился, слегка пошатываясь, окинул обнажённого Валентино взглядом и вежливо поинтересовался: — Одеться не хочешь? Хоть немного. — Во что, позволь узнать?       Вокс ехидно ухмыльнулся и выудил из нижнего ящика комода необъятную бордовую футболку в рубчик, которая показалась Валу до ужаса знакомой. — Прости, сладкий, а откуда у тебя мои вещи? И что важнее – зачем? – рассы́пался вопросами обескураженный мотылёк. — Меньше будешь спрашивать – меньше вранья услышишь. Одевайся. — Ах ты, проказник! Ты её хоть стирал потом? – игриво бросил Вал, натягивая свою старую домашнюю футболку, которая для удобства была размеров на пять больше необходимого.       В ответ на подколы послышался только весёлый смех. Затем Валентино улёгся в кровать, устроился под одеялом и уставился на Вокса. Тот вдруг застыл в нерешительности. Вид мотылька, укладывающегося спать в его постель, заставил тревожный гул снова подняться в голове. Теледемон нахмурился и тупо уставился в любопытные глаза. Валентино понимал и даже в чём-то разделял его беспокойство, и всё-таки он сейчас выглядел совершенно уверенным в происходящем. В отличие от Вокса. Он никак не был готов к такому повороту событий. “А вот Вал, кажется, только этого и ждал. Интересно, правда, почему так терпеливо?...”       Беспокойство понемногу начало передаваться Валентино. Он нахмурился, немного сжался всем телом и вцепился разодранными пальцами в край толстого одеяла. А вот слова его шли абсолютно вразрез с тем, что видел Вокс перед собой: — Если хочешь, я могу уйти… – с печальной растерянностью проговорил он. — Нет, – твёрдо прозвучало в ответ, — только не сегодня, Вал.       Решив больше не мучить их обоих, Вокс шустро забрался под одеяло и улёгся на спину. Ради особенной грядущей ночи можно было и потерпеть лёгкое неудобство. Зарядится он решил завтра утром, потому что не хотел сейчас путаться в проводах. Когда голова уютно устроилась на его плече, а половина чужих конечностей обвилась вокруг тела, кибернетик напрягся больше прежнего. Валентино снова был так близко… Это оказалось совершенно непривычным ощущением, несмотря на бесконечное количество их восхитительных постельных сцен. — Теперь всё будет по-другому, да? – нервно и тихо спросил Вокс. — Не знаю, Вокси. Всё будет, как ты захочешь.       От этой щенячьей преданности в груди по-настоящему больно защемило. Раздался тяжёлый печальный вздох. — Вот. Проблема. Понимаешь?       Вокс намеренно передразнил Валентино, припомнив ему их вчерашний разговор. Тот только горько усмехнулся, придвинулся ещё ближе и крепче ухватился израненными руками за обнажённый торс. Будто боялся, что тот вот-вот ускользнёт от него. Вокс уложил свою руку на тонкое предплечье и мягко сжал его когтистыми пальцами. Вторая рука нашла место под плюшевым воротником на плече. Будильник был поставлен на раннее утро, и можно было спокойно засыпать. Но ни о каком спокойствии сейчас не могло идти и речи. Как скоро они смогут сегодня уснуть, было неведомо даже Богу.