Низменность бытия

Мадара стоял с дергающимся глазом и думал о том, сколько проблем принесёт Кагами. Может ну его, сам испеку этот несчастный пирог? Потом он вспомнил смачный хруст откушенного яблока и показанный язык. Ну, нет. Он не собирался поддаваться какому-то сопляку. *** Одежда Изуны на Кагами висела, как на на чучеле. — Ну чуть подвернуть и нормально, — хихикнул Мадара гадливо. Кагами с мрачной мордашкой подвернул рукава. Выглядело ещё более уморительно. — Ну вот, я же говорил, нормально, — сиплым от сдерживаемого хохота голосом сказал старший Учиха. — Ты уверен, что ты глава клана? — раздражённо спросил мальчик. Мадара смеяться над ним не перестал. Кагами решил бить грязно: — Ты ведь не собираешься делать непристойности? Смех тут же затих. Мадара почувствовал, как медленно умирает внутри, перечисляя по новой родоубийца, предатель, маньяк, извращенец, педофил. Класс. Идти и вешаться только. На кишках Тобирамы. Раз со всем кончать, так по существу. — Вот ещё, — закудахтал он вслух. — Я собираюсь сделать кое-что похуже. Эксплуатация детского труда — наше всё! Дуй на кухню, ты сегодня за повара. Испортил яблоки, будь добр теперь их преврати во что-то съедобное. У меня даже рецепт есть! Он порылся в потайном кармане одежды и протянул Кагами листок, на котором по памяти начиркал грубый набросок ингредиентов и порядок действий. Кагами потратил секунд тридцать, вчитываясь. — Ты откуда молоко взял, гений? — …Не надо было? — смутился Мадара, поджав губы. — Нет, дурень! Он хотел возмутиться тем, как паршивец с главой клана разговаривает, но не смог. Было немного неловко. — А откуда ты рецепт знаешь? — решил он сменить тему. — Я один живу, — сказал Кагами. Мадара помолчал. — И? Я тоже один живу, как видишь, это роли особой не играет. — Интересно почему? — язвительно цокнул языком наглец и начал шарить по кухне в поисках продуктов. Мадара наблюдал за его действиями, прислонившись к дверному проёму, а потом заговорил. — Нет, слушай, но я точно помню, что там было молоко. Кагами задумался. — Может, это другой рецепт? — неуверенно спросил он. — У меня дома есть поваренная книга, я могу посмотреть, — предложил мальчик. Мадара подумал секунду. — Нет, делай, как знаешь, — он развернулся на выход, — Я в гостиной, если что. Ничего не сожги! Иначе заставлю выплачивать компенсацию! Мадара проигнорировал еле слышное саркастичное пародирование собственных слов. Ему нужно было рассмотреть клятый документ, чтобы иметь представление, как его представить старейшинам. Он, конечно, мог принять новую систему сам, без совета, но, в отличие от отца, не любил перечить старейшинам. Он мог с достоинством признать, что почти не разбирается в политике. Не лучше ли послушать старших, вместо того, чтобы садиться в лужу из-за гордыни? Да и потом, если случится худшее, вина за принятое решение по итогу на всех распределится. А не на одного Мадару. Двух зайцев, так сказать. Он поискал чистый лист, чтобы набросать на нём собственные мысли. *** Мадара убрал письменные принадлежности со стола и с презрением посмотрел на тарелку и палочки, которые принёс Кагами. Он даже не заметил, как тот до этого принёс пирог, настолько сильно погрузился в работу. — Я не ем с этой тарелки, принеси мне другую, — он покрутил палочки в руке. — И палочки другие, эти от разных пар и отличаются по длине. Кагами протянул руку, чтобы забрать посуду, но Мадара не отдал. Мальчик закатил глаза и тяжело вздохнул, но пошёл за другой тарелкой и новой парой палочек. А потом недовольно завис у стола, скрестив руки и демонстративно игнорируя сладко пахнущий десерт. — А теперь я могу уйти? Мадара пожевал губу, будто бы в раздумье. — Нет. Садись, — и придвинул к мальчику первый набор посуды. Глаза Кагами сначала как-то удивлённо заблестели. А потом он нахмурился и скрестил руки на груди ещё сильнее. — Мне не нужна жалость, — категорически отверг он предложение. Агат улыбнулась. Как забавно, что те, кто говорили, что им не нужна жалость, больше всего в ней нуждались. И что плохого в жалости, подумал Мадара. Если бы каждый человек на свете хоть немного жалел окружающих, мир определённо был бы лучше. Но он этого, конечно, не сказал. — Если бы я жалел тебя, я бы приготовил пирог и накормил тебя им. Но я притащил тебя за ухо, заставил тебя помыть и почистить яблоки, приготовить мне пирог, да ещё и обслужить. Я просто тебя использую, неужели непонятно? — ткнул он новыми палочками в лицо Кагами, подчёркивая свою точку зрения. Это было грубо и почти неприлично. Не то, чтобы мальчику было кому пожаловаться на плохие манеры главы клана. Кагами помялся, но так как Мадара его игнорировал, накладывая себе большую порцию пирога, осторожно присел и тоже потянулся к аккуратно нарезанным долям. — И вообще, я яблоки терпеть не могу, — поделился Мадара, начиная быстро есть. Кагами разочарованно застыл, не донёся кусочек пирога до рта. — Ты не мог раньше сказать? Я бы забрал себе и не стал их на тебя тратить, — сказал он. — Эй, я их купил, вообще-то! — фыркнул мужчина. — Ну и что? Всё равно, пустая трата продуктов на тебя. И вообще-то, из таких яблок не пекут пироги. Их пекут из более кислых сортов, — Кагами задрал нос. Видимо, чтобы продемонстрировать мозг через ноздри. — Да? — хмыкнул Мадара, пережевывая. — Я не знал. — А что ты вообще знаешь? — издевательски рассмеялся мальчик. Мадара сощурился, проглатывая последний кусочек. — Например, то, что ты моешь посуду, — он встал из-за стола, стряхивая одежду. — Что?! Нет! Я готовил! Ты моешь! — Кагами тоже подскочил с места. — Не-не-не, кто последний встал из-за стола, тот и моет. Ты что, не знал? Ну, в следующий раз ты будешь быстрее. — Какой ещё следующий раз?! — возмутился Кагами с криком. — Выбери, когда тебе удобнее, надо же что-то делать с оставшимися яблоками? — Отдай их мне! — тут же вскинулся мальчик. — Ага, разбежался, это мои яблоки! — с удовольствием споря с ребёнком, ответил Мадара. — Но ты же даже не любишь яблоки! — лицо мальчик приняло почти страдальческое выражение. — Ну и что? Это всё ещё мои яблоки, — поставил точку старший Учиха. Кагами рыкнул и, злобно выхватив из рук Мадары тарелку с палочками, сложил со своими и потопал на кухню. Через минуту послышался плеск воды. Мадара улыбнулся, было так приятно раздражать паршивца. Кагами вскоре вернулся, немного замявшись в проходе. Мадара снова щурился в документ, исписанный кривым почерком Тобирамы. Нужно было поторопиться и до темноты созвать старейшин. Он подождал, пока мальчик заговорит, но тот ничего так и не произнёс. — Ну что? — не выдержал он. — На счёт одежды… — быстро проговорил Кагами. Мадара издал понимающий звук, снова уткнувшись носом в последние пункты документа. Ему начинало казаться, что Тобирама специально пихнул ему самый трудночитаемый экземпляр. С учётом паскудного характера Сенджу, это было не исключено. — Забирай всё, что есть, они лежат здесь, занимая пространство, — Мадара махнул рукой и нахмурился. Проклятый Сенджу и его куриные грабки. Точно специально подсунул. Чтоб у него яйца не неслись… Ну или что там… — Нет, я… Я не могу, — сказал Кагами. — Это ещё почему? Она даже не новая, — фыркнул мужчина, отрывая глаза от бумаги. — Это старые тряпки Изуны. Бери-бери, когда мне ещё выдастся возможность избавиться от них? — Я… Ну ладно, если так, — Кагами проговорил это надувшись, как хомяк. Выглядел он как-то мило. Мадара такие вещи не переносил. — Посмотрите-ка, как яблоки воровать, так он горазд, а как брать, что дают, возмущается! — издевательски хихикнул он. Кагами покраснел и засверкал глазами. — Да пошёл ты! — и убежал. Мадара расхохотался. Входная дверь сильно хлопнула. Он засмеялся громче.