Низменность бытия

Ситуация со снами становилась только хуже. Что же со всем этим делать? Мадара не знал, как вероятно, не знали и остальные. Лекарства? Мадара знал, как такие действуют. Пара лет применений и он превратится в собственную тень. А потом изоляция, лишение оружия, чакры и глаз? Мысли потекли по привычному руслу, нагоняя панику, и он со вздохом откинулся на стул в полупустой комнате для собраний. Хаширама тоже не встал с места, перебирая какие-то бумаги перед собой, но взгляд у него был пустым. Мадара снова вернулся к размышлениям. Может всё усугублялось из-за стресса? Вон, на Хатаке кидался, накопившаяся агрессия искала выход. Может со снами так же? Этот нестабильный мир развивал у него паранойю. Возможно ли, что мозг выражал это беспокойство в естественной форме через образ Изуны? Хаширама тяжело вздохнул и чуть сгорбился, когда в комнате остались только они и копошащийся на фоне Тобирама. — Давай нажремся? Мадара снова тяжело вздохнул и расплывчато ответил, не соглашаясь, но и не отказывая: — Середина недели… Хаширама пожал безразлично плечами, а потом закрыл лицо ладонью, глуша тихий гортанный крик. А потом, убрав руки под подбородок, несколько секунд смотрел сосредоточено в одну точку на столе, прежде чем резко спросить: — Ещё не поздно всё отменить? — Поздно, — отозвался Мадара, всё ещё частично погружённый в раздумья. За окном уже вечерело, хотя даже шести не было. — Поздно, — одновременно с ним подал голос Тобирама. — Я мог бы скандально на ком-нибудь жениться, — быстро сориентировался друг. Тобирама страдальчески вздохнул и что-то тихо пробурчал. Мадара мог бы разобрать, если бы захотел, но он не хотел. Но Хаширама явно не первый раз этот разговор заводил, судя по всему. — На ком? — отстранённо поинтересовался Учиха, оперевшись на стол и гипнотизируя окно. Быстрее бы домой… Хаширама, наоборот, отодвинулся от стола и откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Да хоть бы и на тебе, — сказал он, опустив уголки губ. Мадара длинно моргнул, старательно игнорируя скривившегося Тобираму. — На мне не получится, — отверг он предложение. Какого чёрта? Такое поведение вообще было ненормальным. Враг, друг, любовник, да хоть кто. Это было очень дурной привычкой, намеренно не давать себе на чём-то или ком-то концентрироваться. Потом случись что, можно будет только себя винить. Поэтому собравшись с силами, Мадара перевёл тяжёлый взгляд на Тобираму. — Почему это? — спросил Хаширама с ноткой искреннего интереса. — Знаешь, с учётом слухов, никто бы даже глазом не моргнул. — Знаю, — хмыкнул Мадара, расплывшись в гаденькой улыбке. — Я их подогреваю. Но ты не в моём вкусе. Хаширама покачнулся на стуле, глаза у него впервые за эти недели весело заблестели. — Зачем? — спросил он. Тобирама даже прекратил копошиться, прислушиваясь. Ну или его взгляд Мадары нервировал. — Чтобы не попасть в ситуацию, подобную твоей. Я просто установил низкий стандарт. Пока они думают, что я неровно дышу к мужчинам, они довольны тем, что подтверждения этого факта нигде не всплывают. Он отвёл взгляд от уставившегося в ответ Тобирамы. Моральных сил на полноценное противостояние не хватало. — И женщин мне не пихают, — закончил он свою речь. — Собственно, даже если бы пихали, заставить бы не смогли, но я не люблю со старейшинами разводить споры. Так что просто поддерживаю мельницу слухов, утверждающих, что я страшно тоскую по тебе. Мадара не сдержался и поделился планами. — А на твоей свадьбе я буду пить в тёмном углу и смотреть глазами битой собаки. Хаширама расхохотался, а потом, всё ещё фыркая, решил уточнить: — Это как? Мадара состроил неправдоподобно грустное лицо и пустил дрожи в голос. — А как же наши встречи у реки? Я думал они что-то для тебя значат, — дрожащий голос под конец сорвался в истеричный смех. Хаширама хрюкнул со смеха, а потом начал смеяться сильнее уже над собой. — Одна мозговая клетка на двоих, ещё и укуренная, — Тобирама вздохнул себе под нос и, закатив глаза, наконец, свалил. Ну и хорошо, слишком много вздохов на один квадратный метр. Хаширама, успокоившись, вернулся к главному: — Так что, накидаемся в дрова? Мадара встал из-за стола. — Спрашиваешь ещё…