Перелом

— Дазай, что происходит? — Чуя подошёл ближе. Голос его был тихим, но в нем слишком отчетливо игралось напряжение: синие глаза чуть расширились и в них затрепетала тревога. Дазай молчал, губы сжаты. Он понятия не имел, что сказать в ответ — какие слова подойдут для того, чтобы объяснить, что вчерашний день, черт возьми, растворился вникуда а, быть может, и вовсе откатился полностью. — Если так и будешь молчать, то я уйду, — добавил Чуя. Осаму вздохнул тяжело. Понимал, что среагировал опрометчиво: Чуя здесь ни при чём, и заставлять его волноваться за компанию c собой решение не лучшее. Но как ему быть нормальным, понимая, что мир, который казался привычным, вдруг продемонстрировал трюк, нарушивший все законы? Ведь нельзя просто так откатиться на день назад — так не бывает, это физически и теоретически невозможно. И в то же время именно это и случилось. Дазай постарался расслабиться, чтобы не выдать внутреннюю панику. У него не было времени на продуманные оправдания — оставалось только импровизировать. Он натянул улыбку и пожал плечами, возвращая лицу привычную, натянутую маской, простоту. — Да нет, ничего, — ответил он через несколько секунд, — приснился дурной сон. Не обращай внимания. И дай мне пару минут собраться. Чуя хмурится, но не упрекает. Вместо расспросов он махнул рукой, будто говоря «делай что хочешь», и, подойдя к кровати, сел на её край. Достал телефон, покопался в сообщениях, нахмурил брови, видимо получив какое-то рабочее письмо — и в этом жесте Дазай увидел что-то такое... Обычное. Рутинное, если говорить точнее. Слово, которое так долго вызывало у Дазая смесь обреченности и скуки, теперь напротив, успокаивало. Ему вдруг будто бы захотелось сохранить эту сцену такой навсегда: Чуя, небрежно закинув ногу на ногу, сидит в его квартире, сосредоточенно бегая взглядом по экрану смартфона. Ничто не предвещает катастрофы — интуиция молчит. Ему хотелось удержать его здесь, в этой ужасно обставленной комнате, чтобы он не выходил ни на какое задание, не шёл в мир, где могло случиться что-то плохое. Просто побыть с ним, таким живым — еще один день, еще один лишний час. Почувствовав взгляд, Чуя поднял глаза и нахмурился. Уже приоткрыл рот, явно готовый отчитать. Но не успел даже приступить к своей тираде, как Дазай поспешно спрятался за дверью ванной комнаты. Оказавшись перед зеркалом, он поднял глаза на отражение и вдруг понял, что не узнаёт себя. Каштановые волосы, как и всегда, встали торчком; лицо осталось прежним — уставшее, с теми же мелкими линиями, которые образовались после сна. Бинты на шее помялись — он поспешил снять их, дабы заменить. Но при этом, глядя прямо в карие глаза своего зеркального двойника, он увидел не то, что привык видеть годами — не только усталость и обреченность от надобности жить, не только пустоту. Там мелькнули волнение и удивление; там промелькнуло спокойствие, которое не было апатией, и это новое, живое чувство едва не заставило его увести взгляд. Чуя. Его бывший напарник. Он жив. И эта простая мысль сделала лицо Дазая почти настоящим: не той искусственной маской, которую он носил на публике. Оно скривилось тем редким, неуловимым выражением, которое бывает только у людей, знающих, чего они хотят и зачем живут. На миг всё в нём захотело остаться. Не страдать, не тонуть в рутине, которая проглатывает людей и делает их невидимыми. Он хотел взять Чую и отправиться с ним за новым постельным бельем. Хотел перекрасить с ним стены. Потому что то, что ему довелось пережить, услышав о его смерти, вдруг подарило такое несовершенное и идиотское понимание: все может кончиться сегодня. Или завтра. Через год. Неважно. Ты можешь потреять то, что тебе дорого, каждую минуту. — Дазай, ты там сдох, что ли? — раздался раздражённый голос из комнаты. — Давай шевелись, запарил. Я тебе серьёзно говорю. Осаму усмехнулся и включил воду. Прохлада струи омывали лицо, смывая с него и остатки сна, и остатки напряжения. Словно вода могла собрать и смыть в канализацию все его проблемы. Словно могла развеять навождение, которое до сих пор теребило душу изнутри. Ощущение, будто он очнулся от самого страшного сна в своей жизни. Сна... Какого к чёрту сна... Он никогда не славился склонностью верить в предсказания. Мистика — удобная мантра для тех, кто не желает думать и анализировать. Но с-у-к-а, нельзя просто взять и вернуться назад. Это механика, не свойственная миру. И всё же: воспоминания, запахи, детали — всё казалось настолько настоящим, чтобы быть простой игрой воображения. Значит ли это, что его рассудок дал сбой? Или в Йокогаме появился кто-то новый — эспер, любитель драматических сценариев, способный влиять на само понимание времени? Надо разобраться. Может, стоит поговорить с Рампо, подумал он — голос разума, холодный и анализирующий. Правду необходимо выявить, пока её не поглотила привычная равнодушная реальность. — Дазай, твою мать… — прозвучало ещё громче, чем в прошлый раз. — Да иду я, — перебил Осаму, торопливо завязывая новые бинты на шее. Одевшись в ту же одежду, что и вчера, он остановился у выхода и бросил на Чую короткий, выжидающий взгляд. Этот человек рядом, сотканный из плоти и крови. Как же он хотел провести с ним этот день, позабыв окончательно о вчерашнем, несуществующем дне. Но это слишком опасно. В мире, где факты нынче нестабильны, действовать надо быстро. — Докинь меня до агентства как можно скорее. Я тут вспомнил, что у меня есть важное дельце, — сказал он ровно, стараясь не разбавлять голос нотами волнения. В ответ Чуя встал, покидая комнату вместе с ее хозяином. Они вышли вместе. Чуя шагал чуть впереди, не оглядываясь; что-то говорил, но Дазай почти не слушал. В его голове разлогалась мысль — не громкая, не спонтанная, а болезненно простая: Нужно выяснить всё. Пока не стало слишком поздно. Пока Чуя ещё рядом.

***

В салоне машины царила вязкая, почти удушливая тишина. Двигатель глухо урчал, отдаваясь вибрацией в спинку кресла. Радио вполголоса вещало что-то чужое, безликое — слова, которые тут же проваливались сквозь сознания. В воздухе висел стойкий запах обивки, горького одеколона, перемешанный с лёгким ароматом сигарет и утреннего кофе, который Чуя прихватил наспех, когда они вышли из дома. За окном скользили знакомые улочки, серые дома и одинаковые вывески. Дазай сидел на пассажирском сиденье, сцепив пальцы в замок. Машина мягко покачивалась на кочках, минуя очередной квартал. Взгляд Дазая скользил по окнам, не цепляясь ни за одну деталь: здания и переулки мелькали мимо, все казалось абсолютно обычным. Чуя тоже молчал. Но молчание его было не тем, что раньше — в нём чувствовалось что-то похожее на то, что чувствовал Дазай. Лёгкая, но ощутимая, как туго натянутая струна, тревога. Левая рука держала руль уверенно, привычно, а правая лежала на колене. Пальцы стучали по ноге, отбивая ритм — неровный, сбивчивый. Дазай отметил это движение краем глаза, как деталь, которая отличало сегодняшний день от вчерашнего. Но цепляться к ней не стал. Потому что он уже нарушил ход вещей, не выйдя из дома вовремя. А значит, и Чуя изменил маршрут. Видимо, если верить этому факту, сегодняшним утром они должны были встретиться несмотря ни на что. — Ты сегодня какой-то странный, — сказал Чуя наконец, не отрывая глаз от дороги. Что ж, эта мысль висела не только на языке бывшего напарника Дазая. Ведь Осаму, помня вчерашний день, мог сказать о Чуе то же самое. Он тоже был странным. — Серьёзно? — но в ответ Дазай лишь лениво отозвался, чуть повернув голову. Его голос был лёгким, почти пустым. — Может, ты просто плохо выспался. — Может быть, — губы Чуи дрогнули в сухой усмешке. Дазай ответил своей — лёгкой и участливой. Но внутри все мысли стянулось в тугой, упругий узел, неприятно уводя в дальнейшие размышления. Чуя что-то чувствовал. Точно чувствовал. Но молчал. И Осаму не знал, радоваться ли этому молчанию, или пугаться его. Может, причина крылась в его собственном поведении утром — ещё бы, поменяйся они местами, он сам бы насторожился. А может, дело вовсе не в этом. Машина мягко скользила по асфальту, будто плыла по проточной воде. Иногда уходила на обгон, слегка вдавливая тело в кресло, а иногда резко тормозила. Серый город, стёртые улицы, усталые лица прохожих — всё это мелькало как фон, не имеющий значения. Трафик постепенно сгущался, воздух в салоне становился тяжелее. — Если хочешь что-то сказать — говори прямо, — голос Чуи разрезал тишину в очередной раз. Видно и впрямь Дазай не понимал, как выглядет, раз даже Чуя, который обычно не то, что мелкие детали не подмечает, а игнорирует даже крупные, так насторожился. Надо было отвести волнение в сторону, придумать причину. И надеяться, что Накахара от него отстанет со своими распросами. Которые сейчас скорее мешали, чем помогали. — Да всё нормально, — небрежно бросил Дазай, вытягивая ноги и делая вид, что чувствует себя слишком расслабленно для серьёзных разговоров. — Я же говорил, что просто дурной сон приснился. Ничего такого, что стоило бы твоего внимания. На секунду он поймал его взгляд в зеркале заднего вида. Синие глаза прищурены, внимательны. Они вгрызались в него, будто пытались вытащить то, что он так упрямо прятал. «Он мне не верит», — подумал Дазай с мрачной уверенностью. И правильно делает.

***

В агентстве было прохладно. Кондиционер гнал холодный воздух, разбавляя терпкий запах бумаги и кофе, — контраст с улицей был почти осязаемым. Дазай задержался у входа в кабинет на секунду-другую, но облегчения не почувствовал. Тревога, тянувшаяся за ним с самого утра, только крепче впилась под рёбра, когда взгляд зацепился за знакомые лица коллег. Всё было слишком знакомо. Не в привычном понимании слова, разумеется. Он слегка опоздал, и утренний разговор уже был в полном разгаре. Но стоило ему пересечь зал, как Куникида тут же шагнул навстречу: — Дазай, где тебя носит? Ты время видел? Осаму замер на мгновение. Вот и повтор. Та же интонация, то же выражение лица. Слишком точно. Он смаковал каждую деталь, будто проверяя, не играет ли кто-то из присуствующих заученную сцену. — Чего ты разорался, Куникида? — отозвался он, слово в слово повторяя вчерашнюю реплику. — Будто у нас работы навалом. И, разумеется, услышал в ответ: — Даже если её немного, это не значит, что мы можем позволить себе не приходить! Идеально. Дазай чуть задержал дыхание, ощутив, как внутри кольнуло неприятное ощущение — будто он стоит не в офисе, а в декорациях. — Куникида, да отстань ты уже от него, — вмешалась Акико, ставя на стол две чашки с кофе. — Не видишь, устал человек? Не среди людей, а среди актёров. — Да и заняться ведь нам правда нечем. Нет, если это будет продолжаться, он действительно сойдёт с ума. Дазай не стал вступать в диалог, выжидая. Внимательно наблюдая за тем, как станут развиваться события без его вмешательства. И как он и предполагал — реплики попусту изменились. У дня есть сценарий, но окружающие его люди — не часть петли. Если они и застряли вместе с ним, то не осознают этого. Подставиваясь под происходящее и меняя ход событий. — Дазай, с тобой всё в порядке? — Что? — он вздрогнул. — Всё хорошо, спрашиваю? — Куникида смотрел прямо, и в его взгляде на секунду мелькнуло беспокойство. Живое и искреннее. Подсказывающее, что и беспокойство Чуи имело причину быть. Наверное, он и впрямь с трудом сдерживает себя. Да и чего тут удивляться. С учетом всего, что он пережил, оставаться обсалютно нормальным он бы счет героизмом. Потому что ощущается это, конечно, жутковато. Дазай проморгал пелену, натянул на губы более привычную улыбку: — Да, просто не выспался. Не суть. Доппо, лучше скажи мне, где сейчас Ранпо? — Утром на расследование уехал. А что? — Мне он срочно нужен. Адрес дашь? — Это вряд ли. Личное дело, я сам не знаю, где он. Попробуй позвонить после обеда. Слова Куникиды заставили Осаму цокнуть от досады. Видно этот день не собирался подыгрывать и помогать. Всё происходило слишком невовремя, а ждать он хотел, конечно же, меньше всего. — Я попробую сразу ему дозвониться, — бросил он, разворачиваясь к выходу. — Сегодня справитесь без меня. — Дазай, ты серьёзно?! — отрезал Куникида в спину, но Осаму уже махнул рукой. Где-то рядом снова появилась Акико, успокаивая коллегу. Если это и правда цикл, то она — его ангел-хранитель.

***

Такси приехало быстро. Даже слишком, как для утреннего трафика. Дазай запрыгнул в машину и бросил взгляд на водителя — тот сидел молча, даже не включил радио, будто нарочно создавая вокруг себя гробовую тишину. Осаму удобно устроился на заднем сиденье, притянул к себе ремень безопастности, и устремил внимание к окну. Улицы проносились мимо ленивыми мазками. Люди спешили, машины сигналили, но всё это выглядело таким искуственным, будто он наблюдал за аквариумом с ненастоящими, механическими рыбками. Спустя время в кармане завибрировал телефон. Номер Ранпо. Тот самый, который он уже набирал по пути к машине. Тот ему наспех назвал адрес куда ехать и обещал перезвонить. — Осаму? — в трубке тут же послышался его бодрый, но слегка раздражённый голос. — Я занят, если что. Тут убийство произошло, так что мне не до твоих шуточек. — Ранпо, тут такое дело. — Дазай чуть скривился. — Думаю, у меня проблема посерьёзнее, чем у твоего трупа. — Ха, ну давай, удиви. — Он зевнул в трубку. — Что у тебя могло случиться? — Звучать будет глупо, наверное. Но чтобы ты сейчас не услышал, сделай вид, что веришь каждому моему слову. — Осаму чуть усмехнулся, но улыбка быстро ушла с лица. — Кажется, я застрял во вчерашнем дне. В трубке воцарилось молчание. Секунда. Две. Три. Дазай уже почти решил, что Ранпо сбросил вызов, но потом послышался сухой смешок. — Ты серьёзно сейчас? Даже водитель, залышав этот бред, взглянул в зеркало, изучающе оглядев своего пассажира. — Абсолютно. Знаешь, это первый день, но у меня есть смутное подозрение, что завтра он начнется заного. — Хм. — Ранпо протянул, и по его интонации было понятно: он уже выстраивает нужную цепочку. — Тогда у меня два варианта. Первый — у тебя нервный срыв. Второй — ты действительно застрял. Но если верить твоей физиономии, я бы поставил на первое. — Ты меня ещё не видишь. — Мне и не нужно. — Голос Ранпо стал резче. — Но с другой стороны, ты бы не стал звонить, если бы сомневался. Но, с другой стороны, сойдя с ума ты бы тоже звучал убедительно.... — Ты мне поможешь или нет? — лениво протянул Осаму, — я же сказал тебе. Говори так, будто ты мне веришь. Дазай замолчал, прислушиваясь к ровному урчанию мотора. Ранпо не сразу решился говорить, видимо оценивая степень важности того, что Дазай пытался ему донести. Однако он знал к кому обращается. И был уверен, что детектив, даже если и не поверит, то хотя бы заинтересуется столь необычной... Проблемой. — Ладно, слушай. — Ранпо заговорил быстро, будто боялся, что его прервут. — Если время действительно идёт по кругу, значит, есть три причины. Первое — внешнее вмешательство. Чья-то способность. Второе — твоя личная иллюзия, психика окончательно дала сбой, и ты просто спятил. И третье… — он сделал паузу. — Ты умер и теперь застрял между циклами. — Очаровательно, — хмыкнул Дазай. — Очень оптимистично — Зато честно. — В трубке послышался хруст — Ранпо разгрыз конфету. — Если это способность, у неё должен быть эспер. Кто-то, кто держит цикл в своих руках. Найди источник — разорвёшь круг. Если психика, то здесь помочь сложно: твои тараканы слишком упрямые, чтобы с ними договариваться. А если третье… ну, тогда ты сам знаешь ответ. — Мне лечь и притвориться мертвым? — Скорее умереть на самом деле. Не самое плохое завершение для тебя, верно? Такси остановилось у старого перекрёстка, где Ранпо, судя по его словам ранее, и проводил свое расследование. Осаму вышел, прикрыл за собой дверь и на секунду замер под утренним светом. Таксист, кажется, испытал облегчение, что местный сумасшедший наконец покинул салон автомобился. До бескультурного резко надавив на педаль газа. В трубке прозвучал голос Ранпо: — Впрочем, ты же всегда был тем ещё везунчиком. Уверен, что есть и другие варианты. Может стоит поискать источник. Дазай поднял голову. И впервые за утро его улыбка ощутилась почти искренней. Он был рад, что смог найти человека, которому может высказаться. Что есть кто-то, кто не оставит его в этой петле блуждать вечно. А даже если и оставит, то хотя бы будет развлекать его время от времени. Раз даже сейчас он так шустро согласился помочь. — Возможно, ты прав, — произнес Дазай, — и я на месте, если что. — Тогда обойди здание. Я сказал, что отойду.

***

Улицу перекрыли полицейские. Жёлтая лента лениво трепетала от ветра, у самого тротуара жались любопытные зеваки. Дазай, сунув руки в карманы, неторопливо пересёк дорогу и, будто само собой разумеющееся, прошёл мимо констебля. Никто его не остановил — не в первый раз он появлялся на подобных мероприятиях А вот и он. Эдогава Ранпо сидел прямо на асфальте, облокотившись спиной о стену, и с детской увлечённостью жуя карамельку. На коленях у него лежал потрёпанный блокнот, но страницы на нем оставались пустыми — как всегда. Что ни говори, а он будто и сам застрял в личном, бесконечно цикле. Никакие изменения были ему неподвластны. Он ничуть не менялся, сколько бы лет не прошло. Лишь по глазам можно было понять, что он далеко не так молод, как выглядит со стороны. Слишком ожившие, слишком много повидавшие. — Ты наконец-то дошёл, Осаму! — даже не взглянув в его сторону, радостно выкрикнул Ранпо. — Я уж думал, что ты решил помереть где-нибудь по дороге. — Была мысль, — лениво заметил Дазай, подходя ближе. — Но потом решил, что ты слишком расстроишься, если я уйду после того, как уже отнял у тебя время. Ранпо хмыкнул, поднимая взгляд от окровавленную тротуарную плитку в стороне. — Ладно, выкладывай, что там с твоим циклом. Ты же сюда не ради убийства пришёл. Осаму присел рядом, чувствуя, как горячий асфальт прожигает ткань брюк. Он мог бы обсудить это и по телефону, но его задумка была намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Во-первых, подобные разговоры спокойнее велись с глазу на глаз. А во-вторых, ему требовалось выяснить как можно больше. Ведь если всёе и вправду повторится, то он должен будет передать услышанное и проверенное завтрашней версии Ранпо. — Всё повторяется. Если я не вмешиваюсь в привычный ход вещей, то люди говорят тоже самое, что говорили вчера. И делают тоже. Ранпо наконец повернул голову. В его глазах не было ни тени шутки или сомнения. Если он и притворялся, что хочет помочь, то у него это неплохо получалось. — Дежавю? — Нет, не то. — Хм. — Ранпо щёлкнул леденцом о зубы и на секунду замолчал, складывая воедино детали. — Это не похоже на галлюцинацию. Слишком много внешних совпадений. — Я тоже так подумал. — Значит, способность, — заключил он, поднимаясь на ноги и поправляя кепку. — Кто-то держит тебя в петле. Вопрос только — почему именно тебя, а главное, как и зачем. — Возможно, чтобы развлечься? — с лёгкой усмешкой предположил Дазай. — Однако способность подобного рода... Это немного слишком, тебе не кажется? — Всякое происходит. Но пока это звучит разумнее всего и если догадка верна, то предпологаю, что у этого есть цель. — Ранпо сделал пару шагов вперёд, оглядываясь на толпу, потом снова обернулся к Осаму. — Ты должен попытаться найти центр петли. Точка, где время сшивается. — И если я ошибусь? — Тогда всё повторится снова. — Ранпо пожал плечами. — Есть что-то такое, что отличало сегодняшний... или уже вчерашний... в общем, есть ли что-то, что тебе показалось странным? Дазай поднял взгляд на Ранпо. — Да, было — медленно протянул он. — Вечером мне позвонил Мори-сан. Он сказал, что Чуя умер. Ранпо нахмурился и медленно развернулся обратно к месту преступления. — Это и есть завершение петли? Дазай смотрел на его спину и впервые за день ощутил лёгкость. Ранпо не звучал, как заевшая пластинка. Он был таким живым. Таким настоящим. — Имеено. — Вот и первый ключ, — произнес Ранпо не двигаясь с места, — начни с него. А если не получится... Детектив ненадолго замолчал, после чего повернулся обратно к Осаму. — Если не получится, то снова обратись ко мне. Докладывай то, что получится узнать, а я буду делать выводы, отталкиваясь от новых фактов. Договорились? Дазай усмехнулся и кивнул. Что ж, ничего, до чего он мог бы додуматься сам, Ранпо пока не сказал. Но понимание, что в случае чего у него есть вторая, необремененная всеми этими проблемами, голова, немного подбадривала. Во всяком случае, у него появился напарник.

***

Дазай шагал по улицам Йокогамы. Солнечные лучи палили по плечам, заставляя кожу жечься, а в воздухе висел запах раскаленного асфальта. Каждый поворот улицы, каждый переулок, в который он заглядывал, был наполнен одинаковой пустотой: ни Чуи, ни подсказок. Ни следов, которые могли бы выдать его местоположение. Все места, куда он бывало заглядывал в рабочее время пустовали. Досадно. Мимо проходили люди — кто-то с сумками, кто-то с деловыми бумагами, кто-то с детьми. Они не замечали его спешки, не замечали того, что мир вокруг него дрожал от напряжения. Дазай почти не слышал их разговоров, почти не видел их лиц. Всё, что существовало сейчас — это одна мысль: догнать Чую, удержать его, предотвратить неизбежное. Потому что Портовая Мафия ему не помогала. Коё куда-то уехала и не выходила на связь, Акутагава и Ацуши также сейчас не были доступны. Мори-сан единственный, кто ему ответил, сказал, что Чуи внутри организации нет. А он сам, конечно же, даже не ответил ни на первый, ни на десятый звонок. Оттого детектив вынужденно блуждал по знакомым местам, заглядывал в ближайшие портовые точки. Но никто не знал, куда делся их босс. А сам Дазай, конечно, не додумался поутру у напарника спросить о местоположении его задания лично. Время тянулось медленно. Солнце скатывалось к горизонту, окрашивая дома в багрово-оранжевые оттенки. Тени удлинялись, растягиваясь по тротуарам и асфальту, будто поглощая собою весь город, а вместе с ним и его надежду найти Накахару. Дазай спешил, почти не чувствуя усталости, хоть в ногах уже и чувствовалась тяжесть. Он обегал знакомые улицы, заглядывал в кафе, проходил мимо портовых складов, проверял улочки, где Чуя мог появиться. Но каждый раз, когда он думал, что вот он почти догнал его, реальность предательсвки давала понять — его нет и тут. Город начал успокаиваться. Шум машин сменялся тихим гулом кондиционеров и редких вечерних разговоров прохожих. Солнце уже почти исчезло за зданиями, оставив лишь фиолетовую полосу на горизонте. Воздух стал прохладнее, а в голове засела досада от того, что он не смог изменить исход событий. День скатывался к ночи, а вместе с ним уходила надежда — упущенный шанс, который он не успел использовать. Он остановился у края набережной, опершись на перила. Ветер слегка шевелил волосы, принося запах воды, смешанный с ароматом городской пыли. Он глубоко вдохнул, пытаясь понять, куда идти дальше, но чувство беспомощности стало невыносимым. С каждым мгновением он осознавал всё яснее: Чуя снова вне досягаемости. Телефон в кармане завибрировал. Свет экрана осветил лицо, и Дазай, даже не смотря на выхов, поднял трубку. Он знал, что сейчас услышит. И оттого его губы дёрнулись в смешке. — Дазай, ты дома? — Да, Мори-сан, зачем звоните мне в такое время? Дазай замер, стоя на холодной набережной. Шум города продолжал звучать где-то вдали. Мир продолжал существовать даже несмотря на то, что для одного его жителя он прямо сейчас остановится. — Послушай... Он держал телефон, ощущая тяжесть в груди, что расползалась по телу понимнием: день кончился, а вместе с ним ушла и возможность что-либо изменить. — Я думаю, что мне стоит лично тебе об этом сказать… Он опустил взгляд на гладь воды, на отражения неба и звёзд, на бегущие тени от волн. — Чуя мертв. Вслушиваясь в слова, которые уже один раз сломали его. И только теперь, в голове вдруг появилась мысль: А что, если цикл оборвётся сегодня?