Связанные коронами👑

Утро в Солтарисе выдалось ясным, но для Изуку оно началось с тревожного ощущения. Едва он открыл глаза, по телу прошла волна жара, как будто в комнате стало слишком душно. Он сел на кровати, тяжело дыша, и прижал ладонь к виску. Сердце билось чаще обычного, а лёгкий жасминовый аромат, который обычно был почти неощутим, теперь наполнил его покои, будто кто-то распылил благовония. — Ваше Высочество? — осторожно окликнула Хана, входя в комнату. — Вы не спали? Изуку покачал головой, стараясь выглядеть спокойно, но голос выдал его: — Всё в порядке… просто жара слишком много. Слуга окинула его взглядом. Кожа принца горела, на шее выступил лёгкий румянец, дыхание было сбивчивым. Но она склонила голову и ничего не сказала — она знала правила: если омега начинал проявлять признаки течки, решение о том, как действовать, принимал сам. Изуку поднялся с кровати, но ноги предательски дрожали. Он подошёл к окну, распахнул его, надеясь вдохнуть прохладного воздуха. Но лёгкий ветер только усилил аромат жасмина, который повис в комнате плотным облаком. Нет… это не может быть сейчас… — с отчаянием подумал он. — Я должен держать себя в руках. Я не позволю… В коридоре уже ждал герцог Камия. Его резкий запах палёной травы будто предупреждал о недобром. Когда двери открылись, и принц вышел, лицо герцога слегка изменилось: ноздри дрогнули, глаза прищурились. — Ваше Высочество, — протянул он медовым тоном, — вы выглядите… необычно сегодня. — Всё в порядке, — отрезал Изуку, стараясь идти ровно. Но каждый шаг отдавался внизу живота странным жаром, от которого кружилась голова. Они шли молча по длинным коридорам. Камия шёл чуть позади, и его взгляд неотрывно скользил по тонкой фигуре принца. Он чувствовал, как жасмин становился гуще, как в воздухе появлялась сладкая, дурманящая примесь. Так вот оно что… — мелькнула мысль у герцога. — Течка. Самое время. Весь день Изуку пытался вести себя как обычно: он присутствовал на встрече советников, отвечал на вопросы, делал записи. Но чем дольше он сидел, тем труднее было сосредоточиться. Слова тонули в гуле крови, пальцы дрожали, дыхание становилось прерывистым. — Ваше Высочество, вы бледны, — заметил Киришима, сидевший напротив. — Может, вам стоит… — Нет, — перебил его Изуку, чуть резче, чем хотел. — Я в порядке. Но Камия лишь склонил голову и усмехнулся. В его глазах блеснуло опасное удовлетворение. К вечеру состояние стало невыносимым. В груди жгло, тело словно требовало чего-то, чего он боялся назвать. Он закрылся в своих покоях, отослав даже Хану. — Никого не впускать, — приказал он глухим голосом. — Я хочу побыть один. Слуги подчинились. Но не все. Спустя какое-то время дверь тихо отворилась, Камия вошёл в покои тихо, без стука. Его шаги были лёгкими, но в тишине комнаты казались слишком громкими. Изуку, сжавшийся на краю кровати, поднял голову, его дыхание сбивалось: — Г-герцог?.. Хана, державшаяся у двери, тут же встала между ними, расправив плечи, словно могла своим телом преградить путь. — Его Высочеству нужен покой, — сказала она твёрдо. — Вам не дозволено входить без приглашения. — Покой?.. — усмехнулся Камия, его взгляд скользнул к Изуку. — Этот аромат разносится по всему коридору. Разве можно назвать это покоем? Он шагнул вперёд. Хана вскинула руку, не давая пройти. Камия раздражённо оттолкнул её в сторону. Она ударилась плечом о стену и тихо вскрикнула, но тут же снова поднялась, встав перед ним. — Убирайся, — её голос дрожал, но решимость не сломалась. — Жалкая служанка, — процедил Камия, и его рука грубо толкнула её ещё раз, на этот раз сильнее. Хана упала на пол, задыхаясь, но снова потянулась к его плащу, цепляясь за край ткани. — Довольно! — голос Изуку сорвался, дыхание прерывистое: — Мгх…~ я… п-прошу… оставьте её… Камия оттолкнул Хану ногой, сбросив её хватку, и медленно приблизился к постели. Его аромат горечи заполнил воздух, перекрывая даже тяжёлый жасминовый шлейф принца. — Вы слишком горды, — прошептал он, склоняясь ближе. — Но ваше тело кричит. Ваш аромат… зовёт. Вы не сможете справиться в одиночку. Вам нужен тот, кто… позаботится о вас. Изуку отпрянул, его пальцы вцепились в покрывало. Лоб горел, дыхание рвалось из груди: — Ах… мх-а…~ не… смейте… Он хотел крикнуть громче, но голос предательски дрожал. В этот момент дверь распахнулась с оглушительным грохотом. — Что здесь творится?! — голос Кацуки ударил, как раскат грома. Его шаги были быстрыми, тяжёлыми. Алые глаза сверкали, а вместе с ним в комнату ворвался резкий аромат апельсина, сметающий чужую горечь. — К-король… — Камия выпрямился, но в его голосе мелькнула тень испуга. — Вон. — Голос Бакуго был низким и ледяным. — Сейчас же. — Но я лишь… — начал было Камия, но Кацуки сделал шаг вперёд, и та ярость, что исходила от него, заставила герцога осечься. — Я сказал. ВОН. Камия склонил голову, губы искривились в холодной усмешке. Он бросил взгляд на Изуку, всё ещё дрожащего на кровати, и вышел, не произнеся больше ни слова. Кацуки повернулся к служанке. Хана, держась за плечо, пыталась подняться. — Стража! — рявкнул он. Двое воинов вбежали. — Отправить её в лазарет. Немедленно. — Д-да, Ваше Величество! Слуги осторожно помогли Хане выйти, и дверь за ними закрылась. В комнате остались только двое. Тяжёлый аромат жасмина, переплетённый с апельсином, густо висел в воздухе. Кацуки снял с себя плащ и накрыл им принца. — Твоё тело горит, — сказал он негромко, глядя прямо в глаза Изуку. — Не пытайся играть в гордого. Это не время. Изуку сжал ткань, его голос дрожал: — Я… я сам… справлюсь… Ах-мх…~ — Ты уже не справляешься, — резко оборвал Бакуго, но взгляд его смягчился. — Я не позволю никому прикасаться к тебе. Даже этому ублюдку Камии. Жасмин дрожал, становился всё гуще, и в нём проскальзывала мольба. Сердце Изуку билось так, что он не мог скрыть дрожи. Он отвёл глаза, но губы всё же прошептали: — П-почему… вы… помогаете? Кацуки наклонился ближе, так что апельсиновый аромат обволок его полностью. — Потому что ты под моей защитой. И потому что я… не собираюсь отдавать тебя никому. Кацуки стоял неподвижно, словно стена между принцем и миром за дверью. Его плечи напряжённо вздымались, взгляд не отрывался от юноши. Изуку, завернутый в тяжёлый плащ, выглядел хрупким, почти потерянным. Жасминовый аромат наполнил всю комнату, и каждый вдох становился испытанием. Принц пытался говорить ровно, но его голос всё равно прерывался: — Я… не хотел… чтобы кто-то видел меня в таком состоянии… Ах-мх…~ Кацуки медленно сел на край кровати. Ткань скрипнула под его весом. Он не коснулся Изуку, но присутствие его было слишком близким, тёплым, почти обжигающим. — Лучше я, чем этот ублюдок, — сказал он тихо, но твёрдо. — Или кто-то ещё. Ты же понимаешь, что запах разнёсся по всему крылу? Изуку вжал пальцы в край плаща. Его глаза блестели от жара. — Я… пытался держаться… но оно… становится только хуже… Его дыхание сорвалось, тело дрогнуло. Изумрудные глаза метнулись к королю, и на секунду в них мелькнул страх. — Это… так стыдно… Кацуки нахмурился. Его голос стал резче, но не грубым: — Стыдно? Ты омега. Это твоя природа. И никто не имеет права использовать её против тебя. Изуку отвёл взгляд, его щёки залились красным. Жасмин стал пряным, густым, как вино. — Но… если я слаб… если я не смогу… соответствовать… — Тц, — усмехнулся Кацуки, но без насмешки, скорее с вызовом. — Ты успешно выдержал натиск зала совета перед старыми шакалами и ещё умудрился отшить Камию. Скажи ещё раз, что ты слаб. Эти слова ударили сильнее, чем любой упрёк. Изуку вскинул глаза. В его груди что-то дрогнуло — тепло, неожиданное, опасное. — Вы… правда так думаете? — прошептал он. Кацуки наклонился чуть ближе. Аромат апельсина окутал Изуку, и стало трудно дышать. — Я не думаю, — сказал он низко. — Я знаю. Изуку всхлипнул — коротко, сбивчиво, сам от себя не ожидая. — Мгх…~ ах… я… Он закрыл лицо ладонями, но дрожь рук его выдала. Жар охватил всё тело, дыхание стало тяжёлым, неровным. Кацуки, не сказав больше ни слова, поднялся и подошёл к двери. Изуку замер, в груди защемило — он подумал, что тот уйдёт. Но вместо этого король рявкнул сквозь дверь: — Никого не пускать. Даже если принц сам попросит. Поняли?! Глухой ответ стражников разнёсся по коридору. Кацуки вернулся и опустился на колени прямо перед Изуку, так что их глаза оказались на одном уровне. — Теперь ты в безопасности. Принц дрогнул. Его дыхание вырвалось с тихим стоном: —~ Ах…-угу…~ Он хотел сказать что-то ещё, но слова не складывались. Вместо этого он просто смотрел в алые глаза, такие твёрдые, такие решительные. Кацуки протянул руку и осторожно поправил плащ, который сползал с плеча Изуку. Прикосновение было почти невесомым, но принц вздрогнул, будто от огня. — Твоё тело предаёт тебя, — сказал Кацуки мягче, чем когда-либо. — Но твоя воля — крепче. Держись за неё. Я буду рядом. Изуку зажмурился, слёзы блеснули на ресницах. — Почему… вы делаете это? Вы ведь… могли бы просто… — дыхание сорвалось, — выгнать меня. Кацуки усмехнулся, коротко, но без привычной злости. — Потому что у нас союз, — начал он, но тут же покачал головой. — Нет. Потому что, чёрт возьми, я не позволю никому тронуть того, кто смотрит на меня вот так. Изуку раскрыл глаза. Его сердце забилось так сильно, что казалось — оно отдаётся в каждом вздохе. Жасмин и апельсин сплелись в воздухе, тяжёлым, почти головокружительным облаком. Принц прошептал: — Ах…-ха…~ я… не знаю… что со мной… Кацуки наклонился ближе, так что их лбы почти коснулись. — Тогда позволь мне быть тем, кто поможет тебе разобраться. Тепло ладони Бакуго задержалось на плече Изуку. Оно было тяжёлым, но не давящим, скорее уверенным, словно он утверждал: «Я здесь». Принц вздрогнул, дыхание его стало ещё более сбивчивым: — Мгх…~ ах…-ха…~ Пальцы сжали край плаща, но постепенно он ослабил хватку, позволяя тканью соскользнуть чуть ниже. Кацуки уловил этот жест. Его рука скользнула чуть ниже — по предплечью, к запястью, и остановилась там. Движение было медленным, осторожным, почти нерешительным для того, кто всегда действовал резко. — Ты дрожишь, — сказал он негромко. Изуку прикусил губу, пытаясь сдержать стон, но в итоге из горла всё же сорвался тихий вздох: — А-ах…~ Он хотел отвернуться, но Кацуки другой рукой коснулся его подбородка, заставляя встретиться глазами. — Смотри на меня, Изуку, — голос его стал низким, хриплым, но мягким. — Не отворачивайся. Изуку вскинул ресницы. Изумрудные глаза встретились с алыми. Мир снова сузился до этого взгляда. — Я… не выдержу… если… если вы будете так близко… Кацуки усмехнулся уголком губ. — Тогда держись. Я не собираюсь отступать. Их дыхание смешалось. Изуку ощущал жар чужого тела, каждое движение. Его собственная кожа будто стала тонкой, чувствительной до боли. Кацуки осторожно провёл пальцами по его запястью, затем чуть выше, к предплечью. Лёгкое прикосновение вызвало у принца дрожь. — Ах-мха…~ — выдох сорвался сам собой. Принц опустил голову, но король, не торопясь, поправил сползающий локон, убрал его за ухо. Его пальцы на мгновение задержались на щеке Изуку. — Горячий, — пробормотал он. — У тебя лихорадка. Изуку слабо улыбнулся, хотя глаза блестели от жара. — Это… не болезнь… вы ведь понимаете… Кацуки сжал челюсть, но не убрал руки. — Я понимаю. Тишина повисла между ними, наполненная жасмином и апельсином, пряным и терпким, вызывающим головокружение. Внезапно Изуку наклонился чуть вперёд. Его лоб коснулся плеча Кацуки. Он не заметил сам, как сделал этот шаг. — Прости… я… я не могу… держать расстояние… Кацуки не отстранился. Его рука легла на спину принца, осторожно, почти ласково. — Дурак, — сказал он негромко. — Я же сказал, что останусь. Изуку вздрогнул от этих слов. Его тело словно расслабилось, дыхание стало глубже. Но вместе с облегчением пришло и новое чувство — сильнее, чем страх, чем стыд. — Кацуки… — сорвалось с его губ. Это было первый раз, когда он произнёс его имя без титула. Король замер. Его рука на мгновение сильнее прижала Изуку к себе. — Скажи ещё раз, — шепнул он. Изуку поднял голову. Щёки горели, но глаза были ясными, несмотря на туман жара. — Кацуки… Алая искра мелькнула во взгляде короля. Он провёл большим пальцем по щеке Изуку, скользнул к губам, но остановился. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, — прошептал он. Принц всхлипнул, но не отстранился. Его дыхание вырвалось с коротким, сладким стоном: — А-ах…~ Кацуки тихо выругался сквозь зубы. Его лоб коснулся лба Изуку. — Держись, Изуку. Я не дам тебе сорваться. Даже если сам готов… Изуку не понял последних слов. Он чувствовал только тепло рук, силу, которая его окружала, и неожиданное спокойствие. Он закрыл глаза и, не думая, прижался ближе. Кацуки, словно уступая, укрыл его плащом ещё сильнее, притянул к себе. — Спи, — сказал он тихо. — Пока я рядом, никто тебя не тронет. И впервые за всё время жара Изуку удалось вздохнуть ровно.