Связанные коронами👑

Тяжёлая тишина легла на покои принца. Лишь редкие трески факелов в коридоре за дверью напоминали, что за стенами замка кипела жизнь. Внутри же всё словно застыло: воздух был густым, пропитанным жасминовым ароматом, который становился всё более насыщенным. Он стелился по полу, поднимался вверх, обволакивал и сводил с ума того, кто оказался рядом. Бакуго сидел в кресле у окна, спина его прямая, руки сжаты в замок. В его красных глазах горел внутренний огонь — борьба с собственными инстинктами. Апельсиновый аромат исходил от него мягче обычного, словно он сдерживал его, чтобы не давить на Изуку, не усугублять его состояние. На кровати, под тяжёлым плащом короля, принц метался. Его дыхание было прерывистым: — Мгх…— слабые звуки вырывались помимо воли, и он стыдливо зажимал рот рукой. — Чёрт… — прошептал Бакуго сквозь зубы, отворачиваясь к окну. Его собственные инстинкты гремели в крови, требуя ответа на зов омеги. Но он не имел права. Не сейчас. Он поднялся и подошёл к кровати. Лоб Изуку был в испарине, тело дрожало, словно в лихорадке. — Выпей, — грубо, но заботливо сказал король, поднося кубок с водой к его губам. Изуку попытался взять кубок сам, но пальцы дрожали, и вода пролилась на одеяло. Бакуго, вздохнув, присел на край кровати и поддержал его рукой за затылок. — Тихо. Пей маленькими глотками. Холодная вода коснулась губ Изуку, и он послушно сделал несколько глотков. Его жасминовый запах вспыхнул ярче, словно благодарность и стыд переплелись. — Прости… я… не хотел… — голос его дрожал. — Я не могу… контролировать… — Знаю, — коротко отрезал Бакуго, вытирая уголки его рта платком. — Не вини себя. Это не твоя вина. Принц опустил взгляд, пряча влажные ресницы. Его тело снова дёрнулось от волны жара, и он сжал простыню. — А-ах…~… — сорвалось с губ, и он закрыл лицо ладонями. — Пожалуйста… не смотри… Бакуго сжал зубы так сильно, что на скулах заиграли жилы. Он опустил ладонь на плечо Изуку, стараясь, чтобы прикосновение было твёрдым, но не властным. — Я буду смотреть. Потому что если я отвернусь — кто тогда защитит тебя? Эти слова пробили сквозь завесу жара, и сердце Изуку сжалось. Его изумрудные глаза встретились с алыми, и в них он увидел не только силу, но и то, чего не ожидал — заботу. Волна жара прошла по телу. Он невольно привалился ближе к Бакуго, пряча лицо у его плеча. — М-мгх…~… — дрожащий выдох сорвался прямо в ткань его камзола. Бакуго замер. Его руки напряглись, но он позволил Изуку остаться так, лишь поправив плащ, укрывая его крепче. — Спи, — хрипло сказал он. — Я никуда не уйду. Но сна не было. Вся ночь превратилась в бесконечный цикл: жар и дрожь, слабые стоны и всхлипы, прикосновения короля — строгие, но бережные. Бакуго то кормил его фруктами, нарезанными мелкими кусочками, то менял холодные полотенца на лбу. Каждый раз, когда Изуку терял силы и падал в изнеможении, Бакуго сидел рядом, крепко сжимая собственные кулаки, чтобы не поддаться на зов феромонов. Его апельсиновый аромат оставался ровным, словно он окружал омегу крепкой стеной, не давая инстинктам разорвать контроль. Изуку несколько раз пытался заговорить: — Почему… вы это делаете?.. Вы ведь могли бы… — голос его срывался на шёпот. — Потому что я король, — резко ответил Бакуго, не позволяя себе лишних слов. — А король отвечает за тех, кто находится под его защитой. Даже если этот кто-то… сходит с ума от собственного тела. Изумрудные глаза блеснули слезами. Изуку закрыл лицо руками, но на губах осталась едва заметная улыбка. Ночь тянулась бесконечно. Вздохи, прерывистые стоны и тяжёлое дыхание омеги наполняли покои. Бакуго не сомкнул глаз ни на минуту, сидя рядом. Он чувствовал, как в груди что-то меняется: гнев, долг и странное притяжение переплетались в клубок, который грозил разорвать его изнутри. Когда первые лучи рассвета скользнули по полу, Изуку наконец уснул, обессиленный. Бакуго накрыл его плотнее плащом и остался сидеть рядом, глядя на его лицо. — Чёртов ребёнок… — прошептал он едва слышно. — Ты не должен был оказаться таким сильным и таким… хрупким одновременно. Он сжал кулак, вновь отворачиваясь к окну. Но где-то глубоко внутри он уже понимал: эта ночь изменила всё. Утро не принесло облегчения. Жасминовый аромат не ослаб — наоборот, стал плотнее, как будто ночь только разогрела внутри Изуку пожар, который теперь рвался наружу. Комната была закрыта на засов. По приказу короля никого, кроме Ханы и личных стражей, не подпускали к покоям. Лекаря не вызывали — Бакуго не хотел, чтобы хоть один чужой альфа почувствовал зов. Изуку медленно пришёл в себя, когда свет стал касаться его ресниц. Плащ всё ещё лежал на его плечах, укрывая почти всё тело. Под ним он был в лёгкой ночной рубашке, прилипшей к коже от жара. Он пошевелился и тихо застонал: — Мгх…~ — Не дёргайся, — прозвучал низкий голос неподалёку. Изуку повернул голову. Бакуго сидел у стола — без плаща, только в чёрной рубашке, с засученными рукавами. Перед ним — бумаги, печати, свитки. Он работал… прямо здесь. Принц попытался подняться: — Ваше величество… вы… всё ещё здесь? — Я же сказал, что никуда не уйду, — не отрывая взгляда от документа, ответил он. Изуку неловко сел, сжав пальцами край плаща. Жар внутри не ушёл, но сознание стало чуть яснее. Он выдохнул прерывисто: — Я… прошу прощения за ночь… Бакуго поднял взгляд. — Если ещё раз извинишься за то, что не контролируешь биологию, я велю залить твой чай снотворным. Принц моргнул, а потом… тихо кивнул. Ответить он не успел — в животе снова что-то скрутило, жар окатил волной, а дыхание сбилось: — Ах…~ м-х… Бакуго прищурился: — Началось снова? Изуку отвернулся, прижимая ладонь к губам. Под плащом его плечи дрожали. Через час пришла еда. Искусно накрытый поднос принесла молодая служанка — одна из тех, кого назначили временно вместо Ханы. Она замерла у двери, почувствовав запах. — Оставь и уходи, — коротко сказал Бакуго. Она поставила поднос, и почти бегом покинула покои. Но не все были такими послушными. Пока день тянулся, запах Изуку расползался по коридору, как тихий зов. Слуги, сменяющиеся у дверей, начинали нервничать: кто-то отводил взгляд, кто-то не мог скрыть любопытства. Шёпоты множились. Где-то ближе к полудню в коридоре послышались шаги и приглушённые голоса. — Его Высочеству… нужен присмотр, — звучал низкий голос Камии, тихий, но настойчивый. — Я могу помочь. Он мой подопечный, и король не обязан… — Герцог, — холодно перебил его стражник, — приказ Его Величества: никого не пускать. Даже вас. — Это не в компетенции короля, — голос Камии стал мягким, почти липким. — Принц страдает, а я… единственный альфа, с кем он был связан доверием до прибытия в Солтарис. — Приказ есть приказ. Последовало короткое молчание… а затем шуршание ткани, будто кто-то сунул кошель. — Подумай, — тихо добавил Камия. — Он омега. Он не может быть один в этом состоянии. Я войду, и никто не узнает. В комнате Бакуго медленно поднял взгляд от бумаг. Он уловил не слова — запах. Запах Камии, прорывающийся через замочную скважину, смешанный с раздражением, нетерпением и желанием. Красные глаза сузились. Он поднялся и подошёл к двери. Изуку, даже не слыша слов, почувствовал перемены в воздухе и прошептал: — Чт-то… слу-ча… ах-мхх… — Тсс. Не двигайся, — бросил Бакуго и распахнул дверь. В коридоре стоял Камия и двое слуг, один из которых держал опущенный взгляд и дрожал от страха. Второй отступил ещё раньше. — Что ты здесь делаешь? — голос Бакуго был тихим, но в нём звенела угроза. Камия выпрямился, даже попытался улыбнуться. — Я беспокоюсь о принце. Его состояние нестабильно. Омеге нужен присмотр. Или вы, Ваше Величество, рассчитываете… справиться один? — Я справляюсь, — отрезал Бакуго. — И лучше тебя. — Я был с ним дольше. Он мне доверяет. Его семья доверяла мне, когда отправляла его сюда. — Его семья не дала тебе права заходить туда, где ты не нужен. Слуги за его спиной прижались к стенам. Один из них чуть не выронил поднос с чистыми полотенцами. — Уведите их, — бросил Бакуго через плечо Киришиме, который как раз оказался неподалёку. Киришима без лишних слов подошёл, сорвал кошель с пояса слуги, бросил ему под ноги и процедил: — Чтобы через минуту вас здесь не было. Слуги исчезли почти бегом. Камия остался стоять, сдерживая раздражение. — Ваше Величество, вы ведёте себя так, будто это ваш омега. Бакуго шагнул вперёд. Камия инстинктивно отступил. — Он под моей защитой. Этого достаточно. — Защитой… или претензией? — опасно прищурился Камия. — Его течка не продлится вечно. И я не позволю вам… Он осёкся, потому что Бакуго не моргнул, не повысил голос — просто смотрел так, что даже воздух в коридоре остыл. — Убирайся, пока я позволяю тебе ходить по замку на двух ногах. Камия хотел что-то добавить, но запах жасмина из комнаты усилился волной — тягучей, дрожащей, тянущей инстинкты. И Бакуго, и он почувствовали это. Но если альфа-герцог дернулся всем телом, то король только сильнее сжал челюсть. — Мы ещё вернёмся к этому, — процедил Камия и обернулся прочь. — Не сомневайся, — бросил ему вслед Бакуго. Он закрыл дверь, прижав ладонь к дереву. На мгновение позволил себе выдох — медленный, напряжённый. Изуку лежал, обхватив себя руками. Щёки горели, дыхание сбивалось, из губ вырывались тихие звуки: — Мгх… н-не… ах-х… т-яжело… Бакуго подошёл и сел рядом с постелью, не касаясь, но достаточно близко, чтобы Изуку почувствовал присутствие. — Он не войдёт, — сказал король низко и твёрдо. — Пока я здесь, никто не подойдёт к тебе без твоего согласия. Запомни это. Изуку приоткрыл глаза. Его зрачки были расширены, губы приоткрыты, а аромат стал глубже, будто отклик на голос. — С-спасибо… а-аах… — он зажмурился, выгнувшись на секунду. — Я… держусь… Бакуго протянул руку и коснулся его плеча — осторожно, через ткань плаща. Тёплая ладонь будто прибила инстинкты к земле. — Держись столько, сколько сможешь. Остальное — я прикрою. Принц судорожно вдохнул, но на этот раз его дыхание стало чуть ровнее. Он сжал пальцами угол плаща, словно боялся, что его отнимут. А за стенами коридоры уже знали: если кто-то и приблизится к омеге — он столкнётся не с юным принцем, а с королём, у которого в глазах пламя не слабее его армии. И Камия это понял. И возненавидел ещё сильнее. Свет раннего утра мягко просачивался сквозь занавески, касаясь ресниц Изуку. Он открыл глаза и на мгновение замер — рядом на кресле всё ещё сидел Бакуго, спина ровная, взгляд пристальный. Его дыхание было ровным, но руки по-прежнему сжаты в кулак — даже в покое король не терял контроля. Изуку попытался пошевелиться, но тело дрожало. Он тихо вздохнул: — М-мгх… Бакуго мгновенно поднялся, подходя к кровати. Его рука коснулась плеча Изуку через лёгкую ткань ночной рубашки, и омега невольно вздрогнул. — Спокойно, — сказал король. — Ты можешь двигаться медленно. — Я… я боюсь… — дрожащим голосом прошептал Изуку. — Я… не хочу снова потерять контроль. Бакуго опустился на край кровати и, не отводя взгляда, провёл рукой по его волосам, сдвигая пряди с лба. Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но достаточно, чтобы передать: «Я рядом, всё будет в порядке». — Тогда просто будь рядом со мной, — тихо сказал он. — Я прикрою всё остальное. Изуку на мгновение замер, ощущая тепло и безопасность, которых ему так не хватало последние дни. Он осознал, что впервые чувствует доверие не только к присутствию Бакуго, но и к его инстинктам. — В-ва… вы… не… злитесь? — робко спросил он. — Злость? — Бакуго хмыкнул. — Нет. На тебя я злиться не могу. И не буду. Изуку медленно кивнул, глаза ещё немного блестели от слёз и усталости. Он почувствовал, как внутри него поднимается лёгкая тревога — смесь стыда и облегчения. Бакуго опёрся локтями о край кровати, склонившись ближе: — Слушай, — сказал он, — никто не придёт сюда без моего разрешения. Понимаешь? Даже если почувствует твой запах. — М-да… — выдохнул Изуку, прижимаясь к подушке. Его тело расслаблялось, но дрожь ещё не ушла. — Сегодня ты будешь есть медленно, пить медленно, и я буду рядом, — продолжал Бакуго, поднося к столу поднос с едой. — Это не просьба, а приказ. Изуку тихо вздохнул, принимая заботу, которую прежде считал чем-то странным. Он робко взял ложку, а Бакуго сжал руку вокруг его запястья, чтобы помогать удерживать столовые приборы. — Не бойся, — сказал король. — Ты можешь довериться мне. Изуку на мгновение посмотрел на него, и его изумрудные глаза встретились с алыми. В них было что-то новое — не страх и не смущение, а тихое понимание: Бакуго не уйдёт, не предаст и не даст пострадать. — Я… доверяю… — прошептал омега, и это прозвучало почти как признание самому себе. Бакуго кивнул, не смягчая взгляда: — Отлично. Тогда будем двигаться дальше медленно, но уверенно. Он помог Изуку сесть, поправил плащ, убрал с лба пот. Каждый жест был продуманным, мягким, но твёрдым. Это была забота, которой омега никогда прежде не испытывал — и которая пробуждала в нём чувства, ещё не осознанные полностью. С каждым глотком воды и кусочком пищи Изуку чувствовал, как напряжение уходит, а рядом с ним присутствует сила, которую невозможно было игнорировать. Бакуго не просто защищал его — он показывал, что рядом есть человек, который примет его слабости и страхи, кто готов быть опорой, даже если это будет стоить ему самого контроля над собственными инстинктами. И впервые за три дня Изуку почувствовал, что может немного расслабиться. И что его сердце постепенно привязывается к человеку, который был одновременно строгим, непоколебимым и заботливым. За окнами замка светал день, а внутри покоев дыхание омеги постепенно становилось ровнее. Бакуго сидел рядом, не спеша, готовый встретить любой его порыв, любую слабость — и в этом молчании зарождалась не только доверие, но и нечто более глубокое, тихое и растущее, словно огонёк, который вот-вот разгорится.