НЕПОСЛУШНЫЙ

В старой доброй Англии жизнь текла размерено, а иногда даже казалось, что время здесь специально замедлялось, противясь идущему вперед прогрессу. Расписные кареты и легкие коляски, запряженные парой или четверкой лошадей, потихоньку вытесняли диковинные автомобили. Они хоть и издавали много шума, но зато были быстрее привычных животных. Однако стоили такие машины целое состояние, поэтому позволить их себе могли только аристократы. Менялось все: промышленность, мода и даже население, ведь в поисках лучшей жизни в Англию начали стекаться иностранцы. К слову, англичане с настороженностью относились ко всем приезжим, что решались поселиться рядом с ними. Их внимания и уважения приходилось добиваться усердным трудом и только став авторитетным человеком, местная элита могла пустить его в свой круг. Отцы Чонгука и Тэхёна были верными друзьями и соратниками по общему бизнесу. Они владели ткацкой мануфактурой и сетью прибыльных ателье, в которых одевалась вся привилегированная знать. Кимы к тому же еще разводили редкие породы арабских скакунов, которые на рынке стоили баснословных денег. Усадьбы друзей находились на окраине Лондона в нескольких километрах друг от друга, но это не мешало им частенько наведываться всем семейством в гости. Из-за тяжелых родов мать Чонгука умерла, и он оказался единственным ребенком в семье, в отличии от Тэхёна, у которого еще были младшие брат с сестрой. Детвора любила вместе поиграть в догонялки по кленовым аллеям, а потом с веселым визгом запускать воздушного змея с зеленой лужайки. Маленькому Чону нравилось проводить время в конюшне, играя с пугливыми жеребятами. Он много раз просил отца тоже начать разводить лошадей, но мужчина не был в этом заинтересован. Его любимым занятием являлась охота, поэтому вместо лошадиного загона в их усадьбе имелась большая псарня, в которой мальчик забавлялся с пушистыми щенками. Став взрослее, старший сын Кима начал отдаляться от младших и более не участвовал в забавных развлечениях. Он все больше погружался во взрослый мир, вникая в дела отца и со всей серьезностью желая перенять родительский опыт. Чонгук же напротив был слишком избалован вниманием своего родителя и ни в какую не хотел думать о будущем, развлекаясь на светских балах. Его во всю поддерживал закадычный друг, Пак Чимин, такой же ловелас и повеса, отец которого владел судостроительным заводом. Жили друзья припеваючи, не зная забот, пока однажды в двери семейства Чон не постучалась беда. Она нагрянула внезапно, как гром среди ясного неба в виде болезни, которая в считанные дни приковала к постели главу семейства. Врачи разводили руками, советуя готовиться к худшему, а Чонгук все чаще стал уходить из дома, чтобы не видеть мучений отца. Его бесила собственная беспомощность, а также пугала неизвестность, которая даже не мелькала лучиком света в темном тоннеле будущего. Юноша не знал, как вести бизнес, да и не хотел вникать в тонкости, потому как было неинтересно. Однако он понимал, что имеющееся состояние не сможет обеспечить его на всю жизнь и когда-то придется заняться рутинной работой. Болезнь родителя будто специально прогрессировала так быстро, чтобы Чон опомнился и сию минуту взял бразды правления в свои руки. Он пытался, честно пытался, но нелюбимое дело никак не хотело оседать в его ветреном сердце. Тогда отцу ничего не оставалось делать, как позвать к себе Тэхёна и назначить его опекуном своего сына. Молодой человек был старше на пять лет, вежлив, воспитан и серьезен в делах, поэтому мог плодотворно повлиять на взбалмошного Чонгука. — Господин Чон, — склонился Ким в вежливом приветствии, войдя в спальню к хозяину дома. — Тэхён, мальчик мой, — хриплым голосом ответил тот. — Рад, что ты приехал. — Я не мог не откликнуться на Вашу просьбу, учитывая крепкую дружбу с моим отцом. — Я завидую ему, ибо ты вырос достойным сыном в отличии от моего разгильдяя. — Не говорите так. Ваш сын очень смышленый и я думаю, что он сможет продолжить дело, начатое Вами. — Не льсти ему. Я привык называть вещи своими именами. Роскошь избаловала Чонгука, а моя чрезмерная забота не привила ему деловой хватки. Ты прав, он смышленый, но только в области женского обольщения, в котором ему нет равных. Если бы не мои связи, то я давно уже стал дедушкой и не один раз. Ким в изумлении изогнул бровь, вспоминая щуплого сорванца с оленьими глазами и лучезарной улыбкой. Сколько же они не виделись, лет семь поди? — Тэхён, — продолжил мужчина. — Я очень доверяю твоему отцу и вижу, что всеми повадками и статью ты пошел в него. Я также знаю о твоих успехах в нашем общем бизнесе, поэтому воочию убедился, насколько ты серьезный и ответственный. — Ну, что Вы, господин Чон, мне еще далеко до моего отца, — слегка смутился парень. — Не скромничай и не занижай своего таланта. Я очень хочу, чтобы мой сын стал хоть немного похож на тебя, поэтому всецело доверяю его судьбу в твои руки. — Простите, я не совсем Вас понимаю. — Тэхён, я хочу, чтобы ты стал опекуном Чонгука после моей смерти. До его совершеннолетия еще три года и боюсь, как бы за это время он не пустил все состояние по ветру. Я не хочу, чтобы мой сын в конце концов оказался нищим, поэтому прошу тебя не допустить его разорения. — Подождите, господин Чон. При всем моем уважении к Вам я не могу взять на себя такую ответственность. — Почему? — Во-первых, он не станет слушать меня, ведь мы столько лет не общались, а во-вторых, уж простите за откровенность, я слишком занят, чтобы быть ему нянькой. — Нянек Чонгуку и дома хватает после смерти жены. Я лишь прошу стать ему другом и наставить на путь истинный. Мой сын хоть и упрямый, но, если к нему найти подход, он пойдет за тобой. К тому же это всего лишь на три года, а когда ты передашь ему дела, получишь солидное вознаграждение за свой труд. — Да поймите, господин Чон, меня не интересуют Ваши деньги. Я просто не представляю себя в роли наставника. — Тэхён, я верю в тебя и знаю, что ты справишься, поэтому, пожалуйста, не откажи в последней просьбе умирающему. — Не говорите так. У Вас еще много времени впереди, и я уверен, что мы с Вами обязательно с размахом отметим совершеннолетие Вашего сына. — Ах, мальчик мой, я бы отдал все свое состояние, чтобы это действительно оказалось правдой, но увы, болезнь не оставляет мне шанса. Я очень не хочу становиться беспокойным призраком, печалясь о судьбе Чонгука, поэтому прошу, исполни мою последнюю просьбу. Разум Кима, привыкший решать сложнейшие задачи, впервые находился в таком смятении и не знал, как поступить. Хоть он давно не виделся с сыном друга своего отца, но до него частенько доходили слухи о его взбалмошной жизни. Драки, балы, вино, девушки — все это было так далеко от Тэхёна, поэтому он не представлял, как сможет изменить такого гуляку. С другой же стороны, молодой человек был слишком воспитан, чтобы отказать человеку, которого его отец считал своим братом. В принципе три года не такой уж и большой срок, а даже если у него ничего не получится, то он хотя бы не будет чувствовать себя виноватым, пусть и на половину, но исполнив волю умирающего. — Хорошо, господин Чон, — после недолгих раздумий ответил Ким. — Я согласен, но предупреждаю сразу, что положительный результат будет зависеть не только от меня, но и от стараний Вашего сына. Я не в праве ему указывать и, если он не станет слушать, надеюсь, Вы не проклянете меня в своей загробной жизни. — Что ты, Тэхён, я буду молиться за тебя и за процветание вашего рода. Спасибо огромное за то, что уважил старика. Однако раскрою тебе маленький секрет. Чонгуку не хватает внимания и заботы, ибо в свое время он не познал материнской ласки. В душе мой сын очень одинок, вот и ищет утешения в разгуле. Ему нужно надежное плечо, которое поддержит в трудную минуту и будет держать в ежовых рукавицах, когда нужно. — Предлагаете применить метод кнута и пряника? — Именно, только не переусердствуй с кнутом, Чонгук слишком своенравный. — Вы ведь знаете, что мой отец разводит арабских скакунов. Порода дикая и своевольная и, если конюхи не справляются, я лично укрощаю строптивого жеребца, давая понять, кто здесь хозяин. — Вот поэтому я уверен, что ты справишься. Все необходимые документы я уже составил и нотариально заверил, тебе лишь нужно поставить в них подпись. Вот, возьми, — мужчина взял с кровати тонкий конверт и протянул его парню. — Хорошо, как вернусь в свое поместье, сразу же сделаю это. — Отец! Створки дверей спальни резко распахнулись и в нее влетел взлохмаченный юноша. Узкие брюки подчеркивали крепкие бедра с тонкой талией, а черный жилет плотно облегал широкий торс с крутыми плечами. Даже под свободными рукавами белой рубашки было видно, как перекатывались бугорки твердых бицепсов. Некогда детское личико приобрело мужественность, делая его еще более привлекательным, но все же неизменным в нем остались большие оленьи глаза, которые сейчас метнули молнию в непрошенного гостя. Глядя на такие изменения, Тэхён лишился дара речи, а сердце в груди похоже сделало кульбит. Когда этот мальчик успел так вырасти и похорошеть? — Чонгук, не думал, что ты вернешься так скоро со своих гулянок, — с укором сказал его отец. — А я и не собирался, но дурная весть достигла моих ушей, вот и решил лично все прояснить, — дерзко ответил он. — Скажите, отец, это правда? Вы действительно назначили мне опекуна? — Правда и он сейчас стоит за твоей спиной. Поздоровайся с Тэхёном, вы ведь в детстве были дружны. Чон во второй раз бросил гневный взгляд на Кима, а тот вежливо склонил голову в приветствии, но глаз не отвел. — Отец, неужели Вы настолько во мне разочарованы, что готовы так унизить? — вновь посмотрел он на родителя. — Я разочарован лишь в том, что ты не стал моей полной копией, — устало ответил тот. — У меня и в мыслях не было унижать тебя, просто хочу защитить твое будущее, в котором ты сможешь жить безбедно. — Но я и сам в состоянии защитить его! Почему Вы мне не доверяете? — Я слишком хорошо тебя знаю. Моя забота сделала из тебя безвольного человека, не способного не то, чтобы сколотить собственное состояние, но и просто сберечь уже имеющееся. Ты все еще витаешь в детских иллюзиях, поэтому рядом с тобой должен быть взрослый и мудрый человек. — Неправда, я уже не маленький и мне не нужны няньки! Прошу Вас, отец, отмените свое решение, и я обещаю, что не посрамлю наш род. — Оно отменится само, когда тебе исполнится двадцать один год, а пока придется повзрослеть и начать думать головой, а не тем, что у тебя в штанах. Тэхён на деле доказал, что он надежный партнер, поэтому тебе стоит прислушаться к его советам. — Мне не нужны ничьи советы! Я сам прекрасно знаю, как вести дела! Для Вас всегда на первом месте были деньги, и Вы даже не хотели знать о моих интересах! Вы никогда меня не любили, и я не прощу Вам этого унижения! Чонгук вылетел из помещения также стремительно, как и ворвался в него несколько минут назад, оставив после себя тяжелый осадок. Тэхён не знал, что сказать, потому что впервые сталкивался с таким неуважением к отцу. — Глупый мальчишка, — ласково пожурил сына мужчина, а на глазах у него уже наворачивались слезы. — Я правда редко выражал свои чувства по отношению к нему. Хотел быть примером мужества и выносливости. Только темные ночи знают, сколько слез я выплакал и ласковых слов сказал, пока Чонгук крепко спал. Я ведь так и не женился после смерти супруги, боясь, что он будет чувствовать себя обделенным моим вниманием. На самом деле все свое состояние я копил только для него, потому что для меня он всегда будет единственным и любимым сыном. — Господин Чон, не расстраивайтесь, — поспешил утешить его Ким. — Я уверен, что Чонгук тоже очень любит Вас и сказал эти слова, не подумав. — Знаю, но он будет сильно жалеть об этом позже, когда меня уже не станет. Этот разговор оставил в душе Тэхёна неприятный осадок, но по дороге в свое поместье, его мысли раз за разом возвращались к невоспитанному юноше. Чон действительно круто изменился, из очаровательного мальчика превратившись в страстного красавца. Его любовным похождениям мог позавидовать сам Казанова, а на светских приемах дамы только и шептались о роскошном теле Чонгука. Если бы Ким сегодня не увидел его воочию, никогда не поверил слухам, но теперь ему самому стало интересно, насколько строптивым был этот жеребец. Молодой человек давно уже был искушен в области соблазнения, но увы, не по женским делам. Тэхён впервые попал на светский раут в восемнадцать лет, когда его отец был приглашен со всей семьей в особняк к высокопоставленному чиновнику. Там-то он и стал случайным свидетелем того, как сын хозяина дома страстно брал возле стойла стройного юношу. Киму стало скучно от пустых разговоров взрослых, поэтому решил прогуляться, а увидев конюшню, поспешил наведаться в нее. Однако уже на подходе услышал странные звуки и тихонько подобравшись к приоткрытым воротам, заглянул в щель. Увиденное поразило его до глубины души и надолго врезалось в память, а потом еще и мучило по ночам. Изящное обнаженное тело парнишки было придавлено к опорному столбу, а его руки подняты вверх и припечатаны широкой ладонью в запястьях. Свободной же рукой сын хозяина дома оглаживал бока юноши и изредка шлепал по круглой ягодице. Он вдалбливался в него своими бедрами грубо, размашисто, но парнишке это похоже нравилось, потому как с его губ то и дело слетали томные стоны. Конечно же Тэ учили манерам и что подглядывать нехорошо, но оторваться от этого зрелища не было сил. Он с удивлением понял, что в его штанах стало тесно, а внизу живота тянуло приятной негой. Однако Тэхён не хотел быть на месте активного парня, а наоборот, завидовал щуплому юноше, желая быть также прижатым сильным телом. В Англии и так с подозрением относились ко всем иностранцам, а уж нетрадиционную ориентацию и вовсе считали смертным грехом. Поэтому, если такое случалось в набожной семье, то тщательно скрывалось от посторонних глаз. Однако светские балы, устраиваемые в различных усадьбах, не были такими безобидными и манерными, потому как именно там и раскрывались истинные личности «золотой» молодежи. На самом деле Ким тоже попробовал все искушения в тайне от своего строгого отца и сделал это так мастерски, что никто до сих пор не догадался о его секрете. Парень был мил и вежлив с девушками, но когда в его семье заикались о сватовстве, то отвечал, что еще не готов для такого ответственного шага. Он знал, что разговорами о работе мог усыпить бдительность отца, поэтому всегда использовал этот прием. В девятнадцать лет на очередном балу Тэхён попробовал опиум и под его воздействием случился первый секс. Высокий статный парень, что находился в их компании, давно уже похотливо раздевал его глазами. Увидев ответный интерес, он предложил уединиться в одной из комнат и как только закрыл дверь, сразу же взял инициативу в свои руки. Ким не успел опомниться, как они оба остались без одежды и под умелыми ласками был вжат мощным телом в мягкую перину. Незнакомец оказался искусным любовником и позаботился не только о своем удовольствии, но, и чтобы Тэ не испытал неприятных ощущений. Парень удивлялся тому, как его тело активно откликалось на страстные прикосновения и горячие поцелуи, но еще больше поразил безумный оргазм, который заставил его дрожать от наслаждения словно осиновый лист на ветру. Это соитие не шло ни в какое сравнение с тем, что Тэхён испытывал с девушками, поэтому окончательно убедился, что к ним он больше не притронется. Киму так понравились эти потрясающие ощущения, что он стал искать их вновь, однако тот парень как сквозь землю провалился. Знакомые, что были в той компании тоже толком не могли вспомнить ни имя, ни внешность и даже не знали, кто его вообще пригласил. Стало даже казаться, что это сам дьявол искусил юношу и забрав душевный покой, растворился в бездне ада. От этого Тэ становилось не по себе и темными ночами, ублажая себя, представлял крепкие руки того незнакомца. От его приглушенных стонов слуги в доме начали перешептываться и пускать нехорошие слухи, которые вскоре дошли до отца. Он вызвал сына на откровенный разговор, но тот так и не смог признаться ему в своей развращенности, поэтому свалил все на бушующие гормоны. Однако теперь Тэхёну было некомфортно находиться в родительском доме, а последней каплей стало то, что он начал заглядываться на молодых конюхов. Было невыносимо видеть обнаженные торсы, когда они таскали сено в конюшню или подпрыгивая на крупе, объезжали скакунов. Горячие сцены заставляли топорщиться колом паховую зону и уже собственное рукоблудие не приносило такого улетного удовольствия. Ким понял, что ему уже пора обзавестись собственным поместьем, поэтому испросил у отца дозволения на этот шаг. Тот удивился такому внезапному решению, но сын смог убедить его в этой необходимости, якобы для развития самостоятельности и дальнейшего создания своей семьи. Родитель был очень доволен и горд тем, что вырастил такого замечательного ребенка, поэтому с удовольствием помог с поиском подходящего поместья. Это было немного обветшалое трехэтажное строение, стоявшее полукругом возле большой неухоженной клумбы и заросших кустарником аллей. Тэхёну потребовался год, чтобы отреставрировать здание и привести окрестность в привлекательный вид. Также пришлось построить позади усадьбы конюшню, загон и отдельное жилое здание для обслуживающего персонала. Ким не хотел лишний раз соблазняться молодыми юношами, поэтому позволил заходить внутрь своего поместья только горничным, поварам и дворецкому. С наступлением сумерек дом пустел, охраняемый лишь снаружи двумя часовыми и тогда парень мог спокойно без опаски предаться греховным мыслям, лаская свое тело. Никто не слышал его громких стонов и не распространял грязных слухов, и никто не знал, как после мимолетного удовольствия в душу хозяина закрадывалась липкая безысходность. Весь путь до своего поместья из головы Тэхёна никак не выходил образ преобразившегося Чонгука. Шикарное тело, дерзкий взгляд и такие сильные руки с длинными пальцами, которые наверняка могли с легкостью довести до исступления. Этому мальчишке всего девятнадцать, а он уже искушен в любовных утехах и от этого его хотелось еще сильнее. Мокрая сцена тут же нарисовалась в богатом воображении Кима, отчего сильное возбуждение завязалось узлом внизу живота. Он пришпорил своего коня, желая быстрее добраться до своего дома, чтобы там отдаться тому, кто знал все его желания наизусть. Джеймс Браун был не просто дворецким, но еще и ночным утешителем молодого хозяина. Узнав, что в поместье требуются рабочие руки, он сам пришел наниматься, но прежде, чем принять его, Тэхён навел о нем справки. В полицейском участке сказали, что это весьма сомнительная личность. Мужчина тридцати лет перебивался различными заработками и не имея своего угла, ночевал в сараях. С момента его появления в городе было совершено больше десятка изнасилований, причем пострадавшими оказались исключительно юноши от пятнадцати до двадцати лет. Все они описывали рослого мужчину с крепкими руками, но никто толком не смог запомнить его внешность. Полицейские несколько раз задерживали Джеймса, но за отсутствием прямых доказательств приходилось его отпускать. Ким взял на заметку эту информацию, но все же рискнул, приняв на работу крепыша, а прежде, чем приступить к своим обязанностям, его отмыли, выдали чистую одежду и провели медицинский осмотр. Тэ лично присутствовал при этом, чуть не захлебнувшись слюной от вида крепкого обнаженного тела. Браун оказался в хорошей физической форме, а размер его достоинства более чем устраивал хозяина усадьбы. Полгода мужчина вел себя прилично, усердно исполняя все поручения, но в какой-то момент расслабился, будучи уверенным, что смог усыпить бдительность Тэхёна. Парень давно засматривался на молодого поваренка, что помогал старшим по кухне, выжидая удобного случая. Он представился, когда Ким пошел прогуляться перед сном по приусадебному парку, а юноша остался один драить кастрюли. Его изящное тело с круглой попкой так сильно возбуждали дворецкого, что он не смог сдержать своего дикого инстинкта и буквально изнасиловал парнишку. Он кинул его на разделочный стол, прижав широкой ладонью голову к поверхности так, что тот не мог даже закричать. Избавив поваренка от штанов, Джеймс обмакнул свои пальцы в пиалу с оливковым маслом и ввел один в узкий анус. Юноша молотил руками по столу, пытаясь вырваться, но такое сопротивление еще больше распаляло желание и Браун, приставив крупную головку к отверстию, резко вошел в него. Мальчишка захлебывался слезами, дергаясь при каждом толчке, а насильник и не думал останавливаться, только увеличивая темп. Тэхён как раз проходил мимо окна кухни, да так и застыл с открытым ртом, скрытый листвой деревьев. Насилие для него было неприемлемо, и он сам осуждал тех, кто принуждал людей делать что-то против воли, но эта картина почему-то не отвращала, а наоборот, возбуждала его. Ким сам не заметил, как рука заползла в штаны и сжала твердый член. Уловив ритм дворецкого, он ускорил движения и кончил одновременно с ним. После того, как волна эйфории прошла, ее место занял стыд от того, что молодой человек снова подсматривал, да еще и дрочил при этом. Он поспешил скрыться в своей спальне, наскоро помывшись в тазу с теплой водой, который перед уходом оставили горничные. Полночи парень не мог уснуть, вспоминая эту горячую сцену и понимая, что Браун действительно тот самый насильник, которого разыскивала полиция Йорка. Как следует выспаться ему не дал плач, доносившийся из приоткрытого окна. Тэхён с трудом разлепил глаза и накинув домашний халат, спустился в гостиную. Горничные в ужасе зажимали рты, тихо перешептываясь, но увидев хозяина, молча склонились в приветствии. По их взволнованным лицам он понял, что случилось какая-то беда, поэтому поспешил на задний двор. Там возле высокого клена собралась уже толпа из прислуги и конюхов, которая бурно что-то обсуждала. Подойдя ближе, глаза Кима расширились от шока, потому как на одной из веток дерева висел тот самый несчастный поваренок. Его мать, работавшая там же на кухне, заливалась громким плачем, упав на землю. Люди, увидев господина, склонились в приветствии, а на все его вопросы о произошедшем отвечали, что никто не знает, почему парнишка повесился. Молодой хозяин приказал снять тело, а дерево спилить. Войдя в дом, он прошел мимо невозмутимого дворецкого, после чего у себя в кабинете выписал компенсацию семье погибшего и оплатил похороны. Тэхён прекрасно понимал, что держать под боком такого ужасного человека опасно, ведь еще неизвестно, сам ли юноша наложил на себя руки или ему помогли. Однако, с другой стороны, Джеймс отлично подходил для того, чтобы удовлетворить все грязные фантазии Кима. План в голове созрел моментально, поэтому он позвал к себе дворецкого и несколько минут не сводил с него пронзительного взгляда. — Ты убил его? — прямо спросил хозяин усадьбы. — Нет, господин, — уверенно ответил тот, опустив голову. — Значит, запугал так, что у парня не осталось шанса на выживание. — Господин, я не знаю, по какой причине этот малец решил свести счеты с жизнью, поэтому мне не понятны Ваши подозрения. Тэхён усмехнулся хорошей игре Брауна, ведь даже ни один мускул на лице того не дрогнул. Он встал из-за стола и подойдя к мужчине, скрестил руки на груди, а затем потребовал: — Посмотри на меня. Дворецкий тут же исполнил приказ, подняв на хозяина тяжелый взгляд голубых глаз. От них веяло убийственным холодом и Ким внутренне сжался, но внешне оставался спокойным. Он оглядел его, начиная с крупных икр, затянутых в голенище начищенных сапог. Дальше взгляд поднялся к широким бедрам, что хорошо подчеркивали облегающие штаны, а затем на несколько секунд зацепился за ширинку, представляя, что скрыто за ней. Плоский живот переходил в трапецию крепкого торса, на котором еле соединялись пуговицы жилета, а пиджак и вовсе не застегивался, чуть ли не треща на могучих плечах. Крупные кисти рук, увитые венами, нехило так возбуждали Тэхёна, но из-за произошедшей трагедии он не мог их представить на себе. К тому же этот отталкивающий взгляд не давал сосредоточится на своих желаниях, разве, что прикрыть их повязкой? — Я видел вчера, что ты сделал с этим мальчиком, — спокойно сказал хозяин усадьбы. — Почему же не вмешались? — таким же тоном ответил тот. — Потому что у меня тоже есть секрет, о котором никто не должен узнать, понимаешь? — Хотите заключить со мною сделку? — Именно. — Условия? — Я не сдам тебя полиции, но взамен ты больше не тронешь никого в этом доме. — Кроме Вас? Брови парня непроизвольно взлетели вверх от удивления. Как тот догадался или может, сам подсматривал за ним, когда он ублажал себя в комнате? На губах Джеймса играла довольная ухмылка, наблюдая за реакцией хозяина, ибо он понимал, что своим вопросом попал в цель. — А ты довольно смышленый, — взяв себя в руки, ответил Тэхён. — Ну, так я прав, ты убил этого мальчика? — Нет, господин, — все также хладнокровно ответил Браун. — Я, может и насильник, но не убийца. — А разве это не одно и то же? Сломать волю человека равносильно смерти. — Если так рассуждать, то каждое животное, которое мы приручаем должно умереть. Собака всегда подчиняется воле хозяина, даже если долго сопротивляется, но она ведь не погибает от этого. — Хм, какое интересное сравнение. Ты видишь в парнях животных, а сам считаешь себя их хозяином? — Я лишь удовлетворяю свои потребности и, если у кого-то от этого не выдерживают нервы — это их проблемы. — Мне нравится, что ты не мучаешься угрызением совести, но это не значит, что я могу закрыть на случившееся глаза. — И чего же Вы хотите от меня? — Хочу, чтобы ты иногда задерживался в моей спальне чуть дольше положенного. — Неожиданно, а не боитесь того, что я могу с Вами сделать? — Нет, потому как на этот случай у меня имеется надежная страховка. Я уже отправил гонца к своему лучшему другу с подробным описанием твоей внешности и того, что случилось сегодня, но он не узнает об этом, потому как на конверте написано: «Вскрыть при наступлении необратимых обстоятельств». — Вы настолько доверяете своему другу? — Да, мы выросли вместе. К тому же его отец владеет департаментом полиции, поэтому мне не страшно. — А что будет, если я откажусь? — В таком случае мне придется выдать тебя властям. — Что ж, тогда я согласен. — Уверен? — Да. — Хорошо, только у меня есть ряд условий, которые ты должен выполнять беспрекословно. Во-первых, отныне ты станешь носить белые перчатки и менять их каждый день. Во-вторых, будешь поддерживать свое тело в хорошей форме, чтобы не набрать лишний вес. В-третьих, оставаясь со мной наедине, исключены поцелуи в губы, засосы, синяки на теле и самое главное — на твоих глазах будет шелковая лента. — Правильно ли я Вас понял, господин? Разрешены лишь касания моих рук и губ на Вашей коже, но при этом я должен находиться в перчатках с завязанными глазами? — Верно. — А что касается непосредственно полового акта? — Об этом я расскажу тебе сегодня ночью и кстати, не забудь хорошенько помыться перед тем, как прийти ко мне в спальню. Как только за дворецким закрылась дверь, Тэхён смог выдохнуть с облегчением, хотя его сердце при этом молотило о грудную клетку словно отбойный молоток. Конечно же он блефовал, сказав, что отправил гонца с письмом к лучшему другу, ведь у него таких не имелось. Парня окружали лишь выгодные знакомые, да и те могли спокойно подставить. Однако Ким как-то должен был себя обезопасить, вступая в эту рискованную связь, вот и придумал историю с письмом. Отчего-то он был уверен, что Джеймс не причинит ему вреда, но держать такую бойцовскую собаку лучше на коротком поводке. Хозяин усадьбы еле дождался, когда дом опустеет от слуг и заранее приняв ванну, надел шелковый халат. В спальне горела только одна лампа, скудно освещая большое помещение и создавая романтическую обстановку. В дверь тихо постучали, а затем в нее вошел Браун. На нем тоже был халат, только из обычного хлопка, который могли позволить себе простолюдины, но даже он не скрывал мощного тела. Его руки покрывали перчатки из гладкой ткани и от одного только вида этого здоровяка Тэ почувствовал возбуждение. Поманив его к себе на кровать, он завязал ему глаза широкой лентой, а затем, проведя ладонью по гладкой щеке, сказал: — Делай так, как я говорю и постарайся почувствовать, что мне нравится. — Да, господин, — покорно согласился тот. Тэхён снял с него халат и в который раз поразился внушительным размерам. Он провел ладонями по широким плечам, затем по гладким бугоркам груди, специально задевая подушечками пальцев горошины сосков. Затем медленно огладил торс, перебирая кубики пресса, а после спустился к плоскому животу и погладил внутреннюю сторону бедер. Тело парня напряглось от возбуждения, а немаленький член дергался при каждом прикосновении. Он тихо шипел, вцепившись руками в простыню, и тогда Ким положил их себе на плечи, позволив исследовать себя. Гладкая ткань легко скользила по нежному телу, вызывая приятные мурашки, отчего дыхание участилось, а сердцебиение набрало запредельные обороты. Дворецкий осторожно уложил его на поверхность кровати и наклонившись, стал губами пробовать кожу на вкус. Попутно его рука ласкала член хозяина, перебирая яички и подбираясь к заветной дырочке. Тэ млел под этой нежностью, радуясь тому, что не прогадал с выгодной сделкой. Несмотря на грубый нрав, Джеймс знал толк в ласках и действительно угадывал все эрогенные точки на теле господина. Однако, чем ниже он спускался, тем больше понимал, что не может сделать минет, хотя чувствовал, что от него сейчас желали именно этого. Браун не хотел опускаться до уровня шлюхи, ведь это он был доминантом во всем. — Господин, я могу снять перчатку, чтобы немного разработать Ваш анус? — спросил он. — Так не терпится взять меня? — игриво ответил тот. — Не скрою, Ваше тело сводит меня с ума, но я не хотел бы причинить Вам боль своим большим членом. — Такой заботливый, а с виду и не скажешь. Что ж, ты можешь снять ее, но не вздумай после этого прикасаться той рукой ко мне. — Как прикажете, господин и еще одна просьба. — Ну, что еще? — недовольно рыкнул Тэхён. — Вылейте немного оливкового масла мне на пальцы. С завязанными глазами я не смогу найти пиалу. — Оу, — Киму стало немного стыдно за то, что он сорвался из-за своей же собственной прихоти. Взяв с прикроватной тумбы стеклянный флакон, он вылил жидкость на раскрытую ладонь, после чего откинулся на подушки. Джеймс размазал масло по пальцам и слегка поднявшись вверх, втянул губами затвердевший сосок, попутно вводя один палец в сжатое колечко. Молодой хозяин не был готов к такому неожиданному вторжению, поэтому не смог сдержать томного вздоха. Палец двигался в нем легко, пытаясь нащупать чувствительную зону и когда к нему присоединился второй, случайно проехавшись по простате, Тэхён вскрикнул от нахлынувшего удовольствия. Дворецкий сдерживал рвущийся наружу инстинкт до последнего, а затем, вынув пальцы, вновь надел перчатку и приставив головку к отверстию несильно толкнулся. Изящные пальчики господина вцепились в крутые плечи, а тело выгнулось так, будто по нему прошелся электрический разряд. Джеймс медленными движениями проникал все глубже, заставляя Кима замирать под ним. Он крепко держал его за бедра, ощущая крышесносную узость и когда достиг предела, стал активнее двигаться, постепенно наращивая темп. — Ах! Да, вот так! — стонал молодой хозяин, извиваясь при каждом толчке. — Еще! Быстрее! Удовольствие накатывало на него словно неизбежная волна, поглощая целиком. Он не испытывал таких ощущений со своего первого раза, как только познал мир искушения. Правда они отличались резкостью и ощутимым размером, но все же приносили не меньше наслаждения. Браун навис над ним словно голодный зверь, расставив руки по сторонам от его тела. Мышцы на них вздувались при каждом движении и Тэ завороженно гладил их. Джеймсу сносило крышу, слушая рваные вздохи и стоны. В этот момент ему хотелось снять к чертовой матери эти перчатки с повязкой и выпить губами крик, вознося своего господина на пик блаженства. Он еле сдерживал этот порыв, утробно рыча и быстро вдалбливаясь в податливое тело. У Кима же больше не хватало сил сопротивляться подступающему оргазму, поэтому мелко задрожал, сжимая внутри внушительный ствол. Собственное семя забрызгало живот, а дворецкий, глухо замычав, излился прямо в него. С минуту они оба тяжело дышали, приходя в чувство, после чего Тэхён приказным тоном сказал: — Больше не смей кончать в меня. — Как прикажете, мой господин, — покорно ответил тот. — Вставай и уходи, но повязку можешь снять только за дверью. Браун осторожно вынул обмякший член и сполз с кровати, а затем на ощупь нашел дверь и вышел из спальни. В эту ночь Ким спал словно младенец, а на утро, покрываясь пунцовым румянцем, вспоминал все, что с ним вытворял дворецкий. Ему даже пришлось нанести на лицо большое количество пудры, чтобы горничные не заметили пылающие щеки. Джеймс же напротив, вел себя так, будто между ними ничего не происходило, хотя лишний раз старался не появляться на глаза хозяину. Он не думал, что тот окажется настолько ненасытным и будет звать его к себе каждую ночь, но чем больше узнавал о желаниях хозяина, тем еле сдерживал свою доминирующую натуру. Однако сколько бы мужчина не сопротивлялся, всякому терпению приходил конец. Его хватило ровно на месяц и когда Тэхён буквально опустил Брауна на колени и втолкнул свой член в его рот, разум дворецкого затуманился. Он дернулся назад, тут же срывая с глаз повязку, а затем, сняв перчатки, словно хищник стал надвигаться на опешившего господина. — Нет, Джеймс! — испуганно захлопал ресницами тот, отползая подальше. — Даже не вздумай прикасаться ко мне своими руками! — И что ты мне сделаешь? — дерзко ответил он, нависая над ним. — Я., — пискнул Ким. — Пом… Не успел он крикнуть, как в его губы впились грубым поцелуем, а чужой язык нагло вторгся в рот, вызывая отвращение. — Как же давно я хотел сделать это, — прохрипел дворецкий, слегка отстранившись. — Думаешь, можешь управлять мной? Нет, это ты сейчас находишься в моей власти и тебя это возбуждает. — Нет, — прошептал Тэ. — Ты сильно ошибаешься, а за то, что не подчинился, тебя ждет жестокое наказание. — Глупый. Ты всего лишь избалованный мальчишка и завтра снова приползешь ко мне, вымаливая, чтобы мой член оказался в тебе. — Ты пожалеешь об этом! — гневно сказал Тэхён. — Возможно, но сейчас я буду твоим господином. — Не трогай меня! Парня грубо схватили и перевернули на живот, припечатывая за шею к перине. Как бы он не брыкался, но его крепко держали и резкий толчок заставил издать нечленораздельный звук. Слезы застилали глаза молодого хозяина, осознавая свою беспомощность в таком унижении. Его драли как последнюю шлюху, отвешивая пошлые шлепки по упругой попке, но даже не это было противно, а то, что ему действительно нравилось такое обращение. Ким кончил первым, кусая до крови свои губы, чтобы не застонать в голос, но дрожащие ноги сдали его с потрохами и Джеймс, довольно скалясь, снова излился в него. — Хороший мальчик, — вынув свой член и похлопав ладонью по круглой половинке, сказал он. — Если захочешь еще, просто позови. Тэхён, наверняка бы смог простить эту глупую выходку своему дворецкому только лишь из-за того, что тот удовлетворял почти все его желания. Однако гордость не могла позволить тому так открыто доминировать над ним. Браун сам сказал, что каждая собака рано или поздно должна подчиниться своему хозяину, а значит, пришло время показать свой характер.