НЕПОСЛУШНЫЙ

Взяв с подноса четвертый бокал, Чон присел на лавочку, пытаясь осмыслить случившееся. Постепенно спиртное сняло напряжение, а через какое-то время его нашел Чимин. — Гук, вот ты где, — весело сказал он, подсаживаясь к другу. — Чего один тут торчишь? — Чим, скажи у тебя были осечки? — отрешенным голосом спросил тот. — В смысле? — Ну, было такое, чтобы ты кончил, только прикоснувшись к лону? — Со мной это произошло в самый первый раз из-за того, что я сильно перевозбудился. — И как ты себя чувствовал после этого? — Отлично, ведь потом меня накрыла волна нового возбуждения, и я испытал двойное удовольствие. — А после с тобой больше такого не происходило? — Ни разу, а почему ты спрашиваешь об этом? — Потому что я, похоже, облажался сегодня. — В смысле? — округлил глаза друг. — Погоди, так Стейси нет среди гостей, не потому что ты оставил ее летать в облаках от наслаждения? — Боюсь, она сейчас льет горькие слезы из-за того, что не смогла получить желаемое, — горестно вздохнул Чонгук и допил остатки игристого вина. — Думаю, что это конец моей репутации Казановы. — Эй, брось, тебе всего девятнадцать, так что рано еще записываться в немощные старики. Один раз не считается, поэтому можешь расслабиться. — Вот именно, что не могу, даже алкоголь не берет. Мне так стыдно не только перед Стейси, но и перед собой, ибо не знаю, почему это произошло. — Вот же. Ну, хорошо, давай разбираться. У тебя с опекуном все нормально, вы не ссорились в последнее время? — Нет, мы даже стали неплохо ладить. — А не происходило ли с тобой что-нибудь настолько волнующее, что могло потрясти до глубины души? Юноша задумался, вспоминая сногсшибательный образ наездника, но разве можно о таком говорить и не перестанет ли Пак с ним общаться после этого? Потерять единственного друга было равносильно заточению в одиночную камеру на пожизненное, поэтому он слукавил: — Нет, ничего такого. — Может, ты переусердствовал с физической нагрузкой? — Я уже как несколько дней не тренируюсь. — А прежде, чем уединиться со Стейси, ты сколько выпил? — Всего два фужера. — Ну, тогда не знаю, что с тобой. Я предположил все возможные причины сбоя организма, хотя нет, есть еще одна. Скажи, а Стейси тебя вообще привлекает как девушка или было без разницы кого трахать? — Ну, она симпатичная и у меня на нее был отменный стояк, но стоило пройтись членом по промежности, как все, прям извержение вулкана какое-то произошло и что самое поганое — он больше не встал. Я где-то слышал о мужских болезнях, поэтому подумал, что и меня постигла эта участь. — Хм, кажется, я знаю, что тебе нужно. Пошли. Чимин встал со скамейки и протянул руку, помогая другу подняться, а затем вывел его на улицу через калитку на заднем дворе. Он остановил проезжающую мимо легкую коляску, запряженную парой лошадей и затолкав в нее Чонгука, приказал кучеру ехать в бордель мадам Кларк. Там они взяли двух девушек, которые хорошо умели работать ртом и через некоторое время Чон с радостью наблюдал за тем, как под опытными ласками его член становился твердым. От накатывающего возбуждения он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, но не собственные стоны вызывали в нем неистовую страсть, а звуки, доносившиеся со стороны софы. Сквозь прикрытые веки юноша тайком наблюдал за Паком, который задавал свой темп, придерживая куртизанку за волосы. Он активно двигал бедрами, пошло облизывая свои пухлые губы и этот развратный вид вызывал дикое желание, заставляя младшего задыхаться от страсти. Он тоже ускорился, схватив свою избранницу за шею и через несколько толчков обильно излился в ее глотку. — Ну, как тебе полегчало? — спросил Чимин, немного отдышавшись. — Определенно, — довольно ответил тот. — Ты был прав, скорее всего, я перевозбудился, а Стейси не так уж и сильно меня привлекала, чтобы заняться с ней сексом еще раз. — А я что говорил? Ты еще молод, чтобы думать о мужских болезнях, так что расслабься. — Чим, спасибо, что не дал окончательно упасть моей самооценке. — Обращайся, мы ведь друзья. — Скажи, а ты что-нибудь слышал о парнях, которым нравятся мужчины? — Фу, чего это ты вдруг спросил о таком? — Просто на одном светском рауте я подслушал, как две дамы бурно обсуждали какого-то знатного господина, утверждая, что ему нравятся юноши. К тому же в некоторых борделях есть не только девушки для утех, вот я и подумал, что между мужчинами тоже могут возникнуть чувства. — Фе, — брезгливо ответил приятель. — Даже представить не могу, чтобы я или меня… Не-не-не, я — натурал и точка! Мне нравится доминировать, слушая женские стоны от удовольствия, уверен и тебе тоже. — Конечно, но вот чисто теоретически, если бы я сказал, что мне понравился парень, ты продолжил со мной общаться? — Гук, хватит меня пугать. Скажи, что тебе нравятся только девушки? — Ладно, успокойся. Я просто проверял останешься ли ты другом, если во мне произойдут такие перемены или отвернешься, посчитав их низменными? — Вот же, ну, серьезно. Задаешь такие странные вопросы, что даже не знаю, как на них отвечать. Ты мой друг и мы клялись быть вместе, что бы не случилось. Не скрою, мне будет неприятно обнаружить в тебе эту наклонность, но скорее всего, я приму это, хоть и не сразу. — А не боишься, что мой интерес может обратиться на тебя? — Гук, хватит, меня сейчас стошнит. — Ладно уж, — довольно усмехнулся юноша. — Давай возвращаться, а то если мой надзиратель сюда заявится, опять начнет читать свои морали. — Не хочется торопить время, но скорее бы ты уже стал совершеннолетним, а то в этом поместье у тебя мозги начинают выдавать всякую ерунду. — Ты прав, как только я вернусь в свой дом, мы с тобой закатим знатную вечеринку и пригласим на нее всех привлекательных девушек. На этой позитивной ноте парни покинули бордель и через полчаса были в усадьбе, в котором веселье уже подходило к концу. Изрядно захмелевшие гости высыпали в сад и как только лондонские улицы накрыли сумерки, темное небо озарилось разноцветным фейерверком. — Ты где был? — недовольно спросил Тэхён, подойдя со спины. Чонгук вздрогнул от неожиданности и обернулся, теряя дар речи. Вблизи опекун был просто бесподобен с идеальными чертами на красивом лице, хмурыми глазами, в которых отражались блики салюта и такими притягательными устами. Младший нервно сглотнул и отступив от него на шаг, затараторил: — Уединялся с девушками. Если не веришь, можешь спросить у Чимина. — Как будто он скажет правду, — холодно усмехнулся Ким, скривив красивые губы. — Ну и скольких же ты лишил невинности сегодня? — Я не обязан отчитываться перед тобой в таких делах, — огрызнулся юноша. — Верно, но как твой опекун я должен знать, не наделал ли ты глупостей и стоит ли мне готовиться к серьезному разговору с разъяренными отцами, дочерей которых ты оприходовал? — Не переживай, у меня хорошая реакция, так что с этим проблем не возникнет. — Очень на это надеюсь. Возвращаясь в поместье, Гук специально сел напротив старшего и всю дорогу смотрел в окно. От Тэ не укрылось такое странное поведение, но ведь из его подопечного признание и клещами не вытащишь. Он явно что-то натворил раз даже в глаза не смотрел и хорошо, если это будет какая-то шалость без серьезных последствий. Черт бы побрал эти светские рауты и Пака в придачу, ибо он явно был в курсе того, что произошло на этом балу. Ким только наладил нормальное общение с младшим, только сблизился с ним, как тот снова стал отдаляться. Вот уже несколько дней Чон не появлялся в конюшне и не шел на контакт с опекуном, по-прежнему отводя взгляд за столом. Такое непонятное состояние подопечного волновало настолько сильно, что он совсем позабыл о своем дворецком, который каждую ночь ждал его в подвальной каморке, словно верный пес. Засидевшись допоздна в своем кабинете, молодой хозяин услышал, как в дверь робко постучали. — Входи, — разрешил он, надеясь, что это Чонгук, но увидев слугу, сделал недовольное лицо. — Чего тебе? — Простите, господин, — виновато сказал Браун. — Вы так давно не спускались в подвал, поэтому хотел уточнить, стоит ли мне продолжать ждать Вас? — Ах, это. Много дел накопилось, поэтому сейчас не до плотских утех. Твои услуги мне пока не требуются, но продолжай поддерживать тайное место в чистоте. — Хорошо и еще я хотел сказать, если Вам вдруг понадобится разрядка, зовите меня в любое время, — поклонился мужчина. — И как тебе в роли прирученного пса, Джеймс? — спросил Тэхён, с интересом глядя на него. — Больше не хочется доминировать? — Я предан Вам телом и душой, поэтому достаточно одной Вашей довольной улыбки, чтобы я чувствовал себя счастливым. — Хм, а ты сильно изменился. Что ж, возможно, скоро я позову тебя. — Буду ждать с нетерпением, господин. После того, как дворецкий покинул кабинет, Ким и правда задумался над тем, что у него давно не было интимной близости. Странно, но с тех пор, как Чонгук поселился в его доме, он действительно перестал испытывать дикую похоть, а вместо нее все больше хотелось романтических отношений. Старший заметил, что от юноши стало исходить больше волнующих импульсов, но боялся неправильно истолковать их значение. Он решил осторожно прощупать почву, поговорив с Чоном тем более случай представился как нельзя кстати. Парни сидели за столом в гостиной, заканчивая обед, как вдруг дворецкий доложил о том, что к Тэ нагрянул уважаемый гость. — Господин, к Вам с деловым визитом пожаловал мистер Дрейк, — отрапортовал он. — Кто? — поперхнувшись, удивился хозяин усадьбы. — Мистер Саливан Дрейк, владелец сталелитейного завода? — Похоже на то. — Неужели ему снова понадобились мои лошади? — Я тогда к себе пойду, — сказал Гук. — Нет, подожди. С разведением животных ты уже разобрался, теперь важно вникнуть в процесс продажи, так что тебе тоже нужно поприсутствовать при этой сделке. Джеймс, пригласи мистера Дрейка в мой кабинет. — Слушаюсь, господин. — Если честно, то не уверен, что хочу сейчас заниматься делами, — сказал младший. — Почему? Ты нехорошо себя чувствуешь? — Со мной все в порядке, просто нет желания. — Как говорят: «Аппетит приходит вовремя еды», поэтому просто послушай и возможно, тебе станет интересно. Юноша с недовольной моськой последовал за старшим и войдя внутрь уютного помещения, присел на мягкий диван, с любопытством осматривая обстановку. В кабинете имелся шкаф с различной документацией и книгами, массивный стол с письменными принадлежностями, а в масть ему было выполнено кресло, обитое малиновым бархатом. Такой же цвет имел диван, на котором он сидел, а рядом расположился небольшой столик, на который горничная поставила вазу с фруктами, бутылку вина и бокалы. — Господин Ким, мое почтение, — поздоровался статный мужчина, входя в открытую дверь. — Господин Дрейк, рад приветствовать Вас в своем доме, — почтительно ответил Тэ. — Присаживайтесь. Честно говоря, удивлен Вашему внезапному визиту. — По правде, я сам никогда не приехал без предупреждения, если бы дело не касалось моей дочери. Ким тут же бросил серьезный взгляд на Чонгука, но тот лишь пожал плечами, не понимая, о чем идет речь. — Эмм, простите, просто ради уточнения, так Вы пожаловали не по поводу покупки лошадей? — Нет, что Вы. Я хоть и лошадник, но в моей конюшне уже нет свободного стойла. — Тогда позвольте поинтересоваться, что привело Вас ко мне? — Конечно, я здесь насчет сватовства. — Простите, что Вы сказали? — Все верно, мистер Ким, Вы не ослышались и я хотел бы обговорить с Вами детали помолвки моей дочери. — Подождите, господин Дрейк. Я, конечно, понимаю, дело молодое, но Вы не считаете, что им еще рано думать о создании семьи? Я, как законный опекун Чонгука против этого тем более, что он еще несовершеннолетний. — Погодите, господин Ким, причем здесь Ваш подопечный? — А разве речь не идет о Вашей младшей дочери? — Что Вы, Сюзи еще совсем малышка, а я имел в виду Кристиан. Она мне все уши прожужжала, рассказывая о Ваших идеальных качествах и превосходных манерах. — Так Вы хотите обручить ее со мной? — захлопал ресницами Тэ, пребывая в глубоком шоке. — Кристиан сказала, что всегда мечтала именно о таком муже как Вы. К ней в женихи набивались многие достойные господа, но она отвергла всех, и я даже начал переживать, что моя дочь останется старой девой. Недавно мне пришлось уехать из города по делам, а когда вернулся домой, Крис обрадовала меня тем, что объявила имя будущего мужа. Не знаю, как Вам удалось покорить ее сердце с первого взгляда, но она теперь говорит только о Вас. Чон подавил смешок, пряча его за ладонью и глядя на растерянного опекуна, а тот одним махом выпил содержимое своего бокала, пытаясь успокоиться. — Господин Дрейк, давайте не будем делать поспешные выводы и спокойно поговорим. Понимаю, Ваша дочь могла обмануться моей непривычной для здешних мест внешностью и безупречным воспитанием. Вы также знаете, насколько я занятой человек, ибо веду не только семейный бизнес, но и свой собственный, а еще взял опекунство над сыном покойного друга моего отца. — Это только возвышает Вас в моих глазах как ответственного, решительного и мужественного человека. Кристиан не против Вашего подопечного и даже готова подружиться с ним, чтобы избавить Вас от дополнительных хлопот. — Мистер Дрейк, Вы все неправильно поняли. Чонгук — мой друг детства и мне в радость заботиться о нем, поэтому я не хочу ни на кого перекладывать эту ответственность. Простите, но я вынужден отказать Вам. — Если дело только в Вашей занятости, то для моей дочери это не проблема. Она очень умная и хочет быть Вам не только женой, но и опорой, разделив как семейные ценности, так и ведение дел. Поверьте, Кристиан станет Вам надежной спутницей, а я дам за нее хорошее приданное. — Стоп-стоп-стоп! Я не собираюсь жениться на Вашей дочери, ибо мое сердце уже занято. — Серьезно и как давно? — Прошу прощения, господин Дрейк, но я не привык посвящать посторонних людей в свою личную жизнь. — Хотите сказать, что у Вас все настолько серьезно, что готовы отказаться от выгодной партии? — Простите еще раз, мистер Дрейк, но я уже готовлюсь к помолвке. — Вот даже как? Что ж, в таком случае желаю Вам счастья и прошу прощения за мою настойчивость, — разочарованно ответил мужчина, поднимаясь с места. После ухода неожиданного гостя Чонгук наконец-то дал волю своим эмоциям и заливисто расхохотался. Хоть старший и не понимал причины его безудержного веселья, но видеть своего подопечного таким милым было верхом удовольствия. — Во дела! — отсмеявшись, сказал младший. — Меня обвинял в многократных совращениях, а сам свел с ума дочку одного из крупных магнатов да так, что она сразу замуж за тебя захотела. — Да я сам был шокирован этим, — ответил Ким. — Вроде вел себя с ней холодно и повода не давал думать обо мне как о претенденте на роль супруга. — Так, может, ее именно такие парни и привлекают. Говорю тебе как эксперт, многие девушки без ума от холодных красавцев и в постели предпочитают, чтобы с ними обращались пожестче. — Считаешь меня красивым? — Ну, в мышечной массе тебе со мной не сравниться, а на внешность ты более чем привлекательный. — А в интимном плане ты какой? — Разносторонний, поэтому могу удовлетворить любую леди. — А какие девушки тебе нравятся больше всего? — Хм, даже не знаю. Они все хороши по-своему, если совсем не уродины. — Значит, у тебя еще нет того идеала, который заставлял бы твое сердце трепетать? — Ты прав, еще ни одна девушка не зацепила меня так, чтобы я захотел остепениться. — А что насчет парней? — В смысле? — Ну, вот чисто теоретически как думаешь, тебе мог бы понравится юноша? Чонгук опешил от такого вопроса, ибо сам недавно задавал подобный Чимину, поэтому было немного странно осознать, что это еще кого-то интересует. — Мне — нет, — как можно увереннее соврал тот. — Даже, если он будет сногсшибательным любовником? — Да хоть самим Казановой, хотя он был только по женщинам и вообще, почему ты вдруг спросил об этом? — Просто хотел узнать, до какой степени ты готов дойти, чтобы получить удовольствие. — Ну, явно не до этой. Ты хоть сам можешь представить, как будешь целовать парня? — Не думаю, что поцелуй по ощущениям будет сильно отличаться от того, что можно испытать с девушкой. Возможно, ты откроешь для себя нечто большее, чем обычный экстаз. Только представь, умелые руки скользят по крепкому телу и без стыда ласкают возбужденный фаллос, доводя до звездочек в глазах. Мягкие губы осыпают нежными поцелуями гладкую кожу, дразня языком горошины сосков, а когда сливаются с твоими устами, страсть становится такой неистовой, что хочется растворится в ней. Тэхён специально растягивал слова и в сочетании с его низким голосом это звучало так волнующе, что младший смотрел на него как завороженный и не сразу осознал, что их лица находились в нескольких миллиметрах друг от друга. Рука опекуна лежала на спинке дивана практически под головой подопечного, а их бедра плотно соприкасались. От такой близости в штанах у Гука стало тесно, проницательный взгляд притягивал настолько, что было трудно дышать. Юноша заметно напрягся и нервно сглотнув, спросил: — Что ты делаешь? Только что властный взгляд старшего был полон томления и вот резко стал насмешливым. Он улыбнулся, а затем как ни в чем не бывало ответил: — Проверяю твою стойкость. Видишь ли, я недавно был в книжной лавке и мне на глаза попался один бульварный роман о тайной любви двух молодых людей. Сама по себе история не очень интересная, но то, с какой страстью автор описывал их чувства друг к другу не на шутку взволновало. Мне стало интересно, один ли я так реагирую на нетрадиционные отношения и судя по твоим удивленным глазам, ты тоже не ведаешь предела своих желаний. — Вот еще! — резко отсел от него юноша. — Я точно знаю, что не стал бы заглядываться на парней, да у меня просто не встанет на них. — Вот как? Что ж, тогда я могу быть спокойным за твое будущее, зная, что ты не поддашься таким искушениям. Однако этой ночью никто из них не мог уснуть, вспоминая этот разговор. Киму было проще снять напряжение с помощью Брауна. Дворецкий резко вдалбливался в него сзади, водя одной рукой в перчатке по твердому стволу, а другой крепко обнимая за талию. — Да, Гук, — томно выдыхал молодой хозяин, обнимая мужчину за шею. Джеймс ненавидел ни это имя, ни его обладателя, поэтому толчки становились более грубыми, но это еще больше возбуждало Тэ и вскоре тот получил желанную разрядку. Чонгук же ворочался с боку на бок, потому как перед глазами стоял соблазнительный образ опекуна и его бархатный голос, который обдавал жаром ухо, нашептывая всякие непристойности. Юноше не было стыдно, наоборот, сначала он ощущал приятную негу в паху, которая в скором времени переросла в крепкий стояк. Запустив руку под ночную сорочку, Чон ускорялся с каждым разом, вспоминая жгучий взгляд с поволокой. Когда возбуждение выплеснулось через край, он кончил с именем старшего и после того, как пришло полное осознание произошедшего, его щеки запылали словно два костра. Нет, этого не может быть, ведь у него никогда не было такой наклонности. Что теперь делать, как вести себя? Рассказывать об этом однозначно никому нельзя, но и сил нет держать в себе бушующие чувства. Если раньше Гук не мог находится в этом доме из-за ненависти к его хозяину, то теперь его гнали прочь неправильные, греховные ощущения, которые он испытывал к нему. Было странно, что Тэхён тоже интересовался подобными отношениями, но и не понятно, серьезно они его волновали или с теоретической сточки зрения? Два дня Чонгук пытался вести себя непринужденно с опекуном, но все чаще залипал на его надменный взгляд, а когда тот что-то говорил, младший глаз не мог оторвать от его красивых губ. С похорон отца Чон знал, что алкоголь снимал напряжение и помогал избавится от многих комплексов. Винный погреб в усадьбе Кима радовал своим разнообразием, поэтому юноша стал часто наведываться туда и напиваться до беспамятства. — Джеймс, ты не знаешь, где Чонгук? — поинтересовался хозяин дома. — Я с утра его не видел. — Он в банной комнате, — ответил дворецкий. — А что он там делает? — Изволил наполнить купальню и теперь пьянствует там вместе со служанками. — Что? — недовольно воскликнул Ким. Он решительно направился в указанном направлении и открыв дверь, в клубах пара и отблесков свечей смог рассмотреть, как его подопечный в пьяном угаре неистово целовал одну из молоденьких горничных. Ее подруга мочалкой растирала крепкое тело, а потом ее руки опустились под воду, после чего юноша томно застонал. От этой развратной сцены у старшего желваки заходили на скулах, а руки от злости сжались в кулаки. — Господин, — заметив его, воскликнула одна из девушек и слегка присела в поклоне, опустив голову. Вторая, обратив на подругу внимание, тут же в страхе вынула руки из воды и последовав ее примеру, виновато опустила глаза. — Пошли вон, — процедил сквозь зубы хозяин усадьбы. Горничные склонились еще ниже и словно мышки выбежали из помещения. Ким запер за ними дверь, после чего посмотрел на расслабленного юношу. Тот сидел в небольшом квадратном бассейне размером около трех метров в ширину и столько же в длину. На бортике из голубого кафеля стояли многочисленные свечи, придавая купальне романтичную атмосферу и початая бутылка вина, которую Чон опустошал прямо из горла. Опекун отобрал ее, присев на край купальни и стараясь не смотреть на обнаженное тело своего подопечного. — А, это ты, — заплетающимся языком сказал младший. — А я-то думал, куда служанки разбежались? — Чонгук, можешь объяснить, по какой причине вновь взялся за бутылку? — глубоко вздохнув, спросил старший. — Мне стало скучно. — Серьезно? Да тебя словно подменили после того злосчастного бала. До этого мы отлично общались, и ты с живыми искрами в глазах интересовался лошадьми, но после резко замкнулся в себе. Скажи, что там произошло такого, что ты отгородился от меня непроницаемой стеной и я обещаю помочь решить эту проблему. — Не сможешь. — Почему? Ты ведь никого не убил, хотя постой, ты же не заставил кого-то насильно уединиться с тобой? — Эй, меня хоть и называют Казановой, но без согласия девушки я и пальцем ее не трону. — Ну, тогда, что могло случиться такого, из-за чего ты даже со мной перестал общаться? — Не льсти себе, я все еще считаю тебя предателем. — Но разве я плохо забочусь о тебе? Ты живешь в свое удовольствие, делая, что вздумается и вот уже добрался до моих горничных. — Ага, с которыми ты не даешь мне полноценно развлечься. Какой бы уютной камера не была, она все равно остается тюрьмой без права на свободу. — Я всего лишь ограничил тебя в проживании в собственной усадьбе и передвижении без сопровождения, но это для твоего же блага. — Серьезно? А с моим стояком что прикажешь делать? Раньше я мог снять напряжение с помощью девочек мадам Кларк, а теперь ты даже к служанкам запрещаешь приставать. Думаешь, воздержание хорошо отразиться на моем здоровье? Чонгук развернулся к нему и подтянувшись на руках, вылез из купальни по самый пупок, а затем, схватившись за бутылку, которую держал старший, попытался ее забрать. Однако Ким крепко держал емкость и встретившись со злым взглядом юноши, не вынес его соблазнительного вида. Заторможенный алкоголем разум Чона не сразу понял, что произошло, потому как их губы слишком стремительно слились в поцелуе. Подопечный удивленно хлопал на опекуна ресницами, после чего резко отпрянул от него, плюхнувшись в воду. Он в растерянности ополоснул лицо и поняв, что стоит перед Тэхёном голышом, отвернулся к нему спиной. — Гук, — испугавшись его реакции, взволнованно позвал Тэ. — Я же сказал, не называть меня так, — раздраженно ответил тот, пытаясь унять рвущееся наружу сердце. — Прости. — Зачем ты это сделал? — Сам не знаю. Просто ты был так близко, и я на мгновенье потерял рассудок. Прости. — Уходи. — Чонгук, прошу, не отталкивай меня и обещаю, больше такого не повторится. — Я сказал, проваливай! Старший горестно вздохнул, после чего нехотя встал с бортика и заметив в своей руке бутылку, прямо из горла отпил половину содержимого. Оставшееся вино он поставил на край купальни и выйдя из помещения, прямиком ринулся в конюшню. Кусая губы от досады, хозяин поместья лупил кулаками по деревянной опоре, пока не разбил костяшки в кровь. Однако это не помогло успокоиться, и он вывел из стойла ближайшего коня, а затем вскочив на него, погнал галопом до самого пруда. Ветер, бивший в лицо, смахивал с него слезы, но они продолжали течь даже, когда Тэхён спрыгнул на землю. Упав на колени в зеленую траву, он громко разрыдался, проклиная свою извращенную натуру. Младший никогда не простит его за эту выходку, а значит, снова попытается сбежать и уже не от ненависти, а от страха. Хуже всего, что он теперь может спокойно подать на него в суд и лишить опекунства, а причину быстро предадут огласке и тогда родители Кима узнают, почему их сын упорно не желал жениться. Отец наверняка лишит его возможности заниматься семейным бизнесом, чтобы избежать позора, а мать точно хватит удар. Младший брат отвернется, разочаровавшись в том, кого всегда считал лучшим. Одна лишь Джису понимала состояние Тэ, но родители могут запретить ей общаться с ним и тогда он останется совсем один. Парень не боялся одиночества, но оно становилось невыносимым, осознавая, что никто так и не примет его грешной сути. Чонгуку тоже было нелегко, ведь после поцелуя весь хмель выветрился моментально и не затуманил больше его рассудок, даже когда допил оставшееся вино. Юноша поднялся к себе и не вышел к ужину, запершись в своей комнате. Лежа на широкой кровати, он раз за разом прокручивал в голове произошедшее, пытаясь понять свои ощущения. Чон все еще чувствовал на своих устах мягкие губы старшего и то, как кончик его языка скользил по ним, неглубоко проникая внутрь. Это вызывало приятную негу, которая растекалась волнами по всему телу, заставляя сердце набирать запредельные обороты. Несомненно, волнительное чувство нравилось младшему, но в тоже время он сгорал от стыда, осознавая свою порочность. Гук отпрянул тогда от опекуна не из-за того, что стало противно, а потому что боялся увлечься и ответить на поцелуй. Неизвестно, что Ким подумал бы о нем и что хуже всего начал презирать, а потом и вовсе предостерег Чимина о том, что с его другом опасно находиться наедине. Странно, но Пак не вызывал в нем никаких чувств, кроме дружеской симпатии, а вот от одного только взгляда Тэ мурашки начинали бежать по коже. Чонгук никогда не замечал за старшим таких странных наклонностей и тот поцелуй мог совсем ничего не значить, но если просто предположить, то многое становилось понятным. Опекун жил отдельно от своей семьи, не потому ли, чтобы скрыть свой секрет? К тому же он находился в том возрасте, когда пора уже задуматься о женитьбе, но Тэхён упорно этого избегал и даже не засматривался на девушек. Возможно, кто-то из горничных обслуживал его по ночам и Чону было спокойнее, если бы знал, кто именно, но как это выяснить, не подглядывать же за старшим в самом деле. Ким вернулся в поместье поздней ночью и заметив свет в окне младшего, горестно вздохнул. Теперь придется все ему рассказать и попытаться договориться сохранить тайну, а еще навсегда забыть о том, чтобы хоть как-то добиться расположения подопечного. Он сам все испортил, поддавшись мимолетному влечению, но каким же восхитительным был тот поцелуй. Слегка припухлые уста Гука оказались сладкими из-за вина, поэтому не хватило сил оторваться от них, однако тот не отпрянул от него сразу. Возможно, это от шока, но Тэ явно ощутил возбуждающие волны, исходившие от младшего. На этот счет он не мог ошибиться, да и вставший член был тому весомым подтверждением. Спросить об этом напрямую? Нет, скорее всего, он будет все отрицать, сославшись на алкогольное опьянение. Да и вообще, больше не стоит разговаривать на эту тему, чтобы окончательно не упасть в глазах подопечного. Ким сидел на своей кровати и горестно вздыхал, обхватив голову руками, когда в дверь тихо постучали. Он никого не хотел видеть, поэтому промолчал, но в комнату все равно вошли без его разрешения. — Господин, я принес вам успокаивающий чай, — сказал дворецкий. — Оставь его на столе и уходи, — вымучено ответил молодой хозяин. — Господин, позвольте мне остаться и обработать Ваши раны. — Раны? — Тэхён отнял руки от головы и посмотрел на них. — Эти царапины ничто по сравнению с той раной, что образовалась в моем сердце. — Скажите, кто нанес ее, и я отомщу за Вас. — Ты серьезно? — со слезами на глазах спросил Тэ. — Убьешь меня? Хотя лучше умереть, чем так мучиться всю жизнь. — Не говорите так, вы ни в чем не виноваты. — Нет, моя вина в том, что в меня вселился дьявол, который не дает мне быть нормальным. Я так устал от того, что не с кем разделить эту участь, поэтому совершил сегодня самую глупую ошибку в своей жизни. — Господин, — Браун упал перед ним на колени и взяв его руки в свои, начал целовать каждую ссадину на них. — Я хочу быть с Вами до последнего вздоха и даже жизнь готов за Вас отдать. Если Вы позволите, я буду заботится о Вас так, как никто другой в этом мире. Этот мальчишка никогда не сможет принять Ваших чувств, а я смогу, потому что люблю Вас. — Знаешь, почему мне еще тяжелее от твоего признания? — спросил Тэхён, проводя кончиками пальцев по его лицу. — Ты единственный, кто понимает меня и принимает таким, какой есть, но твои чувства никогда не будут взаимными. Я проявил к тебе сострадание, словно к бездомному псу, поэтому пустил в свой дом, однако каким бы преданным ты не был, я не смогу полюбить тебя так, как Чонгука. — Скажите, а если бы его не было, Вы смогли отдать мне свое сердце? — Что ты такое говоришь? Гук есть, и я не знаю, как мне побороть свою любовь к нему. Знаешь, как тяжело изображать полное равнодушие, когда рядом стоит тот, кого хочется заласкать до полного изнеможения? — Я прекрасно Вас понимаю, поэтому любите его сколько угодно, только позвольте мне быть рядом и утешать, когда Ваша душа плачет от боли.