Дворовые и домашние коты.

Сегодня четверг, 22 февраля, а завтра выходной из-за праздника. Дима планировал просто посидеть дома, поваляться перед теликом и позалипать на дебилов, которые гоняют мяч по полю. Так их называла мама, потому что не понимала, за что им платят такие деньги. Дима, конечно, тоже не понимал, но футбол любил. Единственный из семьи, кто увлекался таким. Янис любил больше блогеров, Лиза пока только мультики смотрела, и то скорее для фона, потому что играла в куклы в это время, занимая телевизор и большее пространство гостиной. Позов прошлый матч пропустил и решил наверстать упущенное сейчас, просто осталась запись и не грех будет глянуть. Буквально целый день ходил и мечтал о любимом «Спартаке», о том, как будет орать, если будут бить мимо, материть судей и просто отдыхать мозгами, которые были загружены эту неделю всем, чем можно. Родители всё так же у бабушки с дедушкой, прошло всего 3 дня после их звонка с этим «очень» важным сообщением. Нет, он любил их, но эта гиперопека порой выводила из себя, когда становилось совсем от нее тошно, отпрашивался к Шасту или Роме, ко второму отпускали постоянно, ведь знали родителей, а вот к Антону относились скептично, потому что он курил. Хотя Дима тоже, но об этом они не знали, веря в байки «ребята курили — я рядом стоял». Вроде взрослые люди, но такие доверчивые, хотя это на руку. К бабушке с дедушкой Дима сам не особо любил ездить, поэтому был даже рад, когда его оставили одного дома. Нет вечных криков и нытья по пустякам, тишь да гладь. Полностью отдан себе и своим мыслям, последнее, конечно, не особо радовало, ибо каждое его размышление возвращалось к Серёже, который постоянно хотел с ним о чем-то поговорить и так же постоянно уходил, слыша простое «не хочу» Димы. По правде говоря, Позов боялся отказывать, но всё равно делал это, ведь действительно не хотел. Ему хватало спокойствия и так, ведь благодаря тому, что Матвиенко за ним бегает, тот и не трогает Диму, а это уже приносило пользу. Да и его шайка не особо лезет, только шутит иногда, но без рукоприкладства, поэтому такое устраивало более чем. Иногда школьник ощущал себя последним мудаком из-за того, что не отвечал взаимно, но старался себя убедить, что даже не обязан этого делать. Причина была простая, не хотел ошибиться и быть снова объектом насмешек и издевок. Относился скептично на все акты внимания и принимал похвалу с легкой боязнью. По правде говоря, просто хотел спокойно закончить школу и наконец уехать куда-нибудь подальше отсюда, где можно начать новую жизнь. Снег начинал уже таять, покрывая землю и асфальт лужами, устраивая прохожим процедуру умывания от машин, которые так и норовили окатить водой всех вокруг. Дима даже был свидетелем такого происшествия, но стоял на другой стороне тротуара, ожидая зеленый свет для пешеходов. Столько матов в одном предложении он еще никогда не слышал, да и выражений в собственном лексиконе тоже прибавилось благодаря этому мужчине, которому пришлось принять эту процедуру умывания не по собственной воле. Однако, если снег таял, то это не значило, что он не шел ночами, превращая на утро всё в лёд. В планах сейчас было постоять покурить на заднем дворе, сегодня он идет один, потому что Антон ушел с Поповым, а Коса мама забрала еще после 4 урока, там что-то с морем связано, Дима особо в подробности не вдавался, просто попрощался и досидел остальные занятия с Шастом или один. Ведь Антон так и норовил потискаться с Поповым в каждом углу. Эта каланча оказался очень тактильным и любвеобильным, странно, что они начали встречаться только сейчас. Хотя учитывая, что Попов тоже не брезговал раньше обижать Диму, а сейчас полностью перестал этого делать, отойдя от звания «друг задиры». Между пальцев быстро появляется прикуренная сигарета, дым которой необычно красиво струился своеобразными закорючками. Уставший за весь день мозг додумывал разные фигуры, и на губах непроизвольно появлялась глупая улыбка. Позов действительно устал от вечных мыслей, которые как рой пчел перемещались по голове, создавая весьма непривычную задумчивость. Вот, например, как и сейчас, достаточно громкие шаги не были услышаны, так же как и присутствие человека рядом на протяжении уже как минуты не было замечено. — Чего ты тут стоишь весь нараспашку? — Позов вздрагивает, дергаясь всем телом, да так, что сигарета почти вылетела изо рта, но была вовремя остановлена. Дима фокусирует взгляд на говорящем и делает шаг назад, выдыхая дым из носа и вытаскивая почти «добитую» никотиновую палочку. Перед ним стоял Матвиенко, с засунутыми руками в карманы и покачивающимся с пятки на носок. — Я…? — голос Димы звучит хрипло, и парню пришлось откашляться, чтобы звучать хоть чуть увереннее. — Я курю, — звучит глупо, это парнишка уже понял после того, как сказал. — Да я вижу, а раскрытый-то чего? Опять заболеть хочешь? — Серёжа слегка улыбается, рассматривая свою жертву. Напряг был из-за того, что дело вообще не двигалось, останавливаясь на словах Димы. Понятное дело, что он не хочет, после того, что вытворял Матвиенко, для него и простой разговор был уже подвигом. В какой-то степени и где-то внутри души, в самой маленькой части, ему было жалко Диму, совсем немного. Вот такой он человек. — Да я только вышел, — бормочет под нос себе Дима, выкидывая сигарету и притоптал ее носком ботинка. Один на один с Матвиенко оставаться не хотелось, мало ли что у него в голове. Иногда казалось, что он сумасшедший, ну не может быть такого, что человек сначала гнобит, а после в любви клянется, да даже если и не ему самому. Очень странно и страшно всё это было. — Понятно, — задумчиво кивает брюнет, рассматривая парня в очках. С его губ пропадает улыбка, и Матвиенко делает несколько шагов навстречу, заставляя Позова вжаться в стену. Послышался тихий хруст из рюкзака, но это совсем не волновало Диму. Когда между их телами оставалось буквально сантиметров 10, то Серёжа поднял руку, проводя пальцами по чужой щеке и всматриваясь в реакцию. — Ты мне действительно нравишься, почему ты не хочешь со мной разговаривать? — шепчет школьный обидчик, перемещая пальцы на чужой подбородок и чуть наклоняя за него голову Димы. — Я… тебе не верю, — зажмурившись отвечает Позов, по телу прошла дрожь, в горле появился ком. Он точно не был готов к такому, совершенно не готов, даже и мыслей насчет подобного не было. Страх сковывает тело, заставляя его стать деревянным и совершенно неподвижным, как фонарный столб в 7 метрах от них. — Зря… — склонившись к уху шепчет Серёжа, на самом деле он был ниже Димы, но любил высокую обувь, поэтому сейчас казался больше, чем есть. Пару секунд тишины в ответ, и Матвиенко пошел ва-банк, впиваясь своими губами в чужие, прижимая к себе не сопротивляющееся тело за талию. Поцелуй был грубым, Серёжа чувствовал, как Дима начал вырываться, но не позволял, усиливая хватку на чужой талии. С тихим «чмок» отстраняется от губ Димы, напоследок прикусив нижнюю. Позов так и стоит, уперев одну руку в чужую грудь, в ушах стук от вида Матвиенко. В его глазах читалась жадность и похоть, которые перемешивались с друг другом. Позов сжимает челюсть, он не любил жестокость и грубость. Чего ожидал Серёжа, парень не знал, но единственным правильным решением и выходом из ситуации, по мнению будущего медалиста, было только ударить. Он никогда не дрался всерьез, но видел, как это делают, поэтому просто повторил, и Матвиенко получил точный удар в нос, который почти сбил его с ног. Дима, не ожидавший такого, прислонил руку ко рту, шокировано смотря на то, что сделал. В голове пронеслось всё и сразу, он не хотел на учёт и в полицию тоже не хотел. Испугался еще сильнее, когда увидел кровь, текущую из носа, которая запачкала всё вокруг. — Серёж… Серёж, прости, прости, пожалуйста, — затараторил очкарик, подлетая к Матвиенко, который зажимал нос. — Пойдем ко мне? Давай я помогу, — Дима берет Матвиенко под руку, уводя с места преступления подальше. За все это время пострадавший не проронил ни слова, молча заливая асфальт и землю своей кровью. Позов очень сильно переживал за свою репутацию, да, эгоистично, но ему еще в университет поступать, и прописка в полиции пользы не принесла бы. Плюсом ко всему отец и мать не оценили бы подобного поступка от сына. Через 10 минут двое парней сидели уже на кухне уютной квартиры. Матвиенко с ватой в носу, а Позов с перекисью в руках, второй нервно оглядывал внешний вид Серёжи, надеясь, что он чувствует себя нормально. Он все так же молчал и не отвечал на вопросы очкарика, словно полностью игнорируя его существование, добивая Диму своим игнорированием. В какой-то момент школьник даже заметался по кухне, думая, что еще сделать, но был остановлен рукой Матвиенко и притянут на его колени. От шока Дима прям на них замер, надеясь, что загладит вину перед одноклассником, подобное у него в первый раз, и он не знал, что делать, ведь действительно виноват и был готов сделать все, ну почти, чтобы Матвиенко никому не рассказывал. — Да успокойся ты, живой я. Сиди просто так, хоть почувствую себя любимым, чтоли, — подал голос пострадавший, приобнимая Диму за талию и прижимая спиной к своей груди. Да, давить на жалость, конечно, не было хорошей идеей, но, кажись, именно это и подействовало. Хулиган почувствовал, как чужое тело немного расслабилось в его руках, переставая быть каменным. — Почему ты думаешь, что тебя никто не любит? За тобой все девчонки из параллели и младше бегают, — повернув голову, шепчет Дима, всматриваясь в карие глаза напротив. — А зачем мне они, если я тебя люблю? Это совершенно разные вещи. Да, я был мудаком, но думал, что так твое внимание привлеку, а ты бояться начал, хотя я сам виноват, — грустно хмыкает Серёжа, рассматривая лицо, которое через время будет излучать чистую ненависть поотношению к нему. Ай да молодец, подать заявление в актерское чтоли, будет по сцене вместе с Поповым бегать. — Вот как… — выдыхает второй парнишка, сжимая собственное колено и отворачиваясь. Да, возможно, можно было бы попробовать построить отношения, страх во всей этой ситуации преобладал, но, может быть, в этом есть плюсы, их только найти надо, потому что одного недостаточно. Понимания и мыслей о том, что им могут манипулировать, не было, он, конечно, не глупый парень, но кто будет в такой ситуации пытаться так сделать? — Дим… — Что? — Позов снова поворачивается и натыкается своими губами на чужие, снова неожиданно, но не так страшно. В голове набатом звучат собственные мысли «Почему бы не рискнуть», и он отдает власть над собой Матвиенко, который ликует над собственной победой в этом бою, из головы вылетает, что нужно все снять на видео, и он просто наслаждается процессом, если это так можно назвать. Серёжа поднимается на ноги вместе с Димой, на пару секунд прервав поцелуй, чтобы подцепить ладонями парня под колени и посадить на собственные бедра. Матвиенко углубляет поцелуй, прижимая Диму спиной к стене, ощущая собственным пахом, как у Позова нарастает возбуждение. Ловит ртом вздохи и стоны парня, который цеплялся пальцами за его плечи. Все нутро Матвиенко ликовало, почему сам не понимал, но наслаждался этим редким чувством. Серёжа отстраняет Диму от стены, удерживая полностью весь вес на своих руках. — Где твоя комната, котёнок? — шепчет в губы Матвиенко, очерчивая носом контур челюсти Позова. Следуя указаниям Димы, он быстро находит нужное помещение, опуская очкарика на кровать и нависая сверху, протискивая колено между его ног. — Стой… — Дима быстро дышит, смотря во все глаза на Матвиенко, который по команде остановился, просто смотря на Позова. Все возбуждение сошло на нет. — Боишься? — ответом стал простой кивок, Серёжа облизнул губы и просто лег сверху на Диму, сгребая его в свои объятья и утыкаясь носом в шею. Что-что, а насиловать он никого не собирался, это противно и мерзко, только последние твари так могут сделать, — Тогда я посплю на тебе, ты теплый, — Серёжа решил действовать мягко, еще есть время на развод, и переживать рано, основные шаги сделаны. — Хорошо… — шепчет Дима в ответ, чувствуя чужое дыхание на собственной шее. На удивление это успокаивало, и вскоре парень уснул, все так же ощущая тяжесть на себе.

***

Просыпаться оказалось невыносимо сложно, особенно когда рядом такая печка, как Позов, Серёжа всегда был мерзлявым. Дома часто кутался и в халат, и в одеяло, бегая так по дому, а тут такой бонус в виде живого обогревателя. Одну часть желания он выполнил, осталась вторая, возможно, и на этой появится галочка в течение трех выходных дней. Матвиенко сползает с Димы, садясь на кровати в позе лотоса. Лицо Позова было спокойным, удивительно, что он не проснулся от всех этих движений, да и как он уснул с тяжестью на себе, Серёжа бы так не смог. Матвиенко вытаскивает телефон из кармана, печатая маме сообщение: «Я у друга сегодня», а после сразу Бебуру: «Котенок уже ответил на ласку». Глаза поднимаются на время, и Серёжа фыркает, всего-то 4 часа поспал, а по ощущениям все 10. Школьник ложится опять на кровать, откидывая телефон куда-то в ноги, буквально 5 секунд, и на нем лежит нога Димы, а сам очкарик утыкается ему в шею, касаясь чувствительной кожи губами, вынуждая Серёжу издать тихий стон. Слишком резкое нападение на эрогенную зону, даже если и непроизвольно. Дима слишком «осознанно» задышал, и Серёжа понял, что тот почти проснулся. Брюнет повернулся на бок, осторожно целуя чужие губы, и почти сразу ему начали отвечать. Матвиенко кладет руку на бедро Диминой ноги, которая все еще лежала на нем, и заставляет Позова сесть сверху. — Мне же не надо уходить? Я просто маме написал, что не дома буду, — шепчет на ухо младший из парней, поглаживая чужую спину через ткань кофты, ведь Дима даже не переодевался, так и остался в школьной одежде. Матвиенко отстранился, укладывая голову обратно на мягкую кровать. — М-м, — Дима бегает глазами по комнате, ему это всё в новинку, что говорить и как действовать он не знал. Даже романтические сериалы и фильмы за километр обходил, а тут раз, и человек появился, который, как оказалось, любит его. Все это вызывало одновременно страх и любопытство, не каждый же день с ним такое происходит. Кажется, пауза затянулась, и Дима останавливает взгляд на Серёже, медленно кивая головой: — Оставайся. — Спасибо, котенок, — расцвел Матвиенко, сверкая белыми зубами, — А ты готовить умеешь? Я просто проголодался, да и ты, вон, живот урчит, — садясь на кровать с легким кряхтением произнес школьник, прижимая более высокого к себе. Дима облизывает губы, ему казалось, что для поцелуев рано, что оставлять его дома тоже рано, все рано, но он в целом не понимал всей этой романтики. Может, оно так у всех, а он просто глупый и ничего не смыслящий в делах любовных. Рассматривая карие глаза, в голову приходили воспоминания о прошлом, он так легко все это отпустил, пустил все на самотек и плыл по течению этого дня. Любил ли он Серёжу? Нет, просто привлекательная внешность и есть возможность доучиться спокойно, ведь трогать его перестанут, а там можно будет свалить в закат. Соглашался ли он на отношения? Нет, но пусть Матвиенко думает, как ему хочется. — Да, умею. Пошли, — осторожно улыбнувшись, кивнул парень, слезая с чужих ног и уходя на кухню, не дожидаясь Серёжу. — Ох, блять, — вздыхает школьник, смотря вслед желанию. Поднимает ладони к лицу, потирая глаза, как же его все это бесило. Дает себе легкую пощечину, впиваясь взглядом в темный шкаф, — Какое же блядство, — тянется за телефоном, видя новое сообщение. Андрей прислал голосовое, молодец вообще, очень вовремя. Школьник поглядывает на дверь и делает звук тише, поднося мобильный к уху. — Ха-ха-ха, котёнок, ты смотри там не влюбись. Не забывай, что у тебя полторы недели осталось, — слышится голос Бебура из динамика, на губах Серёжи появляется усмешка, и он зажимает значок микрофона, начиная говорить. — Я не успею за полторы, он боится, а против воли делать не буду. Давай до конца марта хотя бы, потому что он болел и одна неделя сгорела, считай, — Матвиенко смотрит в проход, следя за возможным движением там. Окончив говорить, убирает телефон в карман, натягивает улыбку и выходит из спальни, ощущая запах яичницы. — Только помидоры не добавляй, я не люблю! — кричит Серёжа, чтобы его точно услышали.

***

Телевизор тихо разговаривал, прерывая сопение двух людей в комнате. Они смотрели какое-то кино на фоне и целовались, точнее, целовал Матвиенко, Дима просто позволял этому происходить. Ему нравилось, что такое наконец произошло и теперь он хотя бы в этом плане не девственник. За окном падал редкий снег, придавая ночи особую атмосферу. Парнишка заворочался, губы безмолвно двигались, брови сдвинулись к переносице. Дыхание резкое, быстрое, словно не хватает воздуха, секунда и ощущение воды во рту пропадет, Дима выныривает из неприятного сна, чувствуя, как тревожность стягивает грудь тисками. Лунный свет проникает сквозь закрытые жалюзи, освещая комнату бледным светом. Он проводит рукой по лицу, пытаясь отогнать отголоски ужасных видений, он не помнил, что видел, но знал, что это его разбудило. Медленно поворачивает голову, смотря на спящего Матвиенко, на лице нет ни одной эмоции, ни умиления, ни неприязни. Ему было просто плевать, но будить он не хотел, поэтому как можно тише вылез из-под одеяла, опуская ноги на прохладный пол. Желание покурить росло с каждой секундой, ускоряя шаг Димы, который только начал выходить из своей комнаты. Пачка сигарет быстро оказывается в руках, идти обратно на балкон не хотелось и было принято решение отправиться на кухню. Пока из пачки выуживалась и прикуривалась сигарета, Дима полностью находился в своих мыслях, да чего уж там, он всегда в них. В основном занимался самобичеванием и размышлял, в чем смысл жизни. Но ведь в ней нет смысла, она просто есть и ей нравится просто быть. Понимал, что не найдет и не дойдет до чего-то конкретного. Учеба, прогулки и работа не станут тем самым, чего он мог ждать. Дым разлетается от ветра из открытого окна, посылая по телу табун мурашек. Он приобнимает себя одной рукой, рассматривая темную улицу, горящие фонари, надолго не задерживаясь на чем-то одном. Он чрезмерно много думает, каждую минуту в его голове происходят размышления и совершенно разные, не похожие друг на друга от слова совсем. Трет ладонями лицо, зажав между пальцев одной из них сигарету, почему хотелось плакать, даже не так, хотелось рыдать, громко, навзрыд, чтобы слышали все, но слез нет. Знает, что уже не уснет, проведет остаток ночи погруженный в свои чувства, мысли и обиды, в разговорах с самим собой и попытках узнать, в чем причина тревоги и отсутствия эмоций. В какой-то момент Дима закрывает окно, его начало подтрясывать от холода, зубы отбивали барабанную дробь друг об друга. Окурок летит в отцовскую пепельницу, продолжая там дымиться и тлеть. Парнишка обнимает себя руками, надеясь так согреться, но даже спустя 5 минут это не получилось, его то и дело подбрасывало, наверное, так подействовала резкая смена температур. — Котёнок, ты чего не спишь? — раздается со спины и названный дергается, ударяясь ногой об стену при повороте, чтобы посмотреть на говорящего. — Да там… блядь. Покурить встал, — держась за ногу ответил Позов, немного помассировал ушибленное место, присаживаясь на стул. По лицу Серёжи стало понятно, что он не поверил, кто встает в 5 часов утра, чтобы покурить, при этом выглядя совершенно уставшим. — Пойдем, куряга, согрею, — подходя ближе улыбнулся младший, поднимая Позова на ноги. Матвиенко не стал лезть в душу, пока рано, не хотелось ничего испортить, захочет — расскажет. — Да, конечно, сам ледяной, — закатывает глаза Дима, такая разрядка привела его в чувство и когда-нибудь он скажет за это спасибо Матвиенко, но точно не сейчас. Сейчас спать.