Знаешь, почему Луна одинока?

Белый наряд отражался в морских водах, причудливо искривляясь на волнах. Сестрицы волны шептали: «Забудь о ней.» «Не терзай свою душу.» «Она не придет.» – Придет, – нарочито уверенный голос. Конечно придет, она не может не придти. Не может же?.. Каждый раз он мог лишь тихо стоять позади нее, смотреть, как братец Ветер треплет черные шелковистые волосы, слегка запутывая пряди. Она так близко. Протяни руку — и мягкие кудри коснутся бледной кожи, словно оставляя лёгкий поцелуй. Тогда он не решился. Пальцы дрогнули, и поднятая рука вернулась на место, скрывая  в белых рукавах желание. Желание коснуться, увидеть лицо — о, оно наверняка прекрасно. Всего лишь протянуть руку — и она обернется и озарит его лёгкой непринуждённой улыбкой. У такой девушки, как она, наверняка самая прекрасная улыбка в мире. Он уже слышал ее голос, когда она шептала самые сокровенные желания, освещённая полной луной — она верила, что такие желание сбываются. Серебристый свет невесомыми касаниями падал на и так светлую кожу, добавляя ей призрачного очарования. Она говорила разное. Обычно просила за здоровье больной матушки, за счастье младшей сестрицы и ее жениха. Иногда со смущенным румянцем шептала о любви. В такие моменты он представлял, что тихий шепот разрезал тишину ночи только для него одного. А потом.. ее матушка умерла. В ту морозную ночь она ничего не желала. Только горячие слезы чертили полоски на покрасневших от холода щеках и пропадали в холодном снегу. Братец Ветер тёплыми объятиями защищал ее от снежных хлопьев, пока лунные лучи пытались стереть с лица соленые капли, нашептывая успокаивающие слова. В ту ночь он впервые увидел ее серо-зелёные глаза, покрасневшие от долгих рыданий. Подаргивающие ресницы с капельками влаги на них, закушенную губу, сдерживающую крики боли. Больше она не плакала. Ни разу. Не при нем. Даже когда ее тугая коса поредела, а пряди жухлых волос засеребрились и без лунного света. Когда глаза цвета весеннего леса потухли, а лоб прорезали старческие морщины. Она только тепло улыбалась, вспоминая былые годы или желая счастья дочке младшей сестрицы — она уже знала, что желание, загаданное в полнолуние, обязательно сбудется. Такой он видел её в последний раз. С отпечатком времени на лице, но все той же лёгкой улыбкой. А потом она не пришла. Один раз, второй, третий... – Сегодня обязательно придет, – он говорит так уже в который раз. Сестрицы волны шептали: «Забудь о ней», а он помнил. «Не терзай свою душу», а он ждал. Братец Ветер печально шелестел: «Она не придет», а он упорно твердил: «Придет! Придет. Придет...» Луна искал ее, девушку, которая в ночь под его серебристыми лучами прошептала свое желание: «Хочу любви.» Просил сестрицы волны и братца ветра поискать ее, просил даже не очень ладящих с ним братцев волков. Возможно, все это было неправильно и глупо. Возможно, его желанию никогда не дано сбыться. И каждое полнолуние братцы волки печально выли: «Прости, мы ее не нашли», сестрицы волны шептали: «Отпусти ее», а братец Ветер шелестел меж деревьев: «Ее нигде нет». И только Луна каждый раз печально осматривал землю в поисках той, кто уже никогда не придет. Той, что уже не прошепчет желание, не обернется с лёгкой улыбкой на устах. Только волки будут тоскливо выть под шепот волн и шелест ветра. И Луна каждое полнолуние мечтать, что было бы, протяни он тогда руку...