Третья дорога

Боль. Дикая жгучая боль. Она будто раздирает тело на части. Раскалывает голову. Выворачивает наизнанку душу. Сжигает мышцы. Испепеляет кости. От неё нет спасения. Она везде. Она навсегда. Он не может больше её терпеть и падает в темноту.

***

— …Ваша милость!.. Ваша милость!.. Да что же это такое!.. Лекаря сюда! Живо! Ваша милость!.. Хавьер!.. Срывающийся на крик голос и последовавший за ним топот, гомон и какое-то бряканье доносились откуда-то издалека. Словно из-под воды или сквозь туман. Вокруг началась какая-то суета. Его подхватили несколько рук, подняли и уложили на что-то мягкое. Голоса слились в один неразличимый поток. Вслушаться в него, пошевелиться или открыть глаза сил не было. — Чего?! — прорвался сквозь общее болото возмущенным воплем первый голос. — Что ты сказал, собака?! Да я тебе самому сейчас кровь пущу! Вон отсюда! Никакой ты не лекарь! Прочь! Я за себя не ручаюсь! Опять какая-то беспорядочная суета. Но недолго. Всё стихло. Стукнул засов на двери. Кто-то подошёл совсем близко. Взял его за беспомощно висящую руку и тихо позвал: — Шерик. Пар григ, Шерик! Торого! Торого! Шерик! Тишина. Темнота. Река. Дорога. Новая дорога.

***

Хавьер открыл глаза и осмотрелся. Ночь. Неровное сияние свечи выхватывало из темноты стол и уснувшего прямо за ним плечистого человека. Тот положил темноволосую голову на руки и тихо, мерно дышал. Рядом закрытое, но не занавешенное окно. Незнакомые звёзды в небе. «Где это я? Почему не помню, как здесь оказался? Вчера был обычный день. Я попрощался с детьми на ночь и ушёл работать в кабинет. Наверное, там и заснул. А эта комната явно не в моем дворце. И даже не в Кордии…» Он попытался пошевелиться. С трудом, но тело слушалось. Снова вгляделся в человека за столом. «Кто это? Враг? Друг? Тюремщик? Ни на кого из моей дворцовой гвардии не похож. И не Рэй. Рэй! Дети! Гюзель! Что с ними? Где они?! Это мятеж?! Нет!..» Страх за близких заставил его забыть об осторожности и придал сил. Хавьер быстрым рывком сел на постели, отбрасывая прочь одеяло. Он был готов кинуться в бой. В тот же момент человек за столом проснулся, поднял голову и воскликнул: — Ваша милость! Вы очнулись! Хвала духам! Хавьер застыл на месте и, не веря глазам, изумлённо выдохнул: — Лэло?! Это ты?! Тот уже оказался рядом с кроватью, подал руку и помог пересесть за стол. — Я, ваша милость. Конечно, я. Кому ж тут, кроме меня-то, быть? Я к своему Жеребёнку уж почитай как восемь годков никого близко не подпускаю. И не подпущу никогда. Ох, и напугали вы меня сегодня, ваша милость. Ох, и напугали… Приговаривая это, Лэло налил что-то из большого медного кувшина и протянул Хавьеру. — Вот. Примите, ваша милость. Я тут травку одну заварил. Оно сейчас как раз будет. Выпейте. Полегчает. Это меня Ойлун на такие случаи научила. Звать вас Шериком, пока не отзоветесь, да этим вот отпаивать… Хавьер молча взял странной формы кубок и выпил всё до дна. Затем прикрыл глаза. «Восемь лет! Восемь! Значит, ему сейчас почти сорок, а мне… Мне двадцать один! Лэло жив! Ничего ещё не случилось! Ни прихода Мадино, ни дороги в цепях через пески не было! Кестер на троне. Я — его генерал. Рэй ещё даже не родился! Это… О нет. Это третья дорога…» Как бы он ни ждал изменения мира последние два месяца, Хавьер оказался к этому не готов. — Как вы, ваша милость? — продолжал спрашивать, хлопоча вокруг него, Лэло. — Налить ещё отвару-то? Ойлун говорила, он вас крепче к миру привязывает. Чтобы духи за собой далеко не увели… — Нет. Благодарю тебя. — Хавьер открыл глаза. — Ты всё сделал правильно. Мне уже лучше. Только многого не помню. Где мы сейчас? Почему? Это ведь не Кордия? Поставив кувшин, Лэло озадаченно поглядел на подопечного. Хавьер уже давным-давно забыл этот взгляд. О короле Кордии было некому заботиться так, как это делал один грубоватый бывший похититель детей. — Нет. Не Кордия. Вы, что, совсем ничего не помните? Ну дела… Как же так-то? И вроде бы головой не ударялись… Не бывало такого с вами раньше-то… — Лэло снова сел и сложил перед собой руки на стол. — Но, раз уж так сложилось, так я вам сейчас всё обскажу как есть. Авось и вспомните чего. Мы в Гардорре, ваша милость! Хавьер удивлённо поднял брови. В этой воинственной, граничащей с Кордией на севере стране он не был ни разу в жизни. В своей прошлой жизни. А со свирепыми, могучими подданными гардоррского конунга сталкивался лишь однажды. Когда они везли его в клетке через все королевство… А потом копьями разгоняли ньеттийцев в Норрвальдо. — И что же мы здесь делаем? — сказал Хавьер как мог спокойно, так как не хотел пугать Лэло ещё больше. — Так известно что: сопровождаем посольство его величества Алегорда Кестера! — ответил хранитель. — Их на смотрины сюда пригласили. С невестой, значит, познакомиться. А вы во главе гарнизона сопровождения и охраны будете. — Так… — У Хавьера свело живот от дурных предчувствий. — Что за гарнизон? Кто? Откуда? Сколько? Где расквартированы? Каким арсеналом располагают? — Всё в порядке, ваша милость! — заверил его Лэло. — Не извольте беспокоиться! Три сотни тяжелой конницы и шесть пехоты при полном вооружении. Встали лагерем вокруг этого дворца, в котором король наш, вы да все вельможи расположились. Незадолго до того, как вы без чувств упали, приходил офицер с докладом. Всё спокойно. Мы хоть и на чужой земле, а тардийцы-то своё дело знают! Никого сюда не пропустят! Хавьеру отчаянно захотелось схватиться за голову и заорать: «Тардийцы! В охране короля! На чужой земле! Казнить немедля того, кто устроил эту западню!..» Но сказал он тихо и спокойно: — Почему именно они? Кто так решил? Лэло неопределённо хмыкнул, потом негромко произнёс: — Так ведь вы, ваша милость. Вы так и решили, когда король поручил вам свою охрану здесь. Вы сказали, что на севере лучше всего воюют северяне. А тардийцы с гардоррцами веками за межевые земли грызутся и знают друг друга. Кое-кто, конечно, заикнулся, дескать, ненадежный это народ — тардийцы. Бунтовщики сплошные. А вы тогда только рассмеялись и сказали, что любым страшным оружием надо уметь пользоваться. Чтобы бить врага во всю мощь и не навредить себе. А потом послали в столицу Тарда гвардейцев, чтобы те беременную княгиню из замка вывезли да в Норрвальдо заложницей доставили. Так, мол, Тирдэг будет вернее престолу служить да короля охранять. Рисковать любимой женой и нерожденным первенцем не станет… Драммонд и не стал. Подчинился. Только всю дорогу зубами на вас скрежещет. Так вот мы с тардийцами-то и поехали. Да и потом, кто ж в здравом уме с вами в Кордии спорить будет? Это после высылки Леджера и риверского-то крошева? Самоубийц нет. Хавьер почувствовал, как на его шее всё туже затягивается невидимая петля, и судорожно сглотнул. «Неужели я правда был таким бездушным чудовищем?..» — Риверского? — переспросил он, ухватившись за последние слова Лэло. — Бои за Ривер уже были? — Были, ваша милость, — подтвердил тот. — Как не быть. Аккурат полтора года тому назад. Вы тогда только-только полковником стали. И убедили короля-то, что этот остров полон бунтовщиков и предателей. Что если там порядок сейчас не навести, то они к Джерзиге переметнутся. Ну и навели… Подняли наших как одного да и вырезали там всех почитай под корень… Ривер теперь — это почти пустыня. А вы — генерал и «Меч государя»… — О духи… — только и смог простонать Хавьер, опустив голову. Затем вскинулся: — Постой. А Тирдэг? Он сейчас здесь? Лэло кивнул и подтвердил: — Здесь, ваша милость. Этажом ниже расположился со всей своей личной оравой. Еле места им хватило. А тут — мы с вами да король с гвардией и свитой. — Так. — Хавьер негромко хлопнул по столу. — Сколько тут моих людей? Сколько у короля? — Как всегда, ваша милость, полусотня ножей тут из наших. Вы же без них никуда не ездите. Ещё сотня королевских. Поднять их? — Да. Боевая тревога. Только тихо! Чтоб ни одна мышь не заметила! Стой — Собиравшийся было выйти из комнаты Лэло замер и оглянулся. — Вначале сходи и разведай обстановку. Так, будто всё в порядке и ты просто идёшь передать нашим и королю, что я пришёл в себя. Ни во что не ввязываться. Осмотрелся и живо обратно. Понятно? Тот кивнул и тихо исчез за дверью. Уже полностью пришедший в себя Хавьер бросился одеваться и проверять оружие. Не успел он заткнуть за пояс пистолеты, как Лэло вернулся. — Беда, ваша милость, — быстро доложил хранитель, плотно закрыв за собой дверь. — Так-то вроде бы всё тихо. Постовые на месте. Меня никто не остановил, но внизу слышно бряцание железа без разговоров. Из окон коридора видно, как по двору тени шныряют. А перед покоями короля, кроме его гвардейцев, ещё и отряд тардийцев нарисовался. Дескать, князь им велел тут для усиления охраны встать. Я, как вы сказали, передал постовому о вашем самочувствии да обратно направился. По пути нашим дал сигнал тревоги. Так что? В бой? Раскидаем тех, что в коридоре-то? В руках у Лэло сверкнула сабля. Хавьер сел за стол и остудил его пыл вопросом: — А тех, кто внизу и вокруг дворца? Затем отрицательно покачал головой и продолжил: — Нет. Не в этот раз, друг мой. Приказываю отойти без боя. Короля нам уже не вытащить отсюда, так как силы слишком не равны, а остальное не имеет значения. Меня всё равно вынудят сдаться рано или поздно, даже если сейчас сбегу. Поэтому слушай внимательно. Береги себя! В бой не вступать! Это приказ, Орем! Никуда не ввязывайся сам и не пускай наших! Даже если меня схватят. Понятно? Мне гибель не грозит, в худшем случае арестуют и отвезут в Кордию, а ты нужен живым и свободным! Здесь вы ничего изменить не сможете, даже если прямо сейчас кинетесь на тардийцев. Их слишком много. Вас просто всех тут положат. Поэтому немедленно скрытно выбирайся из дворца и уведи наших в Ньетто. Ясно? Лэло сжал челюсти и так процедил: — Ясно. Могу идти? — Иди. И спасибо тебе за всё. Как-нибудь свидимся. Недовольно сверкнув глазами, Лэло вышел и тихо притворил за собой дверь. Хавьер поправил сапоги, ещё раз, больше по привычке, чем по необходимости, проверил шпагу и пистолеты. От этого нового мира он ждал только беды. Оказаться в чужой враждебной стране вместе с королём, в то время как охранявшие их воины из вечно бунтующего Тарда скоро на них же и бросятся… Что могло быть хуже?