Третья дорога

— Как он? — Всё так же. Сейчас затих, вроде как спит. Но, думаю, это не надолго. И что будем делать дальше? — Дальше тянуть нельзя. Нужно решать окончательно. Иначе он может погибнуть. Приглядывай за ним. Сообщи, как только проснётся. — Понял. Будет сделано. Один из охотников пригнулся и вышел через низкую дверь. Другой остался в комнате. Минуту он помедлил, затем взял факел, откинул крышку погреба и спустился вниз.

***

— Когда эту дыру найдут мои люди, ты будешь очень долго умолять меня о смерти. Они уже сейчас прочёсывают лес частым гребнем и скоро будут здесь. У тебя есть последний шанс избежать мучений. Развяжи меня немедленно! Охотник присел на корточки напротив связанного по рукам и ногам, сверкающего глазами Тирдэга и, слегка прищурившись, заметил: — В одном вы, ваше сиятельство, правы: это действительно наш последний разговор. А искать вас, уже никто не ищет. Всё дело в том, что позавчера на дорогу, по которой вы соизволили поехать вместе с телохранителем, сошла снежная лавина. Там сейчас на два дня пути сугробы выше сосен. И поскольку вы не вернулись из леса, вас посчитали погибшим. Я только что был в замке. И знаете, что я там увидел? Чёрные флаги на башнях. Так что, мы можем спокойно жить и держать вас в этой сторожке хоть год. Искать вас никто никогда уже не будет. Охотник снял с пояса флягу и сделал несколько больших глотков. Тирдэг закрыл глаза и пожалел, что не может заткнуть себе уши, чтобы не слышать эти манящие звуки. Он не ел и не пил уже третий день. Наглец потряс над ним флягой, затем снова заговорил: — Вот именно поэтому я и сказал, что этот разговор у нас будет последним. Что вы решили, ваше сиятельство? Дальше тянуть нельзя. Генерал отказывается от воды и пищи без вашего приказа. Он как будто обезумел. Чуть не откусил ребятам пальцы, когда те попытались снять с него ошейник-то. Ничего не слушает, не говорит да из последних сил рвётся вас спасать. Нам приходится его связывать. Но долго так продолжаться не может. Решайте сейчас: освободите его или умрите сами. Тирдэг молчал. — Даю вам последний час на размышление, — предупредил охотник, мрачнея. — Я не убил вас сразу, ещё там в лесу, только потому, что не знаю волю генерала на этот счёт. Может вы нужны ему зачем-то. Но если будете упорствовать и дальше, то мне придётся выбирать между его жизнью и вашей. И уж будьте спокойны — я сделаю правильный выбор. Смерть хозяина-то всегда освобождает раба. Я просто покажу ему ваш труп. Уверен, что это сработает. Несколько раз сглотнув, Тирдэг открыл глаза и, наступив на горло собственной гордости, попросил: — Воды. Дай мне воды. А потом отведи к нему. Я освобожу его. Но не жди чуда. Он слишком долго был рабом. Князя Ньетто и генерала Кордии больше нет. Мердок никогда не будет прежним: не сможет править и вести армию в бой. Он теперь способен только подчиняться и вилять хвостом. Подумай, нужен ли он тебе таким? Не захочешь ли его пристрелить, чтоб не мучился? Стоит ли ради этого рисковать всей своей жизнью?

***

Охотник поменялся в лице, но ничего не ответил. Он молча приложил к губам мрачного князя флягу и дал тому вволю напиться. Затем ослабил путы на ногах и помог выбраться из погреба. Вскоре они оказались во второй комнатке лесной избушки. Почти половину пространства здесь занимала деревянная кровать, к которой в полусидячем положении был крепко привязан цепью спелёнатый плащами, как младенец человек. Лицо его было серым и осунувшимся. Под глазами — тёмные круги, пересохшие белые губы потрескались, но плотно сжаты. Невидящим взглядом Хавьер смотрел куда-то вверх и ни на минуту не оставлял слабых и совершенно бесполезных попыток вырваться из удерживающего его мягкого кокона. На звук шагов он повернул голову, увидел вошедших и забился ещё сильнее. Охотник встал позади Тирдэга и приложил ему кинжал к горлу, угрожающе шепнув на ухо: — Одно лишнее слово — и вы отправитесь к праотцам. Увидевший это Хавьер задёргался с такой силой, что кровать под ним стала трещать и раскачиваться. — Мердок… Не прекращая безумных порывов прийти хозяину на помощь, Хавьер с трудом разлепил сухие губы и прошептал: — Да, мой грэд… — Замри, Мердок. Я отменяю своё желание охранять меня. Замри и попей воды. Прикажи напоить его. Но находившимся в комнате охотникам не нужны были никакие приказы. Как только Хавьер затих и приоткрыл рот, его губ тут же коснулась полная чашка. Несколько больших жадных глотков мгновенно осушили её. — Пей ещё, Мердок. Не останавливайся, — скомандовал князь. Охотники подносили и подносили Хавьеру живительную влагу. Наконец он стал цедить воду сквозь зубы, проливая большую её часть на себя. — Довольно, Мердок. Перестань пить. Теперь слушай меня внимательно. Хавьер повернул голову к Тирдэгу и замер. Охотники отошли от кровати. Главный из них чуть сильнее надавил кинжалом князю на шею. — Слушай меня, Мердок. Я, твой хозяин Тирдэг Драммонд, желаю дать тебе полную свободу. Отныне ты не обязан исполнять ничьи желания. Ты принадлежишь только себе. Ты свободен. В избушке стало совсем тихо. Никто не двигался. Наконец Хавьер закрыл глаза и тихо прохрипел: — Уведи его… Под замок… И развяжите… Меня… У главного охотника, который всё это время тревожно вглядывался в лицо Хавьера, блеснули глаза. Он быстро убрал кинжал и спешно спустил пленника обратно в погреб. Когда охотник вернулся в комнату, Хавьер уже свободно сидел на кровати и задумчиво крутил в руках снятый ошейник. — Ваша милость… Тот медленно поднял голову и посмотрел на своего освободителя. Охотник тут же жадно поймал взгляд Хавьера и, со вздохом облегчения, опустился перед ним на колени. Глаза генерала на измождённом лице были ужасно усталыми, но, как и когда-то давным-давно, ясными и волевыми. От недавнего ледяного безумия в них не осталось и следа. Хавьер заговорил медленно, тихо и хрипло. Так, будто каждое слово стоило ему года жизни: — Поднимись, Лэло… По душам с тобой… Мы… Поговорим чуть… Позже… А сейчас — сядь… И… Доложи обстановку… На текущий момент… Какие силы… В нашем… Распоряжении?.. Ищут ли князя?.. И как скоро… Могут нас найти?.. — Ваша милость! Насчёт поисков грэда можно не беспокоиться. Ещё позавчера днём, после того как мы захватили вас в плен, я устроил так, что на то место у скалы сошла лавина. Вас вместе с грэдом все уж там и похоронили. В замке Тарда подняли черные флаги. Я сам это сегодня видел. Так что погони не будет. Мы можем спокойно жить здесь хоть до лета — припасов хватит. А что касаемо ресурсов — здесь со мной ещё трое готовых служить вам верой и правдой охотников. Мы все верхом. Ваши с князем кони тоже тут. В этой хижине есть склад оружия: пистолеты, пули, порох, шпаги. Ваше оружие — на столе. Там же всё то, что было при грэде: пистолеты, шпага, кошелёк с золотом да какие-то бумаги с безделушками. — Похоронили… Чудно… Хавьер медленно встал с кровати, подсел напротив Лэло за стол и положил ошейник поверх сумки, полной монет, продолжая через силу выдыхать слова: — В таком случае… Спешить нет… Большой необходимости… Мы вполне можем… Позволить себе… Пару дней… На отдых… И планирование… Как тебе удалось… Убедить его… Освободить меня?.. — Ваша милость, мне кажется, он пошёл на это только потому, что считал вас безнадёжно сломленным человеком. Он уверен в том, что вы больше не сможете жить без его приказов. Князь отказывался говорить со мной все эти три дня. Но голод — не тётка, а жажда — не жена. Нынче я сказал ему, что вы так долго не протяните и предложил выбрать: или он даёт вам свободу, или я показываю вам его труп. И он согласился, но предупредил меня, что вы уже не тот, что были раньше. — Понятно… — протянул Хавьер, чуть заметно улыбаясь. — Ты… Не кормил его… Всё это время?.. — Да, ваша милость. Не кормил и не поил. Мне показалось, что это будет справедливо. Вы-то ведь тоже не могли есть без его разрешения. А князь ни разу не предложил мне свести его к вам. Только грозился самыми страшными карами. До сегодняшнего дня. Пока не понял, что за ним-то никто уж не придёт. В это время в дверь постучали, и в комнату вошли охотники с тарелками дымящейся ароматной похлёбки в руках. Увидев это, Хавьер тут же спросил: — Пленного… Накормили?.. Делайте это отныне… Регулярно… Возможно… Князя придётся… Взять с собой… Когда мы тронемся в путь… Ему потребуются силы… — Сейчас, господин генерал, будет сделано! Один из охотников спустился в погреб, остальные, получив на то молчаливое согласие Хавьера, сели за стол и, возблагодарив Творца, приступили к трапезе. Ели молча. Когда тарелки опустели, Норрьего окинул присутствующих взглядом и произнёс: — Итак, друзья мои… Пока что… План такой… Сегодня и завтра — отдыхаем… Определяемся… Что делать с пленником… Готовимся к походу… Послезавтра выступаем… В Ньетто… Сейчас все свободны… Лэло, зайди ко мне… Вечером… Ещё… Нужна карта Кордии… Охотники поднялись из-за стола, откланялись и оставили Хавьера одного. Тот какое-то время сидел неподвижно, затем медленно отодвинул от себя тарелку с ложкой. Потом взглянул на свою левую ладонь и задрал повыше рукав рубашки. Рабского узора на руке больше не было. Хавьер встал, прошёлся по комнате и, с глубоким вздохом облегчения, опустился на кровать. Через миг он уже спал. Так спокойно и глубоко, как не спал уже больше двух с половиной лет…