Третья дорога

На следующее утро к Веточке пошёл Бернар. Он не знал, с чем там может столкнуться, но как бывалый военный, решил не делать выводов, не имея на руках всех данных. Полумрак на половине шатра матери народа рассеивали несколько масляных ламп. Уже знакомая девочка сидела на возвышении. — Проходите, граф, – мягко сказала она. – Прошу вас. Сядьте пожалуйста вот сюда, напротив меня. Нам предстоит непростой разговор. Когда Бернар кое-как расположился на подушке, девочка продолжила: — Я смотрю, вас, граф, нисколько не смущает мой юный возраст. Вы действительно готовы всерьёз слушать пятилетку? Бернар улыбнулся. — Вам, уважаемая Веточка, вряд ли пять лет. Уж поверьте отцу четырёх детей. Я прекрасно знаю, как они выглядят, говорят и ведут себя в этом возрасте. К тому же, под моим началом служил один семнадцатилетний юноша, который спас мне жизнь, отстоял знамя, выиграл бой, а потом в двадцать три стал королём и убедил меня присягнуть ему. После такого, как-то по-другому начинаешь относиться к телесному возрасту людей. Он, как видно, далеко не всегда совпадает с возрастом душевным. Улыбнувшись в ответ, Веточка слегка склонила голову. — Да, граф. В здравомыслии вам не откажешь. Мне действительно не пять лет. И даже не пять сотен лет, а гораздо больше. Но давайте вернёмся к сути нашего с вами разговора. Что вы знаете о хозяевах мира? — Только старые сказки, – признался Бернар. – Бабушка любила их рассказывать нам на ночь, сидя у камина. Но мне, почему-то, никогда не удавалось дослушать их до конца. Я всегда засыпал, глядя на танец пламени за чугунной решёткой. Зато сны после этого снились замечательные. Не то, что теперь… Теперь мне снятся только разные ужасы. Города, страны, материки… Всё пожирает огонь! Что это? И как это остановить? Девочка глубоко вздохнула и посмотрела на него так печально, что у Бернара сжалось сердце. — Недостаток любви, граф, – сказала она. – Всё гибнет только от нехватки любви. Вы уже достаточно долго пожили на этом свете и видели всякое на своём веку. Вы знаете, что имеет цену в этом мире. Это не власть и не золото. А то единственное, сокровище, которое может спасти как одного человека, так и всё сущее. Это любовь. Настоящая, горячая, жертвенная. Без которой любые подвиги и заслуги людей ничего не значат. А когда, как в нашем случае, любовь в мире оскудевает, тогда и является пожирающий всё огонь. — Оскудевает любовь? – переспросил Бернар, нахмурившись. – Как-то это… — Слишком высокопарно? – всё с той же мудрой грустью в голосе подсказала Веточка. – На самом деле, всё гораздо проще. Любовь, это ведь не розы-мимозы на морозе. Нет. Любовь это нечто совсем другое. Вот послушайте, как написала об этом одна женщина из другого мира: «Люблю тебя» в семейном лексиконе Звучит другими добрыми словами: «Я сам бельё развешу на балконе», «Поедем в выходной на дачу к маме». «Прохладно, одевайся потеплее», «Пусть Ангелы ведут тебя повсюду», «Не вышло в этот раз? Давай смелее!», «Поспи, я мигом вымою посуду». Мы многого порой не замечаем, Главнейшей не улавливая сути, Что поданным в постель медовым чаем, «Люблю» и говорят родные люди. (*) Веточка снова вздохнула и на миг отвела взгляд. Затем опять посмотрела на Бернара. — Вот этого, граф, нам всем сейчас и не хватает. Катастрофически не хватает. Потому и мир гибнет… — Но… – подавшись вперед спросил Бернар с надеждой. – Это ведь можно как-то… Исправить? Остановить? Изменить, наконец! Ведь можно? Веточка опять грустно улыбнулась. — Можно, граф. И ваш король уже очень многое сделал. Но теперь ему нужна будет ваша помощь. Все хозяева мира, как один, должны поддержать его и помочь провести ритуал в небесном городе. Только так мир будет спасён. А иначе… — Я готов. — Бернар вскинул голову и протянул Веточке правую руку. — Что я должен сделать? — Вы так храбры и верны, генерал… – сказала ведунья, отстраняясь и отрицательно качая головой. – Но здесь не армия. А я не ваш командир. Вас поведёт в бой только ваше сердце. И только оно знает, хватит ли вам любви, чтобы победить. Я могу лишь вложить в протянутую вами руку пламенный меч. Хозяева мира, граф, не только слышат свои стихии, но и могут им приказывать. Такую власть даёт им сам Великий Отец. Творец мира. Вы слышали сказку о том, как одному военачальнику однажды не хватало времени на то, чтобы завершить бой и до конца разгромить своих врагов? Бернар кивнул. Такую историю он знал с детства. — Да, Веточка. Слышал. Он приказал солнцу остановиться в небе, и то послушалось. День продлился на несколько часов и все враги были разбиты… Но к чему здесь старая сказка? Она изумленно подняла брови. — К чему? Да к тому, что это никакая не сказка. Так оно и было на самом деле. Если бы ваши учёные мужи могли точно определить возраст вашего мира, они бы очень сильно удивились, найдя несколько неучтённых часов. Тот полководец был хозяином огня. Одним из самых сильных. Солнце это тоже огонь. И хозяин приказал ему остановиться в небе. Солнце подчинилось. Вот какая власть и сила ждёт вас, генерал. Готовы ли вы к подобному? Не побоитесь? Бернар молчал. Он привык отвечать за вверенных ему людей. Никогда не бегал ни от опасности, ни от ответственности. Но чтобы, вот так держать в руке судьбу всего сущего… На самом деле обладать такой силой… Силой, о которой он раньше слышал только в сказках… Норрьего ничего не говорил об этом. Сказал только то, что приближается беда. Что мучающие страшные сны, могут стать реальностью. И что все ответы на то, как этого избежать, они найдут здесь, в пустыне Нузара… Веточка мягко взяла его за всё ещё протянутую руку. — Подумайте над моими словами до завтра, генерал. Вы можете отказаться. Король постарается найти другого человека, способного стать хозяином огня. Такое возможно. Вы не обязаны соглашаться. С другой стороны, вы сделали бы это лучше, чем любой другой живущий сейчас человек. С вами у короля было бы больше вероятности спасти мир. Если решитесь, сможете принять силу и помочь. Но за власть приказывать огню в любых его проявлениях придётся чем-то заплатить. Чем-то очень важным для вас. И только вы знаете, чем именно. Я приму любую плату. Но дар не раскроется, если она окажется мала. Решать вам, мон женераль. Только вам. Я жду вас завтра вечером. Утром пусть приходит капитан Горельо. А сейчас, позовите ко мне, пожалуйста, князя Драммонда. Прощайте, Бернар. До завтра. И помните: я приму любое ваше решение. Король тоже.