Третья дорога

Весь следующий день новые хозяева мира бились над тем, чтобы найти общий язык со своими стихиями. Лишь к закату солнца Бернар, Санчос и Тирдэг один за другим пришли к Веточке, наконец-то выполнив её задания. — А вот и земля. Проходите, князь, садитесь сюда, в круг. Тирдэг кинул подушку на ковёр и расположился рядом с Горельо и Леджером, приветственно кивнув обоим. Веточка обвела всех троих взглядом. — Покажите мне ваши чашки. Прекрасно. Земля, огонь и воздух. Надеюсь, за сегодняшний день вы поняли, что не всё будет так просто, как вы, может быть, об этом думали. А теперь опустошите ваши чашки и наполните их вновь! — Что? — Как? — Совсем? Веточка подняла обе исполосованные хной когтистые ладошки. — Спокойно, детки. Если хотите меня о чем-то спросить, то давайте по одному. Итак, князь. Что вам непонятно? Тирдэг взял принесённую им чашку и тихо сказал: — Я потратил весь день на то, чтобы наполнить её. У вас есть столько же времени, чтобы дождаться, пока я повторю? Веточка кивнула. — Есть, князь. Не волнуйтесь об этом. Ещё вопросы? Тирдэг пожал плечами. — Тогда вопросов нет. Разве что, такой. Песок вот так просто высыпать здесь на ковёр? — Да, князь, — хитро улыбнулась Веточка. — Вы ведь всё равно прикажете ему вернуться в чашку. Всему, до последней песчинки! Она посмотрела на Бернара. — А вас что смущает, граф? Тот посмотрел на крошечный язычок пламени, плясавший в глубине чашки. — Мне приказывать огню здесь, прямо у вас в шатре? Это не опасно? Веточка отмахнулась. — Не опаснее всего остального здесь происходящего. Ещё вопросы? Бернар отрицательно покачал головой, а Веточка посмотрела на Санчоса. — А у вас, капитан? Тот улыбнулся. — Только один: подарите мне ещё цветочек? Веточка улыбнулась в ответ. — Нет, капитан. Не подарю. Обходитесь тем, что у вас уже есть. Итак, если вопросов больше нет, действуйте, детки! Трое хозяев мира переглянулись и, скрепя сердце, опустошили чашки: Тирдэг высыпал песок на ковёр, Бернар задул огонёк, а Санчос осторожно вытряхнул на ладонь засохшую ромашку. — А теперь, вспомните то, ради чего вы пришли сюда. Ради чего умерли и родились вновь. Ради чего вы обрели силу! Вспомните! И во имя этого прикажите чашкам наполниться вновь! Голосок Веточки ещё звенел под сводами шатра, а воздух, огонь и земля уже подчинились своим хозяевам. Бернар поднял удивлённый взгляд от крошечного язычка пламени, внезапно возникшего из ниоткуда по первому его мысленному приказу. — Но как?.. Почему?.. Это что?.. Так просто? Веточка опять озорно улыбнулась. — Ага. Так вот просто. Нужно только приказать, и стихия тут же подчинится. Вы хозяева мира. Ваша власть над ним почти беспредельна. Можете переставлять горы, вызывать огненный дождь с неба и повелевать ветрами. Нужно только знать, зачем вам это нужно. На самом деле, зачем. Понимаете, о чём я говорю? Все трое переглянулись и закивали. — Вот и молодцы, детки. Сейчас идите отдыхать, а завтра весь день пробуйте приказывать. Придёте ко мне вечером. На рассвете жду Шерика. *** — Здравствуй, мой Гури. Проходи ближе. Садись напротив. Вот так. Что скажешь бабушке? Хавьер только развёл руками. — Что скажу? Я не знаю, что тебе сказать. Ты наверняка видела всё, что со мной было и до того, как я заснул во дворце Кордии, и после того, как проснулся в Гардорре. Это мне нужно спрашивать, что ты мне скажешь. Опять будешь ругаться? Веточка налила чай в две чашки и протянула одну Хавьеру. — Пей. А я пока что подумаю, ругать тебя или нет. Пожалуй, что нет. На этот раз ты всё сделал правильно. Прошёл через боль и страдания. Нашёл рошодов и привёз их ко мне… Совсем скоро вы отправитесь спасать мир… Но и это не главное. Вот скажи мне. Как ты смог всё выдержать? Что тобой двигало? Хавьер ответил, не задумываясь: — Семья. Желание вновь увидеть Гюзель, Рэя и остальных детей. Веточка кивнула. — Хорошо. Как бы мне ни было горько это говорить, но духи правильно сделали, что провели тебя по второй дороге, прежде чем отправить сюда. Видишь ли, когда для тебя закрылся первый, остался лишь один путь, чтобы спасти мир — то, что ты проживаешь сейчас. Но если бы ты сразу попал под заклятие золотого ножа, без прохождения песков, разве ты бы справился? Нет, мой Гури. Даже если б ты выжил, то стало бы только хуже… Сейчас ты ближе к спасению мира, чем когда-либо. Теперь ответь мне на второй вопрос: что ты сделаешь с Мадино? Скрипнув зубами, Хавьер отвернулся в сторону и процедил: — Я лично ничего с ним не сделаю. Хотя, ты знаешь, как сильно я бы этого хотел. Но не могу. Не имею права так рисковать. Если я впаду из-за этой мрази в безумие… Только не это. Пусть с Мадино разбирается суд и палач. Я даже на то, как поганцу отрубят голову, смотреть не хочу. — Вот значит как… — Веточка помолчала, отпила чай и пристально посмотрела на Хавьера. — Похоже, и поход в Небесный город не будет для тебя лёгкой прогулкой… Скажи мне, мой Гури: в кого ты веришь из высших сил? Он удивлённо поднял брови. — Как это в кого? В духов конечно! Веточка усмехнулась. — Ах, да. Конечно. Очень трудно не верить в тех, кто мотает тебя туда-сюда по мирам и временам. Так? Хавьер кивнул. — Но скажи мне, мой Гури: когда ты видишь на своём столе запечатанное кем-то иноземное письмо, в кого ты поверишь? В принёсшего его посыльного? Или в того, кто это письмо написал и отправил тебе? А? Пора повзрослеть. Ты уже далеко не гури. Ты душа мира. Пора тебе понять, что у этого мира есть создавший его Отец. Творец всего сущего. Духи только выполняют его волю. Пора тебе заглянуть в Его глаза. Услышать то, чего Он от тебя хочет. Он сказал людям: «Мне отмщение и Аз воздам». А ещё: «Не суди и не судим будешь». Понимаешь о чём я говорю? Хавьер вдруг замотал головой, сжал кулаки и впервые в жизни прервал разговор с матерью народа кири, как мог быстро выскочив из её шатра.