Третья дорога

Сколько времени Хавьер шёл по безлюдному городу, он затруднился бы ответить. Может быть сутки, а может быть пять минут. Время здесь остановилось или вообще перестало существовать. Вдруг каменные дома вокруг него сменили рыбацкие лачуги, а дорогу преградили несколько высоких фигур. Хавьер поднял ладонь ко лбу, чтобы прикрыть глаза от солнца и тут обратил внимание на то, что рука стала очень маленькой… — Так, так, так… Что тут у нас?.. А… Всё понятно! Позор славного народа Ньетто! Мы всегда знали, что ничего путного из тебя не выйдет… Ты ведь даже простейшего узла завязать не можешь! Да у тебя руки не из того места растут! — Ребята?.. — неверяще произнёс Хавьер и не узнал свой голос. — Молчи уж, неумеха! Кто разрешал тебе болтать? Молчи, когда старшие разговаривают! Хавьер почувствовал, что у него отнялся язык, а ноги будто приросли к мостовой. — Как ты, заморыш, посмел даже подумать о том, чтобы сесть на трон?! Нам не нужен такой король! Никому не нужен! Слабый, никчёмный, бесполезный, капризный маменькин сынок! И нечего тут нюни распускать! Что? Побежишь матери под юбку? Кто-то из мальчишек презрительно сплюнул в сторону и отвесил Хавьеру весомую затрещину, от которой у того выступили невольные злые слёзы. — Посмотрите-ка! Наша принцесса плачет! Может быть тебе ещё сопли подтереть, хлюпик? Как ты посмел назваться королём? Тебе не место на троне! И ты, размазня, сам это прекрасно знаешь! Мальчишки ещё раз сплюнули, и смеясь побежали по улице, пока не исчезли за поворотом. Хавьер продолжал неподвижно стоять, не в силах пошевелиться, и старался выровнять дыхание. Воспоминания о, вроде бы, не столь значимых событиях давным давно прошедшего детства всё же смогли разбередить его душу. Внезапно город снова изменился. Это был уже не рыбацкий посёлок, а сам великолепный палаццо Норрьего. Любимый зелёный дворик с увитой виноградом и розами мраморной беседкой. Разогретые солнцем плиты под ногами. Где-то звучит гитара. Спешат по делам многочисленные слуги. Бегают стайки малышей… Не успел Хавьер сполна погрузиться в эту атмосферу счастья и безмятежности, как всё стихло. Замок опустел. Лишь откуда-то прилетевший ветер гонял по безлюдному дворику сухие листья. А в беседке появились четыре фигуры. Стоящего позади отца Хавьер узнал сразу. А вот опустить взгляд ниже, он решился далеко не сразу. Но тут одна из сидевших на скамейке фигур встала и подошла к нему вплотную. Хавьер осознал, что вырос, потому что Ларилья не доставала ему и до подбородка. — Что же ты на нас не глядишь, любимый? — тихо спросила она и положила тонкие руки Хавьеру на плечи. — Посмотри мне в глаза! И мне, и матери, и сёстрам! Посмотри, что ты с нами сделал! Ларилья отошла на шаг в сторону и откинула волосы с лица. Хавьер закричал бы от боли, если бы мог. Кожа его любимой стала покрываться страшными язвами. Рядом с ней встали пораженные тем же недугом сёстры и мать. Он смотрел, не в силах отвести взгляд, надрывался от крика в душе, умирал вместе с ней и понимал, что никогда себя не простит за то, что сделал. — Почему? — прошептала Ларилья. — Почему ты убил всех нас? За что?.. Рядом с ней оказался отец, и все, кто погиб тогда в замке от чёрного мора, который принёс туда он. Теперь Хавьер стоял посреди лежащих по всему двору мертвых тел. — Так вот, как всё было на самом деле? Перед Хавьером возникла Августа Эргард. На её обычно таком добром лице читалось негодование и презрение. — Значит, это ты виноват в смерти моей Чеси?! Да как ты посмел после этого подходить ко мне? — голос графини дрожал от гнева. — Не хочу тебя больше видеть и знать! Лучше бы умер ты, а не все они! Августа ударила его веером по щеке и ушла, не оглянувшись. Хавьер зажмурился. — Ты рассказал мне тогда не всю историю, верно? Посмотри на меня! Он не смог отказать ей. Гюзель стояла напротив, сложив руки на глуди. В глазах её плясали гневные огоньки. — Ты всё ещё считаешь меня маленькой глупой девочкой, да? Всё рассказываешь мне красивые печальные сказки о своём разбитом сердце? А когда ты собирался открыть всю правду о себе? Я отвечу. Никогда! Ты всё время врёшь мне! Я не буду больше этого терпеть! Я тебе больше не верю и не поверю никогда! Видеть тебя больше не хочу! Гюзель со слезами на глазах ударила его по лицу и убежала прочь. Хавьер остался один. Внутри его будто бы всё умерло. Палаццо исчез дав место каким-то развалинам. Вокруг появились сожженные дома, а из них стали выходить люди. Люди, которых Хавьер убил лично или приказал убить. Они подходили по очереди или сразу по несколько и со злобой кидали ему в лицо свои обвинения. Вначале это были солдаты чужих армий, а потом пошли обычные жители Ривера и Джерзеги. Старики, женщины, дети. Они даже не ругались. Просто смотрели на него, как на чудовище, и брели дальше. Эта река боли и ненависти была бесконечной. Вначале Хавьер ещё пытался объясниться с каждым, хотя бы в уме. Но вскоре, у него на это не осталось никаких душевных сил. Наконец людской поток иссяк и Хавьер вновь остался один. Он упал бы на каменный пол без сил, если бы мог двигаться. Но такой возможности не было, и он продолжал стоять как изваяние древних мастеров в ожидании следующего гостя. Вдруг опять всё изменилось. Вокруг выросли небольшие домики, в которых Хавьер узнал предместья Кестерии. Он стоял на краю большого поля. Раздались быстрые, по-военному чёткие шаги. К Хавьеру приблизилась высокая фигура в фельдмаршальском мундире. «Ланс!..» — Ну, что. Ты доволен? Доволен тем как повоевал? А теперь смотри! Смотри! Что! Ты! Натворил! Фрежак шагнул вперёд и встал к Хавьеру вплотную. Длинные сильные пальцы обхватили и сжали его голову. Бездонные тёмные глаза Ланса сцепились со взглядом Норрьего. И он увидел… Горящие дома, деревни, города… Бегущие в панике люди, разрываемые пушечными выстрелами солдаты… Идущие ко дну в щепки разбитые лучшие корабли Кордии… Пустые глаза погружающихся в пучину моряков… Последнего стоящего на ногах ньеттийца, падающего под шквалом выстрелов на груду мёртвых тел земляков, но всё ещё крепко сжимающего в руках лазурное знамя с встающим из моря рыжим солнцем… — Не смей отводить взгляд! Смотри! Смотри дальше! Смотри до самого конца, предатель! Это всё — дело твоих рук! Ты за это в ответе! — кричал Фрежак ему прямо в лицо. И Хавьер смотрел, смотрел, смотрел… Наконец Ланс отпустил его и сделал шаг назад. — Для меня Хавьер Норрьего умер. Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты предатель и недостоин жить на этом свете.