Третья дорога

Вот уже больше десяти лет королевский дворец в Кестерии пустел каждую весну. Король, а также его близкие друзья со своими семьями и детьми на месяц уезжали в Норрвальдо. Это началось уже на второй год после восшествия на престол Хавьера Первого. Тогда палаццо ещё только восстанавливался. Король прибыл в Норрвальдо вместе с князем Тарда. Следующей весной к ним присоединились наследная графиня Эргард с маленьким сыном и семья генерала Леджера. А ещё через год приплыл командор Горельо с молодой женой. Шесть лет спустя Кестерию облетела невозможная новость: король усыновил привезенного из Нузара темнокожего мальчишку. Так на одного ребёнка во дворце, а потом и в Ньетто, стало больше. Всем им Лазурный палаццо гостеприимно распахивал резные ворота и оживал, оглашаясь детским смехом. Норрвальдо не признавал строгих рамок и этикета. Здесь каждый мог быть самим собой и делать только то, что нравится. Целыми днями маленькие и не очень наследные графини, графы, а также их друзья, вперемешку с местной ребятнёй, то шумной ватагой бегали за Хавьером, Лэло и Санчосом по побережью, то пропадали с Тирдэгом и Бернаром в конюшнях и окрестных пастбищах на покрытых цветущими абрикосовыми деревьями холмах. Вечерами наступала пора Хэлен. Вся большая беспокойная компания старшего и младшего поколений хранителей мира собиралась у камина и, затаив дыхание, слушала волшебные старинные сказки и увлекательные легенды с непредсказуемыми поворотами сюжета. Так и не вышедшая замуж и полностью посвятившая себя сыну и делам королевства хозяйка воды знала их превеликое множество и рассказывала как никто другой. А ко времени завершения так любимых ими всеми весенних каникул бывала готова настоящая мистерия, где каждому находилась подходящая роль. Хэлен, Берта и жена Санчоса Кларита готовили костюмы, декорации, подбирали музыку, ставили танцы… Спектакль всегда становился главным событием грандиозного фестиваля Цветущих абрикосов, который захватывал Норрвальдо и его окрестности в последнюю неделю этого волшебного месяца свободы. *** Хавьер, Лэло и Тирдэг каждый год ждали весны у моря больше всех. У них был свой секрет. Только здесь они могли несколько раз в неделю по ночам уноситься на дальний необитаемый остров. Там дракон и его братья осваивали различные способы полётов, ныряли на немыслимую глубину, а потом, когда Хавьер был уже в человеческом виде, отдыхали на диком пляже под огромными звёздами. Там их никто не видел и не мог потревожить. С момента первого полёта из Кестерии в Норрвальдо прошли годы. Сейчас Хавьер легко покрывал огромные расстояния и за одну ночь мог облететь все известные земли. Но из столицы они летали крайне редко. Слишком много там было любопытных глаз. А Норрвальдо дарил свободу всем. И трое неутомимых искателей приключений использовали каникулы на полную. Находили никому неизвестные острова на окраинах Оссарда и были полны новых планов на ночные вылазки. Но чаще всего бывали именно здесь, на никому не нужном диком скалистом острове Святого Себастьяна. *** Два года назад король женился на принцессе Нузара. А когда их первенцу исполнился год, венценосная чета впервые отправилась на весенние каникулы в Ньетто. Для Гюзель всё было в новинку. До свадьбы она видела только свою комнату. Были, конечно, выезды за пределы дворца. Несколько раз они с братом посещали ближайший к столице оазис кочевников кири. Туда, по случаю их прибытия приезжал даже сам отец народа Ризав. Оказалось, что её далекий жених, король Кордии, тоже бывал у кири и даже считается у них своим. Ризав и её назвал дочерью. А на прощание отправил в Нуриш двоих воинов для охраны и девочку для обучения языку. Ещё несколько раз устраивали охоту. Но в основном, она не покидала своих комнат во дворце. Книги, свирель, лютня… Вот все её друзья и собеседники, если не считать служанок. И письма… Письма от Хавьера. Он писал очень часто и много. Рассказывал о себе, спрашивал о ней. Ему действительно было интересно, что она думает по тем или иным вопросам. Сколько себя помнила, Гюзель считалась невестой короля Кордии. Почему так вышло, никто толком не знал. Просто когда-то давным-давно приехало посольство и заключило договор о браке. Шафар был безмерно рад этому и, как казалось Гюзель, считал дни до их свадьбы. Он слал в Кордию караван за караваном с подарками, помогал золотом на восстановление страны, только бы король не передумал жениться. И он не передумал. Хотя, вряд ли в том была заслуга Шафара. В письмах Гюзель общалась с Хавьером больше, чем с любым другим человеком в своей жизни. И, конечно, тоже спрашивала, почему он выбрал именно её. А он говорил с ней, как со взрослой. Писал стихи. На нузар, на корди, на кири… И говорил, что она — предсказанное ему счастье. И что он никогда не женится ни на ком другом… Так проходил год за годом. А однажды он приехал. Гюзель сидела за шёлковой ширмой и слушала его голос. Они долго беседовали. А потом он попросил сыграть на лютне. Гюзель с радостью согласилась. А он… Когда мелодия окончилась, он как-то скомкано поблагодарил и тут же попрощался. Потом пришёл через несколько часов и попросил её сыграть ещё. А потом запел. На кири. О том, как плохо живётся человеку, который никак не может вернуться к родному костру. Гюзель впервые слышала эту песню, но смогла поддержать её на лютне. Тогда он впервые сказал, что любит. Всегда любил и всегда будет любить. Несмотря ни на что. А через неделю уехал. Время до свадьбы опять потянулось бесконечно. От письма до письма. Но наконец-то ей исполнилось девятнадцать. И вот, сквозь полог кибитки Гюзель увидела, как окна её комнат проплывают мимо и навсегда остаются позади. Начинается дорога в новую жизнь! Какой она будет, эта жизнь? Каково это — быть королевой огромной страны? И какой он — Хавьер? На портрете, конечно, красавец. А если художник наврал, чтобы угодить королю? Шафар только смеялся над ней за такие вопросы и называл глупой маленькой девочкой. Ещё бы. Он бы выдал её за короля Кордии, даже если бы тот был распоследним пугалом. Но как же всё-таки… страшно? Или радостно? Сидя в белоснежном шатре, закреплённом на огромном серебристом верблюде, Гюзель смотрела на исчезающий Нуриш и не знала: плакать ей или смеяться. В душе всё смешалось. Тогда она взяла лютню и запела так, как это делали дочери народа кири. Светло и с надеждой, что всё устроится. Главное — петь ещё и сердцем. Шафар тоже поехал в Кордию вместе с ней. Ему нетерпелось показать всему миру, что теперь и он — важная фигура. До границы с Гуйлан их провожали воины кири во главе с Ризавом. А у межевых камней, там, где на карте были отмечены Чёрные пески, караван встретил сам командующий войсками мандарина — Перел. До столицы Гуйлан и дальше, до самой Кестерии, он ехал вместе с ними, сопровождаемый большим отрядом всадников. Перел, как оказалось, тоже знал Хавьера и даже был приглашён им на свадьбу! Просто поразительно, как много людей готовы принять её как родную только из-за того, что её любит Хавьер! И откуда у него столько знакомых по всему миру? Чем дальше она ехала, тем больше возникало вопросов. А потом пересели в карету. Это было так интересно! А в городах по дороге в столицу их встречали цветами! Как же любят здесь своего короля! И она постарается быть достойной этой любви. В Кестерии им выделили половину дворца для проживания. И первая церемония бракосочетания свершилась именно там. Там, в небольшом убранном золотой парчой светлом зале, после совместно принесённого обета духам, она впервые открыла лицо и посмотрела на свою судьбу. А потом была долгая подготовка к венчанию в огромном соборе. И само таинство. И море цветов. Столько цветов и зелени в одном месте она не видела ни разу в жизни. И музыка. Чистая, прозрачная, летящая по купол и ещё выше. И он. Его глаза. Гюзель видела только их. А потом началась совсем новая жизнь. К ней оказалось не так то просто привыкнуть. Но Хавьер не торопил и во всём помогал. Понимал, как страшно выйти в наполненный людьми зал той, которая всю жизнь провела за плотно закрытыми дверями. Первые несколько месяцев Гюзель носила лёгкую, закрывающую половину лица чадру. Потом смогла отказаться и от этого. Постепенно, шаг за шагом, она осваивалась во дворце. И вот — новое испытание. Не успел их первенцу исполниться год, как Хавьер предложил ей поехать весной на его родину. В Норрвальдо. Увидеть море. Гюзель ни разу не пересекала Великую пустыню и не видела, как бьют о берег бегущие одна за другой волны. Столица Ньетто была поразительна. И люди — совсем другие. В Норрвальдо вокруг неё поменялось совершенно всё. Хавьер сбросил привычную серьёзность и только они заехали в замок, потащил её на побережье, чтобы прокатить под парусом. А ходивший за королём тенью мрачноватый Лэло на это предложение только сверкнул в улыбке зубами и стал предлагать, куда лучше отправиться. Тирдэга и того было не узнать. Всегда собранный и даже страшноватый князь Тарда тут заразительно смеялся и, сгребя в охапку радостного Абака, тащил того на конюшни. Про Абака Гюзель узнала ещё в Нузаре. Вначале Шафар поделился невероятной новостью о том, что Хавьер настоятельно попросил его найти и отправить к нему в Кордию такого мальчика: темнокожего сироту привезенного во дворец неизвестно откуда. И что самое странное — такой мальчишка нашёлся! А за полгода до свадьбы его опять привезли в Нузар, чтобы отправить к Ризаву. Вернулся из пустыни Абак уже в синем лисаме и вместе с её караваном поехал в Кестерию на чёрном лохматом коне. Душой замка Норрвальдо оказалась всегда приветливая Хэлен. Она провела Гюзель по всему палаццо, объяснила, что там к чему и как обычно все тут живут и чем занимаются. Первый, очень быстро прошедший, день в Ньетто закончился посиделками у камина. А потом Хавьер пригласил её полюбоваться звёздами на балконе.