Инсталляция нас.

Глава 3: Снег в огне Воздух в маленьком переулке за студией был ледяным, но Тэхён почти не чувствовал холода. Всё его существо горело от смеси гнева, боли и той проклятой надежды, которая всегда оживала при виде Чонгука. — Что ты здесь делаешь? — голос Тэхёна прозвучал резче, чем он хотел. Чонгук стоял перед ним, могучий альфа, съёжившийся под тяжестью собственной вины. Его запах — ветивер и янтарь — был таким же доминирующим, но сегодня в нём чувствовалась примесь чего-то горького, почти пепельного. — Я не мог больше терпеть. Три дня... Я чувствовал твою боль через связь, Тэхён-а. — Чонгук провёл рукой по волосам, и его пальцы слегка дрожали. — Эта работа... эти эскизы с персиковым цветом. Я знаю, что они для тебя значат. — Перестань! — Тэхён отшатнулся, как от удара. Это было слишком жестоко — говорить об их символе, их общем сокровенном секрете, здесь, на холодной улице, пока где-то там в своём тёплом доме его ждала законная жена. — Ты потерял право говорить об этом. Ты потерял все права, когда надел то обручальное кольцо. Воспоминание ударило с силой: они лежали в постели, и Чонгук рисовал пальцем на его спине ветку персикового цвета. Когда-нибудь я вытатуирую это на своей коже, — смеялся он. А Тэхён верил. — Я не ношу его, — тихо сказал Чонгук, словно прочитав его мысли. — Никогда не носил. Оно лежит в ящике стола. — Какая разница? — голос Тэхёна сломался. Внутри него бушевала буря. Его омега-сущность рвалась к альфе, умоляла принять, простить, утешить. Но его человеческое сердце, истерзанное годами ожиданий, кричало от боли. — Оно существует. Твой брак существует. Твоя... твоя жизнь, в которой нет места для меня и Хёну. Имя сына повисло в воздухе между ними, как приговор. Чонгук побледнел. —Хёну... Как он? — Он спрашивает про тебя. Каждый день. А что я могу ему сказать? — Тэхён сжал кулаки, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам. — Что его Аппа слишком занят, чтобы прийти? Что у него есть другие, более важные обязанности? — Ты знаешь, что это не так! — в голосе Чонгука впервые прозвучала отчаяние. — Каждую минуту я думаю о вас. Но мой отец... этот брак... это спасло компанию от краха. Ты же понимаешь? — Да, — Тэхён кивнул, и в его глазах погас последний огонёк. — Я понимаю. Я понимаю, что ты выбрал компанию. А я выбрал тебя. И теперь у меня есть сын, который плачет по отцу, которого у него нет. Он повернулся, чтобы уйти. Больше он не мог этого выносить. — Подожди! — Чонгук схватил его за запястье. Его прикосновение было таким знакомым, таким желанным и таким ядовитым. — Я всё исправлю. Дай мне время. Я найду выход. Тэхён медленно освободил свою руку. Он посмотрел на Чонгука — по-настоящему посмотрел: на тени под его глазами, на напряжённые уголки губ, на едва уловимую дрожь в сильных плечах. Он видел его боль. И всё же... — У тебя было пять лет, Чонгук-а. Пять лет. Моего времени ожидания больше нет. Он вошёл обратно в студию, хлопнув дверью. За спиной он оставил не просто альфу — он оставил свою молодость, свою наивную веру в сказки и запах персикового цвета, который больше не пахнет счастьем. Чимин и Юнги молча смотрели на него. Они всё слышали. — Всё в порядке? — тихо спросил Юнги. Тэхён покачал головой. Нет, ничего не было в порядке. Но в его груди зародилось что-то новое — холодное и твёрдое, как лёд. — Нет. Но будет, — он подошёл к столу с эскизами и взял тот самый, с персиковым цветом. — Клиент прав. Это слишком просто. Слишком... болезненно. Он медленно, почти ритуально, разорвал лист пополам. — Начнём сначала.