Сказка на заказ

      В окнах горел свет, что давал ориентацию в непроглядной снежной тьме. Явно не от электричества, свечи, лампадки, камины. К тому же, похоже, жители всё ещё были в шоке от того, что произошло днём, и теперь просто боялись спать — старшие взялись дежурить за всех. В домах бренчали тарелки, кто-то даже смеялся. Похоже, уже пошли легенды про небесных чудищ и монстров, которые прилетели по их души.       Всего в деревне, как оказалось, было двадцать три домика, среди которых имелись даже двухэтажные. Все здания были предельно утеплены, в каждом имелась печка, а иногда и камин. И каждая семья сейчас была занята чем-то своим, у каждой была своя история. Долгая или не очень. И никто из них не догадывался, что, в ближайшие минуты всё это исчезнет безвозвратно, словно никогда и не было.        — Не мешай, — коротко сказал Иллуми, его голос звучал ровно, как и всегда.       Хисока улыбнувшись, легко прыгнул на ближайшую крышу, кажется, это был старенький сарайчик. Он устроился там, скрестив ноги и подперев подбородок рукой, словно зритель, готовившийся к представлению.       Иллуми вошёл в первый дом. Он без каких либо усилий открыл дверь, хотя, судя по всему, та была изначально заперта, она скрипнула, на секунду выпустив тёплый свет на улицу, и снова закрылась.       Через две минуты Иллуми вышел. Внутри всё стихло. Он двинулся дальше.       Хисока, чуть прищурившись, наблюдал за этим действом. Иногда он слегка хлопал в ладони — негромко, почти лениво, но с заметным удовольствием, иногда чуть вытягивал голову, когда из дома слышались удивлённые вскрики, но тут же исчезали.       — М-м-м… Какая замечательная способность, и такая прекрасная аура, — произнёс он тихо, скорее для себя, смотря на те точки, с которыми Иллуми уже закончил.       Один дом, другой, третий. В каком-то стихал смех, в другом умолкал плач. Деревня понемногу замолкала, сливаясь со стеной леса, что окружал её. Иллуми двигался методично, с одинаковой скоростью, размеренными шагами. Без лишних эмоций. Только работа.       Хисока улыбался всё шире — не от веселья и не от злости, а с тем жадным удовлетворением, которое он испытывал всякий раз, когда видел проявление истинного мастерства.       Хоть он и не видел, что именно творилось в домах, но, сосредоточив ауру в ушах, слышал всё. Свист — тонкий, натянутый, будто сам воздух разрезали лезвием. Мгновение… и мягкий, вязкий звук, когда металл встречал плоть. Звук повторялся снова и снова — ритмично, без промедлений. Хисока прикрыл глаза, смакуя каждое попадание.       Дом за домом, деревня становилась всё тише, и тишина эта уже не была естественной — она давила, как свод, опускаясь всё ниже. Стих даже волчий вой. Казалось, они поняли, что, если сунуться ближе, им грозит та же участь, что и этим невезучим людям.       К моменту, когда Иллуми вышел из последнего дома, вся деревня будто умолкла разом. Слышался только хруст снега под ногами и завывание ветра.       Хисока соскользнул с сарайчика, будто бы, скатился с горочки, а вместе с ним лавиной скатился и снег, что лежал на крыше, немного засыпав Иллуми, который, закончив работу, подошел к нему. Он был таким довольным. И непонятно было, то ли от действий Иллуми, то ли тем, что устроил себе бесплатный аттракцион.        — Просто потрясающе, — сказал он негромко. — Меньшего и не ожидал, — он подмигнул Иллуми, а тот даже не обратил на это внимания, натягивая меховые перчатки. Его глаза оставались такими же холодными и неподвижными.       — Что дальше? — спросил он ровно.       — Хочу оценить твои труды, — протянул Хисока прищурившись. — Мне так любопытно, — почти с детским восторгом сказал он.        Он подошёл к самому первому дому, с которого начал Золдик, и, которому, видимо, принадлежал сарайчик. Дверь с вырванным замком подалась легко, но при этом издала жалобный скрип. Воздух внутри дома был тёплый, пропитан запахом печи и, кажется, хлеба. За большим обеденным столом сидела когда-то живая семья: мужчина, женщина и седая бабушка. Они не двигались. Даже не моргали. Взгляды у всех были устремлены в одну точку. Но один признак жизни у них всё-таки был — до жути неестественное, методичное дыхание — будто в такт, чужой, неестественный.        Хисока пару секунд смотрел на сию прелестную, по его мнению, картину, а затем его улыбка, что не сходила с лица, растянулась ещё сильнее, а золотые глаза озорно вспыхнули.        — О-о… прекрасно, — его голос прозвучал мягко, почти с придыханием. Он обернулся к Иллуми:        — Они уже, эм… настроены? Или ты ещё не дал команду?       — Всё сделал сразу, — кивнул Золдик.       Он задержался на мгновение, будто проверяя, слушает ли его собеседник, и продолжил также спокойно:       — Днём они будут выходить на улицу. Перемещаться между домами, совершать простые действия. Обмениваться короткими репликами. Достаточно, чтобы визуально создать имитацию жизни, не больше.       Иллуми медленно обвёл взглядом комнату, где неподвижно сидела семья. Его взгляд не зацепился ни за что: ни за шкаф с зеркалом, ни за ковры, что были старательно расстелены кем-то по всему дому, ни за детскую люльку, в которой уже не было недавно подаренной жизни, а лежала почти что кукла.        Хисока заметил это и подошёл ближе к люлькe.       — О, так здесь были дети? Ему тоже дашь команды? — саркастично спросил он.       — Это не потребуется, от этого и остальных избавимся по дороге назад. Для сложных взаимодействий по типу ухода за новорождённым, — продолжал парень, — потребовалось бы вложить слишком много ауры в каждую иглу. Это нецелесообразно.       Хисока склонил голову набок. Он даже чуть подался вперёд.       — Ага-а, вот как, — протянул он.       Иллуми не изменился в лице.       — Когда в их поле зрения появится Лина, — дальше говорил Золдик, — они будут переключаться на «наблюдение». Двигаться за ней не будут, но фиксировать все её действия — да. В случае опасности информация будет поступать мне напрямую. Сочту необходимым — передам тебе.       Хисока тихо хмыкнул, прошёл вглубь дома, внимательнее рассматривая наполнение, провёл пальцами по плечу сидящей женщины, затем по шее, проверяя, живая ли она, и усмехнулся.       — Удобненько…       — Выглядеть это будет неестественно, — прервал его Иллуми. — Но учитывая её возраст и восприятие, не думаю, что это будет проблемой.       — Ты даже об этом подумал. Иллуми, а ты знаешь, тебе идёт роль заботливого брата, — слегка насмешливым тоном сказал Хисока. Он бы хотел ему ещё подмигнуть, но даже на его безобидное подтрунивание парень отреагировал недовольством и бросил взгляд, в котором уже читалось некое негодование или его подобие.        — Я всегда всё продумываю, — холодно ответил Иллуми.       Он сделал шаг ближе, уже безразличный взгляд упал на лица сидящих людей.       — Несмотря на потерю воли, они остаются людьми физически. Для поддержания работы организма им нужно минимальное количество пищи и воды. Они будут есть и пить, приходя домой. Этого достаточно, чтобы тело не разрушалось.        Хисока опёрся на подоконник, скрестив руки на груди, и сказал:       — Значит, я должен буду заботиться не только о моей драгоценной сестрёнке, но и о её игрушках?       — Да. Ты будешь пополнять запасы еды и воды не только для неё, но и для них, — подтвердил Иллуми.       Он сделал паузу и продолжил:       — Часть жителей уже получили команду дежурить у леса и у входа в деревню. Их задача — перехватывать нежеланных гостей до того, как они окажутся внутри. В случае чего я сразу получу информацию о нарушителях и передам тебе. Также некоторые получили команду дежурить ночью рядом с домом, который ты выберешь для своей сестры.       На этом всё.       Хисока хлопнул в ладони. Его улыбка стала ещё шире.       — Илу-у, ну как же ты всё продумал! — голос его вытянулся в мягкое мурлыканье.        —  Это не бесплатно. Со следующими тремя заказами помогаешь за «так», — сухо ответил       Иллуми, игнорируя весь детский восторг Хисоки.       — А я помню, что два дня назад речь шла об одной миссии, — в ответ на это Иллуми приподнял бровь, будто бы не понимал о чём речь, но Хисока тут же продолжил:       — Ах, да неважно. Если речь идёт о её безопасности, это не проблема.       Он рассмеялся тихо, низко, и чуть склонил голову набок.       — Ты ведь знаешь, моя девочка такая... особенная. Такая замечательная. Это место, домик для неё… Я всё устрою и-де-аль-но, —  Хисока не жадничал в комплиментах и хвальбе своей ненаглядной сестрёнке, говорил он уже больше сам с собой и, судя по всему, не собирался останавливаться.       Иллуми перевёл на него холодный взгляд. Недовольство в нём не выражалось явно, но воздух сгустился. Хисока на реакцию друга лишь прыснул и махнул рукой.       — Ну не смотри так, — он прищурился ещё больше, отчего его глаза превратились в узкие щёлки. — Ты должен меня понимать, — закивал он. — Ты ведь и сам не сильно сдержан, когда дело касается твоего младшенького. И не отрицай этого.       Иллуми задержал на нём тёмные глаза, будто бы продумывал чтобы такого выдать другу, но затем, устало выдохнув — редкое зрелище — всё же отвёл глаза куда-то в пол.       — Ты её слишком балуешь.