Night of fire

— Хён, а это обязательно, чтобы пошёл я, а не ты?.. — Ликс, как маленький ребёнок, возмущался, топнув ногой и поджав губы. — Да, Ликси, у меня есть другие дела. — Хо улыбнулся, мягче, чем обычно. — А ещё я хочу, чтобы ты чаще появлялся на таких мероприятиях. Ты — член клана. И… как мой брат. Он говорил тоном, который был непривычен для него — тёплым, почти ласковым. Такой голос слышали всего три человека: Ликс, Чан и Мин. — Хо~я, ну пожалуйста, можно не идти, а? — Ликс сложил руки и уставился на брата глазами-бусинами. — Не смотри на меня так. Я не Хёнджин, не поведусь, — усмехнулся Хо, качая головой. — Как жаль… Он бы не отправил. — Омега драматично вздохнул. — Ну Хо, я терпеть не могу омег, которые только и делают, что говорят о брендах, о косметике и прическах... Они такие одинаковые. Они всё разделяют. — Ликси, дорогой, ты знаешь, что мне тоже это не по душе. Но такова наша работа — держать лицо. Мы должны быть там. Иди собирайся, тебя будет сопровождать Чан. Он встал, подошёл и потрепал волосы брата. Ликс, чуть склонив голову, всё равно улыбнулся, а потом вышел из комнаты с видом обречённого героя. Хо тяжело выдохнул и тут же достал телефон. — Алло, Чан? Подойди ко мне. Есть дело. С того конца раздалось бодрое: — Буду через пять минут. --- Через несколько минут дверь открылась, и вошёл Чан. Сел напротив Хо, чувствуя напряжение в воздухе. — Что случилось? Что-то беспокоит тебя? Хо кивнул, облокотился на стол, сжал руки в замок. — Да… Ликс слишком увлечён Хваном. Это не должно так быть. На мероприятии он тоже будет. Я хочу, чтобы ты проследил: пусть они общаются как можно меньше. Или вообще не общаются. Чан прищурился. — Хо… Ты боишься? Хо поднял на него взгляд, прямой, усталый. — Да. Чан… Я боюсь за Ликса. Хван не прост. Я не хочу, чтобы он играл с моим братом только для того, чтобы причинить вред мне. Чан вздохнул. — Хо, Ликс уже не ребёнок. Да, он омега, но он не слабый. Ты сам знаешь — он умеет различать людей. И он умеет защищаться. Он ничем не уступает альфам, разве что по росту, — усмехнулся он чуть. — Я, конечно, прослежу. Но ты же знаешь его… Он неконтролируемый. — Постарайся, Чан, — тихо, почти умоляюще. — Просто… убереги его от этого альфы. — Хорошо. Я пойду. До встречи, Хо. — Да. Иди. Когда Чан вышел, Хо остался в тишине. Он провёл рукой по лицу, задумался. Ликс действительно умеет защищаться. И его интерес к Хвану сейчас — это, возможно, просто страсть, вспышка. Но кто знает, чем всё закончится? Он нахмурился. А потом прошептал почти неслышно: — Только не с ним… пожалуйста, не с ним. Толпа гудела — всё было утоплено в золотом свете, дорогом алкоголе и фальшивых улыбках. Омеги и альфы скользили между столиками, как театральные тени, но настоящие игроки стояли в стороне, наблюдая. Чонин, стоя рядом с Хёнджином, лениво наблюдал за гостями. Его взгляд зацепился за одного мужчину у дальнего выхода. Телосложение, строгая осанка, руки за спиной. Слишком собранный. Чан. — Кто это? — бросил Чонин, чуть склонив голову. — Телохранитель, — ответил Хван, не оборачиваясь. — Его зовут Бан Чан. Один из лучших у Хо. А ещё — один из самых серьезных и всегда напряжённых людей, которых я встречал. Чонин усмехнулся и отпил шампанское. — А я люблю напряжённых. Их лица всегда такие... Сексуальные. Особенно, когда я начинаю с ними говорить. Хёнджин едва заметно усмехнулся. — Не порти ему вечер. — Я? Я просто познакомлюсь. Феликс уже минут десять вёл вежливые, выматывающие разговоры. Омеги смеялись, альфы что-то рассказывали о сделках, но в голове звучал только один голос — внутренний зов. Что-то внутри него сжималось и разгоралась. Запах. Его запах. Он чувствовал, как он становится сильнее, гуще. Невозможно скрыть. Он улыбнулся очередному гостю и почти незаметно шагнул прочь, в сторону уборной. Лоб был влажным, губы пересохли. Он знал, что происходит. И знал, кто это почувствовал первым. Алфа не сразу двинулся. Он ждал, чтобы не привлекать внимание. Но когда Феликс исчез за дверью, запах белого шоколада ударил точно — мощно, резко. Он сжал пальцы в кулак, сохраняя самообладание, и пошёл следом. ЧанЧони Когда Феликс и Хёнджин скрылись, Чан остался один. Он стоял у стены, выпрямленный, будто сдерживал не себя, а весь мир. Чонин подошёл. Медленно. Улыбаясь, как будто не знал слова "границы". — Один стоишь? Или наблюдаешь? Чан повернулся к нему. Молча. — Я всегда могу отличить тех, кто просто охраняет, от тех, кто всё ещё надеется остановить катастрофу, — продолжил Чонин, вглядываясь в лицо Чана. — Ты — второй. — Это не твоё дело, — тихо сказал Чан, но без агрессии. Скорее с усталостью. — Всё, что мне интересно — моё дело, — шепчет Чонин, наклоняясь ближе. — И ты интересный. Даже слишком. — Ты омега? — А ты удивлён? — мягко. — Удивлён тем, как ты смотришь, — Чан посмотрел в глаза. — Как будто читаешь по венам. — Может, я просто слушаю сердце. Твоё сейчас бьётся громко. Чан не ответил. Чонин усмехнулся и отошёл, бросив через плечо: — Увидимся позже. С тобой интересно. Надеюсь, ты не сломаешься раньше, чем я успею поиграть. Уборная Феликс закрылся в кабинке, прислонился к холодной стене и тяжело выдохнул. Живот пульсировал глухой тянущей болью, а между бёдер уже ощущалась предательская влажность. Тело вспыхивало то жаром, то дрожью. Он знал этот сигнал. Течка начиналась — рано, внезапно, слишком не вовремя. Проклятый шампанский фуршет, духота, чужие запахи, и… взгляд Хёнджина, прожигающий сквозь всю толпу. Феликс сжал зубы, пытаясь удержаться. Но инстинкты поднимались со дна, как буря. Он вытер вспотевший лоб и зашипел от раздражения, чувствуя, как мурашки проходят по позвоночнику. Он не услышал, как открылась дверь. Но сразу почувствовал запах. Хёнджин. Его альфа-аромат разливался по помещению, густой, горячий, плотный — как грозовой воздух перед ливнем. И сквозь всё это: лёгкий шлейф виски и чёрного перца. Он накрывал, будоражил, усиливал то, что уже бушевало в теле Феликса. Дверь кабинки дрогнула. — Феликс? — голос был низкий, хрипловатый. Не требовательный — беспокойный. — Ты здесь? Омега затаил дыхание, на мгновение борясь с собой. Но уже не мог. Он открыл щеколду и приоткрыл дверь. Хёнджин стоял прямо перед ним. Его лицо мгновенно изменилось — от привычной ленивой маски к тревожной сосредоточенности. Он увидел, как Феликс дрожит, как его кожа вспотела, как в глазах сквозит что-то между болью и… жаждой. — Ты… течка? — тихо, почти шёпотом. Феликс кивнул. Он пытался сказать "я справлюсь", но губы не слушались. Всё тело трепетало от жара и желания. Он вздрогнул и прижался спиной к стене. — Хёнджин… — его голос дрогнул. — Помоги… Хёнджин медленно сделал шаг ближе, но остановился. Его ноздри дрогнули — запах белого шоколада был густым, тёплым, обволакивающим, почти невыносимым для альфы. И всё же он сдержался. — Ты уверен? — тихо, прямо. Ни намёка на игру, только сдержанная сила. — Я не сделаю ни шага, пока ты не скажешь это. Мне нужно, чтобы ты понимал, чего просишь. Феликс смотрел на него снизу вверх, дыхание сбивалось, глаза влажные. Он кивнул. — Я… хочу, чтобы это был ты. Пауза. Долгая. Они смотрели друг на друга, и мир вокруг исчезал. Только они, это тесное помещение, запахи, инстинкты. Хёнджин подошёл ближе, обнял его за талию, медленно, давая время отстраниться. Но Феликс не отстранялся — наоборот, сам поднял лицо… и поцеловал его. Жадно. Сильно. Как будто от этого зависело всё. Руки альфы сомкнулись на его теле крепче. Он отвечал на поцелуй, чувствуя, как терпение трещит по швам, но всё ещё сдерживаясь. Лишь когда Феликс задохнулся от желания и едва не осел на его груди, Хёнджин прервал поцелуй и тихо прошептал: — Уходим отсюда. Сейчас. Феликс едва кивнул. Он прижался к Хёну, когда тот повёл его к выходу, обняв за плечи, словно защищал от мира. Дверь с лёгким щелчком распахнулась. Феликс, всё ещё немного шатаясь, вышел первым. Его кожа блестела от пота, щёки были раскрасневшимися, а дыхание — неровным. Он выглядел несломленным, но пронзительно уязвимым. Его взгляд был затуманен, губы слегка припухли от недавнего поцелуя. Хёнджин шёл следом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы мир знал: он рядом. В этот момент из-за колонны резко вышел Чан. Его глаза — стальные, сосредоточенные — метнулись между ними. Он сразу понял. Он всё понял. — Ликс?! — коротко, но голос дрогнул. Он не ожидал увидеть вот это. Феликс остановился. Сделал вдох. Затем другой. Шагнул вперёд и встал между альфой и Чаном. — Всё в порядке, — тихо, но чётко. — Я с ним... по своей воле....это я захотел... — Что он с тобой сделал? — Чан скривился, будто не мог поверить глазам. — Ликс, он... — Он ничего не сделал, чего бы я сам не хотел, — перебил Феликс. Говорил ровно, с достоинством, даже несмотря на внутренний жар. — Я не ребёнок, Чан. Не нужно смотреть на меня, как на жертву. Пожалуйста. Чан перевёл взгляд на Хёнджина. В его глазах вспыхнуло что-то большее, чем гнев. Боль. Защита. Сомнение. — Это всё из-за течки, — хрипло выдохнул он. — Ты не соображаешь, что делаешь. Он пользуется этим. Ты... — Нет, — мягко, но твёрдо сказал Ликс. — Это не просто течка. Я захотел его. Я выбрал сам. Не говори Хо. Я прошу. Молчание. Чан не двигался. Пальцы сжались в кулаки. Он был готов вмешаться, сорвать всё — и, возможно, знал, что проиграет. Он видел, как Хёнджин смотрит на Феликса — и как Феликс не боится этого взгляда. Он не мог ничего сделать. — ...Ты уверен? — тихо, почти беззвучно. Феликс кивнул. Сначала один раз. Потом ещё. И в этот момент он выглядел спокойнее, чем за весь вечер. Почти умиротворённо. — Тогда иди. Но если он сделает тебе больно… — Я первый порежу ему глотку, — Феликс усмехнулся уголком губ. — Не переживай. Чан отвёл глаза. Всё внутри него кричало, но он не мог сказать ни слова. Только кивнул. Хёнджин молча взял омегу за руку — осторожно, почти незаметно. И повёл за собой. Феликс пошёл рядом, не оборачиваясь. Аромат белого шоколада всё ещё витал в воздухе, как запах свободы. И Чан, оставаясь в одиночестве, понял — Хо был прав,это уже не остановить.