Night of fire

Ликс с Хёном, целуясь, вошли в пентхаус альфы, по дороге ударяясь обо всё, что только можно. В гостиной альфа провалил Ликса на диван, на что тот застонал: — Аааах… Я, конечно, знаю, какой я секси и как ты хочешь меня, но осторожнее, пожалуйста… — сбивчиво выдохнул Ликс. — Прости, — кратко извинился Хён и продолжил целовать его шею. — П-подожди… с… спальня… я хочу там, — сказал омега и обвил шею альфы руками. — Как скажешь, мой господин, — Хван с одним движением поднял омегу на руки, и тот инстинктивно обхватил его талию ногами. Целуясь, они вошли в спальню. Комната была огромной, с такой же огромной кроватью и мебелью в чёрно-серых тонах. Омега не смог осмотреть всю комнату — он был занят кое-чем другим: шеей альфы. Когда Хён опустил омегу на кровать и навис над ним, Ликс понял — этот альфа слишком красивый, чтобы быть реальным, и слишком сексуальный, чтобы принадлежать кому-то другому, кроме него самого. Ликс сам потянулся к губам Хёна и с охотой начал целовать, а тот и не был против — альфа с тем же напором отвечал на поцелуй, ворвался в рот омеги и начал исследовать его, а руки уже покоились на ягодицах, сминая их. Простыни тихо зашуршали под их телами. Ликс лежал полураздетый, в одном рубашке растрёпанный, с припухшими губами от поцелуев. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах горело что-то дикое — смесь желания и ожидания. Хёнджин смотрел на него сверху вниз, и на секунду всё остановилось. Он словно не верил, что Феликс лежит здесь, в его постели, сам, по собственной воле. Не испуганный. Не колкий. Не отстранённый. А жаждущий, открытый, готовый. Только для него. — Ты… просто невероятный, — выдохнул альфа, не удержавшись, и провёл пальцами по горячей щеке омеги, затем — вдоль шеи, туда, где бился пульс. — Ты сведёшь меня с ума. Ликс усмехнулся, дрогнув: — Так сойди. Я разрешаю. Только ты... и только сегодня... Хёнджин нагнулся и снова впился в его губы — на этот раз медленно, тягуче, будто смаковал каждый вдох, каждый стон. Его руки скользнули под рубашку Ликса — мягко, но властно, чувствуя, изучая, вжимаясь пальцами в его рёбра, живот, бёдра. Омега выгнулся под ним, с губ сорвался тихий, нетерпеливый всхлип. — Хёнджин… — голос Феликса был хрипловатым, будто натянутой струной. — Я… я не делал этого раньше… Альфа замер на долю секунды. Его глаза потемнели: — Никогда? — шёпотом. — Я… — Феликс прикрыл глаза. — Я ждал. Хотел отдаться тому, кто будет равен. Кто будет таким... таким, как ты... дерзкий, самоуверенный и сексуальный... Хотел тому, кто без колебаний похитил меня ото всех, несмотря на то, кто я… и кто мой брат… Но это… — он тяжело вдохнул. — Это сейчас ничего не значит. И не будет значить после. Просто… будь со мной. И сделай меня своим... сегодня... На лице Хёнджина не дрогнул ни один мускул, но внутри — будто что-то сорвалось. Не похоть — нечто большее, глубже. Он накрыл ладонью лицо Феликса и поцеловал в висок. — Это будет значить. Хоть ты и говоришь иначе. Но я сделаю всё, чтобы ты не пожалел. Не только сегодня... Ликси... Он медленно снял с омеги рубашку, оставляя на ключицах мягкие укусы. Ликс стонал громче, чем прежде, и глубже, будто в этих звуках было больше откровенности, чем он сам осознавал. Его пальцы зарылись в волосы альфы, тянули ближе, будто боялись, что тот исчезнет. Хёнджин прижался всем телом, его дыхание сбивалось, ладони смело исследовали кожу омеги — от талии до внутренней стороны бедра. Он чувствовал, как Феликс дрожит, но не от страха — от ощущения, которого раньше не знал. От предвкушения. От жара, что нарастал внизу живота, как прилив перед штормом. — Я не спешу, — прошептал Хёнджин, целуя его грудь, затем ниже. — У нас есть ночь. Омега выгнулся, пальцы сомкнулись на его плечах, и он прошептал дрожащим голосом: — Тогда сделай так... чтобы она не закончилась… Хёнджин поднял взгляд. Его глаза были полны желания. Но также — бережности. Ликс тянулся к рубашке Хёна и начал дрожащими руками расстёгивать пуговицы, а сам альфа продолжал целовать шею Ликса, оставляя там багровые отметины. — Пожалуйста... аааах... Ликс говорил еле слышно, со стонами. — Что "пожалуйста", малыш? Говори чётко, скажи, что ты хочешь, — Хён говорил хриплым голосом и выдыхал на шею омеги. — Я... я хочу тебя, Хён... сними их... — указал на брюки альфы. Альфа одним движением снял сначала рубашку, а потом брюки, оставаясь только в одних боксерах, а Ликс уже был полностью голый, возбуждённый и с желанием в глазах. Ликс посмотрел на альфу с восхищением: его тело... накаченные руки и пресс, широкие плечи, а бёдра... аж хочется объездить их. — Смотрю, тебе понравилось, малыш... — Альфа посмотрел на Ликса. — Мне тоже... слишком нравишься. — Д... давай начнём... пожалуйста... я хочу тебя... в себе... Хённн... — Чшшш, терпи, малыш... ты сам сказал, что впервые занимаешься сексом, верно? — Омега кивнул. — Тогда надо растянуть тебя, чтобы первый раз запомнился тебе не болью, а наслаждением. — Я... ты ведь не сделаешь мне больно, да? Как все думают... ты ведь не ради того, чтобы просто переспать с братом твоего врага, верно?.. — Ликс говорил тихим голосом и с надеждой. — Нет, малыш... ты последний человек в мире, которому я хочу сделать больно. И мне плевать, кто твой брат. Я с Ли Феликсом, а не с братом Ли Минхо. Просто доверься мне, хорошо? — С искренней улыбкой сказал Хён. И Феликс больше не видел ту самодовольную усмешку — сейчас с ним был не глава мафии, а альфа, готовый беречь его. — Малыш, ты ведь у меня такой сильный, да? — Хён смотрел в глаза омеги. — Д... да... — Тогда потерпи, пожалуйста. Сначала может быть немного больно... но оно пройдёт... обещаю. Омега часто закивал. Хён поднёс палец к промежности омеги и сначала смазал его. Тот пульсировал, и альфа проник одним пальцем. Течка играла им на руку, потому что Ликс даже не почувствовал палец, и альфа добавил ещё один, двигая ими. — Хён... аах... это не так уж и больно... ааа... — Омега закричал, когда Хён добавил ещё два пальца. Внутри омеги были четыре пальца, которыми альфа двигал, как ножницами. Ликс сначала чувствовал боль, но вспомнил обещание альфы и успокоился. Да, он колкий, но он тоже хочет любви и ласки — даже если эта любовь недопустима, и даже если альфа, который сейчас так заботится о нём, — самый опасный альфа в мире мафии и враг его брата. Он всё это понимал, но уже не смог устоять перед желанием быть рядом, а течка только усилила и раскрыла его желание. Да, омега сказал, что это только сейчас и сегодня, но он сам не поверил своим словам, что говорил альфе. Сейчас главное — что он рядом. Остальное они как-то решат... но потом. Уже как десять минут Хён тщательно растягивал омегу. — Малыш, я вхожу, хорошо? — Д… да, Хён… войди… я… я готов… Альфа вынул пальцы и услышал недовольный стон омеги. — Тише, малыш, — Хён поцеловал Ликса в лоб и потрепал его волосы. — Я сейчас… Только расслабься, чтобы не было больно, хорошо? — Д-да, Хён… Ликс попробовал расслабиться, но не получалось, поэтому Хён поцеловал его в губы, чтобы тот наконец расслабился. И это сработало. Хён, не теряя ни минуты, вошёл в омегу, закидывая его ноги себе на плечи. — Аааах… Джинни… МММ… — омега громко застонал, когда Хён вошёл на всю длину. — Называй меня так ещё раз, — альфа сделал толчок, — скажи, малыш. — Д… Джинни, так… аааах… так хорошо… — захлёбываясь в собственном стоне. Хён улыбнулся и припал губами к губам омеги. — Со мной всегда будет хорошо, малыш, будь уверен, — и снова поцеловал его. Через час альфа сделал уже последние толчки и, выходя из омеги, излился на живот омеги. А тот уже дважды успел кончить. Альфа удобно устроился на кровати, а Ликс — на его груди. — Хён… — тихо сказал Ликс. — Да, малыш? — Я ведь такой дерзкий, непослушный и колкий… Почему ты всегда продолжал ходить ко мне? Я даже порезал твою руку, но ты всё не прекращал появляться на моём пути… Почему именно я?.. — омега говорил тихо, но так, чтобы альфа смог услышать его. — Почему?.. Потому что я терпеть не могу сопливых омег. Я не люблю, когда омеги кричат, что любят меня, что я — самый лучший альфа, что был у них. И не люблю, когда они строят из себя слабых, только потому что они омеги,омега может быть слабым только со своей альфой, ты не такой как все. Ты цепляешь меня именно тем, что ты дерзкий, непослушный и колкий. Потому что, сколько бы я ни приходил — ты не стал мягким. Ты знаешь свою цену, ты знаешь, что не все могут быть с тобой, что не все понимают тебя, Ликси. Тот порез… знаешь, что он означал для меня? — омега вопросительно посмотрел на Хёнджина. — Он означал, что ты стал на шаг ближе ко мне. И сегодня… я рад, что ты выбрал именно меня. Что я стал первым и последним альфой, кто мог бы трогать тебя вот так… в этом плане, и не только. — Последним? — с дерзким тоном спросил Ликс. — Кто сказал, что ты будешь последним? — Ликс, если бы ты хотел кого-то другого — ты бы и сегодня не отдался мне, а пошёл к другому. Я ни в коем случае не настаиваю и не буду принуждать тебя любить меня, но одно ясно — мы оба тянемся друг к другу. Хён говорил мягко и нежно — так, как ни с кем не говорил. — Да… я тоже чувствую тягу к тебе… Но что делать с тем, что мы из разных кланов, а эти кланы, между прочим, враги. И мой брат — глава одного из них… — И что? Думаешь, я боюсь твоего брата? Если ты скажешь, что я нужен тебе — то я не буду смотреть на то, кто твой брат и из какого ты клана. Ликси, если тебе это так важно — мы можем встречаться тайно. Я никому не скажу. И не собирался. — Хён… ты правда думаешь, что с моим характером ты справишься? — Да. Потому что я, как и ты, искал себе равного, — альфа поцеловал губы Ликса. — Тогда давай попробуем… Но никто не должен узнать об этом. И… я не могу сейчас сказать, что люблю тебя… Потому что то, что я чувствую… я сам не знаю, что это. — Я понимаю тебя, Ликси. Я тоже в таком же положении, как и ты. Я тоже не понимаю, что со мной. Так что я тоже не могу сказать «я люблю тебя». Но одно ясно — ты нравишься мне. И твой характер тоже. — Тогда… — Ликс ухмыльнулся и забрался на бёдра альфы. — Что скажешь, если мы продолжим начатое? Или… новый раунд? — С удовольствием, малыш, — Хён тоже ухмыльнулся и сжал бёдра омеги, а тот застонал. — Но в этот раз буду вести я. Как тебе? — Я не против. Скажем так… Мне даже нравится посмотреть на тебя в позе наездника, — подмигнул альфа. Ликс припал к губам альфы и начал жадно целовать их, спускаясь к шее альфы и облизывая её. — Ты так приятно пахнешь… и… ты тоже сводишь меня с ума, — выдохнул Ликс. Альфа улыбнулся и потянул омегу к себе, снова целуя. Ликс ёрзал на альфе, устраивался удобнее. Омега сел на член альфы и гортанно застонал, когда тот вошёл на всю длину. В такой позе это чувствовалось намного острее и приятнее. — Д-Джинни… ааа… — Да, малыш. Давай, двигайся… — сказал Хён и сам начал поднимать и опускать омегу, пока тот не перехватил инициативу. Прошло уже два часа, и Хён с Ликсом уже спали. Что их ждёт — пока не ясно. Хён после всего точно не собирался отпускать Феликса...